Ярчайшие созведия наших душ (The Brightest Constellations of Our Souls)

Настроение Гарри не улучшилось, когда зеленое пламя рассеялось, и он увидел Джинни, стоящую перед камином, уперев руки в бока. – Где, черт возьми, тебя носило? – потребовала она. – Мы должны были отправиться к Рону и Гермионе почти полчаса назад. Я думала, ты умер или что-то в этом роде. – Я все еще здесь, – ответил Гарри, стряхивая с рубашки летучий порох. – Я задержался в «Дырявом». Не было ни малейшего шанса, что Гарри расскажет Джинни, что он шнырял по Лютному переулку, выпивая в грязных пабах не с кем-нибудь, а с Драко Малфоем. Если можно назвать их очень короткое взаимодействие и тот факт, что Гарри не знал, что это был Малфой, распитием с кем-то. – Что ж, хорошо, что ты наслаждаешься жизнью, – пробормотала Джинни, но это прозвучало так неискренне, что Гарри чуть не рассмеялся ей в лицо. Это утверждение показалось еще более забавным из-за того, насколько неточным оно было. – Дай мне пять минут. – Гарри показал Джинни пять пальцев и бросился вверх по лестнице, не дожидаясь ее ответа. Он перепрыгивал через две ступеньки за раз, внезапно ощутив невероятное желание поскорее убраться с площади Гриммо в коттедж Рона и Гермионы. Гарри сменил рубашку, наложив Чистящее заклятие на ту, что была на нем. На ней было три отдельных пятна от алкоголя, ни одно из которых не было оставлено самим Гарри. Внезапно вспомнив мужчину в «Белой виверне», о котором предупредил его бармен, а также подозрительные пятна по всему полу паба, Гарри надеялся, что это, по крайней мере, были пятна от алкоголя. Кто знает, во что он мог вляпаться. Если и можно было сказать что-то положительное о «Дырявом котле», то, по крайней мере, он содержался в более или менее приемлемом состоянии. Гарри взглянул на себя в зеркало в спальне и попытался пригладить волосы. Несмотря на прошедшие годы, казалось, что они все еще торчат во все стороны, как в одиннадцать лет, будто он только что воткнул палец в розетку. Он забежал в примыкающую к комнате ванную и сунул руку под кран, чтобы с помощью воды пригладить волосы. Какая ирония, подумал Гарри, что снадобье «Простоблеск» для придания волосам гладкости на него никогда не действовало. Однако это соответствовало траектории его жизни. На самом деле ему не следовало ожидать меньшего. Гарри пришел к выводу, что вода не принесла желаемых результатов, наблюдая, как капля воды стекает по прядям волос, закрывающим его лоб. Она стекала по носу, пока не достигла самого кончика, а затем с тихим плеском упала в раковину. Гарри фыркнул, откидывая волосы назад, чтобы вода не попала ему на лицо или рубашку. На самом деле, он не знал, зачем ему так стараться выглядеть прилично. Уизли видели его в самой разнообразной одежде и с такой же вероятностью ожидали, что он появится в толстовке с капюшоном, как и в рубашке на пуговицах. Рон и Гермиона, в частности, видели Гарри в по-настоящему шокирующих нарядах. Гарри улыбнулся своему отражению в зеркале, вспомнив, как Рон сменил Гарри на посту в Королевском Лесу Дина и чуть не уничтожил их укрытие (по крайней мере, так позже отчитала его Гермиона), когда он разразился истерическим смехом, и его дыхание подняло опавшие листья. Когда Гарри задал ему вопрос, Рон просто спросил, не был ли свитер Гарри немного тесноват в тот день, обратив внимание Гарри на тот смущающий факт, что на нем был ярко-розовый свитер в фиолетовую полоску, который принадлежал Гермионе. На самом деле он был довольно тесным, но Гарри просто предположил, что он немного уменьшился после слишком большого количества Очищающих заклинаний; по словам миссис Уизли, такое могло случиться. Гарри предположил, что он хотел показать, что прилагает усилия, во всех смыслах. Сам факт того, что он пошел на новоселье, почему-то казался важным, как будто он должен был гордиться собой за что-то такое простое, как надеть чистую рубашку и пойти к своим друзьям. Ты настолько бесполезен, что это уже серьезно, сказал ему голос. Что бы все подумали о тебе сейчас, если бы увидели? Что бы подумал Дамблдор? Что бы подумал Сириус? Тело Гарри дернулось, и он схватился за раковину обеими руками. Его глаза в зеркале казались безумными, их скрывали несколько прядей волос, упавших ему на глаза. Он почувствовал, как по телу прокатилась волна тошноты. Он начал задыхаться, но тошнота быстро прошла, оставив после себя холодную пустоту. Его желудок и грудь заледенели, как будто его опустили в чан с ледяной водой. – Гарри? – раздался стук в дверь спальни. – Ты готов? Гарри оторвал руки от раковины и съежился, когда разжал пальцы. Он так крепко сжимал керамику, что один из его ногтей слегка согнулся от давления. Гарри не смог заставить себя ответить Джинни. Вместо этого он прошел через свою спальню, на ходу схватив с кровати волшебную палочку, и распахнул дверь. Джинни подняла кулак, явно собираясь постучать еще раз. Она выглядела раздосадованной, поджав губы и приподняв брови. – Серьезно, мы уже очень опаздываем. Я бы не хотела привлекать внимание. – Раньше ты никогда не нервничала из-за этого, – пробормотал Гарри, закрывая за собой дверь спальни. Он еще не знал, что сегодня ночью будет там спать. – Из-за опозданий? – Джинни первой спустилась по лестнице. Гарри заметил, что на ней были тяжелые ботинки. При каждом шаге они издавали громкий звук, как будто она собиралась проломить дерево. – Привлечения внимания. – Джинни всегда была в центре внимания, привлекая взгляды не только благодаря своему имени или парню, но и благодаря своей индивидуальности и поразительной внешности. – Ну, тут другие обстоятельства, не так ли? – Джинни фыркнула. Она ждала у камина, и обернулась, чтобы взглянуть на Гарри. Гарри предполагал, что так оно и есть, и догадывался, что она имела в виду. Гарри чувствовал, что между ними все по-другому. В тот вечер будут вопросы, обеспокоенные комментарии и непрошеные мнения. Он ненавидел получать их от случайных волшебниц и волшебников на улице, и не меньше ему хотелось получать их от всей семьи Уизли. Не то чтобы она не хотела, чтобы ее родители вмешивались. Ей неловко, что ее видят с тобой сейчас, когда ты в таком состоянии, сказал голос. Гарри не стал спрашивать Джинни, верна ли его мысль. Он не был уверен, было ли это из-за того, что он боялся ее ответа, или ему просто было все равно. Он не знал, что из этого хуже. Гарри повернулся, чтобы призвать подарки Рона и Гермионы, и коробки с мягким стуком ударились ему в грудь. Он едва заметил, как Джинни вышла, схватил горсть каминного порошка и, подумав, назвал адрес Рона и Гермионы. Когда пламя исчезло, открыв уютную гостиную, Гарри думал, что он плывет. Он, должно быть, заснул в ванне или что-то в этом роде. Звук шагов Джинни, пересекающей гостиную и раскидывающей руки, чтобы обнять Билла, был приглушенным, как будто Гарри слышал его под водой. Он потряс головой, пытаясь прочистить уши, хотя это не особо помогло. Он подпрыгнул, когда чья-то рука опустилась ему на плечо, и его заключили в объятия. – Гарри, рад снова тебя видеть, – говорил мистер Уизли. Его свитер ручной вязки шершаво ощущался под ладонью Гарри, волокна щекотали кожу. – Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как ты был с нами в последний раз. Вам с Джинни придется заглянуть к нам на чай. – Конечно, – уклончиво кивнул Гарри. Миссис Уизли, затем Билл и Рон быстро заключили его в очередные объятия. – Гермиона на кухне, – сказал Рон с набитым чем-то ртом. – Еда просто великолепна, уверяю. – Где-то в дальнем конце коридора звякнул таймер, и миссис Уизли выбежала из комнаты. – Мама, Гермиона и Флер работали над этим весь день. Он взял две коробки, которые вручил ему Гарри, и левитировал их к столику в углу. – А для остальных ты что-нибудь оставил? – спросил Гарри. Он хотел, чтобы это была шутка, подкол в адрес Рона, что было типично для их разговоров, но в его голосе не было ни капли привычного легкомыслия, тон был ровным. – Ты в порядке, приятель? – спросил Рон через мгновение. – Все отлично, – ответил Гарри, поворачиваясь к Джорджу, который подошел с полупустой бутылкой «Огдена» – Выпьешь? – спросил Джордж. Он начал наливать, не дожидаясь ответа Гарри. – Да, пожалуйста, – пробормотал Гарри, хотя, конечно, в этом не было необходимости. В конце концов, он пил почти все время, пока не спал. – Видел, как ты шнырял по «Лютному», – сказал Джордж, приподняв бровь. Он протянул Гарри бокал, в котором было гораздо больше огневиски, чем требовалось на одного. – Подумал, не подойти ли поздороваться, но ты надел свои чары. После этого я решил, что ты не хочешь, чтобы тебя беспокоили. – Зачем ты был в «Лютном»? – спросил Рон. Он сделал глоток своего огневиски и закашлялся, когда тот попал ему не в то горло. – Преследовал Малфоя, – ответил Гарри, прежде чем смог себя одернуть. Конечно, это было неправдой, и, вероятно, нечестно было намекать, что Малфой совершил что-то большее, чем дневная пьянка в обшарпанном пабе, но уже плевать. – Конечно, это снова Малфой, – мрачно усмехнулся