Alice in Borderland "Chishiya"

«Ну», — говорит Райден, когда мы доходим до перекрёстка и останавливаемся, неловко глядя друг на друга. «Ну», — говорю я в ответ, что делает момент ещё более неловким. «Э-э, удачи», — бормочет он. «Да», — отвечаю я, — «Тебе тоже.» Он смотрит на меня с сомнением, не зная, что делать дальше. Затем протягивает мне кулак. «Не оставляй меня в подвешенном состоянии», — говорит он с лёгкой улыбкой. Я улыбаюсь в ответ и на мгновение прикасаюсь своим кулаком к его. «Не умирай», — говорю я. «То же самое касается и тебя.» У него тот же взгляд, что и тогда, когда я целилась из пистолета в картину в нашей последней игре. Он смотрит на меня так, будто видит в последний раз. Та же мысль мелькает у меня в голове, но сейчас не время об этом думать. «Не высовывайся», — говорю я ему. Он кивает. «Увидимся вечером.» Его голос звучит с такой уверенностью, будто другой исход невозможен. Именно поэтому я смотрю на него пристально и киваю в ответ так же — будто верю. И всё же не могу избавиться от гнетущего чувства, когда наши пути расходятся, и я больше не могу его видеть, даже если обернусь. Увидимся ли мы снова? И почему это так важно для меня? Было бы проще, если бы это было не так. Но я не могу это остановить. Унылый вид здания совсем не настраивает на позитивный лад. Остальные места, где я играла, казались немного серьёзнее. Это похоже на старый универмаг. Как я вообще могу сыграть в сложную игру здесь? На мгновение мне хочется развернуться и вернуться в магазин для кемпинга — ведь у меня есть один дополнительный день. Но мой взгляд падает на машину, припаркованную у дороги. За рулём сидит человек, перед ним — книга. Машина заглушена, и он использует свет фонаря, чтобы читать. Купальники из последней игры тоже уезжали на машине. Значит ли это, что кто-то с Пляжа тоже участвует в этой игре? Это шанс — и я должна им воспользоваться. Поэтому я иду дальше, к зданию, и прохожу через дверь. Как только я пересекаю невидимую черту, напряжение мгновенно пронизывает всё моё тело. Это случается каждый раз, когда начинается игра. Может, место и не слишком впечатляющее, но сама игра наверняка будет. Я следую за указателями и вскоре оказываюсь в каком-то вестибюле, где уже ждут семь человек. Осталось три телефона — значит, максимум участников — десять. Некоторые бросают на меня взгляды, но я упрямо смотрю в стол и игнорирую окружающих. Я беру один из телефонов и завершаю распознавание лица. Голос называет моё имя. Я поднимаю глаза, замечая, как кто-то краем глаза тоже смотрит на меня, услышав моё имя. Чишия, конечно, не мог не заметить. Он в том же жилете, что и в два прошлых раза, когда я видела его на игре. В ушах у него наушники — похоже, он слушает музыку.

