Ярчайшие созведия наших душ (The Brightest Constellations of Our Souls)

«Жизнь непредсказуема,

Она меняется со временем года,

И даже самые холодные зимы

Случаются по самым лучшим причинам,

И хотя, кажется, что они бесконечны,

Что всё, что ты можешь сделать – это застыть навечно,

Я обещаю, что скоро наступит весна,

А с ней появятся и новые листья»

— Эрин Хэнсон

Это началось не тогда, когда тело Волдеморта ударилось о холодный каменный пол Большого Зала, монстр и миф, наконец-то ставший смертным. Запах магии, темных и светлых заклинаний, потрескивающих в воздухе, испарялся как аромат после грозы. Люди рядом с Гарри кричали, вопили, плакали, это были звуки ликования, звуки боли и облегчения. Тело – это всё, что он видел перед собой. Его фокус сузился, будто он стоял в самом конце тоннеля, а Волдеморт находился с другой стороны. Это началось не тогда, потому что всё, что он чувствовал, были радость, облегчение и триумф, смешанные внизу его живота. Он сделал это. Наконец-то в мире всё встало на свои места, и люди, которых он любил, были снова в безопасности. Тогда он был окружен Гермионой, Роном, Джинни и столькими людьми, что уже терялся. Он едва узнавал некоторых из них, их волосы, спутавшиеся с кровью, и их лица, покрытые грязью и пылью. Люди радовались за него, кричали и хватали, будто собирались поднять на свои плечи, как после победы в квиддичном матче. Жизнь начиналась. Теперь он наконец-то мог идти вперед, безопасно и защищённо, в окружении людей, которые его любили. Воодушевление длилось пару недель, может даже месяц. Все хотели поговорить с ним, поблагодарить, пожать руки. Это было приятно в том смысле, что тешило его самолюбие. Ему почти всегда приходилось скрывать свои подвиги, бросавшие вызов смерти, или он никогда не мог полностью их объяснить. Теперь это нельзя было применять, так как все видели, как его заклинание убило Волдеморта. Даже если все, кроме нескольких человек, были в неведении относительно всей этой истории. Было приятно иметь возможность поболтать не только с Роном и Гермионой. Ему было уже тошно разговаривать с ними о Волдеморте, о Битве и о смерти. Все они заслуживали небольшой передышки. Так что нет, это началось не тогда. Это могло начаться, когда Гарри открыл тяжелую дверь кабинета на площади Гриммо, чтобы спросить Рона, хочет ли он выйти полетать, однако был встречен криками Рона и Гермионы, пытавшимися прикрыть себя. В тот момент Гарри посмеялся, давая Рону пять, когда они, краснеющие, появились на кухне парой минут позже. Это могло начаться тогда, но Гарри так не думал. Это случилось еще несколько раз, прежде чем Рон и Гермиона объявили о переезде. Они нашли, как описывала его Гермиона, «милый маленький коттедж» в Йоркшир-Дейлс, и планировали сделать там всё как следует. – К чему такая спешка? – спросил Гарри. О своей чашке чая он давно забыл. – Дружище, не мог же ты рассчитывать, что мы будем жить тут вечно, – посмеялся Рон. Его улыбка стала такой широкой, какой Гарри еще никогда не видел. – У нас должно быть своё личное пространство, чтобы узнать друг друга по-новому. – Тут полно места, – ответил Гарри, указывая на комнату широко раскинутыми руками. – Это место слишком большое для меня одного. – Да, но оно твоё. Нам нужно что-то наше, понимаешь? – Рон выглядел смущенно, теребя свой затылок рукой. – Не думай, что мы перестанем быть рядом всё время. Там будет гостевая комната, и ты сможешь приезжать и оставаться. Мы полетаем над Дейлсом, когда будет хорошая погода. Будет круто. Гарри кивнул, надевая улыбочку на лицо. Он знал, что когда-нибудь Рон и Гермиона съедут, но он не ожидал, что это будет так скоро. – Я знаю, это случилось так быстро, – начал Рон, шутливо толкая Гарри в плечо, – Но я чувствую, что мы так много упустили в прошлом году, в плане отношений. Теперь, когда нам не надо волноваться о Крестражах или Пожирателях Смерти, мне кажется, самое время. Я думаю, что мог бы завоевать мир или еще какую-нибудь хрень, – Рон улыбнулся в потолок, словно весь мир был у его ног. – Просто я чувствую, что всё становится на свои места, и я хочу ухватиться за все возможности, пока всё хорошо. Но ты понимаешь, что я имею в виду. Гарри не понял, что он имел в виду – он осознал. Какое-то время он чувствовал себя на вершине мира. Определённо, когда он стоял над искорёженным телом Волдеморта. Однозначно, когда он жал руку Министру на церемонии награждения, где ему вручили медалей, больше, чем он мог носить. И абсолютно точно, когда он вошел в Нору в первый раз после Битвы, встреченный криками и возгласами всей семьи Уизли. Не особенно сейчас, когда он столкнулся с перспективой жить на Гриммо в одиночестве. Но Рону не нужно было беспокоиться по этому поводу, так что Гарри поднялся и заключил его в объятия, шепча поздравления своему старому другу. Это однозначно началось к тому времени, как Рон и Гермиона официально переехали. У них было не много вещей, но Гарри всё равно помог им всё упаковать. Они настаивали на том, что им не нужна помощь в переноске вещей, и если бы Гарри просто поставил сумки в камин для перемещения, они были бы очень благодарны. – Никого не должно быть рядом, когда я перенесу ее через порог, – подмигнул Рон Гарри, слегка пошевелив бровями. – То, как ты ее уронишь, определенно будет зрелищем, – пошутил Гарри, но что-то сжалось у него в животе. – Мы выделим день для того, чтобы ты приезжал, сделаем это привычной вещью, – сказала Гермиона, выталкивая Рона со своего пути, чтобы крепко обнять Гарри. – Пожалуйста, не пропадай. – Не пропаду, – пообещал Гарри, крепко обнимая её в ответ. Боль в животе слегка притупилась. – Удачи. Он подождал пару минут, перед тем как отправил багаж. Свист громко отдался у него в ушах. Когда вещи исчезли, дома стало так тихо, что даже тиканье часов не нарушало суровую тишину. Гарри никогда раньше не испытывал на Гриммо такого гнетущего чувства. Тишина ощущалась так, будто что-то ждало потянуться за ним и схватить, утаскивая под поверхность куда-то, откуда он не в силах сбежать. Может, это было верно, потому что боль в его животе вернулась с новой силой, и Гарри почувствовал, что его может вырвать прямо около камина. Гарри резко покачал головой, решив, что всё, что было ему нужно это встретиться с друзьями, быть рядом с людьми. Он прошел по коридору на кухню, расчищая место среди тарелок и мисок от последнего завтрака Рона и Гермионы на Гриммо. Обшаривая один из кухонных ящиков, Гарри схватил немного пергамента и небрежно написал записку, для начала, Невиллу, приглашая его зайти на пинту пива. Он открыл окно и подождал, пока залетит сова. Птица приземлилась на кухонный стол. Сова была взята напрокат в Министерстве – Гарри не чувствовал себя готовым так скоро обзавестись ей, но Гермиона настаивала на том, чтобы он держал её под рукой, и они могли общаться друг с другом не только через камин. Он с надеждой привязал записку к лапке совы, погладил ее по голове и угостил лакомством из банки, стоявшей рядом с раковиной. Он старался не думать о том, что большинство лакомств в ней были куплены для Хедвига, брошенные и оставленные сохнуть до того, как у него появилась возможность их съесть. Ответ Невилла пришел быстро, хоть и не так, как этого ожидал Гарри. Он сидел за кухонным столом и теребил край пергамента, складывая и разворачивая его. Когда сова вернулась, она выглядела такой уставшей, будто пролетела приличное расстояние, а не смоталась в другой конец Лондона. Ответ Невилла заставил Гарри слегка дёрнуться, а его брови разочарованно опустились. Приветик, Гарри, Рад тебя слышать! Я бы хотел встретиться и поболтать за пинтой, но мы с Ханной уехали в Корнуолл на выходные. Не уверен, когда у меня появится время, потому что я устроился на работу в компанию, которая нанимает людей, чтобы выезжать и собирать растения для зелий. Скорее всего, меня почти не будет в городе, можешь себе представить! Работа на континенте! Надеюсь, у тебя всё хорошо, дружище! Невилл Отлично, даже Невилл отправился колесить по Англии, когда Гарри застрял на площади Гриммо. Гарри вздохнул, прикусив губу. «Дин и Симус», - подумал Гарри, улыбаясь и выпрямляясь на стуле. Он подтянул к себе уже помятый кусок пергамента и разорвал его пополам. На одной странице он написал записку Симусу, приглашая его и Дина зайти выпить по пинте пива; на другой он написал почти идентичное сообщение Дину, поменяв местами имена. Он понятия не имел, где они оба сейчас живут, хотя до него доходили слухи, что Симус вернулся в Ирландию после Битвы за Хогвартс. Сначала он отослал письмо Дину, решив, что Дин, скорее всего, ближе к Гарри, чем Симус. Гарри откинулся на спинку стула, улыбаясь про себя. Он встал и занялся уборкой на кухне, накладывая заклинания, чтобы вымыть тарелки и миски на столе. Он сделал паузу, прежде чем наложить их, запоминая свидетельства последнего завтрака, который он ел с Роном и Гермионой, когда они жили вместе. Теперь, когда они ушли, он не ожидал, что они втроем когда-нибудь снова будут жить вместе, и это была странная мысль. За последние почти восемь лет они практически все время ели вместе, виделись почти каждый день и жили общей жизнью. Обо всем, что происходило с Гарри, знали Рон и Гермиона, и наоборот. Они учились в одном классе и были знакомы с одними и теми же людьми в школе. Они вместе выполняли задания, всей группой посещали матчи по квиддичу и вместе ходили в Хогсмид. Гарри было интересно, что Рон и Гермиона делают сейчас без него. Теперь они будут делиться друг с другом вещами, которыми никогда бы не поделились с Гарри. Гарри почувствовал, как у него снова сжался живот при мысли о том, что рядом с Роном и Гермионой будет местная забегаловка, в которую Гарри, возможно, никогда не сходит. Человек за стойкой может узнать Рона, когда он войдет, чтобы забрать их заказ, но он никогда не узнает Гарри. Что-то такое маленькое, казалось, вот-вот разорвет грудь Гарри, и он наклонился, уткнувшись лбом в кухонный стол. Согнувшись пополам, он не смог избавиться от ощущения, что у него сжимается желудок, но от внезапного стука взятой напрокат совы в кухонное окно у него екнуло сердце. Гарри бросился к сове, чтобы впустить ее, и схватил привязанный к ее лапке пергамент, таким образом, что сова недовольно клюнула его в руку. – Извини, – пробормотал Гарри, на этот раз медленнее протягивая руку к сове. Ответ Дина был более позитивным, чем у Невилла, и он согласился встретиться с Гарри за пинтой пива. Он написал, что уже находится в «Дырявом» с Симусом, но Гарри был бы более, чем желанным гостем. Гарри бросился за своим пальто так быстро, что сова закричала на него и захлопала крыльями, словно собираясь взлететь. – Извини, – снова сказал Гарри, на этот раз рассмеявшись. Чувство, сжимающее его желудок, немного утихло, уступив место приятному волнению. В прошлом году он нечасто видел Дина и Симуса из-за всей этой истории с Волдемортом/Крестражем/уходом в подполье. Было бы здорово увидеть их снова. Всё было бы как в старые добрые времена, когда они тусовались в гриффиндорских общежитиях или летали по квиддичному полю Хогвартса по выходным. Гарри улыбнулся, вспомнив, как на шестом курсе они убедили Невилла играть на позиции Отбивающего, и когда в него полетели бладжеры, он попытался спрятаться за спину Рона. Вид Невилла, прыгающего между кольцами с Бладжером на хвосте, заставил Гарри хохотать так сильно, что он чуть не свалился с метлы. Это было именно то, что нужно было Гарри, – немного смеха, чтобы вывести его из уныния. Когда Гарри вышел из камина, в «Дырявом котле» было тепло. Свечи отбрасывали мягкий свет на деревянную и каменную отделку. В углу потрескивал настоящий камин, придавая комнате отчетливо зимнюю атмосферу, несмотря на то, что снаружи летний воздух еще цеплялся за жизнь. Гарри снял пальто и повесил его на болтающийся крючок наклоненной вешалки. Он оглядел комнату в поисках двух парней в цветах Гриффиндора. Он поймал взгляд Тома, трактирщика, когда тот прошел дальше в паб, подняв руку в знак приветствия. – Мистер Поттер! – воскликнул Том, ковыляя из-за стойки. – Какая честь видеть вас здесь! – Привет, Том, – смущенно сказал Гарри, наклоняя голову. Он терпеть не мог, когда объявляли