Джордж. – Преследуешь Малфоя по темным переулкам? Прям как в старые добрые времена, – воскликнул Рон, всплеснув руками. В его голосе звучало раздражение. Огневиски выплеснулось через край его стакана, но Рон осушил его прежде, чем оно успело упасть на пол. – Зачем с ним возиться? Если он облажается, его все равно отправят в Азкабан. Гарри пожал плечами. Он сделал большой глоток из своего бокала, довольный тем, что огневиски все еще обжигал горло. Это было самое плотное, что он мог почувствовать; его ноги едва касались половиц. – Я думал, ты не собираешься вступать в мракоборцы в этом году? Или ты передумал? – Рон пристально смотрел на Гарри, его голос звучал твердо. – Никто ни о чем не передумал, – ответил Гарри. Теперь он начинал раздражаться и быстро терял контроль над разговором. Он почувствовал, как внутри у него скручивается комок недовольства. Он бы присоединился к мракоборцам в том году, если бы ему позволили, Рон это знал. Если бы ты был нужен, ты имеешь в виду. Если бы тебе можно было доверять, что ты не облажаешься. – Я бы не облажался, – пробормотал Гарри себе под нос. – Я не говорю, что ты позволишь себя убить или что-то в этом роде, – сказал Рон, прежде чем Гарри поднял руку. – Мы можем просто закончить эту тему? Рон на мгновение замер, не сводя глаз с лица Гарри. – Конечно, приятель. Он допил остатки огневиски и закашлялся, уткнувшись в сгиб руки. Глаза Джорджа сияли, как драгоценные камни, при виде такой реакции брата. – Что, блять, ты туда подмешал? – Кажется, там есть чили, – сказал Джордж, смеясь. – Я подумал, что было бы смешнее не предупреждать тебя. – Отвали, – крикнул Рон, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Гарри, какого хрена ты все еще это пьешь? Гарри не замечал жжения в горле из-за раздражения в груди, которое быстро перерастало в бешенство, и как ему казалось, по сути, без всякой причины. Рон был немного раздражающим, но это не оправдывало той реакции, которую давало тело. Гарри почувствовал, что начинает расстраиваться из-за своего гнева, который снова накатывал, как снежный ком, катящийся с холма. Он пожал плечами в ответ на слова Рона и сделал еще глоток огневиски. Миссис Уизли внезапно схватила Рона за руку и потащила на кухню, так что его ботинки едва касались пола. – Не повезло, – сказал Джордж, глядя вслед уходящему Рону. Он поднял несколько пальцев, чтобы помахать на прощание, и рассмеялся, когда Рон в ответ послал его. – Ты в порядке, Гарри? – В порядке, – повторил Гарри. Его стакан был пуст. Он с тоской смотрел на него. – Я не хотел говорить при Роне, но я видел, как ты изрядно выпил в «Дырявом». Как думаешь, ты в состоянии продолжать? – Вот что происходит, когда все решают, что любят тебя – ты получаешь бесплатную выпивку, – ответил Гарри. Он знал, что его тон был резким, но не мог сдержаться. – Ну, по крайней мере, большинство людей. Мысли Гарри крутились вокруг Малфоя, и вокруг того, как он чуть не сбежал от Гарри в пабе. Он, конечно, не предложил угостить его выпивкой, да и Гарри вряд ли увидит его снова. – О, боже, – усмехнулся Джордж. – Неприятности в раю? Тогда Гарри понял, что, пока он думал о Малфое, его взгляд был прикован к Джинни. Возможно, его подсознание пыталось ему что-то сказать. – Какой рай? – Гарри мрачно усмехнулся в ответ. Он взял бутылку испорченного «Огдена» из рук Джорджа. Ради этого рая он умирал? Он так не думал. Он умер ради того, чтобы иметь возможность ходить в Хогвартс без людей, угрожающих его жизни, чтобы ему больше не приходилось скрываться, чтобы все могли жить своей простой повседневной жизнью. Он умер, чтобы ничего не менялось, чтобы волшебный мир не переворачивался с ног на голову. Очевидно, никто этого не понял. – Думаю, хватит, – сказал Джордж. Он взял бутылку из рук Гарри, когда тот налил себе выпить еще. Гарри позволил ему это сделать, прижимая к груди наполовину наполненный стакан. – Хочешь поиграть в квиддич после ужина? Давненько мы все не играли. Чарли, возможно, предложит тебе попробовать свои силы на позиции ловца. Гарри обнаружил, что даже предложение сыграть в квиддич не взбодрило его. Он указал на стакан, который держал в руке. – Не хочу летать пьяным. – Я уверен, что у Рона где-то припрятано Отрезвляющее зелье. Гарри покачал головой, постукивая носом конверсов по деревянным половицам. Процесс взятия метлы и поднятия в воздух на глазах у всех казался ему рутинной работой. Это правда, он уже сто лет не летал как следует. Но он мог быть в ужасной форме без регулярной тренировки мышц, он и понятия не имел. Внезапно Гарри задумался, почему ему когда-то нравился квиддич, ведь в тот момент это казалось худшим занятием в мире. После этого Джордж оставил его в покое и принялся расхаживать по комнате, пытаясь с переменным успехом уговорить разных членов семьи выпить испорченный огневиски. Гарри остался в углу, делая маленькие глотки из своего напитка, чтобы его хватило подольше. Он понятия не имел, как долго пробыл там, знал только, что Гермиона в конце концов нашла его. – Гарри, что ты там делаешь? Пойдем, принесем что-нибудь поесть. – голос Гермионы звучал сердито, хотя Гарри понятия не имел, было ли это из-за него, из-за кого-то другого или из-за стресса, связанного с организацией вечеринки по случаю новоселья. Гермиона и Гарри оба любили миссис Уизли, хотя Мерлин знал, что она, безусловно, могла быть властной, когда чем-то руководила. – На десерт есть пирог с патокой, – сказала Джинни, внезапно оказавшись рядом с ним. – Он очень вкусный. Я попробовала немного на кухне, но никому не говори. Мама устроит истерику. Гарри молча кивнул, беря тарелку, которую протянула ему Гермиона. Ему казалось, что все смотрят на него, хотя, когда он поднял глаза, никто на самом деле не смотрел. Он как-то пиздецки облажался? Совершил какую-то ужасную ошибку, от которой не смог оправиться? А когда ты этого не делал? Голос рассмеялся. Только посмотри, как все тебя избегают. Гарри так и подмывало завалить свою тарелку жареным мясом, овощами и домашним хлебом Гермионы. – По моему рецепту, – с гордостью объявила миссис Уизли, – но он сдержался. У него скрутило живот, хотя Гарри был уверен, что это скорее из-за большого количества выпитого алкоголя, чем из-за недостатка пищи. Немного тыквы, нарезанного мяса, горошка и хлеба – этого было более чем достаточно, решил Гарри. Миссис Уизли все пыталась всучить ему побольше еды, пока Билл не спас Гарри. Гарри был благодарен судьбе, потому что его реакция на миссис Уизли начала меняться от вежливого отказа к хмурым взглядам и прямым выражениям, за которые он потом сам себя не поблагодарит. – Ты в порядке, Гарри? – спросил Билл, присаживаясь на диван рядом с Флер. – Не мог не заметить... – Я в порядке, – выпалил Гарри, прежде чем Билл успел закончить. – В полном порядке. – ‘Арри, у тебя уже такие длинные волосы! – воскликнула Флер. Она протянула руку и провела пальцами по челке Гарри. – Пора подстричься, не так ли? – Возможно, – сказал Гарри, слушая вполуха. – Ты не сможешь увидеть Снитч, если продолжишь ее отращивать. – Джинни тяжело опустилась на диван рядом с Гарри, вытянув ноги перед собой. – Хочешь, я подстригу тебя, прежде чем мы поиграем попозже? На днях я делала приятелю стрижку, вышло совсем неплохо. – Мне не нужно больше видеть Снитч, – пробормотал Гарри. Он отправил в рот кусочек тыквы, не отрывая взгляда от своих коленей. – Ты верно подметил, было бы интереснее, если бы мы поменяли позиции. Я думаю, ты был бы неплохим вратарем. Мы могли бы поставить Рона на ловца, посмотрим, какой он хреновый? Игра может никогда не закончиться. – Джинни фыркнула про себя. Гарри поднял глаза и увидел, что Билл улыбается ей и нежно качает головой. – Я не играю, – сказал Гарри через мгновение. Он посмотрел на бокал вина Флер, испытывая непреодолимое желание протянуть руку и сделать глоток. – Неужели Волшебный мир погиб? – пошутила Джинни. – Гарри Поттеру неинтересно играть в квиддич? – Ты ушибся, Гарри? – спросил Билл. Гарри съежился, уловив беспокойство в голосе Билла. – Мне просто не хочется играть. – Он оглянулся и увидел, что Джинни смотрит на него, сдвинув брови. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но была остановлена Джорджем, который сунул Джинни испорченную бутылку «Огденса», заставляя ее сделать глоток. – Как будто я выпью все, что ты мне дашь, – пошутила Джинни, отодвигая бутылку. Она оставила тему квиддича, но Гарри краем глаза замечал, как она время от времени бросает на него взгляды. Он откинулся на спинку стула и позволил Джинни, Биллу и Флер поговорить. Он даже не мог заставить себя счесть забавным, что Джинни все еще так явно злилась на Флер без всякого повода. В конце концов блюда сменились с пряных на сладкие, и Гермиона протянула Гарри тарелку с кусочком пирога с патокой. – Думаю, она приготовила это специально для тебя, – сказала Джинни, взмахнув вилкой. Она ела какой-то застывший кусок, который, как был уверен Гарри, был трайфлом. – Весь день трудилась не покладая рук. – Не только Гарри любит пирог с патокой, – медленно произнес Билл. Гарри поднял глаза и увидел, что Билл смотрит на Джинни с напряженным выражением на лице, хотя Гарри не мог расшифровать, что оно означает. – Да, но это любимое блюдо Гарри. Гермиона всегда прилагает ради него больше усилий, – возразила Джинни, пожимая плечами. Внезапно Гарри почувствовал себя ужасно, пирог с патокой превратился у него во рту в пепел. За весь вечер он не сказал Гермионе и двух слов, с Роном почти не разговаривал и сидел на диване, надеясь слиться с окружающим миром, а не поздравлять своих друзей. Что ты за друг? Спросил голос. Зачем ты вообще пришел? Им было бы лучше, если бы ты этого не сделал. Гарри отправил в рот остаток пирога с патокой, ему не терпелось доесть его, раз уж он потерял вкус. Он закашлялся, когда попытался проглотить, и сделал несколько глубоких глотков из бутылки сливочного пива, которую предложила ему Джинни. – Я больше никуда тебя не возьму, – пошутила Джинни. Она усмехнулась так, что Гарри был уверен, что ей это, вероятно, нравилось, но он почувствовал, как у него похолодело под ложечкой, потому что она была права. Шутила она или нет, но она была права. – Джинни, – предостерегающе сказал Билл. Гарри увидел, как Джинни резко повернула голову в сторону Билла, на ее лице появилось растерянное выражение. Когда Билл поднял глаза, Гарри встретился с ним взглядом, но выражение его лица было непроницаемым. Он смотрел на Гарри так, словно тот был загадкой для изучения, и Гарри это не нравилось. В гостиной внезапно стало невыносимо тесно, и Гарри захотелось поскорее убраться отсюда. Он взмахнул волшебной палочкой и отправил свою тарелку на кухню, надеясь, что она попадет в раковину, а не разобьется вдребезги о стену. Он быстро зашагал по коридору, и гул голосов постепенно стихал в такт его шагам. Напористый тон Билла слился со смущенным тоном Джинни, они разговаривали приглушенным шепотом, без сомнения, обсуждая Гарри и его поспешный уход. Еще один ебанный провал, завершающий вечер, подумал Гарри. Ему следует начать вести счет. Когда ему исполнится двадцать, может быть, он сможет присудить себе какой-нибудь дерьмовый приз. Гарри толкнул первую дверь, до которой добрался, и обнаружил пустую комнату с несколькими коробками, сложенными штабелями у окна. Он закрыл дверь и открыл следующую, расположенную пониже. Она вела в ванную, маленькую, но привлекательную, оформленную в белых и гриффиндорских красных тонах. Гарри подошел к раковине и открыл кран, позволяя воде стекать по рукам. Он вздрогнул от первого прикосновения, вода оказалась намного холоднее, чем он ожидал. Он плеснул водой себе в лицо, отметив в зеркале, что его щеки порозовели. Это выглядело так, как будто он стоял на улице под снегом, хотя, по его ощущениям, он не заходил дальше дивана в гостиной уже несколько часов. Он скорчил гримасу своему отражению, отметив, что его предыдущая попытка пригладить волосы водой определенно не удалась; они были такими же лохматыми, как и всегда. Гарри вздрогнул, услышав стук в дверь ванной, подпрыгнул и ударился рукой о серебряный кран. Он выключил воду и потер тыльной стороной ладони то место, которым он ушибился. Он открыл дверь и увидел в коридоре Гермиону. Теплый желтый свет от одного из настенных бра отражался от ее волос, придавая локонам неестественно блестящий вид. – Гарри. – она нахмурилась, как будто это был не первый раз, когда она произнесла его имя. – Все идут играть в квиддич. Джинни сказала, что ты не хочешь играть, и я подумала, не мог бы ты помочь мне помыть посуду вместо нее? – Она протянула руку, словно разговаривая с ребенком, и взявшись за него, прежде чем перейти оживленную дорогу. – Конечно, – ответил Гарри. Он выключил свет в ванной и вышел в коридор, но Гермиона не отступила, чтобы освободить ему место. Вместо этого она обхватила Гарри руками за талию и крепко сжала. Гарри на мгновение замер, прежде чем обнять ее в ответ. Он зарылся лицом в волосы Гермионы, вдыхая цитрусовый аромат ее шампуня. Он был незнакомым, и Гарри понял, что этот аромат отличается от того, которым она пользовалась все годы, пока они учились в Хогвартсе. Он почувствовал, что слегка напрягся, осознав, что изменилось еще кое-что. Гермиона отступила на шаг, хотя Гарри не был уверен, было ли это ответом на его напряжение. – Спасибо, я всегда могу рассчитывать на твою помощь. – Она улыбнулась ему, хотя и слегка. Она держала его за руку, пока вела по коридору на кухню, словно опасаясь, что он выскочит за дверь, как испуганный олень. За время, проведенное вместе на площади Гриммо, Гарри обнаружил, что и он, и Гермиона, к большому удивлению Рона, предпочитают мыть посуду маггловским способом. Гарри только недавно начал использовать заклинания, когда был дома один, и у него не хватало сил простоять полчаса над раковиной, но он не возражал против этого, когда был в окружении друзей. Много вечеров на Гриммо они с Гермионой провели, по очереди погружая руки в мыльную воду, тщательно моя посуду, а затем передавая друг другу, чтобы вытереть насухо кухонным полотенцем. Рон всегда сидел с ними в комнате и подшучивал над ними по поводу их решения тратить силы на рутинную работу, которая с помощью магии была бы выполнена гораздо быстрее. Гарри вспомнил, как улыбался им, когда Рон обнял Гермиону сзади у раковины, такой благодарный за то, что они могут делать это сейчас, могут стоять на кухне, смеяться и болтать, ни о чем больше не беспокоясь. Было горько и сладко думать о том, что теперь все это ушло. Гарри позволил Гермионе отвести себя на кухню, к раковине, и взял кухонное полотенце, которое она сунула ему в руки. Она закатала рукава своего коричневого джемпера, и ткань собралась у нее на предплечьях, когда она погрузила руки в мыльную воду. Гарри взял протянутую Гермионой чистую тарелку и принялся тереть ее, пока она не стала сухой. Было приятно, что есть на чем сосредоточиться, чтобы занять руки. Гарри повернулся, чтобы поставить тарелку в кухонный шкафчик рядом с раковиной, но остановился, осознав, что на самом деле не знает, куда ее девать. Внезапно он почувствовал себя очень одиноким, потому что не знал, куда делась посуда Рона и Гермионы. Это была такая маленькая, тривиальная вещь, но Гарри показалось, что она пробила дыру в груди. Он так многого не знал об их нынешней жизни, и вот теперь ему снова напоминают об этом. – Вон в том, дорогой. – Миссис Уизли стояла перед ним, указывая на шкаф по другую сторону от Гермионы. – Конечно, было бы лучше сделать это с помощью магии. – Вторую часть она адресовала Гермионе. – Нам с Гарри нравится делать это вручную, – ответила Гермиона, слегка улыбнувшись Гарри. Когда он вернулся на свое место, она протянула ему еще одну тарелку, явно поджидая его. – Ну, на это не будет времени, когда вокруг будут бегать дети, – ответила миссис Уизли. Гарри заметил, что она расставляет вазы с фруктами на маленьком кухонном столе. – Надеюсь, это будет не в ближайшее время, – вздохнула Гермиона. Она бросила на Гарри раздраженный взгляд. Гарри кивнул ей в ответ. Они мыли посуду в дружеской тишине, которая была нарушена только тогда, когда Гермиона указала Гарри на шкафчик, где хранилось блюдо, которое он держал в руках. Все остальные были снаружи и наблюдали за игрой, которая, казалось, набирала обороты, судя по крикам и воплям, которые становились все громче. В конце концов, когда мыльные пузыри сдулись, а последнее блюдо было убрано, Гермиона предложила Гарри выйти на улицу и присоединиться ко всем остальным. Он не хотел, но у него не было сил сопротивляться. Оказавшись в саду, Гарри решил присесть рядом с Перси, зная, что ему вряд ли удастся втянуть Гарри в продолжительный разговор. Он был прав: Перси просто кивнул Гарри, прежде чем снова переключить свое внимание на схватку «трое на трое», которая происходила над ними. Гарри заметил мелькнувшие длинные светлые волосы и отметил, что Флер, по-видимому, заняла свое обычное место Ловца. Гарри был удивлен, гадая, сколько времени потребовалось, чтобы убедить ее сесть на метлу. Некоторое время спустя Гарри наблюдал, как Флер и Чарли гонялись друг за другом по лугу за домом Рона и Гермионы, очевидно, оба они видели снитч. Ни один из них, казалось, не смог его поймать, они метались вокруг, прежде чем исчезнуть в темноте. – Гарри! – позвал Рон со своей позиции перед ближайшими к коттеджу обручами. – Не мог бы ты послать за ними своего патронуса? – Он вскрикнул и чуть не свалился с метлы, чтобы отразить один из ударов Джинни. – Недалеко есть несколько маггловских домов, и я не хочу, чтобы они пролетали над нами. – Никаких Дезиллюминационных заклинаний, правда? – пробормотал Перси рядом с Гарри, качая головой. – Конечно, – ответил Гарри, доставая палочку и вставая. Он призвал на помощь воспоминания о том, как покидал дом Дурслей в последний раз, ожидая, что по его руке пробежит поток магии, превращающий его в серебряного оленя, но этого не произошло. Гарри нахмурился, снова вспоминая это. – Экспекто Патронум. – Гарри, – снова