«Привет», — говорит он, кивая. «Привет», — отвечаю я тем же. Я быстро окидываю взглядом остальную часть комнаты, но больше никого не узнаю. Поэтому, ничего не говоря, иду к Чишии и останавливаюсь примерно в метре от него. На экране моего телефона видно, что регистрация закроется через десять минут. На мгновение мне становится не по себе от мысли, что придётся провести это время в скуке, но Чишия вынимает один наушник и протягивает его мне, слегка кивнув. Поскольку мне всё равно больше нечем заняться, я подхожу и принимаю наушник, также кивнув. Музыка звучит тихо, но, когда вставляю наушник в ухо, я слышу всё чётко. Я не узнаю мелодию, но должна признать: слушать музыку с ним приятно. Подождите... Когда он потянулся ко мне, я подумала, что увидела у него браслет. Чишия тоже из «Купальников»? Его одежда не выглядит особенно «пляжной», но вполне может сойти за такую. «Посмотри-ка», — слышу я, как парень в вестибюле говорит — «У тебя девушка, Чишия?» Я оглядываюсь и вижу, что он в купальнике и с браслетом, как и двое рядом с ним. Значит, в этой игре участвуют трое из «Купальников» — и один подозреваемый. Чишия не отвечает и продолжает смотреть в экран своего телефона — скорее всего, проверяет, сколько времени осталось до конца регистрации. Я следую его примеру, стараясь не заглядывать в его экран и не видеть, какие карты он уже получил. Тем не менее, краем глаза я замечаю, что их у него уже довольно много. Осталось семь минут. Делать нечего — я просто смотрю, как на экране утекают цифры. Потом понимаю, что он тоже может смотреть на мой экран и увидеть мои карты. Я прячу телефон в карман и украдкой бросаю взгляд на него — но он смотрит прямо вперёд. Я не уверена, заметил ли он что-нибудь. Когда начинает играть песня с быстрым ритмом, он начинает медленно отбивать его ногой. Только не напевает. Из двух раз, когда я видела его раньше, он всегда был спокоен — за исключением коротких моментов напряжения во время игры. Даже тогда он быстро восстанавливал самообладание — после того как вырвался из-под лошадиной головы и когда я спасла его от талисмана. Я уважаю его. Я знала это с самой первой игры, в которую мы играли вместе. И очевидно, что он уважает меня. Мы оба понимаем: каждый из нас — сильный игрок. Тем не менее, этот наушник — не предложение объединиться. Мы будем работать вместе, если игра этого потребует, но когда придёт время, каждый из нас без колебаний предаст другого. Потому что тут всё так устроено. Если выбирать между другим и собой — мы выберем себя. Шнур наушников не очень длинный, так что мы с Чишией стоим довольно близко. Мы оба прислонились к стене, не прикасаясь друг к другу, но я чувствую его энергию рядом. Мне не нравится, когда меня трогают, но это... странно. Я всё думаю, не покажется ли ему грубым, если я верну наушник и отойду. Но потом понимаю, что скучаю по музыке. Поэтому я позволяю этому тревожному ощущению пройти мимо и остаюсь на месте, чувствуя его близость. За это время присоединились только два человека. «Регистрация закрыта», — говорит голос компьютера. — «Игра начинается сейчас». Я чувствую себя спокойно, но сердцебиение немного учащается. И становится только хуже, когда голос добавляет: «Сложность: восьмёрка червей». В то время как другие начинают шумно дышать, моё тело просто напрягается. Восьмёрка червей… Я пытаюсь вытолкнуть из головы воспоминания, но они возвращаются. Я снова вижу лица Рианы, Бозина и Ватаки, прежде чем отвожу взгляд и больше не оглядываюсь. Я замечаю, что Чишия почувствовал, как я напряглась. Он смотрит на меня краем глаза. Ничего не говорит — просто смотрит. Я медленно отхожу от стены и вынимаю наушник. Когда я возвращаю его ему, наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня с любопытством, как будто хочет понять, кто я на самом деле. Или он уже видел мой экран и знает, что я прошла игру на уровень ниже? Он менее раздражающий, чем другие игроки. Он продумывает всё наперёд. Я уважаю его настолько, что тогда не позволила ему погибнуть из-за глупого трюка, который пытался провернуть Юри. Но он не поставит мою жизнь выше своей — и я не поставлю его выше себя. По его глазам видно, что он это понимает. И я знаю, что он знает, что и я понимаю. «Восьмёрка червей!» — выкрикивает парень в фиолетовом костюме. Он снова оглядывает группу, и его взгляд задерживается на Чишии. Я замечаю, что не только он делает это. «Игра — “Отравленные чаши”», — говорит голос. — «Правило: начните в отведённой для вас комнате и следуйте инструкциям на экране. Цель: остаться в живых и покинуть комнату по истечении времени». Остаться в живых, когда время истечёт? Что это может значить? «Проверьте свой телефон, чтобы узнать, в какой комнате вы начинаете». Я хватаю телефон, но он всё ещё требует подождать. Вокруг слышны звуки уведомлений. «А Один?» — бормочет парень в фиолетовом. «Б один», — говорит другой, в коричневом. Двое смотрят друг на друга с боевыми выражениями лиц. «А Два», — произносит кто-то ещё. «Б два», — добавляет другой. Скоро становится ясно, что нас всего десять. Видимо, будет пять комнат, по паре в каждой. Я замечаю, как все смотрят друг на друга с напряжением. Среди нас нет новичков — все знают, что значат червы.

