Alice in Borderland "Chishiya"

«Думаю, было бы полезно, если бы мы разделились в следующей игре, чтобы узнать больше о Парнях в купальниках. Что ты думаешь?» — Райден избегает моего взгляда, но берет у меня чашку чая. «Мне кажется, ты заходишь слишком далеко», — отвечает он. «А я так не думаю», — парирую я. Я кладу пакетик чая в свою чашку и несколько раз опускаю его в воду. «Я видела, как ты с любопытством на них смотришь. Я также слышала это по твоему голосу, когда ты спрашивал их о вечеринке у бассейна». «Ладно, Шерлок», — вздыхает он. — «Раз уж ты, похоже, так помешана на этих купальниках, можешь спокойно о них говорить». Я достаю пакетик из чашки и бросаю его на пол. «Господи, что с тобой?» — раздражённо спрашиваю я. — «Ты будешь таким каждый раз, когда мы пройдем игру?» «Ну, если бы я сам ничего не делал и позволял другим работать за меня, то да». Он задумчиво смотрит на свою кружку. «Не злись так», — бормочу я в ответ. — «Иногда ты мне помогаешь, а иногда наоборот. Какая разница?» Он раздражённо смеётся. «О, да? Когда это я тебе помогал? Если я правильно помню, это ты спасла меня от тех талисманов и не дала мне выстрелить себе в голову». Мне не хочется с ним спорить. Я хочу поговорить о Купальниках и о том, как нам следует действовать, чтобы узнать о них больше. Но я вижу, что для него это важно. Он действительно обеспокоен тем, что если бы я его не остановила, он был бы сейчас мёртв. «Ты тоже мне помог, Райден», — честно говорю я. — «Знаешь, сколько боли и жжения я чувствовала в своих руках? Знаешь, как близко я была к тому, чтобы сдаться и снова упасть вниз? Но твои раздражающие комментарии отвлекали меня и заставляли идти дальше — хоть немного, но всё же». Я вижу удивление на его лице. Он выглядит так, будто никогда прежде не осознавал, что его присутствие в человеческом лифте было для меня поддержкой, а не обузой. «Приятно знать, что я могу только делать глупые комментарии и не добавлять ничего другого». На мгновение кажется, что он хочет встать и уйти, но потом понимает, что сегодня ему лучше не нагружать ногу. Он выглядит… заворожённым. То ли от того, что не может нормально двигаться, то ли потому, что психически немного выбит из колеи — я не знаю. «Райден, ты ведь не считаешь себя слабым, правда? Эй», — говорю я, когда он не смотрит на меня. — «Тебе не нужно волноваться, будто я так думаю или что-то в этом роде. Если бы ты был слаб, ты бы лежал на земле с раздавленным телом ещё в нашей первой игре. Тогда ты бы не выжил. А выжить — это потребовало силы и упорства. И я знаю, о чём говорю». Сначала он выглядит немного неуверенно, но когда он видит, что я говорю серьёзно, кажется, немного расслабляется. «Я просто не хочу тебя тормозить», — вздыхает он. — «Сначала лодыжка», — говорит он, кивая на свою ногу, — «а потом я чуть не выстрелил себе в голову, потому что не мог думать дальше». «Это вполне естественно. Мы все сначала думали, что в эту игру можно играть только одним способом», — отвечаю я. — «Все так думали. Ну кто додумается копаться в правилах, искать глубже и пробовать что-то другое?» Я пожимаю плечами. «Разве мы не можем просто согласиться с тем, что довольны тем, как всё обернулось, и будем смотреть вперёд, а не вести счёт, кто кому сколько помог?» Я вижу, что он ценит то, что я по-прежнему считаю его важной частью команды. Но дело не только в этом: я также ценю его как человека. «Очень хорошо», — соглашается он. — «Прежде чем мы перейдём к твоим купальникам, я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты не дала мне выстрелить себе в голову». Я слегка улыбаюсь ему. «Пожалуйста». Медленно подношу кружку ко рту и делаю глоток. «Итак», — продолжаю я, — «Купальники». Райден кивает. «Да, Купальники». Я думаю о том, что мы уже знаем о них. «Итак, мы знаем, что они носят купальники и браслеты с номерами. Есть кто-то по имени Шляпник, который, по-видимому, решает, какую должность они займут на этом ''Пляже'', потому что они говорили о повышении по номеру. У них есть доступ к машине, потому что они уехали».