позвал Рон. – Хочешь, чтобы я... Блять, Джордж, это было слишком близко! – Нет, я справлюсь, – ответил Гарри, стиснув зубы. Он перебирал в памяти счастливые моменты: Джинни, обнимающая его после битвы за Хогвартс, Рон и Гермиона на кухне на площади Гриммо, Сириус, дающий «пять» летом после четвертого курса, победа в квиддичном сезоне в Хогвартсе. По мере того, как он представлял их себе, каждое из воспоминаний начинало тускнеть, их краски выцветали, как у маггловской фотографии, которую слишком долго держали на солнце. – Экспекто Патронум, – позвал Гарри, на этот раз немного тише, но олень по-прежнему не появлялся. Он видит своих родителей в зеркале Еиналеж, Гермиона обнимает его в «Норе», Сириус просит его переехать к нему на площадь Гриммо, Рон и Гермиона смеются в гостиной Гриффиндора. – Экспекто Патронум, – повторил Гарри, но на этот раз шепотом. Ни единого лучика серебристого света не вырвалось из кончика его палочки. Он был уверен, что темное пространство издевается над ним. – Экспекто Патронум, – крикнула Гермиона, стоявшая рядом с ним. Маленькая серебристая выдра вырвалась из палочки и побежала по травянистому склону луга в том направлении, куда улетели Чарли и Флер. Гарри подпрыгнул бы от внезапности, если бы мог почувствовать что-то, кроме болезненной пустоты. Он уже много лет не колебался, вызывая патронуса. Его руки словно налились тяжестью, когда он опустил их по бокам, убирая палочку в карман. Гарри чувствовал на себе взгляд Гермионы, но не мог заставить себя поднять глаза, пока она не ахнула. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нее, но достаточно быстро, чтобы увидеть, как она вытирает слезу, катившуюся по щеке. – Гарри, – сказала Гермиона, потянувшись к нему за рукой. Ее глаза были широко раскрытые и блестящие от слез, и Гарри не выдержал. – Не надо, – прошептал Гарри, глубоко сглотнув. – Пожалуйста, просто оставь это. Все в порядке. Он отвел взгляд от Гермионы, не в силах больше встречаться с ней взглядом. Его сердце так сильно билось в груди, что он думал, оно вот-вот пробьет грудную клетку, хотя ничего подобного не произошло. Вместо этого он был вынужден встретиться взглядом сначала с Перси, затем с Артуром, затем с Молли, и все они, по-видимому, сделали шаг в его сторону. Жалость и беспокойство на их лицах были настолько заметны, что с таким же успехом могли быть написаны у них на лбу большими кроваво-красными буквами. – Приятель. – Рон подлетел к ним поближе, совершенно забыв об обруче. Его взгляд метался между Гарри и Гермионой, словно он не был уверен, к кому из них ему следует подойти, кто из них больше нуждается в утешении. – Ты... – Я сказал, что со мной все в порядке, Рон. – Тон Гарри был резким и так неожиданно напомнил ему Малфоя на третьем курсе, что ему захотелось рассмеяться. Он отвернулся от Гермионы и посмотрел в чернильно-черное небо, усеянное мерцающими звездами. Ирония заключалась в том, что они были того же оттенка, что и Патронус, которого он, по-видимому, больше не мог вызывать. Звук маггловской машины на далекой дороге был единственным звуком, нарушившим затянувшуюся тишину, прежде чем Флер и Чарли помчались обратно через луг, и в руке Чарли блеснуло что-то золотое. – Я же говорил, что мы победим! – воскликнул Чарли, громко аплодируя. Он замолчал, когда понял, что никто, похоже, не разделяет его энтузиазма. – Что случилось? Кто-то пострадал? Гермиона снова издала сдавленный звук. Плечи Гарри напряглись еще сильнее. Ему захотелось обхватить себя руками, но он остановился, представив, каким слабым он будет выглядеть перед всеми. Он должен был выбраться оттуда. Гарри едва замечал, как двигаются его ноги, хотя они послушно несли его через сад на заднем дворе на кухню. Он смутно слышал за спиной гул голосов, Билл и Джинни выкрикивали его имя, но он не обращал на них внимания. Он не помнил, чтобы открывал рот, когда стоял у камина с порошком в кулаке, но, должно быть, он назвал свой адрес, потому что зеленое пламя охватило его, унося прочь от дома Рона и Гермионы. Последнее, что он увидел сквозь пламя, был Рон, идущий к нему с протянутой рукой. Когда он вошел в свою гостиную, Гриммо снова показалось ему темной, хотя свет все еще горел. Гарри быстро закрыл свой камин, не желая выслушивать то, что хотел сказать Рон, будь то жалость к Гарри, который был слишком слаб, чтобы вызвать Патронуса, или гнев из-за того, что расстроил Гермиону и, без сомнения, испортил вечер. Гарри заметил, что голос в его голове молчал, когда он сбросил ботинки и лег на диван, натянув радужное одеяло до подбородка. Никакие мрачные мысли не пробивались из глубины его сознания к ушам, но, с другой стороны, он чувствовал себя таким опустошенным и серым, что в них не было особой необходимости. Когда ты уже на самом дне, как далеко ты можешь топить себя дальше?

*

Как и ожидалось, Гарри получил несколько сов в течение следующих нескольких дней, и, без сомнения, все от Уизли. Он не мог подтвердить это наверняка, потому что он их не забирал. Совы задерживались у кухонного окна, царапая стекло клювами и когтями, пытаясь выманить его. Звук эхом отдавался по коридорам дома на площади Гриммо, словно призрачные ногти по зеркалу. В конце концов, совы сдавались, разворачивались после того, как их игнорировали, и улетали обратно к своим хозяевам. На второй день пришел Рон, колотящий в парадную дверь и орущий так громко, что Гарри был уверен, что многочисленные Чары на доме дадут сбой, позволяя его соседям-маглам услышать, что происходит, и прийти любопытствовать. Через некоторое время он перестал стучать, но не ушел, очевидно, «разбив лагерь» на передней ступеньке. В конце концов, Гарри впервые за день встал, спотыкаясь, направился к парадной двери. Его ноги казались каменными, но двигались они вполне нормально, когда он, пробиваясь сквозь туман в своей голове, заставлял их идти. – Я не умер, – пробормотал Гарри, приоткрыв входную дверь. Он установил цепочку с внутренней стороны двери вскоре после переезда, хотя и не был уверен, что она на самом деле обеспечивает ему хоть какую-то безопасность. В тот момент она служила лишь для создания более чёткого физического барьера между ним и Роном, за что Гарри был благодарен. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. – Ладно, – медленно ответил Рон. – Но, друг, Гермиона очень волнуется... – Пожалуйста, не надо, – прошептал Гарри. Он не мог совладать с таким чувством вины, только не сейчас. – Хотя бы открой камин, Гарри. Мы тебя не побеспокоим, обещаю. – Ладно, – спустя мгновение сказал Гарри. Рон кивнул, издавая звук, похожий на выдох облечения. – Спасибо. Гарри хотел закрыть дверь, но его остановила внезапно появившаяся рука Рона. Он положил свои пальцы поверх пальцев Гарри, обхватывающих открытую сторону двери. – Может, полетаем как-нибудь? Не настоящий матч по квиддичу, а просто мы, как в школе? – Он улыбнулся Гарри, хотя глаза его совсем не улыбались. – Ладно, – снова сказал Гарри. Он был уверен, что у него в горле застряли камни. После этого Рон ушел, а Гарри сел на холодный пол своей гостиной, чтобы разблокировать каминную сеть. Он почувствовал прилив облегчения от этого действия, хотя и понятия не имел почему. Он не хотел, чтобы кто-либо связывался с ним, так почему же он почувствовал облегчение от того, что теперь они могут это сделать? Он покачал головой, уже давно миновав ту точку, когда мог разобраться в собственных эмоциях, или их отсутствии. На шестой день Гарри проснулся в гостиной сразу после полудня от того, как солнечный свет ударил ему в лицо. За прошедшую неделю Гарри совсем не замечал, что прямой солнечный свет достигает его места на диване, но теперь он не мог понять, как это происходит. Ради Мерлина, он бил прямо в глаза. Гарри застонал, принял сидячее положение и потянулся. Его плечи хрустнули, и он поморщился от напряжения неиспользуемых мышц. Он отправился на поиски зелья, чтобы либо облегчить боль, либо расслабить мышцы, но нашёл лишь один пузырёк с Бодроперцовым зельем в своём аптечном шкафчике. Не имея терпения для ванны, Гарри залез в душ, включив воду на максимально терпимую температуру. Он ахнул, когда горячая вода попала ему на лицо, кожа на груди немедленно покрылась пятнами светло-розового цвета. Гарри постоял под водой некоторое время, его пальцы на руках и ногах сморщились от воды. Он вытянул руки над головой и покрутил шеей, но приступы боли остались. – Да блять, – пробормотал Гарри себе под нос. Он начал беспокоиться, что, возможно, нанес себе реальный вред, проспав на диване целую неделю. Конечно, это была не самая удобная мебель, но Гарри спал и на худшем. Его кровать у Дурслей, например, имела настолько тонкий матрас, что он постоянно чувствовал сквозь него металлический каркас, и от этого у него не было никаких физических последствий. Выйдя из душа, теперь красный и сморщенный, но всё ещё испытывающий боль, Гарри схватил новую пару джинсов и синий джемпер, не потрудившись надеть рубашку под низ. Он спустился обратно