о его присутствии; это всегда заставляло людей оборачиваться и разевать рты, как будто он был самим Дамблдором, восставшим из мертвых. – Все в порядке? – Да, да, присаживайтесь, мистер Поттер, – крикнул Том, почти таща Гарри к бару. – Вообще-то, я здесь, чтобы встретиться с друзьями, – сказал Гарри, вырываясь из рук Тома. – Может быть, вы видели... – Эй, Гарри, – позвал Симус, махая Гарри с противоположной стороны «Дырявого», частично скрытого большим деревянным столбом. Гарри благодарно улыбнулся и направился к ним, слабо улыбаясь каждой волшебнице и волшебнику, мимо которых проходил, и каждый махал ему рукой или таращился на него. Некоторые пытались схватить его за мантию своими скрюченными пальцами, отчего улыбка Гарри превратилась в гримасу. Симус смеялся, когда Гарри, наконец, подошел к их столику, закинув ноги на один из стульев напротив него: – У тебя там много поклонников? – Я бы их так не назвал, – ответил Гарри. Он подпрыгнул, когда перед ним поставили кружку эля, а Том, трактирщик, стоял рядом с ним, широко улыбаясь. – Эм, сколько я должен? – спросил Гарри, доставая из кармана кошелек с монетами. – За счет заведения, – воскликнул Том, похлопывая Гарри по плечу. – Дай знать, если что-нибудь понадобится. – О, я в порядке, спасибо, – сказал Гарри. Он почувствовал, как его улыбка превращается в легкую гримасу. – Но спасибо, Том. – Какая честь, – пробормотал Том, отступая обратно к бару. – Гарри Поттер в моём пабе. – Ты уверен, что в нём нет любовного зелья? – пошутил Дин, показывая пальцем на кружку эля. – Помнишь шестой курс? – О боже, помню ли я? – посмеялся Гарри, делая глоток эля. Ему никогда особенно не нравились такие крепкие напитки, как эль, но он ни за что не стал бы возвращать его обратно. Том мог бы правда расплакаться, если бы он это сделал. Это было облегчением видеть Симуса и Дина. Обмениваясь воспоминаниями последних лет в Хогвартсе, было приятно заметить, как мало на самом деле изменилось. Каждый из них избегал темы того, что происходило на седьмом курсе, и за это Гарри был им очень благодарен. Все было так, как раньше, и это было именно то, чего хотел Гарри. Всё вокруг так быстро изменилось, что было приятно видеть, что Дин и Симус не поменялись так резко, как остальные. Гарри придерживался этой идеи до тех пор, пока не спросил Дина, какие у него теперь планы: будет ли он сдавать ЖАБА или откажется, пользуясь правом, предложенным каждому семикурснику, который участвовал в Битве. – На самом деле, именно поэтому мы и пришли в «Дырявый», – сказал Дин, поудобнее устраиваясь на стуле. Он весело глянул на Симуса. – Мы празднуем. – Мы решили, что было бы глупо сидеть сложа руки, пока мы думаем, чем хотим заниматься, так что мы подали заявление в маггловский университет. Нас приняли этим утром! – Симус практически прыгал на своем месте. Его энтузиазм был бы заразителен, если бы он не остановил прежнее чувство восторга Гарри. – Мы будем учиться в Дублине, – говорил Дин, хотя для Гарри его слова звучали как-то отстраненно. – Будем жить в общежитии и все такое. Это будет как вернуться в школу, только на этот раз мы сможем выпить эля после уроков. Это было бы полезно после двойного урока зельеваренья со Снейпом. – Думаю, у нас есть все шансы стать соседями по комнате, – добавил Симус. – Хотя я не думаю, что в этот раз мы будем придерживаться красно-золотой цветовой гаммы. Возможно, немного изменим ее. – Гарри? – Спросил Дин, пододвигая к бокалу Гарри свой собственный. – Ты в порядке? Гарри вздрогнул и слегка подпрыгнул на стуле. – Конечно, – ответил он, беря свой бокал. – Поздравляю вас, ребята. Может, поднимем тост? – Давайте выпьем! – воскликнул Симус, стукнув своим бокалом по бокалу Гарри, а затем по бокалу Дина. – За жизнь! – За жизнь, – рассмеялся Дин, допивая остатки пива. – За жизнь, – согласился Гарри, хотя и с трудом сделал глоток эля. До Дублина было не так уж далеко, особенно с учетом использования каминной сети. Однако Дин и Симус будут учиться в маггловском университете, а это означает, что о привычных разговорах по камину не может быть и речи. Не говоря уже о том, что у них, скорее всего, появятся новые друзья, и на Гарри останется совсем немного времени. – Кстати, о жизни, какие у тебя планы, теперь, когда Хогвартс закончен? – Спросил Дин. Он пристально наблюдал за Гарри, словно анализируя его. Это заставило Гарри сесть немного прямее и сосредоточиться, вместо того чтобы продолжать наблюдать за каплями конденсата, стекающими по его стакану. – Не уверен, – пожал плечами Гарри. Это была правда – он понятия не имел, что ему делать дальше. У него никогда раньше не было такого свободного выбора. В школе все решалось само собой, и даже когда он отправлялся на охоту за Крестражами, у него все равно была цель, конечная точка. Черт, у него даже было направление, спасибо Гермионе. Мысль о том, что впереди у него была целая жизнь без того, чтобы кто-то направлял его, клал руку на плечо и поворачивал лицом в нужную сторону, была действительно чертовски пугающей. Что он собирался делать? Он хотел пройти обучение на мракоборца, но Кингсли сказал, что ему нужно взять отпуск, по крайней мере, на год, прежде чем присоединиться. – Для тебя всё слишком по-новому, – сказал Кингсли, внимательно наблюдая за Гарри. – Ты занимаешься этим уже целый год. Ты через многое прошел и, безусловно, сделал больше, чем кто-либо другой. Тебе нужно отдохнуть. Отдохни немного и найди себя. Если я сейчас тебя приму, ты перегоришь. – Не перегорю, – возразил Гарри, качая головой. – Это то, что я должен сделать. – Возможно, это и так, но Управление мракоборцев никуда не денется, – ответил Кингсли. Его голос звучал так ласково, что в тот момент Гарри его возненавидел. Он не был раненым животным, с которым нужно было говорить мягким тоном, чтобы оно не убежало. – Если я позволю тебе вступить сейчас, ты наделаешь ошибок, – продолжил Кингсли. – Думай об этом как о запланированном отпуске. Ты, по сути, выполнял задание Дамблдора – теперь у тебя есть заслуженный период отдыха, который ты должен осуществить. Мы рассмотрим твое заявление следующим летом. Гарри хлопнул дверью кабинета Кингсли чуть сильнее, чем собирался, но пожалел об этом только позже, когда уже лежал в постели. В его голове зазвучал голос Рона, который соглашался с Кингсли и говорил, что Гарри должен быть благодарен за свободное время, поскольку теперь он может делать все, что захочет. Гарри не чувствовал благодарности, ему было просто грустно. Вступление в мракоборцы должно было стать логичным следующим шагом в его жизни. Предполагалось, что последующие несколько лет он проведет, выслеживая оставшихся Пожирателей смерти и привлекая их к ответственности. Что теперь он должен был делать? Выискивать последние чипсы на дне бумажного пакета, который он купил в местной закусочной? Сидеть дома в одиночестве, пока его друзья начинали свою карьеру? Больше ему ничего не хотелось делать. Если не считать квиддич, у него не было времени составить длинный список хобби из-за проблемы с Темным волшебником-убийцей, который пытался избавиться от него на каждом шагу. И в любом случае, невозможно играть в квиддич одному. Из-за того, что его друзья уехали, у него, вероятно, больше не хватало людей, чтобы собрать обычную команду. Летать – единственное, что оставалось в его распоряжении, но лететь ему было некуда. Он не мог взлететь над Лондоном, рискуя быть замеченным, и ему не хотелось каждый день навязываться Артуру и Молли только для того, чтобы летать там, где его не увидят магглы. В этом была своя неловкость. Он предполагал, что все еще встречается с Джинни, хотя и не был до конца уверен. Гермиона закатила бы глаза и посоветовала бы ему просто поговорить с ней, но это было легче сказать, чем сделать. Гарри не знал, чего он сам хочет от этого разговора. Было проще просто оставить квоффл на поле Джинни и позволить ей направлять их отношения так, как она пожелает. – Что ж, если и есть на свете кто-то в лучшем положении, так это ты, – сказал Дин, отвлекая Гарри от его мыслей. – У тебя есть работа, отличная девушка и любовь всего Волшебного мира. Ты можешь делать все, что угодно! Гарри кивнул, не зная, что еще ответить. Формально все, что сказал Дин, было правдой. Хотя, конечно, он не чувствовал, что может делать все, что захочет. Если уж на то пошло, он никогда не чувствовал себя более загнанным в угол, чем сейчас, когда у него была вся жизнь впереди. – Ты мог бы вступить в команду по квиддичу, черт, да ты мог бы купить свою собственную команду по квиддичу, – поддразнил Дин, ухмыляясь. – Открой свое собственное детективное агентство, – предложил Симус. – Или путешествуй по миру. – Может быть, ты мог бы написать книгу, – сказал Дин, посмеиваясь про себя. – Наконец-то ты можешь посвятить часть своей жизни этим одиноким волшебницам. Гарри слабо усмехнулся. – Да, возможно. – Меньше всего на свете он хотел бы написать книгу о своей жизни. Еще меньше, разве что, он хотел бы выкинуть кучу денег, чтобы купить собственную команду по квиддичу. Дин и Симус переглянулись, но Гарри не смог прочесть выражения их лиц. Симус быстро завел разговор о перспективах «Паддлмира» на предстоящий сезон, который, к счастью, Гарри мог как-то неопределенно прокомментировать. Он был рад позволить Симусу заполнить пробелы в его знаниях о квиддиче, которые значительно расширились за последний год. Разговор протекал нелегко, хотя Гарри понял, что тот не возражал. Он был более чем счастлив позволить Дину и Симусу вести беседу, внезапно почувствовав, что очень устал. – Что ж, дай нам знать, если когда-нибудь будешь в Дублине, – сказал Симус, потягивая руки над головой. – Мы будем рады видеть тебя у себя. – Нам лучше уйти, – сказал Дин, резко вставая. – Завтра мы будем в Дублине, нужно начать присматривать квартиры на лето. До начала учебного года как следует погрузимся в ирландскую культуру. – О, конечно. – Гарри поднялся, слегка покачиваясь на ногах. Он чувствовал себя так, словно получил удар бладжером в грудь. – Рад был повидаться с вами обоими. – Ты тоже, приятель, – ответил Симус, заключая Гарри в крепкие объятия. – Не пропадай. Как только Симус его отпустил, Дин обнял Гарри и похлопал по плечу. – Береги себя, Гарри, – сказал Дин. В его глазах читался вопрос, как будто он не был уверен, что думать о Гарри. Гарри внезапно охватило чувство, которое он заметил во время разговора с Кингсли – все вокруг видели его, как испуганное животное, которое нужно успокоить. Он ненавидел это. – Конечно, – ответил Гарри, поправляя джемпер. – Увидимся позже. – Пока, – сказал Дин, но Гарри не остановился, чтобы посмотреть, вызвал ли его быстрый уход неодобрение. Он быстро направился к вешалке с верхней одеждой, и, проходя мимо, вяло помахал Тому. Только когда зеленое пламя рассеялось, и он оказался в гостиной на площади Гриммо, Гарри задумался, почему его так обеспокоили новости Симуса и Дина. Они были его друзьями, и он должен быть рад за них, так же как и за то, что Рон и Гермиона наконец-то переехали в свой собственный дом. Гарри не мог отделаться от ощущения, что все движутся вперед без него, в то время как он застрял в колее, из которой не знал, как выбраться. Я пойду куда-нибудь завтра, подумал Гарри. Я полечу, или пройдусь по магазинам на Косую аллею, или отправлю сову Джинни и спрошу, не хочет ли она зайти. Гарри кивал сам себе, поднимаясь по лестнице, чувствуя такую усталость, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Тишина в доме преследовала его до второго этажа, давя на уши, когда он взглянул на закрытую дверь, за которой была комната Рона и Гермионы. Гарри едва успел раздеться, как рухнул в постель, натянув одеяло на голову, как будто ему все еще было тринадцать, и он пытался спрятать свет от своего люмоса под простынями. Той ночью ему приснилось, что он один в лесу, а ряды деревьев окутаны туманом, который погружает обычно шумную экосистему в тишину. Он открыл рот, чтобы сообщить о своем присутствии или позвать на помощь, но слова не шли с языка. Он тяжело опустился у подножия дерева, вглядываясь в туман. Во мраке шевельнулась какая-то фигура, и Гарри тихо сидел, ожидая, что она приблизится, но она так и не появилась.