В то же время я слышу «пинг» с моего телефона и с телефона Чишии. Пять, показывает мой. Пять, показывает его. Мы на мгновение смотрим друг на друга. Сначала в его глазах нет ничего, кроме нейтрального взгляда, но затем он выглядит слегка удивлённым. Думаю, это потому, что у меня самой довольно спокойное выражение лица. Не то чтобы я внезапно возненавидела его, услышав, что мы собираемся играть в игру на червы, и оказалась с ним в одной комнате. Мы пока ничего не знаем. Должны ли мы работать вместе? Соревноваться? Как бы там ни было — это не имеет значения. Мы обе сделаем всё, чтобы выжить, потому что это всего лишь игра. Нет нужды ненавидеть друг друга из-за этого. Если я играю лучше — я побеждаю. Если он играет лучше — он. Если я проиграю, по крайней мере это будет поражение от умного соперника, которого я уважаю. Похоже, он приятно удивлён моим нейтральным отношением. Мы киваем друг другу — знак того, что понимаем друг друга. Он убирает наушники и iPod, затем оглядывает комнату с задумчивым выражением. Кажется, будто он заранее прикидывает, кто выживет, а кто — нет. Он продолжает смотреть на Купальников с лёгким разочарованием в глазах. «Идите в назначенные комнаты», — говорит голос. Мы подчиняемся. Напряжённые, остальные игроки направляются по коридору, пока мы не оказываемся в большом помещении. Всё выглядит так же скучно, как и остальная часть универмага. Перед нами пять вытянутых комнат с прозрачными стенами. Всё устроено так, что каждый может видеть других — полностью или частично — из своей комнаты. Помещения разделены прозрачными перегородками, у каждого игрока — одинаковое пространство. Я смотрю на экран над дверью «А пять». На нём проецируются мой ID и имя. Данные Чишии отображаются над дверью «Б пять». Мы заходим в комнаты. Проходя мимо, я замечаю, что они не соединены, и расположены так, что видна каждая комната, но не коридоры рядом. Между ними есть некий проход, но он выглядит как часть пустого коридора. Чишия должен пройти через него, чтобы попасть к своей двери. Я впитываю всё, пока иду к своему месту. Вижу, как он входит, а сама застываю у своей двери в замешательстве. Это шутка? Как я вообще должна попасть в комнату, если не могу открыть дверь? Я смотрю на других игроков со стороны «А», но никто, кажется, не понимает, что происходит. Последним в комнату «Б» заходит игрок в коричневом костюме, после чего наши двери начинают жужжать и открываются внутрь. Я вхожу, и дверь сразу закрывается. Первое, что бросается в глаза — замок внутри. Кажется, я уже заметила его раньше, но сейчас смотрю через прозрачную стену на Чишию — и в его комнате замка нет. Он просто открыл дверь, как и остальные со стороны «Б». Все игроки со стороны «А» имеют замки внутри. У меня начинает болеть голова, когда я оборачиваюсь к коридору рядом с нашей комнатой — он больше не прозрачный. Снаружи можно заглянуть внутрь, а изнутри — нет. Я быстро прокручиваю в голове, что видела там раньше, но кажется, ничего необычного. По обе стороны прозрачной стены стоит по столу с тремя цветными чашами. У Чишии они другого цвета. Перед средней чашей — квадратная панель, но на ней ничего не написано. У меня на столе лежит браслет, у него — нет. У всех со стороны «А» есть браслеты. Я понимаю, что нас не пустят дальше, пока мы не наденем их. Я надеваю свой. Остальные из «А» делают то же самое. Меня пронзает полу-шоковая реакция, когда раздаётся звон. Я оборачиваюсь на звук — включается экран. Через прозрачную стену я вижу, как Чишия тоже смотрит на свой. «Выберите чашу и поставьте её на