вниз, расчёсывая волосы пальцами. По правде говоря, он не был уверен, что это изменит их обычный непослушный вид, но ему стало немного лучше от попытки что-то с этим сделать. Оказавшись на кухне, Гарри открыл несколько шкафчиков, прежде чем наконец нашёл буханку хлеба, которую купил во время своей поездки в Косой переулок более недели назад. Спасибо Мерлину за Стабилизирующие чары, подумал Гарри, разрезая буханку. Его желудок болезненно заурчал, и он остро осознал, что не ел нормальной еды со дня новоселья Рона и Гермионы. Вместо этого он перебивался мюсли-батончиками, крекерами и яблоками, которые легко мог притянуть из кухни. Гарри намазал хлеб маслом и отправился обратно в гостиную, поглощая еду на ходу. Он поморщился, проходя через дверной проем из коридора, осматривая свои жилые помещения. Пространство вокруг дивана было завалено чашками, тарелками и несколькими случайными обертками, к которым он, очевидно, забыл применить заклятие исчезновения. Он быстро справился с ними, поедая ломтики хлеба одной рукой, держа тарелку с хлебом между рукой и грудью, а другой рукой накладывая заклинания на беспорядок. Он убрал оставшиеся обертки, отправил старые чашки и тарелки на кухню и наложил заклинание, чтобы сложить радужное одеяло в аккуратный квадрат на подушке дивана. Сложенное одеяло лежало посередине ужасно большой вмятины, которую тело Гарри вдавило в материал. Гарри задался вопросом, исчезнет ли она со временем или ему придется искать заклинания для ведения домашнего хозяйства, чтобы вернуть подушкам дивана их первоначальное состояние. Он пожал плечами, доел последний кусочек хлеба и вернулся на кухню. Гарри рассеянно отправил тарелку из-под хлеба в раковину к уже лежавшей там посуде, направив в их сторону моющие заклинания. Он подумал было помыть их вручную, но остановился, когда волна вины прокатилась по нему при воспоминании о лице Гермионы на её новоселье. Нет, он не хотел переживать эти воспоминания прямо сейчас. Гарри шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы от острой боли, пронзившей шею. Он потёр её рукой и наложил чары Времени, чтобы проверить время, отметив, что был ещё ранний полдень. Аптека зелий в Косом переулке будет открыта до вечера и наверняка он найдёт что-нибудь от его ноющих мышц. Единственная проблема заключалась в том, что он совершенно не хотел идти в Косой переулок. Как насчёт «У мистера Малпеппера?» подумал Гарри. Он находился на Лютном переулке, а не в Косом, и хотя Гарри никогда там не был, он был уверен, что там найдутся обычные зелья наряду с заявленными ингредиентами для зелий. Решено, кивнул Гарри. Я отправлюсь по Летучему пороху на Лютный переулок, куплю там зелья и вернусь домой. Никто и не заметит, да и никому нет дела. Следующей проблемой было то, что Гарри не знал, где в Лютном переулке находятся каминные соединения. Единственный раз, когда он перемещался туда напрямую по каминной сети, был тот досадный инцидент перед вторым курсом, когда он оказался один в «Горбин и Бэркес», чуть не столкнувшись с Малфоями. История имеет ироничную привычку повторяться, отметил он. Гарри вздохнул и сунул палочку в карман джинсов. Он взял со стола кошелек с монетами и тоже спрятал его, прежде чем направиться к камину, на ходу схватив горсть Летучего пороха. Гарри глубоко вздохнул и приготовился, прежде чем выкрикнуть: «Горбин и Бэркес, Лютный переулок». Зеленое пламя рассеялось, открыв взору тускло освещенную лавку, забитую множеством безделушек унылых, монохромных цветов. Кто-то удивленно вскрикнул, отметил Гарри, смахивая немного пороха с линз своих очков. Продавец, который, как предположил Гарри, был либо мистером Горбиным, либо мистером Бэрком, таращился на него из-за прилавка. – Прошу прощения, – крикнул Гарри, поднимая руку в знак извинения. Он не стал задерживаться для разговора, вместо этого направился прямиком к входной двери. Он старался не слишком пристально разглядывать артефакты, боясь снова увидеть иссохшую руку, отрубленную голову домового эльфа или, что ещё хуже, тот чертов Исчезающий шкаф, который Малфой использовал, чтобы впустить Пожирателей смерти в Хогвартс. Выйдя на улицу, Гарри выдохнул, сам не зная, что задерживал дыхание. На Лютном переулке было тихо, как обычно. Несколько ведьм и волшебников бродили туда-сюда, но они не обращали на него внимания. Гарри оглядел переулок, пытаясь сориентироваться. В конце концов, он заметил тёмный фасад аптеки мистера Малпеппера в нескольких витринах ниже по улице. Он направился к ней, низко опустив голову. Над входной дверью не было колокольчика, возвещающего о его приходе, и Гарри почувствовал себя удивительно незначительным, подходя к прилавку — ни одной глазеющей ведьмы или волшебника поблизости. Через несколько мгновений из люка за прилавком высунулся сморщенный старый волшебник. Из отверстия вокруг него потянуло запахом сладкого сахара и речной воды. – Да? – спросил волшебник, вглядываясь в Гарри. – Эм, мне нужно зелье от боли, – сказал Гарри, внезапно почувствовав себя неловко. – От мышечной боли, то есть. – Понятно. – Волшебник с кряхтением выбрался из отверстия в полу, нагнувшись, чтобы достать что-то из-за прилавка. – Возможно, подошел бы Укрепляющий раствор… – начал Гарри. – Восстанавливающее зелье, 10 сиклей. – Стеклянная банка с мерцающей пурпурной жидкостью была бесцеремонно поставлена на деревянную столешницу. Волшебник выглядел скучающим, протягивая руку за деньгами и вглядываясь в Гарри. – Эм, хорошо, — ответил Гарри, вытаскивая деньги из кармана джинсов. – Повлияет ли это на зелье, если я его уменьшу? – Да. – Волшебник взял деньги у Гарри, затем достал небольшой бумажный пакет и положил банку внутрь. – Не уменьшай его. По полстакана раз в день не более трёх дней. Что-нибудь ещё? – Н-нет, спасибо, – заикаясь, сказал Гарри, забирая бумажный пакет. Он выглядел поразительно похоже на стиль бумажных пакетов, которые использовали маглы, хотя Гарри был уверен, что его выгонят из аптеки, если он сообщит об этом факте продавцу. Продавец не стал ждать, пока Гарри уйдет, прежде чем спуститься обратно в люк, закрыв его над головой. Гарри моргнул, глядя на это место, а затем повернулся и вышел из лавки, неся бумажный пакет. Он остановился, выйдя обратно на мощенную булыжником дорогу Лютного переулка, позволяя двери мистера Малпеппера с грохотом захлопнуться за собой. Вспышка белого цвета привлекла внимание Гарри, и он взглянул вниз по переулку, чтобы увидеть вывеску «Белого виверна», слегка раскачивающуюся на ветру. Белый дракон на логотипе на этот раз расхаживал по деревянному фону, изрыгая белое пламя на прохожих. Один стакан не повредит, подумал Гарри, направляясь по переулку к пабу. Малфой может быть там. Он снова может что-то замышлять. Естественно, Гарри нужно будет разобраться в этом, на благо волшебного населения. Малфоя, похоже, не было, отметил Гарри, войдя в «Белый виверн». Он огляделся в поисках белокурых волос, но безуспешно. В баре было четверо посетителей, трое из которых, казалось, играли в какую-то магическую карточную игру за одним из дальних столов. Оставшийся волшебник сидел у барной стойки, но его голова была покрыта чернильно-черными волосами, а не агрессивно светлым оттенком Малфоя. Гарри опустился на один из барных стульев, поставив бумажный пакет на пол у своих ног. – Эль? – спросил бармен, потянувшись за пинтовым бокалом. – Сливочное пиво, если есть? – попросил Гарри. Другой волшебник у барной стойки фыркнул. Гарри в ответ приподнял бровь в его сторону, но голова волшебника была опущена. – Здесь нет сливочного пива, – протяжно произнёс бармен, словно Гарри был особенно глуп. – Медовухи? – Конечно, – кивнул Гарри. Он бросил несколько кнатов на прилавок. Высокий стакан медовухи скользнул перед ним, несколько капель янтарной жидкости расплескались через край. – Сливочное пиво, ну надо же. Гарри испепелил взглядом другого волшебника за барной стойкой. Конечно, сливочное пиво в основном пили студенты Хогвартса, но нельзя было отрицать, что это был вкусный напиток. Гарри не мог быть единственным, кто наслаждался ностальгией, которую он испытывал, когда вкус этой жёлтоватой жидкости касался его языка. Она напоминала ему о зиме, о холодных вечерах и запахе дыма от дров в «Трёх мётлах». Это был приятный, утешительный набор воспоминаний. Разве другие волшебники не испытывали ностальгии, или им просто было всё равно, где они выросли? Другой волшебник слегка приподнял голову, наконец встретившись взглядом с Гарри, и о, точно. Гарри забыл учесть использование Оборотных чар, когда присматривался. – Привет, Малфой, – вздохнул Гарри. Он фыркнул, когда глаза Малфоя расширились. – Да, чёрт возьми, я знаю, что это ты. – Без понятия, о чём ты говоришь, Поттер, – ответил Малфой. Его глаза метались, будто он искал выход. Это тебе не Выручай-комната, дверь была прямо справа от него. – Конечно нет. – Гарри снова усмехнулся себе под нос. Это казалось привычным — подначивать Малфоя. Это было самое нормальное состояние, в котором он чувствовал