*

На следующее утро Гарри проснулся в приподнятом настроении. Теплые лучи солнца пробивались сквозь занавески в его спальне, создавая освещение, похожее на свет свечей. Он принял душ и оделся с улыбкой на лице, которая спала только тогда, когда позавтракал над раковиной. Пирожное, которое он отправил в рот, немного зачерствело – должно быть, его купила Гермиона, а Гарри забыл наложить на коробку заклинание стазиса. Гарри выглянул из кухонного окна в сад. Легкий ветерок шевелил листья на дубе около забора, заставляя маленькие веточки раскачиваться из стороны в сторону. Я мог бы заняться садом, подумал Гарри, оглядывая свой задний двор. У тебя сдохнет всё, что ты посадишь, ответил голос в голове Гарри. Он звучал так же, как и его собственный, но темнее и злее. Зачем вообще начинать. Это может быть весело, подумал Гарри, нахмурившись. Что интересного в уборке засохших растений? Раздался голос у него в голове. – Пожалуй, надо навестить Рона и Гермиону, – вслух произнес Гарри, споласкивая пальцы под краном. Он проигнорировал свои мысли, сосредоточившись на том, как вода смывает крошки печенья в канализацию. Особенно стойкий кусочек глазури пристал к костяшкам пальцев на правой руке. Они не хотят тебя видеть. Они сказали тебе держаться подальше какое-то время. Они этого не делали, но дали понять, что им не нужна помощь, чтобы устроиться на новом месте. Гарри думал, что понимает, хотя, конечно, он не чувствовал ничего подобного, когда переехал на Гриммо. Он хотел, чтобы абсолютно все осветили собой темные коридоры и мрачные комнаты, наполненные затхлым воздухом. Чем больше людей соберется, чтобы убрать паутину, тем лучше. Большинство вещей в доме, которым он владел, были расставлены по своим местам каким-либо из его друзей; Гермиона и Джинни навели порядок на кухне, Рон собрал его снаряжение для квиддича, Невилл поставил его книжную полку, а Молли убрала всю его одежду. Он был более чем счастлив позволить всем остальным создавать свое собственное пространство в его доме, в его жизни. Почему вдруг стало казаться, что в их доме для него нет места? Ты им больше не нужен, произнес голос Гарри. Ты сделал то, что должен был сделать – ты убил Волдеморта. Для чего еще ты мог им понадобиться? – Может, я им и не нужен, но я хотя бы всё ещё им нравлюсь, – пробормотал Гарри, резким движением закрывая кран. Его настроение резко испортилось, а он ещё даже не выходил из дома. Оно не улучшилось после того, как он отправил письмо Рону и Гермионе, и не улучшилось, когда он прочитал их ответ. Гарри, Почти всё утро мы будем заняты покупками мебели в Манчестере, но мы были бы рады пригласить тебя на ужин. Если хочешь, возьми с собой Джинни! Если у тебя есть возможность, не мог бы ты также захватить желтое кухонное полотенце из дома моих родителей? По-моему, я засунула его в дальний ящик твоего кухонного стола. С любовью, Гермиона (и Рон). Внизу письма Гермиона указала их каминный адрес. До этого момента Гарри и в голову не приходило, что он его не знал. Прикусив губу, он несколько раз перечитал письмо. Он собирался пойти к Рону и Гермионе на ужин, но что ему оставалось делать до тех пор? Дин и Симус были в Ирландии, Невилл - в Корнуолле, и ему не хотелось встречаться с Уизли, хотя, вероятно, ему следовало бы повидаться с Джинни. Он провел пальцами по имени Джинни, написанному в письме Гермионы. Прошло несколько недель с тех пор, как он в последний раз её видел. Он мог бы её пригласить, хотя и не был уверен, что хочет этого. Он скучал по Рону и Гермионе, и ему не очень хотелось делить их с кем-то. Может быть, в следующий раз. Гарри подошел к стопке пергамента, лежавшей на одном из кухонных шкафчиков, и написал ответ Гермионе, подтверждая свое присутствие на ужине. Он принялся искать кухонное полотенце Гермионы, хотя это не заняло у него много времени. Оно было желтого цвета, потрёпанное, с потертыми фиолетовыми цветочками по углам. Оно резко выделялось на фоне других кухонных принадлежностей Гарри, особенно теперь, когда Гермиона забрала большинство из них с собой в свой новый дом. Он и не подозревал, сколько красок привносили её вещи в дом, по сравнению с вещами Гарри. Может быть, это то, что мне нужно – немного цвета, подумал Гарри. Он положил кухонное полотенце Гермионы на кухонный стол, чтобы потом не забыть взять его с собой. Я мог бы купить большой радужный ковер или что-нибудь в этом роде. Он понятия не имел, куда положить радужный ковер, учитывая, что он вообще не вписывался в старинный интерьер Блэков, но это была идея, за которую он мог ухватиться. Наверняка в одном из магазинов на Косой аллее, где продаются товары для детей, продается большой отвратительный радужный ковер. Одним из плюсов того, что Гарри больше не участвовал в войне – помимо уменьшения числа случаев, когда он был близок к смерти, было то, что ему не нужно было накладывать Оборотные чары в Косом переулке. Конечно, на него пялились, а иногда и толпились вокруг, зато не было попыток похищения или отравления, как в то время, когда Волдеморт околачивался поблизости. Он ненавидел эти чары, от них у него чесалась кожа и затуманивалось зрение, как будто он физически мог видеть заклинание в воздухе. Иногда они были необходимы, но в большинстве случаев ему удавалось избегать их использования. Кроме того, во многие магазины не пускали, пока вы были под их действием, в качестве меры предосторожности. Косая аллея постепенно восстанавливалась. В большинство помещений снова вернулись магазины, и на мостовой больше не валялись осколки стекла или обгоревшие деревяшки. Было приятно снова увидеть здесь детей. Гарри слышал, что многие родители в прошлом году отказывались водить своих детей на Косой переулок даже для того, чтобы купить принадлежности для Хогвартса. Гарри отчетливо помнил, с каким удивлением он впервые зашел на аллею, сжимая в руках список предметов, которые ему нужно было приобрести для первого учебного года в Хогвартсе. Это был один из лучших дней в его жизни, и ему было грустно от мысли, что некоторые дети не испытали бы этого. Гарри, опустив голову, шел к «Игрушкам Томпритта», решив, что там ему гораздо больше повезет найти коврик, чем в магазине одежды вроде «У мадам Малкин». Когда он вошел в магазин, над дверью звякнул колокольчик, и облако серебряных блесток дождем посыпалось ему на плечи. Гарри кашлянул, стряхивая блестяшки со своего джемпера. Многие из них, поймав легкий ветерок, приземлились прямо на носки его ботинок, без сомнения, рассчитывая, что их будут находить по всему дому, когда он вернется. – Гарри Поттер? – громко раздался голос, заставивший Гарри вздрогнуть. – Здравствуйте, – ответил Гарри, быстро прошмыгнув в один из проходов. Полки были заставлены деревянными паровозиками, драконами и крошечными копиями Мерлина. Гарри отступил назад, когда один из драконов выпустил ему в лицо небольшую струю огня. – Чем я могу вам помочь, мистер Поттер? – спросила волшебница, выбегая из задней части магазина. Она была такого маленького роста, что Гарри удивился, как она вообще смогла увидеть, что он вошел в магазин. – Я ищу коврик, – заявил Гарри. Он стряхнул блестяшку, прилипшую к тыльной стороне ладони. – Желательно радужной расцветки. – Конечно. Следуйте за мной к двенадцатому ряду. – Не похоже было, что волшебницу заинтересовала эта просьба. Может быть, он был похож на человека, который купил бы радужный коврик? Гарри никогда не был силен в интерпретации того, как другие воспринимают его. Гарри держался на несколько шагов позади волшебницы, заглядывая в каждый проход, мимо которого они проходили. Волшебные игрушки очаровывали его, хотя, на его вкус, некоторые из них выглядели немного страшными. В любом случае, он не мог себе представить, чтобы одиннадцатилетний Гарри остался невредимым после игры с плюшевым тигром в натуральную величину, который рычал на него из Заколдованной клетки. – Вот мы и на месте, – объявила волшебница, доставая большой кусок ткани с одной из нижних полок. Она остановилась так внезапно, что Гарри чуть не споткнулся о ее маленькую фигурку, его щеки покраснели, и он отступил на шаг. Он взял кусок ткани, который протянула ему ведьма, и потер его между пальцами. Скорее всего, это было одеяло, а не коврик, но узор состоял из вихря ярких цветов, которые плясали, имитируя мягкие волны на поверхности озера. – Я могу наложить заклинание, чтобы сделать подкладку толще, – сказала волшебница, вытягивая ткань из рук Гарри. – Нет, спасибо, я, пожалуй, возьму его в качестве одеяла, – ответил Гарри. В любом случае, ковер был глупой идеей. На Гриммо и так было полно старых пыльных ковров, а Гарри не помешало бы дополнительное одеяло. У Дурслей было одеяло, предназначенное исключительно для дивана, хотя Гарри никогда не разрешалось прикасаться к нему; возможно, именно для этого Гарри мог использовать свое радужное одеяло. Волшебница сообщила о его покупке на кассу, хотя и пыталась настоять на том, чтобы Гарри взял одеяло бесплатно. – Дорогой, только не забудь упомянуть, в каком магазине ты это купил, если кто-нибудь из «Ведьминого досуга» спросит, – сказала волшебница, глядя на Гарри поверх своих больших очков. – Ты, должно быть, круглые сутки даешь интервью, это может всплыть. – Э-э, вообще-то не даю, но я упомяну, – ответил Гарри, потянувшись за одеялом. – О, я в это не верю, - усмехнулась волшебница. – В этом переулке нет ни одной волшебницы или волшебника, которые не бросили бы все дела, чтобы побеседовать с вами. Гарри переминался с ноги на ногу, проявляя все большее нетерпение. Краем глаза он заметил, что у входа в магазин начала собираться толпа. Одна из волшебниц прижалась лицом к стеклу витрины, сверля Гарри взглядом. – Итак, что дальше, мистер Поттер? – спросила ведьма, слегка притягивая одеяло к себе, когда Гарри снова потянулся за ним. – Ходят слухи, что вы взяли отпуск в министерстве, чтобы устроиться на работу укротителем драконов. Хотя, как я понимаю, сначала нужно хорошенько потренироваться. – Ее взгляд скользнул вверх и вниз по торсу Гарри, явно оценивая его слишком худощавое телосложение. Он почувствовал потребность обхватить себя руками, чтобы защититься от ее любопытных взглядов. – Я так не думаю, – слабо усмехнулся Гарри. – Да, что ж, я очень надеюсь, что вы избавите нас всех от страданий и вскоре дадите интервью журналу «Ведьмин досуг». Всем просто не терпится узнать, что будет дальше. Видите ли, когда нет подтвержденной информации непосредственно из источника, ходит так много слухов. – Волшебница вздохнула, как будто это было для нее личным испытанием. – Похоже, по сравнению с нами, у вас действительно самая захватывающая жизнь в Волшебном мире, мистер Поттер. – Спасибо за одеяло, – поблагодарил Гарри. Судя по тому, как ведьма фыркнула и приподняла бровь, его тон был очень резким, но Гарри быстро исчерпал запас любезностей. Он повернулся и быстрым шагом направился к входной двери, едва не столкнувшись с толпой, собравшейся снаружи. Гарри слабо улыбался каждой волшебнице и волшебнику, которые показывали ему какие-то предметы, желая получить его автограф. Фотографии прилипли к его щекам, пергамент уперся в затылок, а в бок ему врезалась ручка от метлы, которую ткнул в него радостный волшебник средних лет. – Гарри, это правда, что вы планируете жениться следующей весной? – спросила молодая волшебница, хватая Гарри за рукав. Этот вопрос перебивал вопрос другой девушки, которая хотела знать, правда ли, что Гарри направляется в Соединенные Штаты, чтобы принять участие в Магическом конгрессе. Другая закричала на него, когда он попытался пройти мимо, спрашивая, знает ли он, что он отец будущего ребенка ее дочери. Гарри протиснулся мимо них, пробормотав короткое «извините», и врезался в плечо волшебника. Он встретился взглядом с волшебником, стоявшим на другой стороне аллеи. У мужчины были жидкие черные волосы и крючковатый нос, но когда он приподнял бровь, выражая недовольство тем, что Гарри поднял шум, он стал так похож на Драко Малфоя, что Гарри чуть не споткнулся о собственные ноги. Он отвел взгляд, когда пожилая волшебница крепко схватила его за руку, бормоча что-то о том, что ему нужно благословить ее внука. – Держу пари, это одеяло – подарок для Джинни Уизли, – вздохнула юная волшебница, обращаясь к своей подруге. – Гарри такой романтичный. – Представь, что ты получаешь подарок от Гарри Поттера, – ответила юная волшебница рядом с ней. Она притворилась, что падает в обморок. Или, может быть, она действительно упала в обморок. – Я бы умерла счастливой. – Она взмахнула ресницами в сторону Гарри, когда увидела, что он смотрит на нее. Гарри перестал искать ближайший камин, он решил трансгрессировать на месте, снова встретившись взглядом с мужчиной на другой стороне улицы. Мир вокруг него искривился. Он очутился посреди своей гостиной, слегка запыхавшись. Он терпеть не мог аппарировать прямо на Гриммо, поскольку ему говорили, что со временем это ослабит защиту, но иногда с этим ничего нельзя было поделать. Сегодня он был не в настроении общаться с таким количеством людей. Гарри посмотрел на одеяло и встряхнул его, оценивая размер на размах своих рук. Оно должно было укрывать его, когда он сидел на диване, что было маловероятно, учитывая, что