Я всё ещё думаю, что странно — машины действительно ездят по этому месту. Это заставляет меня задуматься, чем ещё они владеют на этом Пляже. «Ты упомянула, что нам, возможно, придётся сыграть в следующую игру по отдельности, чтобы узнать о них больше», — поднимает тему Райден. Я киваю. «Мне это кажется самым разумным решением», — отвечаю. — «Если каждый из нас сыграет в разные игры, у нас будет больше шансов наткнуться на Купальников и собрать информацию». «При условии, что мы переживём игру, чтобы потом обменяться этой информацией». Я медленно снова киваю. «Да». Я не уверена, была ли это небольшая пауза или мои слова его немного подбодрили, но Райден, похоже, больше не зацикливается на идее умереть в одной из игр. Я тоже стараюсь не зацикливаться. «Мне нужно снова полностью восстановиться через четыре дня», — говорит он. — «Каждый берёт свою игру, а потом встречаемся здесь, в этом походном лагере, хорошо?» Я киваю. Хотя уверена, что мы справимся, в моей голове тихо ноет голос. Мне просто нужно это озвучить. «А сколько мы будем ждать друг друга?» Мне не нужно объяснять свой вопрос — он понимает. Он знает, что я имею в виду: всегда есть шанс, что одна из нас не вернётся, или не вернёмся обе. Если это произойдёт, другая должна понять, когда пора идти дальше. «Один день?» — предлагает он. — «Достаточно времени, чтобы перегруппироваться. Если к тому времени другая игра не появилась — это знак, что всё кончено». Я киваю. «Ладно», — бормочет он, делая ещё один глоток чая. — «А теперь вернёмся к весёлым темам. Ты так и не рассказала, чем хочешь заниматься в жизни». Я вспоминаю наш разговор о будущем. «Мы собирались отправиться в путешествие», — говорю я, пожимая плечами. «Путешествие?» «Райден», — отвечаю со смехом. — «Нам нужно выяснить, что это вообще за Пляж, и что там не даёт тебе спать по ночам. А куда я собиралась отправиться?» Он пожимает плечами. «Будешь путешествовать», — поправляет он меня. Я долго смотрю на него, не отвечая. Он говорит так, будто я действительно отсюда выберусь. Он делает всё труднее сохранять между нами ярлык «союзников», а не «друзей». Кажется, он думает о том же. «Мы ещё не так далеко зашли», — бормочу я. Он смотрит на меня вопросительно, будто хочет спросить, кого я имею в виду под «мы», но, к счастью, молчит. Я пока не готова говорить о Хикару. В коротком молчании мы продолжаем пить чай. Потом он тянется во внутренний карман и достаёт стопку карт. «Двойка пик», — говорит он, показывая карту. — «Моя первая игра. Конечно, я ни черта не понимал, и никто не хотел мне объяснять. К счастью, она оказалась не такой уж сложной: нужно было пробежать двенадцать миль за полтора часа». Я ожидала, что у меня что-то ёкнет, но нет. Я уже слышала об этой игре. Двое парней, которым я позволила умереть во время своей второй игры, упоминали её. «На определённом участке всё время что-то происходило. Каждые несколько миль присылали что-то, если не успевали добежать вовремя. Я оглянулся и увидел, как кого-то пронзили стрелы. Ещё одного смыло приливной волной. Остались двое парней и я. Я их больше не видел». «Бозин и Ватаки», — бормочу я. «Да», — удивлённо отвечает Райден. — «Откуда ты это знаешь?» Я пожимаю плечами. «Я знала их. Ну, минут пятнадцать, конечно». Я всё ещё помню, как замерла, когда они начали избивать друг друга во время игры в прятки. «А», — тихо отвечает Райден. Он больше ничего не говорит, потому что понимает, что оба парня мертвы. Наступает минута молчания, прежде чем он поднимает следующую карту. «Двойка бубен», — говорит он. — «Какая-то странная карточная игра, в которой погибли двое из пяти человек». Он кладёт карту вниз стопки. «Двойка червей», — говорит он, поднимая следующую. — «Поезда и бензин». Значит, он уже проходил червовую игру. «Четвёрка пик: всем пришлось держать тяжёлый груз десять минут подряд». Он кладёт карту обратно вниз. Я вижу семёрку пик. С этого момента начинаются игры, в которые мы участвовали вместе.

«Зачем ты мне это рассказываешь?» — спрашиваю я его. Он пожимает плечами — «Не знаю. Может быть, чтобы ты имела представление о том, какие игры относятся к какому уровню сложности.» Я думаю о картах, которые лежат у меня в кармане: тройка треф, семёрка червей, тройка, пятёрка и семёрка пик, и пятёрка бубен. «Не волнуйся,» — говорит он, слегка улыбаясь. —«Я не ожидаю, что ты сделаешь то же самое. Думаю, я просто хотел об этом поговорить.» Это те вещи, которые обсуждают с союзником? Или с другом? Я не знаю. И, если честно, не хочу это выяснять — мы ведь решили играть в следующую игру по отдельности. Если я не справлюсь, меня это уже не будет волновать. А если не справится он? Я решаю, что мне будет проще, если я продолжу думать о нём как о союзнике, а не друге. Вот почему я больше не хочу ничего слышать. Ни об этом, ни о путешествиях, ни о выборе профессии. Чем больше я о нём узнаю, тем сложнее будет, когда его не станет. «Я собираюсь на пробежку,» — говорю я, вставая. «Но ты же уже бегала сегодня утром,» — неохотно бормочет он. Очевидно, он предпочёл бы, чтобы я осталась. Но я не могу. Я пожимаю плечами — «Лучше быть в форме. Вернусь через час.» Я выхожу из магазина, не дожидаясь его ответа.