себя за Мерлин знает сколько времени. Гарри ждал, что Малфой что-то скажет, но тот молчал. Малфой уставился на деревянную стойку бара, словно она его чем-то лично оскорбила. – Что пьёшь? — наконец спросил Гарри. Голова Малфоя резко вздёрнулась, брови взлетели вверх. Гарри кивнул в сторону недопитого стакана Малфоя с тёмно-коричневой жидкостью. – Эль, – выдавил Малфой. Его глаза всё ещё были широко раскрыты. Гарри подумал, моргал ли Малфой с тех пор, как Гарри вошёл. Гарри прочистил горло и, не слишком задумываясь о том, почему он это делает, встал и пересел на стул поближе к Малфою. Между ними он оставил одно свободное место. Если бы Малфой был таким же пугливым, как выглядел, он, вероятно, сбежал бы, если бы Гарри сократил расстояние менее чем на несколько футов. Малфой действительно выглядел слегка напуганным, когда Гарри сократил расстояние между ними. Он крепко сжимал свою пинту, его костяшки пальцев начинали белеть. Гарри заметил, что его нижняя губа была зажата между зубами, прежде чем отвести взгляд, чтобы Малфой не заметил, что Гарри смотрел на его рот. Не лучший момент для этого, когда рядом твой очень своенравный школьный соперник. – Зачем? – спросил Малфой, его голос был скрипучим. Он отпил свой эль, широко раскрытые глаза всё ещё были прикованы к Гарри. – Не знаю, – честно ответил Гарри. Малфой кивнул в ответ. Гарри заметил, что его челюсть была сжата так же сильно, как и пальцы. – Итак… – протянул Гарри. Было не по себе разговаривать или даже просто смотреть на волшебника перед ним. Отчасти это объяснялось тем, что это был Малфой, но также и тем, что он совсем на себя не походил. Хотя Гарри знал, что на Малфое были Оборотные чары, ему казалось, будто его глаза обманывают его. Гарри это не особенно нравилось, поэтому он решил исправить это. – Сними свои Оборотные чары. Малфой поперхнулся элем, несколько раз кашлянув в салфетку. Он испепелил Гарри взглядом, его глаза были пугающе голубыми. – С какого хуя мне это делать? – Потому что я не буду здесь сидеть, если ты этого не сделаешь. – Не было никакой вероятности, что поддразнивание Гарри сработает. Он даже толком не знал, почему ему так важно. Просто это было так чертовски удобно и привычно, эти перепалки с Малфоем. Всё вокруг Гарри изменилось, но это всегда будет существовать. – И с какой стати, ради Мерлина, меня должно волновать, сидишь ты здесь или нет? – спросил Малфой. Его голос был недоверчивым, словно он не мог поверить в наглость Гарри. – Мне было прекрасно одному здесь, пока ты не заявился. – Слушай, Малфой, — вздохнул Гарри, закатывая глаза. — Ты явно хочешь, чтобы я знал, кто ты такой, иначе не стал бы так очевидно себя выдавать в прошлый раз. Перестань быть таким ослом и сними эти чёртовы чары. – Это не было очевидно, – пробормотал Малфой себе под нос. Его нижняя губа снова оказалась зажатой между зубами, а взгляд опустился обратно на кружку. – Ещё как было, – возразил Гарри. – И я знаю, кто ты, так что нет причин продолжать. К тому же, мы на Лютном переулке, Малфой. Как думаешь, что произойдёт? Здесь всем плевать. Сними его. – Ты мне еще скажи, – пробормотал Малфой, но ослабил мёртвую хватку на кружке пива. – Чёртов Святой Поттер поучает меня о Лютном переулке. Волшебный мир совсем скатился. Несмотря на ворчание, Малфой всё же вытащил палочку и начал снимать свои чары. Гарри наблюдал, как его чёрные волосы светлели до белокурых, пряди укорачивались и укладывались, пока не стали короткими сзади и не спадали на высокий лоб Малфоя спереди. Его глаза посветлели с пронзительно-синих до грозовых серых, а черты лица слегка изменились, пока он не стал выглядеть точно так, как Гарри его помнил. – Доволен? – спросил Малфой, поднимая брови. Гарри заметил, что он не убрал палочку. Это почему-то его задело, хотя он не мог понять, почему. – Нет, – ответил Гарри. – Но теперь я чуть меньше склонен тебя проклясть, чем раньше. – Слава Мерлину, что я мог быть полезен. – Малфой закатил глаза, допивая остатки жидкости из своей кружки. Он положил ещё несколько кнатов на столешницу. Бармен быстро наполнил стакан и вернул его Малфою. – Спасибо, Элиас. – Он постучал пальцами по липкой деревянной столешнице, не отрывая взгляда от Гарри. – Итак, теперь, когда ты так эффективно угрожал моей безопасности, ты собираешься отъебаться? Или мне нужно попросить вежливо? – Он оскалился, обнажив зубы. Гарри снова ощутил прилив раздражения, но оно отличалось от того гнева, который в последние несколько месяцев заставлял его грызть ногти и сжимать кулаки. Тот гнев казался ядовитым, словно Адское Пламя полыхало внутри него, готовое уничтожить его отношения и рассудок. Это же раздражение согревало его грудь и растекалось по рукам. Малфой его бесил, но именно это и было важно — он чувствовал себя взбешённым. Он был активным участником в том, чтобы быть козлом по отношению к Малфою, а не пассивной силой, которая поглотила его мозг вскоре после падения Волдеморта. Это веселило его так, как давно уже ничего не веселило. Гарри ухмыльнулся Малфою, повернувшись к нему корпусом. – Представлял меня, когда создавал свои чары? Я всегда знал, что ты втайне мой поклонник. Малфой надменно приподнял бровь. Он посмотрел на Гарри так, будто тот спятил. – Прости, Поттер, что? – Цвет волос? – предложил Гарри, неопределенно указывая на теперь уже белокурую голову Малфоя и в целом на него. – Чёрные волосы тебе не идут, знаешь ли. Ты слишком бледен. Но приятно быть для тебя источником вдохновения, Мерлин знает, тебе это нужно. Малфой фыркнул, но замер, и по его лицу пробежала мрачная тень. Гарри не заметил бы её, если бы так пристально не смотрел на Малфоя. Малфой несколько раз сжал и разжал челюсть, прежде чем слегка повернуться к Гарри. Он окинул Гарри взглядом с ног до головы, и на его лице очень кстати расположилось выражение всеобщего отвращения. – Скорее, вдохновение для носа. Не уверен, заметил ли ты, учитывая, как пристально ты на меня пялился, но он выглядел так, будто я врезался в стену. На самом деле, он был очень похож на твой. Помнишь, как я сломал его на шестом курсе? Гарри фыркнул, когда Малфой замер, чтобы отпить из своего стакана. – Славные времена. Сломанный нос — одно из моих самых тёплых воспоминаний о том годе, знаешь ли. – Не то чтобы тебе было чем гордиться в тот год, — парировал Гарри. Он не мог поверить, что Малфой добровольно вспоминает их шестой курс в Хогвартсе. Хотя, возможно, и мог; у Малфоя всегда была склонность подставляться под вражеский огонь, если это давало ему возможность подстрелить Гарри. Презрительное выражение лица Малфоя дрогнуло, когда его взгляд наконец оторвался от Гарри. Он глубоко сглотнул, прежде чем скрыть это, отхлебнув из своей вновь наполненной кружки. Его пальцы на мгновение постучали по стенке стакана, а затем остановились. Выражение лица Малфоя стало зловещим, его глаза снова метнулись к глазам Гарри. – О, я не знаю насчёт этого. В конце концов, я заставил Гарри Поттера таскаться за мной весь год. Кто ещё мог бы похвастаться тем, что его личным сталкером в шестнадцать лет был сам Избранный? Это всё очень скандально, правда. Не могу себе представить, что бы сказали газеты, если бы узнали. – Малфой цокнул языком, покачав головой, глядя на Гарри. На его лице промелькнула тень ухмылки. Гарри почувствовал сильный прилив раздражения. Он стиснул зубы, надеясь, что Малфой не заметил, что его слова подействовали на Гарри, но ему не удалось. Теперь он вовсю ухмылялся, а его глаза поблёскивали. Гарри не был уверен, был ли его гнев вызван тем, что Малфой отмахнулся от буквальных преступлений, совершённых им в шестнадцать лет, как от пылинок на своих дорогих мантиях, а не как от нападения, заговора и почти убийства, или тем, что он попал в самую точку относительно Гарри. Он прямо указал на поведение, которое в то время друзья Гарри называли «вызывающим беспокойство» и «граничащим с одержимостью». Возможно, и то, и другое. Гарри внезапно вернулся к вечерам в гостиной Гриффиндора, проведённым с глазами, прикованными к Карте Мародёров, наблюдая, как точка Малфоя движется по замку, а Рон и Гермиона на заднем плане говорят ему оставить это. Он вспомнил все те случаи, когда был убеждён (вероятно, справедливо), что Малфой направляется на тайное собрание Пожирателей смерти, и именно поэтому он так стремился уйти от Гарри в длинных коридорах возле класса Заклинаний. Малфой несколько раз исчезал прямо на его глазах, его нигде не могли найти, несмотря на то, что Гарри проверял за гобеленами, статуями и даже одной особо оскорблённой картиной. Гарри сжал свою кружку. Его зубы скрипнули, заставив его поморщиться. – Ты всегда был таким дерьмом, Малфой. Ты родился придурком и, без сомнения, умрёшь придурком. Малфой снова ухмыльнулся ему, явно довольный, что попал в больное место. Он вертел свою палочку на барной стойке, словно играл в «крути сливочное пиво». Гарри наблюдал, как она завершила оборот, вращаясь вокруг центральной точки, пока не остановилась, указывая прямо на него. Это был первый