оно был сделано с учетом размеров очень маленьких волшебниц и волшебников. Несколько блесток скатились с одеяла и упали на темный деревянный пол. Гарри вздохнул и убрал их, стараясь не испачкать свои ботинки, пока счищал блестки и с них. Расстелив одеяло на диване в гостиной, Гарри снова растерялся, не зная, что делать. Было еще рано; он намеревался провести в Косом переулке гораздо больше времени, чем у него получилось. Он подумывал о том, чтобы посетить магазин Джорджа и, может быть, заглянуть во «Флориш и Блоттс», но тут собралась эта толпа. Последнее, что ему было нужно – это статья на первой полосе «Ведьминого досуга» с подробным описанием всего, перед чем он остановился во время похода по магазинам. Такое случалось и раньше, к большому стыду Гарри. Рон счел забавным сунуть Гарри в руки «Руководство волшебника по сексу» как раз в тот момент, когда мимо проходил репортер «Ведьминого досуга». Заголовки преследовали Гарри в течение нескольких недель – «Порнушное чтиво Поттера», «Сексуальное воскресенье Спасителя» и «Избранная Девственница?» были личными фаворитами Рона. Даже Гермиона начала швырять их, отмахиваясь от смущения Гарри, и выбрасывала каждое издание в мусорную корзину. – Если у тебя правда есть это, ты должен уметь говорить об этом, – заявила она, щелкнув Рона по голове, когда он издал звук отвращения. Конечно, она была права, за исключением того, что он не был таким. Не то чтобы он не был таким в прошлом, но на тот момент нет. Не то чтобы он хотел обсуждать это с Гермионой, поскольку она была девушкой, или Роном, поскольку он был братом его девушки. Также была очевидная разница между обсуждением секса со своими друзьями и публикацией этого на первой странице одного из самых популярных журналов в Волшебном мире. По мнению Гарри, это два совершенно разных уровня стыда. Гарри тяжело опустился на диван, натянув одеяло до подбородка. Его ноги торчали, поэтому он поджал колени. Он хотел выпить чашку чая, но, хоть убей, не мог заставить себя встать и приготовить его. В такие моменты он жалел, что послушал Гермиону, когда она предложила освободить Кикимера. Гарри что-то проворчал себе под нос, натягивая одеяло до подбородка. Оно было немного шершавым, явно имитирующим ручную вязку. Это напомнило ему о его старых свитерах от Уизли, вызвавших целый поток горько-сладких воспоминаний, к которым ему не особенно хотелось возвращаться в таком плохом настроении. Яркость этих воспоминаний казалась какой-то притупленной, как будто в соседней комнате были дементоры. Даже позволив себе задержаться на воспоминаниях о своем первом Рождестве в Хогвартсе, о том восторге, который он испытал, распаковывая свой первый свитер от Уизли, и ощущение того, что он впервые в жизни стал частью настоящей семьи, не могли поднять ему настроение. На самом деле, это просто заставило Гарри содрогнуться. Только Мерлин знал, когда он снова сможет почувствовать себя таким счастливым, но, точно, не в ближайшее время. Ты действительно заслуживаешь счастья? Раздался голос Гарри. Никто не хочет быть рядом с тобой. Неправда, подумал Гарри. Он думал об этом с такой силой, что у него заболели глаза от того, как сильно он их зажмурил. Он чувствовал себя таким усталым; вероятно, у него было такое настроение, потому что он плохо спал прошлой ночью. Гарри приподнялся, поправил одну из подушек, чтобы было поудобнее, затем снова лег. В доме стояла тишина, не было слышно ни скрипа половиц, ни лязга труб. Гарри мог бы поклясться, что слышит, как в ушах стучит его собственный пульс. Он слегка поскреб ткань дивана, чтобы было хоть немного шумно, и закрыл глаза, продолжая водить пальцем по ткани. Он не смог уснуть, но хотя бы отдохнул. Он понятия не имел, сколько времени прошло, но когда он резко выпрямился от гудка машины на улице, свет был значительно тусклее, чем когда он ложился. Гарри нащупал свою палочку и наложил временные чары. Цифры ярко засветились в полутемной комнате. – Блять, – пробормотал Гарри, садясь и проводя рукой по волосам. Он встал и, вытянув руки над головой, наложил на себя освежающие чары. Он вздрогнул, когда его спина хрустнула, и этот звук прорвался сквозь толстую завесу тишины в доме. Рон и Гермиона, вероятно, задавалась вопросом, где он был, учитывая время. Гарри подошел к камину и схватил пригоршню летучего порошка. Он снова выругался, крепко сжав кулак в попытке помешать порошку просочиться сквозь пальцы. Он промчался по коридору на кухню, бросил взгляд на адрес, указанный внизу утренней записки Гермионы, и схватил со стола желтое кухонное полотенце. Он вернулся к камину с минимальным количеством пыли на половицах, что, как он решил, можно считать его «победой» за день. Первое, что пришло в голову Гарри, когда он вышел из камина в новом доме Рона и Гермионы, было то, что он выглядит точь-в-точь как Нора. Здесь были деревянные полы, выступающие потолочные балки и стены, окрашенные в яркие цвета. В доме было тепло, и в камине напротив горел огонь. В камине горели настоящие поленья, а не огненные чары, помогающие сохранить тепло. Из кухни доносился приятный запах свежеиспеченного хлеба, а из соседней комнаты доносилась музыки по радио. У Гарри защемило сердце. На Гриммо было совсем по-другому, даже когда там жили Рон и Гермиона. – Гарри, это ты? – позвала Гермиона из другой комнаты. – Мы подумали, что ты передумал, приятель, – сказал Рон. Внезапно он оказался рядом с Гарри, похлопывая его по плечу. Гарри с ухмылкой протянул кухонное полотенце Гермионы. Рон бросил на него страдальческий взгляд и махнул рукой в сторону, как предположил Гарри, кухни. Гермиона стояла у плиты и помешивала в большой кастрюле что-то, похожее на тушеное мясо. Она улыбнулась, увидев Гарри, и ахнула, увидев в его руке ярко-желтое кухонное полотенце. Рон издал что-то вроде протестующего звука, когда Гермиона поцеловала Гарри в щеку, забирая кухонное полотенце у него из рук. – Ты, помешай это, – приказала она Гарри, указывая на рагу. – Рон, иди накрывай на стол. – Она выбежала из комнаты с кухонным полотенцем в руке. Рон шутливо отдал честь, подмигнув Гарри. – Женщины, – сказал он, посмеиваясь. Гарри заставил себя усмехнуться в ответ, надеясь, что Рон не заметит, как неестественно это получилось. Рон, казалось, не заметил, повернулся и пошел в соседнюю комнату, насвистывая мелодию песни, звучавшей по радио. Гарри выдохнул, хотя и не подозревал, что задерживал дыхание. Это был дом – Рон и Гермиона, ужин и радио. Это было именно то, что ему было нужно. Он услышал шаги Гермионы по деревянному полу коридора и оглянулся через плечо. – Что это за улыбка? – спросила Гермиона. Она подошла и встала рядом с ним, взяла ложку из его рук и отхлебнула немного рагу. Ее глаза расширились, она раскрыла рот. Гарри рассмеялся, накладывая охлаждающие чары на ее лицо. – Это был дерьмовый день, – вздохнул Гарри. – Я просто чувствовал себя немного не в своей тарелке. – Надеюсь, ты ничем не заболел. – Гермиона вглядывалась в его лицо, выглядя так, словно была в двух шагах от того, чтобы прижать тыльную сторону ладони к его лбу. – У меня в шкафчике в ванной есть немного Бодроперцового зелья, мы отправим тебя с ним домой. – Спасибо, – пробормотал Гарри, мягко отстраняя руки Гермионы, которые она подняла, чтобы поправить ему волосы. – Как тебе на новом месте? – Всё просто потрясающе, – вздохнула Гермиона. – Я не могла в это поверить. Когда мы увидели дом в первый раз, было похоже, будто я наколдовала его прямо из своей головы. Не могу сказать, был ли Рон доволен или раздражен тем, что он немного напоминает «Нору». Она рассмеялась, выключая плиту. Она применила Левитационное заклинание к трем горшочкам, поднесла их к кастрюле и положила в каждый по ложке рагу. – Это просто очень приятное ощущение, хотя я не могу сказать, связано ли это только с тем, что всё это наше. Конечно, это только начало. Я уже могла бы убить Рона за то, что он оставил здесь свои носки, но сейчас здесь так мило и ново. – Я рад за тебя, – сказал Гарри, сжимая ее плечо. И он был рад, хотя и не чувствовал этого. Ему нравилось видеть своих друзей счастливыми; они заслужили это после всего, что случилось. Они чувствуют себя счастливее, потому что ты не находишься все время рядом, не путаешься под ногами и не вторгаешься в их пространство. Гарри яростно замотал головой, встретив обеспокоенный взгляд Гермионы. – Просто отгоняю мошку, – смущенно сказал Гарри, потирая затылок. – Хорошо, – ответила Гермиона. – Отнеси это, пожалуйста, в столовую. Это вон там. Рональд, будь хорошим хозяином и принеси Гарри что-нибудь выпить. Гарри усмехнулся, перенося три тарелки в столовую. Он взял сливочное пиво, которое Рон молча предложил ему, выпив половину за один присест. Теперь он вспомнил, что почти ничего не пил за весь день. – Успокойся, – крикнул Рон. – Я и не подозревал, что мы собираемся надраться. – Это сливочное пиво, – ответил Гарри. – Даже ты не смог бы надраться этим. – Я бы все-таки попробовал, – сказал Рон, пожав плечами. Он отошел к тарелке с хлебом, которая прилетела на стол. – Кстати, Гермиона с ума сходит от этого. Испекла свежий хлеб и все такое, как будто ты чертова королева Англии. Мама говорит, что она гнездится. – И ты говоришь это после того, что произошло раньше? – фыркнула Гермиона, ставя бокал с вином на стол и усаживаясь. – Эй, – улыбнулся Рон, погрозив ей пальцем. – Только не это в присутствии Гарри. – Не в присутствии меня что? – спросил Гарри, но они не обратили на него никакого внимания. Рагу оказалось на удивление вкусным, учитывая, что Гермиона и Рон никогда не отличались кулинарными способностями. Когда они жили вместе, Гарри, как правило, готовил большую часть еды сам, ради общей безопасности. Он содрогнулся, вспомнив об ужасных блюдах, которые Гермиона готовила на походной плите, пока они искали крестражи. Гарри напомнил об этом Гермионе, отчего Рон слегка побледнел от нахлынувших воспоминаний. – Это рецепт Молли, – сказала Гермиона, тепло улыбаясь Рону, пока они ели рагу. Точнее, семейный рецепт. – Мама никогда раньше не давала его кому-то, кроме членов семьи, – объяснил Рон. – Хотя ты близка к семье как никто другой. – Даже у Флёр его нет, – заявила Гермиона тоном, полным притворного удивления. – А она хорошая невестка. – Поздравляю, – сказал Гарри. Он старался говорить шутливым тоном, но получилось как-то неубедительно. – Кстати, как поживает Джинни? – спросила Гермиона, откидываясь на спинку стула. – Хорошо, – ответил Гарри. Он отправил в рот ложку рагу, надеясь, что вопросы останутся на потом. – Судя по газетам, она выглядит очень хорошо. – Гермиона потягивала вино, пристально глядя на Гарри. – Гуляет каждую чертову ночь, – фыркнул Рон. Он отломил ломоть хлеба и обмакнул его в рагу. – Не то чтобы я пытался сделать из этого трагедию только потому, что она девушка, но что ты обо всем этом думаешь? Гарри понятия не имел, что ответить, потому что его слова о том, что ему просто наплевать на то, что делает Джинни, прозвучали бы гораздо резче, чем он хотел. Не то чтобы ему было все равно, потому что она ему не нравилась, просто у него не было мыслей по этому поводу. Джинни присоединилась к «Гарпиям» несколько месяцев назад и всегда тренировалась, играла или устраивала вечеринки со своими товарищами по команде. Теперь она не так часто просила Гарри о встрече, но это было нормально. Она казалась счастливой, и Гарри надеялся, что так оно и есть. Она заслуживала счастья так же, как Рон и Гермиона. Единственным безопасным ответом на вопрос Гермионы, который пришел ему в голову, было пожать плечами. – Хм, – Гермиона прищурилась. – Тебе не кажется, что тебе стоит поговорить с ней обо всем? – Нам не о чем разговаривать, – ответил Гарри. Он положил в рот кусок хлеба и улыбнулся Гермионе. – Гарри, – вздохнула Гермиона. Она выглядела так, словно была готова разразиться лекцией, но остановилась, когда Рон накрыл ее руку своей. Гарри наблюдал, как Рон слегка сжал руку Гермионы, словно ведя безмолвный разговор. – Мы любим тебя, приятель, – сказал Рон через мгновение, кивая Гарри. – Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. Гарри улыбнулся им, вложив в выражение лица все, на что был способен. – Я счастлив. Теперь, когда передо мной еда, мне стало лучше. Гермиона, тебе придется дать мне рецепт хлеба, мне бы не помешало попрактиковаться в выпечке. Гермиона кивнула, но Гарри увидел, как она снова сжала руку Рона, по-видимому, не подозревая о том, что Гарри мог это увидеть. До конца ужина Гарри настроил свой позитив на максимум, понимая, что где-то допустил оплошность. Он на самом деле не хотел волновать Гермиону, нет. Само по себе валяние дурака было достаточно неловким занятием, не говоря уже о том, чтобы намеренно выплескивать это всем в лицо. Позже тем же вечером Рон и Гермиона отправили его восвояси, вручив открытку с рецептом приготовления хлеба, сообщив, что в крови у него бурлит от огневиски, на которое они с Роном перешли в конце ужина, а Гарри пообещал, что он придет к ним на новоселье на следующих выходных. Гарри переместился на площадь Гриммо с улыбкой. Той ночью ему приснилось, что он снова один в лесу, только на этот раз сквозь ряды деревьев пробивался солнечный свет, а не густой покров тумана.