поверхность». На экране изображены три чаши. Таймер отсчитывает две минуты. Это наш срок на выбор. Прежде чем что-либо делать, я оглядываю пространство. Я вижу комнаты других игроков через стены, но не всё различимо под таким углом. Игроки в пурпурном и коричневом костюмах переговариваются. В других комнатах тоже пытаются общаться. Сначала я думаю, что нас не слышат, потому что мы далеко, но быстро становится ясно: слышно только тех, кто в той же комнате. Значит, я могу говорить с Чишией. Мы смотрим друг на друга. Он тоже это понимает, но никто из нас не говорит ни слова. Я снова смотрю на экран — осталось полторы минуты. Осматриваю комнату. В углу — столик. На нём прозрачная коробка с чем-то, похожим на половинку ключа. Приглядываюсь — точно, это часть ключа, видимо, к моему замку. У Чишии что-то похожее, но не ключ, а рычаг, который, по-видимому, нужно повернуть. Вот оно. У всех в «А» есть часть ключа, у всех в «Б» — рычаг. Только вместе мы можем выбраться. Чишия не сможет выйти, если я умру — у него просто нет замка. Нам придётся сотрудничать. Видимо, в этом и суть задания. Тем временем другой таймер идёт — было 15 минут, осталось уже 13. Я смотрю на экран с тремя цветами. Они соответствуют чашам у Чишии, не у меня. На зелёной и синей изображён череп. Раз игра называется «Отравленные чаши», скорее всего, они ядовитые. Красная — пустая. Предполагаю, её можно пить. Я хочу сказать ему это взглядом, но он опережает меня. Отодвигает панель в стене и говорит: «У тебя должна быть жёлтая». На миг я вспоминаю лица Купальников, когда стало ясно, что это игра сердец. Они смотрели на Чишию с опаской — как на знатока. Но он действительно умён. Он уже понял, что мы нужны друг другу. И что если я выпью яд — проиграю не только я. У него в комнате даже нет замка. Как он выберется, если я умру?

Я делаю, как он говорит, и беру жёлтую. Когда кладу её на квадрат, говорю ему — «Тебе нужна красная». Я вижу нежелание в его глазах и знаю, что ему не нравится полагаться на кого-то другого, чтобы выжить. Но мы обе знаем одно и то же: мы нужны друг другу. Мы не можем позволить другому умереть. Он ставит чашку на поверхность, до которой экран отсчитывает от десяти до нуля секунд. Тем временем я быстро смотрю на остальных. Двое парней, стоящих в «А», дали парню из «Б» зелёную или синюю чашу, а сами взяли красные — как и мы. Кроме того, есть комбинации, потому что у Чишии и у меня они тоже есть. Будет ли комбинация одинаковой для каждой стороны или она будет отличаться от комнаты к комнате? Думаю, мы сейчас узнаем. Я смотрю на экран, но никакой новой информации не появляется, в то время как парни в первой комнате уже заняты общением друг с другом. Кажется, они пытаются подтолкнуть друг друга к чему-то. Через полминуты игроки во второй комнате делают то же самое, пока постепенно все не начинают разговаривать. Я смотрю на экран и слышу ещё один звон. «Выпейте содержимое чаши». Второй таймер начинает отсчёт с трёх минут. Если прибавить это время к тому, что у нас осталось, — оно не совпадает. У нас есть некоторая задержка. Кажется, прошло полминуты, прежде чем следующей комнате было приказано пить. Чишия и я ничего не делаем, только наблюдаем за игроками в других комнатах. В первой человек в «Б» начинает пить из синей чаши. На мгновение ничего не происходит, а потом он начинает выглядеть испуганным и хватается за горло. Кажется, он пытается дышать, но ему это не совсем удаётся. Изо рта у него идёт пена, и он падает на пол. Он больше не двигается и не встаёт. Сначала — тишина. Затем мальчик в «А» неохотно берёт выбранную им чашу — он, вероятно, понимает, что ему тоже нужно выпить. Он выпивает жидкость и торжествующе смотрит вверх, после чего открывается коробка с его частью ключа. Он, должно быть, подумал, что тот, кто был в «Б», — новичок, но на самом деле всё наоборот. Он выглядит удивлённым, будто даже не заметил коробку. Он хватает её и вскоре обнаруживает, что может использовать её, чтобы открыть свою дверь. По крайней мере, мог бы, если бы у него была вторая часть ключа. Эта штука подходит к замку, но он не может его повернуть. Осознание появляется на его лице. Ему нужно было, чтобы другой мальчик вышел из комнаты. Я не слышу его, но он, похоже, сходит с ума. Я смотрю напротив себя, когда слышу тихий смешок. Да, Чишия действительно тихо смеётся. Он находит чрезвычайно забавным, что мальчик осознаёт: он сам стал причиной своего поражения. Мне нехорошо так думать, но он не должен был быть таким глупым. Нужно было подумать, прежде чем принимать решение. Мой сосед по комнате смотрит на меня и видит, что я тоже не жалею об этом. Я смотрю на вторую комнату, где время уже на исходе. Мальчик в «А» теперь понимает, что ему придётся работать с человеком напротив, но уже слишком поздно. У человека в «Б» синяя чаша. Похоже, происходит жаркий разговор, после которого мальчик меняет синюю чашу на жёлтую. В тот момент, когда он снимает жёлтую с поверхности, в его голову врезается лазерный луч. Чаша вместе с содержимым и безжизненным телом падает на пол. Единственный выживший в этой комнате явно кричит в панике, но его никто не слышит. Двое мальчиков в «А» беспомощно смотрят друг на друга, но ничего не могут сделать. Второй мальчик продолжает смотреть с экрана на красную чашу перед собой, но не берёт её, чтобы выпить. Следом — красный лазер, и ему тоже стреляют в голову, потому что он не выпил вовремя. Поскольку первый мальчик это сделал, он остаётся жив — по крайней мере, пока не истечёт время. Он тоже это понимает. У нас с Чишией остаётся ещё минута, но мы обе уже знаем, что у нас правильные комбинации. Мы больше не обращаем внимания на две комнаты, в которых у кого-то ещё есть шанс сбежать, и каждая берёт свою чашу. «За здоровье», — говорит он мне, поднимая свой стакан. «За здоровье», — говорю я. Мы одновременно опустошаем содержимое, и наши коробки открываются. Я ставлю чашу обратно на стол, а потом оглядываюсь на другие комнаты. Я замечаю, что парень в фиолетовым костюме уже открыл свою дверь и покинул свою часть комнаты. Я не знаю, как долго это продолжается, но парень в коричневом костюме, который всё ещё находится в «Б», явно кричит. Рядом с нами у мальчика в «Б» его часть ключа лежит возле ставня. Девушка, кажется, подталкивает его отдать свою часть, но он не хочет. Он продолжает смотреть то на неё, то на экран и, кажется, говорит ей угрожающе. Я поднимаю глаза, когда слышу звон, доносящийся со стороны комнаты Чишии. Он смотрит прямо на экран. Переводит взгляд с экрана на меня, снова на экран, затем на что-то под своим столом. С моей стороны — ничего под столом, и экран тоже пуст. Что это значит? Я смотрю в сторону и вижу, что девочка уже собрала ключ и открывает замок в своей части. Она снова смотрит на мальчика. Кажется, он что-то кричит ей, и ясно, что она об этом думает. Тем не менее, она выходит из комнаты, не говоря ни слова. Любой, кто вырвался из «А», больше не виден — эта часть коридора больше не просматривается изнутри. Я смотрю на первого мальчика, который выпил свою чашу, но всё ещё не может чувствовать себя в безопасности. Он полностью в шоке.