раз за долгое время, когда он оказался на прицеле палочки Малфоя, но уж точно не первый. И вряд ли последний, решил Гарри. – Мерлин, ты ведёшь себя так, будто я тебя мучил, — вздохнул Малфой. Он вдруг выглядел таким скучающим, что Гарри был уверен: это лишь притворство, идеально созданная видимость безразличия. – Мне кажется, я помню, как ты тоже пару раз дрался за эти годы. Команда по квиддичу, навалившаяся всей толпой на одного игрока, тебе ничего не напоминает? Это не казалось совершенно честным. – Малфой снова цокнул языком, подняв брови, глядя на Гарри. – А я-то думал, что гриффиндорцы должны играть честно. Не поддавайся на его провокации, не поддавайся, подумал Гарри, отпивая медовуху. Сохраняй контроль, не позволяй Малфою взять над собой верх. Гарри на мгновение замер, а затем осушил остаток кружки. На хуй всё, что мне терять? Он встал, возвышаясь над сидящим Малфоем. Малфой был выше его почти всё время обучения в Хогвартсе, так что приятно было хоть раз иметь превосходство в росте. Малфой выглядел настороженным, его рука снова лежала на палочке, хотя обе всё ещё покоились на столешнице. – Хочешь ещё раз попробовать? – спросил Гарри. Он чувствовал себя почти возбуждённым, как ребёнок с новым красивым фейерверком, готовым к запуску. Гарри предположил, что это довольно точно описывало его отношения с Малфоем — бомба, готовая взорваться в любой момент. – Что? – Малфой выглядел сбитым с толку. – Хочешь попробовать ещё раз? – повторил Гарри, на этот раз медленнее. Глаза Малфоя расширились, и он выглядел слегка паникующим. – Прошу прощения, Поттер? – Хочешь ещё раз попробовать сломать мне нос? – уточнил Гарри, подняв бровь на Малфоя. Они что, разговаривали о совершенно разных вещах? Малфой слабо рассмеялся, его плечи слегка опустились. – Ты что, совсем с ума сошёл, Поттер? Нам нужно заранее отправить вызов по камину, чтобы забронировать тебе палату в отделении Януса Тики? – Давай же, Малфой, – подзадоривал Гарри. Теперь, когда он представил себе драку с Малфоем, волнение и огромное удовлетворение от его заклинаний в коридорах Хогвартса, он не мог выбросить это из головы. Некоторые из его самых тёплых воспоминаний о Хогвартсе были связаны с тем, как он побеждал Малфоя на квиддичном поле, показывая ему, что он не лучший в чём-то впервые. Дать Малфою понять, что он, возможно, смог купить себе место в команде Слизерина, но Гарри всё равно лучше и ничего не мог поделать; эти воспоминания были почти на уровне Патронуса. Гарри резко оборвал этот ход мыслей. Это были опасные мысли, которую он пока не хотел трогать, особенно в присутствии Малфоя. Он покачал головой, чтобы прояснить её, и заметил, что Малфой наблюдает за ним. – Давай же, Малфой, – повторил Гарри. – Твоя жизнь пошла прахом. Родители в Азкабане, ты в одиночку пьёшь посреди дня в какой-то паршивой забегаловке, а друзей нигде не видать. Давай, воскреси те давние воспоминания. Попробуй сломать мне нос. – Гарри широко улыбнулся ему. Малфой в ответ уставился так, будто последняя фраза Гарри была для него окончательным подтверждением того, что Гарри действительно спятил. – Только не здесь, – прогремел громкий голос бармена. Он указал на них палочкой, Левитируя их стаканы прочь. Малфой попытался схватить свой в воздухе, словно это могло его удержать, но его рука сомкнулась на пустом месте. Малфой выпрямил плечи и придал лицу стальное выражение, резко развернувшись к Гарри. Он выглядел разъярённым. – Прости мою невежество, – процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. Его глаза мрачно сверкнули, тон был язвительным. Это вызвало знакомую дрожь по спине Гарри. – Но я, кажется, заметил, что ты тоже пьёшь один в этой паршивой забегаловке, и ни Грейнджер, ни Уизли, ни других твоих жалких гриффиндорских друзей здесь не видно. Гарри споткнулся, схватившись за край барной стойки, чтобы удержаться. Он заметил, что его неуклонно тащат от бара к двери. Он взглянул на Малфоя, уже готовый бросить в него оскорбление, но увидел, что Малфой выглядел так же растерянно – его толкали, вынуждая встать со стула. Он споткнулся о ножку стула и схватился за плечо Гарри, чтобы удержаться. Его пальцы ощущались как горящее клеймо, их давление ощущалось долго после того, как рука Малфоя опустилась обратно к его боку. Гнев уже сошёл с лица Малфоя; вместо него там было лишь озабоченное выражение. Гарри снова почувствовал, как нарастает раздражение, заметив, как быстро Малфой мог переключаться между раздражением и кажущейся скукой от его присутствия. Раньше он действовал на Малфоя, довольно эффективно умел вывести его из себя, что приводило к снятию баллов с факультета, проклятиям и восхитительному инциденту с хорьком на четвёртом курсе. Неужели ему теперь было всё равно? Неужели Гарри был настолько незначителен для него, что Малфою просто было плевать, что он ему говорит? Гарри нужно было знать, что он всё ещё может задеть Малфоя за живое. Ему давно ничего не было нужно так сильно, хотя он понятия не имел, почему так сильно зациклился на этом. – Наверняка ты злишься, – продолжил Гарри, пока их тащили через паб. Он пересёк порог куда более достойно, чем Малфой, отметил он. Гарри снова почувствовал головокружение, словно был пьян. – Ты хочешь ударить меня, я вижу это. Может, ты думаешь, что я заслужил. Давай же. Бумажный пакет с флаконом Восстанавливающего зелья стукнулся о ногу Гарри, прежде чем тяжёлая входная дверь паба закрылась за ним. Гарри схватил его за ручку и поставил у стены паба, снова поворачиваясь к Малфою. Он почувствовал прилив возбуждения, увидев, как плотно сжата челюсть Малфоя. Он подумал, если бы он наложил Заглушающие чары вокруг них, смог бы он услышать, как Малфой скрежещет зубами. – Независимо от моих личных чувств по этому поводу, – протянул Малфой. – Драка с чёртовым Гарри Поттером посреди Лютного переулка ни в коем случае не принесёт мне ничего хорошего. – Он вскинул руки вверх и прислонился к грязной на вид каменной стене паба. – Я мог бы с таким же успехом взять метлу и сам улететь в Азкабан, чтобы избавить мракоборцев от поездки. – Это не середина переулка, – ответил Гарри, хотя понимал, что это слабая отговорка. – Скорее уж, ближе к концу. Малфой фыркнул. Гарри не мог поверить, что он прислонился к стене, позволяя своим дорого выглядящим мантиям касаться камня, который, без сомнения, за годы был обмочен мочой большего числа пьяниц, чем они оба могли сосчитать. – Ты забываешь о наших факультетах, Поттер? — спросил Малфой. Он говорил медленно, хотя Гарри не мог понять, делал ли Малфой это, чтобы подколоть его насчёт глупости, или же пытался отговорить от какого-то образного обрыва. – Слизеринцы всегда за самосохранение, помнишь? Я не собираюсь бить тебя на улице, если мне от этого не будет никакой выгоды, а, насколько я могу судить, её здесь определённо нет. – Он снова фыркнул, качая головой, глядя на Гарри. Гарри мгновение наблюдал за Малфоем, прежде чем подойти ближе, надеясь спровоцировать его близостью. Казалось, это сработало, по крайней мере, немного, учитывая, что глаза Малфоя расширились, а дыхание перехватило. Его сжатые кулаки упёрлись в бёдра, когда он откинулся на стену, и он весь дрожал, словно был готов взорваться. Гарри задался вопросом, увидит ли он, когда заклятие Малфоя наконец полетит ему в лицо. – Я никому не скажу, — прошептал Гарри. Он сделал ещё один шаг ближе, теперь между ними было едва два фута. Глаза Малфоя всё ещё были широко раскрыты. Он смотрел на Гарри так, будто Гарри был хищником, крадущимся к нему, а не временно слетевшим с катушек бывшим одноклассником. – Поттер, — произнёс Малфой, и в его тоне прозвучало предупреждение. — Что ты делаешь? – Не знаю, — честно сказал Гарри. И что, чёрт возьми, он делает, провоцируя Малфоя на драку на улице, как какой-то магловский преступник? Не знаю, подумал Гарри. Он почувствовал странное облегчение. Малфой был первым, кому он дал такой ответ, отметил он, зная, что ему было всё равно, каким будет его ответ. Это ощущалось как освобождение, самым странным образом. – Поттер? — спросил Малфой спустя мгновение. Его рука была приподнята, словно он передумал и прервал движение, чтобы коснуться Гарри. – Ты в порядке? И вот это, вот это, было ровно то, чего он меньше всего хотел слышать. Было достаточно плохо получать это от Рона, Гермионы или Джинни — людей, которые должны заботиться. Гарри не нуждался в этом ещё и от Малфоя, того, кто, по всем раскладам, не должен заботиться. Кулаки Гарри сжались. Он увидел, как Малфой вздрогнул в ответ, ещё сильнее прижимаясь к грязной каменной стене. – Ты будешь защищаться, если я наложу на тебя заклятие? — низким голосом спросил Гарри. Малфой сглотнул, его взгляд впился в Гарри. – Да, — медленно произнёс он. — Нет. Может быть. – Его глаза заметались. Без сомнения, они привлекли внимание не одного прохожего. Люди в Лютном держали головы опущенными, но не каждый день можно было увидеть волшебников, дерущихся на улице. – Только не здесь. Я серьёзно, Поттер. Его глаза внезапно