*

Приятное чувство, поселившееся в его груди после ужина с Роном и Гермионой, исчезло вместе с лучами солнца. Гарри столкнулся с очередным бесконечным пространством, в котором ему нечем было занять свой день. Некоторое время он слонялся по комнате, поправляя картины, которые были прибиты к стенам десятилетия назад, и ковыряясь в старых вазах на пыльных каминных полках. Глаза давно умерших Блэков оценивали его из позолоченных рам картин, ворча всякий раз, когда он проходил мимо. Гарри ударился локтем о дверной косяк, когда внутри рамы большой черный кот перепрыгнул с одного нарисованного камня на другой, оскалившись на весь коридор. Гарри снова оказался на диване, завернувшись в радужное одеяло и прижав колени к груди. Шторы на больших окнах, выходящих на улицу, были приоткрыты, что позволяло Гарри частично видеть дорогу за окном. Он отметил, что в этом районе не так уж много магглов. Судя по тому, что сказала Гермиона, он предположил, что это было довольно хорошо. Ему показалось, что у многих из них, вероятно, были собственные машины или водители, которые их развозили. Время от времени мимо проезжали черные такси, за рулем которых сидели таксисты, высунув локти в окно и зажав сигарету во рту. Гарри задумался, не стоит ли ему начать курить, но это значит, что ему снова пришлось бы ехать в маггловский Лондон, а это не то, чего бы ему сейчас хотелось. В те несколько раз, когда он туда ходил, его одолевали неприятные воспоминания о походах по магазинам с Дурслями. Ему казалось, что ему снова девять лет, и на него кричат, чтобы он оставался у двери и никому не мешал. Однажды Дадли так сильно наехал на него тележкой, что его ступня на месяц стала темно-фиолетовой. Гарри наклонился, чтобы потереть ступню, так как в ней появилась фантомная боль. Гарри оставался в таком положении до тех пор, пока не зажглись уличные фонари, освещая темную комнату слабыми лучами света. Он совсем не замечал, как течет время. Он потер глаза, пытаясь избавиться от внезапно появившейся сухости. Когда он в последний раз моргал? В тихой комнате громко заурчал живот, и Гарри внезапно осознал, что весь день ничего не ел. Гарри поднялся с дивана, волоча за собой одеяло. Он посильнее закутался, прошел на кухню и открыл холодильник. Внутри не было ничего, кроме недопитой бутылки тыквенного сока, старого красного яблока и банки красного соуса для макарон. Гарри нахмурился, схватил тыквенный сок, откупорил бутылку и осушил ее в три глотка. Его желудок протестующе заурчал, явно недовольный тем, что ему предложил Гарри. Гарри потер нос и повернулся к коробке с выпечкой, которая все еще стояла на кухонном столе, где ее оставила Гермиона. Там еще оставалось две булочки, посыпанные сахаром и политые апельсиновым сиропом. Он съел ее, снова стоя над раковиной, хотя на этот раз было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть в окне. Задребезжавшее от внезапного порыва ветра стекло заставило Гарри подпрыгнуть. Кусочек булочки упал в раковину. Гарри уставился на нее так, словно она сама была виновата в том, что намокла. Неужели весь день было так ветрено? Подумал Гарри, споласкивая пальцы под краном. Из-за того, что выпечка становилась более черствой, сироп становился менее липким, что было, по крайней мере, одним из преимуществ его нынешней ситуации: уборка требовала меньше усилий. Именно в этот момент Гарри осознал, что уже несколько дней совсем не думал о погоде. Он был уверен, что это должно было его обеспокоить, но не смог заставить себя даже задуматься. Гарри внезапно почувствовал себя очень уставшим, как будто он весь день играл в квиддич, а не просто валялся на диване. Он снова потер глаза и выругался, плотнее натянув одеяло на плечи, и покачиваясь так, словно вот-вот упадет. Гарри прошаркал в гостиную, не отрывая ног от пола. При каждом шаге его ступни волочились по шершавым доскам, но Гарри не придавал этому особого значения. Он рухнул на диван, подтянув колени к груди. Он позволил его глазам закрыться. Где-то снаружи прогудел гудок, прежде чем стало тихо.