Прошло много времени с тех пор, как первый человек вышел из «А». Коридор не казался таким уж длинным. Если бы он хотел освободить другого человека, разве не сделал бы он это уже сейчас? Кажется, он тоже это понимает и смотрит задумчиво, почти с сомнением. Я этого не понимаю: он ничего не может сделать, кроме как ждать. Почему он выглядит так, будто собирается что-то сделать? И почему он тогда этого не делает? Я что-то упускаю. Я смотрю на экран и вижу, что у нас осталось шесть минут. Я достаю свою часть ключа из коробки, иду обратно к ставням и выжидающе смотрю на Чишию. Он внимательно смотрит и тратит мгновение, чтобы полностью меня «прочитать». Кажется, он не уверен, но знает, что у него нет выбора. Если он хочет иметь хоть какой-то шанс на побег, он должен отдать мне свою часть ключа. Иначе я не смогу выйти и не смогу открыть ему дверь. Это страшно, я понимаю это. Я всё ещё очень хорошо помню, что чувствовала несколько дней назад, когда казалось, что я ничего не могу сделать, кроме как отдать свою судьбу в руки случая. Я не хотела этого. Если мне и придётся умереть, то желательно из-за того, что я сама совершила ошибку во время игры. Я вижу, что Чишия тоже предпочитает играть сам. Не отдав мне свою часть ключа, он умрёт на сто процентов, но отдав её мне, он не сразу выйдет в живых. Это игра в черви не просто так. Первый мальчик посмотрел дальше и, вероятно, ожидал победить, если убьёт другого человека. Второй обнаружил, что ему нужен другой, но как только ты выбираешь чашу, ты не можешь вернуться назад. Третий и четвёртая сразу поняли, что им нужен друг друга, чтобы сбежать. Я думаю о том, как двое из «В» накричали друг на друга. Те из «А», конечно, заверили другого, что освободят их. Они не доверяли этому, но у них не было другого выбора. Если они хотели хоть как-то сбежать, они должны были отдать свою часть. Но теперь остальные подвели их. Если они могут, я могу сделать то же самое с Чишией. Я вижу сомнение и нежелание на его лице. Я хочу дать ему понять, что не собираюсь его подводить. В конце концов, я помогла ему во время игры в талисман, отвлекая льва, чтобы он не смог добраться до него. В той игре не было необходимости позволять ему умирать. И хотя это игра в черви, сейчас это, похоже, не нужно. Зачем же мне тогда это делать? Может быть, он тоже так думает, потому что протягивает руки со своей частью ключа в ставне, но пока не кладёт её на стол. Я знаю, что нет необходимости говорить ему, что собираюсь вытащить его, как это делали мои предшественницы, чтобы достать ключ. Это бесполезно, потому что я знаю, что он в любом случае должен мне его отдать. Иначе он всё равно умрёт. Краем глаза я замечаю движение в соседней комнате, поэтому смотрю туда. Девочка открыла дверь для мальчика, который останавливается, чтобы понаблюдать за ней некоторое время, но в конце концов уходит вместе с ней. Парень в коричневом костюме, которого на самом деле бросили, теперь сходит с ума. Он продолжает метаться к столу, останавливается на мгновение, а затем снова возвращается к экрану. Я снова смотрю на Чишию, но он задумчиво смотрит на теперь пустую комнату. Затем он снова смотрит на меня. Он всё ещё держит руки на столе, ожидая, когда я заберу у него часть. Так что я делаю это. Я кладу свои руки на его и смотрю на него. Хотя все, должно быть, говорили это другому человеку, я тоже хочу это сделать. «Я не собираюсь подводить тебя, Чишия» — говорю я ему. «Я действительно не собираюсь». Его руки кажутся тёплыми. Хотя это момент, который решает всё, он всё ещё остаётся спокойным. Он не выглядит напряжённым или паникующим, просто... нейтральным. Я не знаю, как долго мы смотрим