*

– Блять, – пробормотал Гарри, потирая затылок. После последних суток, проведенных на диване, в шее появилась неприятная ломота. Из радиоприемника на низкой громкости доносились «Weird Sisters». Мелодия показалась Гарри немного тяжеловатой для раннего утра. Скорее, полудня, перефразировал Гарри, настроив Темпус, чтобы проверить время. В животе у него громко заурчало, будто желая перекричать радио. – За покупками, – пробормотал Гарри себе под нос, кивая. Определенно, ему давно пора было рискнуть снова выйти из дома. Оставшегося печенья, яблока и нескольких бисквитов, которые ему удалось раздобыть, хватило на несколько дней. Он опустился так низко, как не должен опускаться ни один мужчина, решил он, когда попробовал соус для пасты с дижестивами. Это был опыт, который он не собирался повторять. Одной мысли о том, чтобы снова отправиться в Косой переулок, было достаточно, чтобы лишить Гарри сил, но он продолжал двигаться вперед. Кроме того, ему нужно было купить подарок на вечеринку по случаю новоселья Рона и Гермионы. Он никогда на них не был, но люди всегда приносили подарки на подобные мероприятия в маггловских телешоу, которые он обычно смотрел из-за плеча тети Петунии, пока прятался за креслом с цветочным узором. Кухонные принадлежности, казалось, были подходящим подарком, хотя он понятия не имел, что у Рона и Гермионы уже есть. – Я разберусь с этим, когда доберусь до Косой аллеи, – сказал Гарри вслух самому себе. Он зевнул и пригладил волосы. У него не было ни малейшего желания подниматься наверх и причесываться перед зеркалом. Был выбор: пойти на Косую аллею или подняться наверх – ни на то ни на другое у него не было сил. С помощью «Акцио» он взял свежие джинсы и рубашку и быстро надел их. Он поморщился, увидев свой живот, заметив, насколько он похудел. Он и не подозревал, как мало ел в последнее время, но больше он такой ошибки не повторит. Он запасется продуктами, чтобы какое-то время ему не нужно было собираться с силами и выходить за пределы своей кухни, просто на всякий случай. Гарри вдруг захотелось отправить Гермионе сову. Может быть, он действительно чем-то заболел. Если бы ты на самом деле был болен, тебе бы помогло Бодроперцовое зелье, сказал голос Гарри. Если ты думаешь, что с тобой что-то не так, может, тебе стоит время от времени выходить на улицу и смотреть, у скольких людей дела обстоят намного хуже, чем у тебя. Тебе повезло. Ты должен быть благодарен. – Я знаю, – пробормотал Гарри. Он надел свои старые потрепанные конверсы и схватил сумку с наложенным заклятием Расширения, просто на всякий случай. Общественные камины на Косой аллее всегда вызывали у Гарри приступ кашля. Каждая поверхность была покрыта многолетним слоем каминного пороха, осевшего на дереве и камне. Гарри подумал, какого цвета камин был бы изнутри, если бы он поскреб ногтем слои грязи. Он уставился на камин, из которого только что вышел, вглядываясь в заднюю стену. Он отпрыгнул назад от неожиданности, когда в облаке зеленого пламени появилась волшебница. Она подняла брови, глядя на Гарри, и вышла, поворачиваясь так, чтобы их руки не соприкасались. – Простите, – Гарри отошел в сторону, забыв о грязи в камине. Первым делом он зашел в магазин продуктов Фабьена, чтобы, прежде всего, купить еды. Только подойдя к прилавку, он понял, что не захватил с собой список, чтобы отдать его продавцу. – Пожалуйста, положите свой список в ячейку, – сказал лавочник. Он расставлял банки с крупами на полке за прилавком, стоя спиной к Гарри. – У вас случайно не найдется лишнего листочка пергамента? – робко спросил Гарри. Лавочник вздохнул и повернулся к Гарри с запасным пергаментом в руке. Его глаза расширились, когда он узнал своего покупателя, спина выпрямилась, а улыбка стала шире. – Для вас – всё, что угодно. Может вам нужно перо, мистер Поттер? – Да, пожалуйста, – кивнул Гарри, беря перо и пергамент. Когда Гарри составлял список покупок, дверь в магазин открылась. Он подавил желание погрызть кончик пера, размышляя о плачевном состоянии своих кухонных шкафчиков, когда почувствовал, как кто-то задел его рукав. Он отступил в сторону, освобождая место для следующего посетителя, и потянул за собой по деревянной столешнице лист пергамента. Он поднял глаза и встретился взглядом с вошедшим волшебником. У него были черные волосы, нос крючком, и он показался ему странно знакомым. Эта фамильярность стала еще более очевидной из-за резкого кивка, которым волшебник наградил его, словно приветствуя старого знакомого. Гарри изучал его лицо, пока волшебник разговаривал с продавцом, передавая ему краткий список товаров. Он постучал пером по столешнице, когда понял, где видел волшебника раньше. Это было в Косом переулке, после того, как он купил радужное одеяло. Тогда волшебник тоже напомнил ему кое-кого из соседей по переулку. – Все в порядке? – спросил волшебник, лениво растягивая слова. Он полуобернулся к Гарри и приподнял бровь. Гарри почувствовал, как вспыхнули его щеки, смущенный тем, что его застали за разглядыванием. Он кивнул волшебнику, заставляя себя вернуться к лежащему перед ним пергаменту. – Готовы, мистер Поттер? – спросил его лавочник. Он протянул руку за пергаментом, который Гарри быстро отдал. Владелец магазина удивленно приподнял брови, увидев длинный список товаров, но быстро повернулся и прошел в комнату за прилавком, где были выставлены его товары. – Удивлен, что ты не пользуешься Оборотными чарами, как все мы, –волшебник стоял, прислонившись к стойке, лицом к Гарри, засунув одну руку в передний карман мантии. – А почему я должен? – ответил Гарри, хотя это был глупый ответ. – Возможно, одной из причин является толпа красующихся поклонников, – протянул волшебник. – Они кажутся ужасно обидчивыми. – Они не так уж плохи, – солгал Гарри. Волшебник пробормотал что-то себе под нос, как будто ответ Гарри ему наскучил. Коробка проплыла через открытую дверь кладовой и остановилась на прилавке перед Гарри. Через несколько мгновений точно такой же оказался перед другим волшебником, выкладывающим стопку галеонов на столешницу. – Ваш счет, мистер Поттер, – продавец протянул Гарри клочок пергамента с прайс-листом. Гарри потянулся за своим кошельком, чувствуя, что застигнут врасплох. – Подожди, что ты имел в виду, говоря «используй чары, как и все мы»? – Спросил Гарри, поворачиваясь к другому волшебнику. Место за прилавком рядом с Гарри было пустым. И волшебник, и его вещи исчезли. – Без него этот сорт не пошел бы так хорошо, – сказал владелец магазина. Он взмахнул рукой над стопкой галеонов, которые оставил волшебник, отправляя их в соседнюю комнату. Он улыбнулся, когда Гарри протянул ему содержимое своего кошелька, поклонившись так низко, что его нос едва не коснулся пола. – Пожалуйста, в следующий раз, мистер Поттер, не стесняйтесь отправлять свой заказ с помощью камина. Я не предлагаю эту услугу кому попало, но, полагаю, вы сейчас очень заняты. По переулку ходило много слухов. Не думаю, что у вас найдется время зайти в магазин, в мой маленький магазинчик! – Спасибо, – сказал Гарри, выдавив из себя улыбку. Он взял коробку со стойки и уменьшил ее, пока она не стала достаточно маленькой, чтобы пролезть в его сумку. Поход Гарри в Чайный магазин прошел значительно менее гладко. Фиолетово-розовый магазин был до краев заполнен волшебницами, сновавшими между полками, заставленными коробками с чаем разных вкусов, другие, собравшись за столиками, сплетничали, прихлебывая чай из дымящихся чашек. Гарри был уверен, что он, вероятно, первый волшебник, зашедший в магазин за несколько дней. Разговоры внезапно прекратились, когда Гарри вошел в магазин, а затем быстро возобновились на повышенных тонах. Гарри съежился и бросился в ближайший к входной двери проход. Он наугад схватил с полки коробку, обойдя двух волшебниц, которые подошли и встали рядом с ним. К счастью, ему удалось быстро найти ряд с кружками и чайными чашками. Двигаться становилось все труднее, потому что волшебницы теснили его к полкам на каждом шагу. Он вытащил две Гриффиндорские кружки с полки, намереваясь придать им индивидуальности с помощью трансфигурации, когда вернется на Гриммо. – Явно не эти, – волшебница выхватила одну из кружек у него из рук. Вместо нее она попыталась засунуть ему в карман Рейвенкловскую, подмигнув ему длинными ресницами. Гарри стиснул зубы, пытаясь не обращать внимания на вопросы и комментарии, которые сыпались на него со всех сторон. Он вернул кружку Рейвенкло на полку, притянув две Гриффиндорские кружки и коробку чая к себе. Гнев вскипел в его груди, когда он почувствовал, как чья-то рука коснулась его головы, словно теребя волосы. Он встретился взглядом с волшебницей, которая хихикнула на ухо своей подруге, выпятив к нему грудь. – Не могли бы вы все просто отъебаться? – Гарри сделал глубокий вдох, его грудь вздымалась. Только когда толпа сделала несколько шагов назад, Гарри осознал, что сказал это вслух и довольно громко. У него не хватило духу извиниться, поскольку теперь, когда все держались на расстоянии, ему было гораздо легче пробираться к стойке. Волшебница за прилавком покачала головой, оценивая его покупку, и ее длинные ногти застучали по чашке и блюдцу. Гарри не думал, что когда-либо испытывал большее облегчение, увидев старые пыльные комнаты на Гриммо, появившиеся перед ним, когда он вышел из камина. Он бросил сумку на пол и взмахнул волшебной палочкой, отправляя продукты на кухню. Они были под чарами Стазиса, так что он мог бы разложить их как следует уже завтра. Гарри соскользнул на пол, прислонившись спиной к дивану. Он натянул на себя радужное одеяло и уткнулся лбом в колени. Он не помнил, как закрыл глаза, но когда снова открыл их, то увидел, что вглядывается в лес, полный тумана, а его горло сжимается в беззвучном крике.

*

– Мерлин, чего это ты сидишь в темноте? Гарри поднял руку, чтобы прикрыть глаза от внезапной вспышки света, обжигающей сетчатку. Он дернул головой в сторону и со стоном вжался в обивку дивана. – У тебя похмелье? – спросила Джинни, отдергивая еще одну занавеску. – Нет, – ответил Гарри, натягивая одеяло на голову. – Что ты здесь делаешь? – Я не видела тебя несколько недель, – Гарри услышал, как она села в кресло напротив дивана. – Мама волновалась. Кажется, Рон что-то ей сказал. – Приятно знать, что тебе было не все равно, и ты пришла проверить сама, – сказал Гарри с ноткой сарказма в голосе. – Эй, это нечестно, – голос Джинни звучал раздраженно. – Знаешь, камин работает в обе стороны. – Неужели? – Гарри сбросил одеяло с головы, уставившись в потолок. – И ты бы была дома, чтобы услышать, как звонит камин? Или ты была бы занята тем, что пошла бы в какой-нибудь бар со случайными мужчинами? Джинни со свистом втянула воздух сквозь зубы. Гарри почувствовал, как ее взгляд впился в его висок. – Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться, – вздохнула Джинни. – Я действительно хотела убедиться, что с тобой все в порядке, особенно после того, как прочитала это. Гарри почувствовал, как что-то ударило его по руке. Инстинктивно он поймал свернутую газету. Он поднял ее над головой и встряхнул, чтобы можно было прочитать первую страницу. Его приветствовала фотография, на которой он запечатлен, пристально смотрящим на группу волшебниц, а на полках магазинов вокруг него стояли коробки с чаем. Он выглядел так, будто был готов ударить кого-нибудь по лицу. В ответ на него большими печатными буквами было написано «Грязный рот Гарри». – «Неужели Избранный сломался»? – фыркнул Гарри, бросая газету на землю. – Теперь мне нельзя будет ходить по улице, если на моем лице не будет натянутой улыбки? – Честно говоря, ты действительно послал старую женщину на хуй. – Я послал всех на хуй. Хотел бы я, чтобы они послушались. – Они просто благодарны тебе, ты же знаешь. – Да, что ж, я был бы признателен, если бы мне удалось купить чертову коробку чая без того, чтобы кто-нибудь буквально набросился на меня. Гарри повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Джинни, но не смог прочесть выражение ее лица. На мгновение она задержала на нем взгляд, нахмурив брови. Ее пальцы постукивали по креслу, отбивая ритм, от которого у Гарри заныли зубы. Он заметил, что ногти у нее были короткие, как будто она обкусывала их до самых кончиков. Гарри подумал, действительно ли она их обкусывала, или стригла для квиддича. Он так и не вспомнил, были ли они короткими или длинными во время учебы в Хогвартсе. Разве это не то, что каждый должен знать о своей девушке, подумал он. – Ну что ж, – сказала Джинни, вставая. – Ты явно не в настроении, так что я тебя оставлю. Гарри снова уставился в потолок. Он почувствовал укол раздражения, который исчез так же быстро, как и появился. – Не забудь, что в субботу у Рона и Гермионы вечеринка, – крикнул Гарри вслед Джинни. Он услышал, как ее шаги остановились напротив камина. – Хочешь, чтобы я сначала пришла сюда? – спросила Джинни. – Мы могли бы прийти вместе? – Она тихо выругалась, без сомнения, рассыпав летучий порошок на каминную полку. Гарри снова почувствовал раздражение, понимая, что потом ему придется это убирать. Это означало бы, что он не сможет трансфигурировать подарки Рона и Гермионы на новоселье до завтрашнего дня, у него попросту не было бы сил. – Все, как ты захочешь, – пробормотал Гарри. Он снова закрыл глаза. – Чего ты хочешь? – спросила Джинни. – Я не знаю, – честно ответил Гарри. Джинни замерла на несколько мгновений, прежде чем Гарри услышал ее шаги. Он не обратил внимания на адрес, который она назвала, сосредоточившись на резком звуке в ушах. Это было похоже на удар волн о песчаный берег, мало чем отличающийся от шума, окружавшего коттедж «Ракушка». Прошло всего несколько минут, прежде чем чувство вины в желудке Гарри настолько усилилось, что он прикрыл рот рукой, пытаясь подавить рвотный позыв. Она готова терпеть столько дерьма, прозвучало у него в ушах. Гарри мрачно усмехнулся. Скоро у тебя никого не останется. Она уйдет, как Рон и Гермиона, как Дин, Симус, Невилл и все остальные. Гарри убрал руку ото рта, внезапно осознав, что прикусывает собственный палец. Может быть, то, что ты остался ни с кем – это то, чего ты заслуживаешь. Твоё назначение пропало, когда умер Волдеморт. Гарри прикрыл рот одеялом. Он подтянул колени к груди, плотно сжал губы и кричал до тех пор, пока у него не заболело горло. Прошло много времени, прежде чем он снова издал хоть какой-то звук.

*

В день новоселья Рона и Гермионы Гарри проснулся, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы. Как будто кто-то пришел ночью на площадь Гриммо и крутил все лампочки до единой, пока они не засияли ярче. Солнце согревало кожу Гарри, его больше не сдерживали задернутые шторы, так как Джинни распахнула их. Разум Гарри был спокоен, как мерцающая поверхность Черного озера солнечным утром, а не как бурлящие волны, доведенные до исступления весенним штормом. Гарри встал и вытянул руки над головой, отметив, как напряглись мышцы спины и шеи, сведенные судорогой от долгого бездействия. Гарри провел руками по волосам, морщась от того, что они спутались вокруг его пальцев. Ему нужно было подстричься, пряди были уже такими длинными, что спадали на глаза. Гарри провел руками по своему телу, нащупывая волшебную палочку. В конце концов, он обнаружил ее на прежнем месте, наполовину спрятанной под диваном, так что рукоятка была видна всего на дюйм или два. Дерево было слегка теплым и приятно ощущалось в руке. Гарри улыбнулся и взмахнул палочкой, как будто ему снова было одиннадцать лет, и он перебирал одну палочку за другой в магазине Олливандера. Волшебная палочка успокаивающе позвякивала в его руке, а магия ласкала ладонь. – Да, я тоже по тебе скучал, – сказал Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос в его голове был подозрительно тихим, но Гарри отогнал свои опасения подальше. Сегодняшний день обещал быть хорошим. Еще одним взмахом волшебной палочки Гарри отправил грязную посуду, которая громоздилась вокруг дивана аккуратными стопками, на кухню. Он последовал за ними, стараясь не вздрагивать, когда фарфоровые тарелки стукались друг о друга. Он предположил, что сначала ему следовало наложить на них Импервиус. Гермиона так и поступила бы, если была бы здесь. Хотя, с чего бы ей этого хотеть? – Заткнись, – пробормотал Гарри. Он взялся рукой за дверной косяк, ведущий в гостиную, и заклинанием включил радио. Музыка заполнила некогда тихое пространство, и Гарри почувствовал, как его нога начинает отбивать ритм незнакомой песни. Он наложил заклятие на груды посуды в раковине, бросив на них взгляд только для того, чтобы убедиться, что вода потекла, а губки начали счищать с тарелок засохшие крошки. Следующим пунктом в плане Гарри был душ. С тех пор, как он принимал его в последний раз, прошло гораздо больше времени, чем он хотел признать. Он поморщился, стягивая рубашку через голову, когда в ноздри ударил едкий запах высохшего пота. Раздевшись, он взмахом волшебной палочки отправил грязную одежду в корзину для белья, намереваясь заняться ею позже. Гарри едва удержался, чтобы не застонать от ощущения горячей воды на сведенных судорогой мышцах. Он принялся энергично тереть голову, как будто мог полностью стереть воспоминания о последних нескольких месяцах, используя только мыло и голые руки. Мокрые волосы упали Гарри на глаза, скрывая его лицо. Он склонил голову под струями воды, наблюдая, как черные пряди, словно занавес, колышутся у него над бровями. Он вздохнул, когда вода потекла по его ногам, цепляясь за волоски на голенях и оставляя дорожки на пальцах ног. Вода стекала в канализацию, и только ноги Гарри мешали ей. Гарри громко хихикнул, шевеля пальцами ног по мокрой плитке душа. От этого зрелища у него закружилась голова, и он принялся изучать свои пальцы так, словно видел их впервые. Мытье головы отвлекало Гарри еще больше. Шампунь, казалось, пузырился и лопался в ушах, мыльные струи стекали по его плечам, когда он смывал их с волос. Кондиционер казался еще более ароматным, чем обычно, запах сосны и кедра наполнял его ноздри. Гарри привалился к стенке душа, чувствуя странное удовлетворение. Он оставался в душе до тех пор, пока вода не стала холодной без использования согревающих чар. Гарри поежился, вытираясь полотенцем. Его кожа стала сверхчувствительной, руки и плечи покрылись мурашками, несмотря на теплую температуру в ванной. Если бы он закрыл глаза, то мог бы представить, что ткань полотенца – это призрачная ласка пальцев, скользящих по его плечам, слишком легко касающихся кожи. Когда Гарри спустился на кухню, он был слишком голоден, чтобы нормально готовить. Вместо этого он выбрал поджаренный сэндвич, намазав хлеб таким количеством сыра, что был уверен – верхняя часть отвалится, когда сыр начнет плавиться. Он застонал, едва попробовав сэндвич, который снял со сковороды и съел слишком быстро. Он пробормотал заклинание исцеления над полным ртом, направив палочку на свой рот. Обожженные места зажили так же быстро, как и появились, а во рту появилось приятное покалывание. Следующими по плану были подарки для Рона и Гермионы. Гарри достал их из своей сумки, которая лежала на кухонном столе с его последней неудачной поездки в Косой переулок. Он указал волшебной палочкой на ярко-красную кружку, обводя контур выдры. Он мысленно представил себе патронуса Гермионы, рисуя образ по одной конечности за раз. Через несколько минут ко льву на кружке присоединилась выдра, и два животных гонялись друг за другом вокруг основания кружки. Гарри улыбнулся и трансфигурировал желтую букву «G» в букву «Н», которая засверкала, как будто ее подсвечивали маленькие огоньки изнутри. Он повторил процесс с кружкой Рона, посмеявшись над тихим лаем, которым наградил его Джек Рассел терьер, прежде чем тот повернулся и погнался за львом, стоявшим рядом с ним. Он принес из кабинета оберточную бумагу, лишь слегка поморщившись при виде зеленого с серебром узора. Только Мерлину известно, как долго эта бумага хранилась в фамильном доме Блэков и какие подарки на слизеринскую тематику она когда-то скрывала от посторонних глаз. Однажды Фред и Джордж нашли оберточную бумагу во время собрания Ордена и использовали ее, чтобы спрятать фейерверки по всему дому. Уголки улыбки Гарри опустились, когда он представил себе это воспоминание. Многие из его довоенных воспоминаний теперь казались ему горько-сладкими. Ностальгическими, но с оттенком острого осознания утраты. Потеря людей, времени и невинности, похоже, стали главной темой жизни Гарри. На самом деле, это продолжалось уже много лет. Гарри откинулся на спинку стула, посмотрел на два подарка в зеленой обертке, лежащие перед ним, и задумался, что делать дальше. Наверное, ему стоит что-нибудь приготовить, рассуждал он сам с собой. Тогда, по крайней мере, если что-то пойдет не так и он слишком устанет, чтобы снова готовить, у него будет что-то получше крекеров. Это случится снова, только если ты будешь слаб, сказал ему голос. Если ты готовишься к тому, что это случится снова, это значит, что ты слаб и бесполезен. Ты сдаешься. Гарри замер с разделочной доской в руках. Он нахмурился, кладя ее на стол. – Я не слабый, – сказал он, словно обращаясь к кому-то в комнате. Он сделал паузу, будто ожидая ответа от кого-то, кроме себя. Докажи это. Уйди с кухни. Ладно, подумал Гарри, присаживаясь на корточки, чтобы убрать разделочную доску. Он прошел в гостиную и сел на диван, теребя в пальцах уголок радужного одеяла. Радиоприемник все еще работал, хотя и звучал гораздо тише, чем раньше. – Нет, – прошептал Гарри, чувствуя, как туман снова начинает заволакивать его мозг. Он расправил плечи и призвал свои ботинки и носки. Скорость, с которой он натянул их, напомнила ему о времени, проведенном в поисках крестражей по всей стране вместе с Роном и Гермионой, которые постоянно подпрыгивали при звуке ломающейся ветки в лесу. Умение быстро одеваться стало для него необходимым талантом, но теперь, когда война закончилась, он не горел желанием его развивать. Гарри аппарировал с площади Гриммо, не желая больше ни секунды находиться в доме. Ему нужно было немедленно уходить, иначе у него могли сдать нервы. Он почти не задумывался о месте своего появления, но был в какой-то степени рад, что Дырявый котел материализовался прямо перед его глазами. По крайней мере, он оказался там, где А) было недалеко от дома, Б) не было толпы и В) подавали алкоголь. Гарри махнул рукой в сторону вешалки для верхней одежды, рядом с которой он аппарировал, поскольку вешать было нечего. Он подошел к бару, намереваясь заказать что-нибудь и проскользнуть за столик в углу, подальше от посторонних глаз, но с возможностью наблюдать за людьми. К сожалению, у Тома были другие планы. Гарри громко поприветствовали, привлекая внимание всех волшебниц и волшебников в радиусе двух кварталов. Неожиданно сильная хватка Тома заставила Гарри сесть на табурет у стойки бара, прежде чем он оказался в окружении волшебников, которые, казалось, хотели угостить его выпивкой. После пятого вопроса о том, каковы планы Гарри теперь, когда Волдеморт мертв – собирается ли он стать главным аврором? Министром магии? Открыть магазин волшебных палочек? Стать следующим Темным лордом? – он стал кратким и немного раздражительным. Это имело положительный эффект: толпа немного рассеялась – по крайней мере, на два шага назад, – но имело и отрицательный: Том и завсегдатаи паба засыпали Гарри вопросами о его психическом состоянии. Гарри удивлялся про себя, с чего это люди начинают задавать ужасно назойливые вопросы людям, которых они не знают, никогда не встречали и, скорее всего, никогда не узнают лично. Ему и в голову не пришло бы задавать даже своим приятелям некоторые из непрошеных личных вопросов, которыми его донимали незнакомые люди. – Им кажется, что они знают тебя, – однажды сказала Гермиона, когда он задал ей тот же вопрос через несколько дней после заключительных похорон в честь жертв битвы за Хогвартс. – Им кажется, что они знают всех нас благодаря тому, что они прочитали. Особенно тебя, потому что о тебе всегда писали в газетах. Это не делало назойливость легче переносимым и не притупляло чувство раздражения, которое оно вызывало у Гарри. Хуже всего было то, что если бы он не отвечал на вопросы так, как им хотелось, то спрашивающий неизбежно назвал бы его грубияном, невоспитанным или раздражительным, и это, скорее всего, попало бы в газету в тот день, когда новостей было мало. Гарри отметил, что статьи, похоже, не удерживали людей от обращения к Гарри и не сдерживали их непрекращающиеся комментарии и вопросы. Статьи только заставляли его чувствовать себя дерьмово, что, возможно, было половиной цели. В конце концов, он был символом. Многие люди, видимо, по-прежнему воспринимали его именно так, а не как реального человека, которому вряд ли понравилось бы, когда его тычут в бок и анализируют случайные волшебницы и волшебники на улице. В данном случае, в слегка грязноватом пабе. Только после того, как Гарри удалось вырваться из объятий очень пьяного пожилого волшебника, он поклялся в ближайшее время не возвращаться в «Дырявый» или в Косой переулок, к черту мрачность. Неужели людям было все равно, что он Гарри Поттер, и они просили слишком многого? Конечно, нет, учитывая, что он спас этот чертов мир. Конечно, он был в своем праве требовать такой маленькой уступки. Несмотря на то, что ему не хотелось заходить в Косой переулок, ему нужно было пройти через него, чтобы попасть в любое другое принадлежащее волшебникам заведение, где продавали алкоголь. Гарри очень быстро потерял вкус к маггловским пабам. За те месяцы, что прошли с тех пор, как закончилась война, он побывал на нескольких, как в одиночку, так и с другими, но невозможность использовать магию стала одновременно невероятно раздражающей и вызывающей удивительное беспокойство. Возможно, это было из-за постоянной настороженности, в которой он жил больше года, постоянно оглядываясь через плечо в поисках угрозы, от которой можно было бы защититься, но Гарри обнаружил, что не может смириться с тем, что ему не разрешают свободно пользоваться магией. Однажды, когда он стоял в очереди в магловском пабе, девушка-маггл похлопала его по плечу, и он развернулся, готовый защититься от угрозы, как будто она была самим Волдемортом. Возможно, Министерство упустило одного или двух пожирателей смерти во время их миссий, и эти пожиратели смерти были достаточно мстительны и глупы, чтобы попытаться убить Гарри в маггловском районе. Так что нет, паб должен был принадлежать волшебнику. Гарри содрогнулся, накладывая на себя Оборотные чары. Ему было не по себе от того, что он чувствовал себя так, словно каждый дюйм его кожи был покрыт слоем грязи. Не помогало и то, что его очки были настолько узнаваемы, что люди обычно видели сквозь них всю маскировку, и его заклинание коррекции зрения было слишком бесполезным, чтобы продержаться дольше пяти минут. Однако он не горел желанием повторять свой последний опыт в Косом так скоро, настолько дрянным было это заклинание. Он ожидал, что кто-нибудь из волшебников последует за ним из «Дырявого», но, к счастью, они вернулись на свои места, все еще радуясь тому, что поговорили с Великим Гарри Поттером, посидели с ним и купили выпивку. Гарри понятия не имел, как он выглядит, он был слишком взволнован и раздражен, чтобы ломать голову в поисках вдохновения для своего оборотного заклятья. Скорее всего, он был похож на одного из волшебников из паба. В этом случае ему особенно нужно было быстро пройти через Косую аллею, чтобы снять чары; по понятным причинам было крайне невежливо маскироваться под другого человека. Гарри слышал