друг другу в глаза, но я хочу, чтобы он знал, что я не позволю ему умереть в этой комнате. Кажется, он верит в это всё больше и больше, потому что он кивает мне. Я убираю свои руки с его рук и беру часть. Я щёлкаю ею в своих пальцах, но прежде чем подойти к замку, снова смотрю на него. «Я иду, чтобы вытащить тебя» — говорю я. Я не дожидаюсь его ответа и иду к двери. Я вижу на экране, что осталось ещё две минуты. Быстрым движением я открываю замок и выхожу в коридор. Кажется, ничего не изменилось: коридор, ведущий к его двери, всё тот же. Я подхожу и вставляю ключ в замок, после чего дверь легко открывается. Теперь я могу видеть Чишию без прозрачной стены. «Пойдём?» — предлагаю я. Он кивает, но пока не подходит ко мне. Вместо этого он откидывается к столу. Он выглядит сосредоточенным, как будто что-то перепроверяет, а затем нажимает кнопку. В тот момент, когда он это делает, я слышу щелчок. Я понимаю, что на мне браслет, только когда чувствую, как он соскальзывает с моего запястья. Он расстёгивается и падает на пол. Что означал этот браслет? И почему он мог снять его с меня? Не говоря больше ничего, Чишия подходит ко мне. Я вопросительно смотрю на браслет, но не думаю, что сейчас время для вопросов. Мы молча проходим через комнату и возвращаемся в вестибюль, где нас уже ждут трое других. Я смотрю на выход, где всё ещё видны прозрачные лазерные лучи, блокирующие выход. Потому что игра ещё не окончена. Я проверяю свой телефон и вижу, что осталась всего одна минута. Мы с Чишией молча присоединяемся к другим ожидающим игрокам. «Как мило» — говорит ему парень в фиолетовом, — «ты сбежал вместе со своей девушкой». Чишия не отвечает на его комментарий, но слегка приподнимает уголки рта. «Да» — отвечает он, — «а ты уверен, что оставишь там своего напарника?» Я думаю о парне в коричневом, который остался в комнате. «О чём он думал?» — смеётся парень. — «Что я действительно пришёл спасти его?! Какое мне дело, если он умрёт?» Чишия, кажется, считает это забавным, потому что начинает хихикать. «Но ты сам хочешь умереть?» Я не понимаю суть этого разговора. На своём телефоне я вижу, что игра заканчивается через двадцать секунд. «Какой у тебя красивый браслет» — добавляет Чишия. Парень в фиолетовом костюме смотрит на браслет на запястье, после чего его лицо бледнеет. «Это правда?!» — восклицает он, поражённый. — «Вы действительно можете...» Он отталкивает другую пару в сторону, но не уходит далеко, убегая обратно в комнату. Я слышу и вижу, как электричество проходит через его тело из-за браслета на запястье, после чего он падает на землю и больше не встаёт. Он даже не дышит.

«Я рада, что решила спасти тебя!» — вздыхает девочка со смехом, глядя на мальчика, который пожимает плечами. «Я бы не был так уверен в этом». Она вопросительно смотрит на него, но он ничего не говорит. Мой телефон отсчитывает десять секунд. «Что ты имеешь в виду?» — хочет знать она. Восемь, семь… «Спасибо, а?» — фальшиво ухмыляется мальчик, отступая от неё на несколько шагов. Пять, четыре… Я немного вздрагиваю, когда Чишия кладёт руку мне на плечо и отдёргивает меня на несколько шагов назад. Два, один… Шок можно ясно увидеть и услышать. Кажется, я даже чувствую высвобождающуюся энергию. Девушка падает на землю, как и парень в фиолетовом костюме. Вдалеке я слышу звук двух красных лазеров — один для парня в первой комнате, а другой для парня в коричневом. Я задерживаю дыхание, глядя на мёртвую девушку в шоке. «Игра пройдена» — говорит нам голос. «Поздравляю». Я смотрю на экран своего телефона, на котором отображается то же самое сообщение. «Выжившим в этой игре теперь будет предоставлена восьмидневная виза».