достаточно страшных историй о предполагаемом мошенничестве, воровстве и других преступлениях, совершаемых людьми, замаскированными под других людей, чтобы не опасаться, что кто-то осмелится надеть его кожу. Он содрогнулся, вспомнив инцидент с оборотным зельем в Министерстве во время войны. Еще один опыт, который он не горел желанием переживать заново. Чары, казалось, сделали свое дело. Гарри смог пройти по Косому переулку без шума, обходя семьи, волочащие за собой детей, подростков, смеющихся со своими друзьями, и лавочников, выставляющих свои товары. Гарри отметил, что было приятно смешаться со всеми остальными в Переулке, вместо того чтобы толпа расступалась перед ним, как волна. Гарри чуть не столкнулся с волшебницей у входа в Ноктюрн-Аллею, полностью поглощенный вывеской, объявляющей, что синие совы продаются по самым низким ценам. – Извините, – сказал Гарри, одаривая волшебницу улыбкой. Она оскалила на него зубы, поплотнее закуталась в плащ и, застегнув молнию, пошла вниз по аллее. Гарри взглянул на указатель на Лютный переулок. Деревянный указатель висел на стене всего на одной цепочке, другая цепочка постукивала о кирпичную стену на ветру. Переулок был значительно темнее, у́же и ветренее, чем Косой. Гарри не думал, что он когда-либо доходил до его конца – Мерлин знал, что там было. Переулок был еще одним местом, о котором у него не было приятных воспоминаний, хотя, по крайней мере, он не признавался, что переживал их заново. Гарри вспомнил, что видел Драко Малфоя оба раза, когда заходил в Лютный переулок, один раз случайно, а другой - с явной целью проследить за Малфоем. Он ухмыльнулся про себя, поворачивая за угол, думая, что было бы забавно снова увидеть там Малфоя. Было бы вполне логично, если бы его снова обнаружили крадущимся по темным переулкам – еще один план, сорванный Гарри. Гарри, продолжая ухмыляться, шел по переулку. Было почти забавно, насколько витрины и товары внутри отличались от их аналогов в «Косом». Темная магия была видна на каждом шагу. Гарри предвидел, что, став мракоборцем, он будет проводить тут немало времени. Эта мысль заставила его нахмуриться. Если ты станешь мракоборцем, произнес его голос. Кингсли не хочет, чтобы ты и близко подходил к этому отделу. Гарри резко остановился, размахивая руками, чтобы не врезаться в пожилого волшебника, который, пригнувшись к земле, толкал перед собой тачку с коробками чего-то похожего на плотоядных слизней. Он отступил в сторону, чудом не раздавив ногу под тяжестью тачки. Волшебник не стал извиняться, вместо этого бросив на Гарри свирепый взгляд. В стене, на которую опирался Гарри, открылась дверь, и он упал навзничь. – Осторожнее, – рявкнул волшебник. Он вытолкнул другого мужчину за дверь на улицу, отчего тот растянулся на булыжной мостовой. Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами, не зная, стоит предлагать мужчине помощь или нет. Как только в нос ему ударил запах огневиски, волнами исходивший от мужчины, он решил не делать этого. – Заходишь? Гарри оглянулся через плечо на волшебника, стоявшего в дверях. На мужчине был фартук, и от него самого пахло огневиски, что заставило Гарри немного насторожиться. Гарри предположил, что это, скорее всего, бармен, что объяснило бы лежащего на мостовой пьяного волшебника. Гарри взглянул вверх и заметил над дверью вывеску «Белая виверна», выделенную жирным шрифтом под изображением белого дракона, изрыгающего пламя. Гарри на мгновение задумался, взвешивая варианты. Он был в безвыходном положении, поэтому ему следовало снизить свои ожидания, рассудил он. С другой стороны, он искал паб, но не тот, в котором его, скорее всего, убьют за кружкой пива. Мужчина в дверях сплюнул мимо Гарри на улицу и, обернувшись, вопросительно посмотрел на него. У него была большая бородавка на кончике носа. Когда Гарри уставился на него, бородавка, казалось, шевелилась. – Конечно, – ответил Гарри после паузы, пожимая плечами. Он победил самого могущественного волшебника в мире, он мог бы управиться с пабом в Лютном переулке. Гарри последовал за барменом в паб, задержавшись в дверях, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому освещению. Паб был меньше, чем «Дырявый котел», это уж точно. В баре было несколько стульев, только два из которых были заняты, и несколько столиков по всему залу. На одном из столов спала туша чрезвычайно крупного волшебника, голова которого свисала с дальнего края столешницы. Гарри смотрел, как он храпит, выставив одну ногу, наклоняя стул. Стул встал на место по мановению волшебной палочки бармена. Гарри подошел к барной стойке, обратив внимание на большие пятна, покрывавшие пол паба. Одно пятно было подозрительно зеленого цвета, и Гарри не знал, что бы он предпочел – чтобы это было какое-нибудь смертельное зелье или постепенно разлагающаяся рвота. – Я бы держался подальше от него, – сказал бармен, когда Гарри подошел к барной стойке, указывая на одного из мужчин, сидевших на табурете. – Его тошнит. Гарри не смог сдержать выражения отвращения, появившегося на его лице. Он сделал два больших шага в сторону, едва не столкнувшись с оставшимся посетителем, темноволосым мужчиной с сутулыми плечами. – Это место занято? – Гарри спросил. Он перевел взгляд на бармена, ожидая еще одного предупреждения, которого не последовало. – По-видимому, теперь да, – ответил волшебник, делая большой глоток из своей бутылки с пивом. Бармен поставил перед Гарри точно такую же бутылку и протянул руку за оплатой. Гарри порылся в кошельке, вытащил несколько кнатов и высыпал их на ладонь бармена. Он сделал большой глоток из бутылки с пивом, слегка поморщившись от вкуса дешевого алкоголя. Его внимание привлек грохот, раздавшийся рядом с ним. Волшебник, сидевший на соседнем табурете, уставился на него широко раскрытыми глазами, его бутылка пива теперь лежала на боку на столешнице перед ними. – Эй, – крикнул бармен. – Прошу прощения, – сказал волшебник, вытаскивая палочку, чтобы убрать пролитую жидкость. Все это время его взгляд был прикован к Гарри. Гарри не был уверен, то ли волшебник оценивал его, чтобы ограбить, то ли застыл от страха в его присутствии. Гарри предположил, что ответ на этот вопрос, скорее всего, кроется в том, насколько близок был этот волшебник к ближайшему окружению Волдеморта. – Я не хочу неприятностей, – вздохнул Гарри. Он сделал несколько глотков из своей бутылки с пивом, теперь ему не терпелось прикончить ее. Если его собирались ограбить, он, по крайней мере, хотел сначала получить от выпивки то, за что заплатил. Волшебник не ответил, продолжая пристально смотреть на Гарри. Гарри мрачно фыркнул и вернулся к своему пиву. На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем волшебник, сидевший рядом с ним, усмехнулся. – Нет, великий Гарри Поттер никогда бы не стал нарываться на неприятности. Гарри резко повернулся налево и встретился взглядом с волшебником, сидящим рядом с ним. Он не снял свои чары, но волшебник все равно узнал его. По общему признанию, его чары были довольно дрянными, а очки легко узнаваемыми, но цвет его глаз был изменен, а шрам скрыт. Случайный волшебник на улице вряд ли узнал бы его боковым зрением, особенно если он был пьян. Гарри посмотрел на волшебника, сидевшего рядом с ним. В нем было что-то знакомое, и Гарри внезапно вспомнил, что он действительно видел этого волшебника раньше, причем уже дважды: один раз посреди Косой аллеи, и однажды, когда он делал заказ в продуктовом магазине. – Ты что, преследуешь меня? – спросил Гарри, прищурившись. – Я пришел сюда первым. – голос волшебника звучал раздраженно, как будто сама мысль о том, чтобы повсюду следовать за Гарри, оскорбляла его чувства. Его тон задел что-то в мозгу Гарри. Ему был знаком этот надменный тон, он был в этом уверен. – Мы с вами откуда-то знакомы? – спросил Гарри. Он заметил, что волшебник слегка отодвинулся от него при этом вопросе. Волшебник сделал паузу и оглядел Гарри с ног до головы, явно решая, как ответить. По этой паузе Гарри предположил, что да, они действительно встречались раньше. Волшебник, вероятно, был одним из тысяч людей, с которыми Гарри разговаривал на сотне похорон, которые он посетил за последние несколько месяцев. Он обменялся рукопожатиями со столькими людьми, что под конец едва узнал мистера Уизли, все лица были размыты, как будто его мозг отказывался воспринимать еще какую-либо информацию. – Полагаю, что нет, – наконец ответил волшебник. Он встал, положил несколько кнатов на столешницу и расправил пальто. Пальто выглядело слишком хорошо, чтобы его можно было надеть в таком пабе, как тот, в котором они находились, отметил Гарри. На ней не было видимых разрывов или пятен, и ткань ни в коей мере не выцвела, выглядя так, словно ее только что забрали из мастерской. Волшебник остановился в дверях и, обернувшись, бросил короткий взгляд на Гарри, который так и не отошел от стойки. – Еще увидимся, Поттер. Гарри чуть не упал со стула, ухватившись за липкую столешницу, чтобы удержаться на ногах, потому что голос волшебника теперь показался ему невероятно знакомым. Только один человек на планете произносил имя Гарри таким надменным тоном. В нем почти угадывалась приподнятая бровь, как будто произносить фамилию Гарри сквозь сжатые губы было абсолютным неудобством. Этот голос был саундтреком к некоторым из самых неприятных воспоминаний Гарри о Хогвартсе. Он почти не узнавал голос Драко Малфоя, когда тот обращался к нему без едких оскорблений или поддразнивающих замечаний. Конечно, это был Малфой, абсолютный придурок. Он столько раз подшучивал над очками Гарри в их юные годы в Хогвартсе, что для Гарри не должно было стать сюрпризом, что Малфой узнает их с первого взгляда. Гарри слабо рассмеялся про себя, опрокидывая пиво, чтобы допить его до конца, и во рту у него внезапно пересохло. Несмотря на свой внутренний комментарий, он на самом деле не ожидал увидеть Малфоя в Лютном переулке. Насколько ему было известно, Малфою было недвусмысленно приказано держаться подальше от неприятностей. Гарри вообще не видел Малфоя со времен судебных процессов, которые отправили Люциуса и Нарциссу в Азкабан, освободив Драко от тяжелых уз, ожиданий и богатства его детства. Или, по крайней мере, Гарри его не видел. Малфой, очевидно, бродил по Косому и Лютному переулкам, когда ему заблагорассудится, наблюдая за Гарри издалека. По крайней мере, так ему казалось. Гарри полагал, что он должен быть хотя бы немного доволен тем, что Малфой разгуливает по этому месту; он высказался на невероятно поспешном процессе, чтобы дать Малфою возможность делать именно это. Гарри отправлял письмо за письмом в Визенгамот, защищая Малфоя и прося о помиловании. Отчасти это было сделано по просьбе Гермионы, а отчасти потому, что он сам этого хотел. Он слышал от Луны и Дина, что там, в подвалах Малфой Мэнора, Малфой относился к ним с большим уважением, чем когда они все были в Хогвартсе. Очевидно, Малфой был до смерти напуган во время войны и вел себя достаточно благопристойно, чтобы пленники его родителей были готовы публично молить о пощаде за него. К большому удивлению Рона и Джинни, Гарри не пришлось долго уговаривать. В некотором смысле, это было неожиданностью для него самого, хотя он и не был уверен почему. Он никогда не забудет выражение лица Малфоя в ту ужасную ночь на Астрономической башне, когда рука Малфоя с палочкой, направленной на Дамблдора, дрожала. Более того, Гарри никогда не забудет страх в глазах Малфоя, когда он опустился на колени перед Гарри в тот роковой день в Малфой Мэноре, когда рука Люциуса Малфоя заставила Драко присесть так близко к Гарри, что он чувствовал дыхание Драко на своем лице. Итак, Гарри вступился за него, приложил все усилия, чтобы герой войны не пустил этого чертова пожирателя смерти в Азкабан. Заголовки в «Пророке» на той неделе были настоящим кошмаром, особенно когда выяснилось, что Гарри вернул ему волшебную палочку. Гарри не сомневался, что, если бы площадь Гриммо не была заколдована Фиделиусом, в его окна стали бы бросать тыквы. Джинни не разговаривала с ним целую неделю. По крайней мере, Гермиона с ним согласилась. Малфой был абсолютным придурком, мерзавцем высшей пробы, но он не заслуживал того, чтобы погибнуть вместе со своим отцом. Гарри нахмурился, ногти на его правой руке впились в ладонь. Самое меньшее, что Малфой мог сделать, это посмотреть Гарри в лицо. Он вряд ли ожидал благодарности, только не от Малфоя, но он заслуживал хотя бы капли уважения. Гарри усмехнулся, запрокидывая голову и разглядывая пыльный потолок. Паук быстро плел паутину там, где одна из балок соединялась с нижней стороной половиц наверху. Конечно, Малфой бы убежал. Именно этого Гарри и следовало ожидать. Хмурый взгляд выгравировался на лице Гарри, когда он выходил из паба и направлялся по аллее к общественным каминам в Косом переулке. С каждым шагом, который он делал по неровной мостовой, его настроение ухудшалось. Он был уверен, что выглядел убийственно к тому времени, когда бросил каминный порошок на землю перед собой, судя по испуганному выражению лица ребенка, который встал в очередь, чтобы занять камин после него. Ебанный Малфой, подумал Гарри про себя. Единственное, на что он способен, – это портить хорошее настроение.