стали призрачными, словно из них ушла вся жизнь. – Я не собираюсь рисковать попасть в Азкабан. Гарри кивнул. Он снова провёл взглядом сверху вниз и обратно по телу Малфоя, наслаждаясь чувством власти, которое возникало, когда он слышал, как дыхание Малфоя второй раз перехватило. – Твое поместье? – Мерлин, нет, — фыркнул Малфой. Он, казалось, пришёл в себя, отбросив прядь волос со лба. – Можешь представить, если что-то случится, и мне придётся вызвать Целителя туда? Они бы все подумали, что я тебя похитил. – Так где же тогда? — раздражённо спросил Гарри. Он развёл руками в стороны, вздрогнув от резкого шлепка, когда они ударились о его джинсы. Малфой закусил губу, молча глядя на Гарри. Он молчал так долго, что Гарри начал нервничать. – Возле поместья есть публичное поле для квиддича, — наконец сказал Малфой. Он вздохнул, явно смиряясь с неизбежным. — Обычно оно пустое, особенно посреди недели. Я иногда там летаю. Гарри кивнул. Он протянул руку, чтобы схватить Малфоя за предплечье. Малфой вздрогнул от прикосновения, уставившись на Гарри широко раскрытыми глазами. Гарри протянул руку, чтобы призвать бумажный пакет с зельем, его пальцы сжались на ручке, не прерывая зрительного контакта с Малфоем. – Аппарируй со мной, — сказал Гарри, впиваясь пальцами в предплечье Малфоя. Мантии Малфоя были мягкими и явно ухоженными, они приятно ощущались под ладонью Гарри. Гарри подумал, носил ли Малфой когда-нибудь худи. Он сомневался в этом, но мысленный образ на краткий миг смыл часть накалённых эмоций, словно волна, мягко набегающая на берег. – Хорошо, — тихо сказал Малфой. Он положил свою руку поверх руки Гарри, накрывая её, пока та лежала на его предплечье. В этом не было особой необходимости, но Гарри обнаружил, что это его никак не беспокоит. Аппарация прошла гладко, но резкий толчок в животе Гарри был неприятен, как и всегда. Ему никогда не нравилась аппарировать, и он сомневался, что когда-либо полюбит. Публичное поле оказалось пустынным, как и предсказывал Малфой. Оно было примерно того же размера, что и в Хогвартсе, хотя и с более скромным оформлением. Вместо знамён, изображающих цвета и гербы четырёх факультетов Хогвартса, висели простые листы светло-серого материала. Они слегка блестели, словно стали жертвами множества неудачных Чародейских заклинаний, меняющих цвет. – Одним чистящим заклинанием больше, и ткань уже никогда не восстановится, — как-то сказала миссис Уизли, после того как Рон попытался удалить большое опалённое пятно со своего вязаного уизлиевского свитера. – Что ты там бормочешь про ткань? Гарри вздрогнул, отпустил предплечье Малфоя и в смущении почесал затылок. Он понял, что всё ещё цеплялся за Малфоя, хотя они аппарировали сюда по крайней мере минуту назад. Гарри не знал, почему Малфой не стряхнул его немедленно. Скорее всего, использовал любую возможность, чтобы вывести его из себя. – Давно не был на поле для квиддича? — спросил Малфой. – Что? — Гарри прищурился. На лице Малфоя застыло нечитаемое выражение, пока он наблюдал за Гарри. – Ничего впечатляющего, Поттер. Я не думаю, что оно вообще находится в частной собственности, скорее всего, поддерживается за счёт галлеонов налогоплательщиков, если ты можешь себе такое представить. Мерлин знает, в каком состоянии там оборудование». – Мы пришли сюда не для игры в квиддич, — ответил Гарри, вытаскивая палочку из кармана джинсов. Он разжал кулак, выпуская бумажный пакет с зельем, и тот упал на землю к его ногам. – Нет, но ты выглядишь так, будто хочешь, — медленно произнёс Малфой. — Думаешь, сможешь меня победить? Рука Гарри дёрнулась. – Отъебись и доставай палочку. Плечи Малфоя дёрнулись вверх, и он нахмурился, явно раздражённый. – Если собираешься бросить на меня заклинание, давай уже. – Я хочу, чтобы ты сопротивлялся, — сказал Гарри. — Настоящая волшебная дуэль. Помнишь ту, на которую ты вызвал меня на первом курсе, но так и не явился? – Едва ли, — фыркнул Малфой. — Но для тебя это, видимо, очень важное воспоминание. – Просто пытаюсь помочь тебе вернуть твою честь. Мерлин знает, тебе нужна помощь в этом вопросе, теперь, когда папочки нет рядом, чтобы вычистить за тобой твой беспорядок. Заклятие Малфоя прилетело так быстро, что Гарри едва успел поставить щит. Он почувствовал, как по лицу расползается усмешка, и громко рассмеялся. Звук был диким, он будто разрывал дыру в его груди. Он не звучал особенно счастливо, но Гарри чувствовал себя живым, впервые за долгое время. – Экспульсо! — крикнул Гарри, снова засмеявшись, когда Малфой поставил щит. – Риктусемпра! — выкрикнул Малфой. Его голос был низким, но без злобы. Гарри тут же перестал смеяться и крепче сжал палочку. – Протего! Конфринго! — закричал Гарри. Пальцы начали болеть от такого сильного сжатия палочки. Он на мгновение подумал о том, что может случиться, если его палочка буквально сломается в руке, прежде чем его ударило в грудь жалящее заклятие. Малфой опустил палочку, словно ожидая, что Гарри пожмёт ему руку и поблагодарит за хорошую дуэль. – Мы ещё не закончили, Малфой! — крикнул Гарри, игнорируя боль, расходившуюся по груди. — Ступефай! – Протего, — пробормотал Малфой почти слишком тихо, чтобы Гарри мог расслышать. — Титилландо. – Протего Максима! – Гарри усмехнулся, когда внезапное появление большего щита заставило Малфоя отступить в удивлении. — Инкарцеро! – Протего. Таранталлегра. Гарри не мог понять, звучал ли Малфой скучающим, испуганным или грустным. Он легко отразил заклятие Малфоя. – Мы не двенадцатилетние, Малфой. Колдуй что-нибудь получше. Причини хоть какой-то вред. – Я тебе не один из учеников чёртова дуэльного клуба, — ответил Малфой. – Фурнкулюс. Гарри почти поддался искушению позволить заклинанию, вызывающему фурункулы, попасть в него, но передумал. Он снова метнул в Малфоя жалящее. – О, смотри, это что, Джиневра Уизли? — крикнул Малфой, отбрасывая в сторону жалящее Гарри. Гарри оглянулся, хмурясь. Он бы не удивился, если бы Джинни каким-то образом появилась, без сомнения, посланная Гермионой. – Экспеллиармус! Палочка Гарри выскользнула из его руки и полетела к Малфою, который в свою очередь легко поймал её. – Это нечестно, Малфой! — воскликнул Гарри, скрестив руки на груди. — Грязные приёмы! – И снова ты путаешь меня с гриффиндорцем. – Малфой повертел палочку Гарри в руках, глядя на неё. – Слизеринцы не особо славятся честной игрой. – Он бросил палочку Гарри обратно ему, а свою засунул обратно в рукав мантии. – Реванш. Снова дуэль со мной. – Гарри расправил плечи и направил палочку на Малфоя. Малфой вздохнул. Он выглядел так, словно был готов рухнуть прямо на квиддичное поле. – Нет. – Почему нет? – Гарри ненавидел, как жалобно звучал его голос, но не мог сдержаться. – Что с тобой не так? Раньше ты всегда хотел наложить на меня заклятий. – Да, когда мне было тринадцать! — раздражённо воскликнул Малфой. — Я теперь взрослый, Поттер, если ты не заметил. И ты тоже, насколько я помню. – Взрослые устраивают дуэли, — возразил Гарри, не обращая внимания на то, как по-детски это звучало. — Так почему мы не можем? – Потому что я не хочу, — ответил Малфой. Он всё же опустился в сидячее положение, плюхнувшись на очень зелёную траву поля. – У меня нет никакого интереса выводить тебя из строя. – Он провёл рукой по волосам и взглянул в небо. Гарри тоже поднял взгляд, впервые за несколько недель. Оно было удивительно синим, солнечный свет пробивался сквозь белые облака, создавая погоду, которая редко так благосклонно взирала на Англию. Гарри вздохнул и позволил себе сесть, вытянув ноги перед собой. Он не мог поверить, что сидит на траве квиддичного поля с Малфоем. Хотя, учитывая, что они находились на расстоянии добрых двадцати футов друг от друга, можно ли это считать «сидением с кем-то»? Или они просто существовали в одном и том же пространстве? – Тебе стало легче? — спросил Малфой спустя несколько минут, нарушая молчание. – От чего? — Гарри мрачно рассмеялся. — От сражения с тобой? От твоей победы? От убийства Волдеморта? Я много чего сделал за последний год, знаешь ли. – Да, — тихо сказал Малфой. — Я в курсе. Они молчали несколько мгновений, прежде чем Гарри сказал: – Но от сражения с тобой? Нет, не особо. Если бы ты сопротивлялся по-настоящему, возможно, да. – Мне тоже не стало лучше, — добавил Малфой, снова тихо. Он теребил траву перед собой, заметил Гарри. Гарри подумал, когда же Малфой перестал заботиться о состоянии своей одежды. – Если мы назначим дату в следующий раз, чтобы ты мог подготовиться, — начал Гарри, — ты будешь со мной дуэлировать по-настоящему? – Нет, — ответил Малфой. Он взглянул на Гарри, а затем снова поднял глаза к небу. Солнечный свет падал на него так, что его светлые волосы стали сияющими, словно внутри черепа зажглась свеча. – Я не хочу больше быть таким человеком. Я был таким слишком долго. Гарри фыркнул, поднимаясь на ноги. Он посмотрел на Малфоя, раздражённый тем, что тот отказывался встретиться с ним взглядом. – Ничто так не отрезвляет, как оказаться на проигравшей стороне и увидеть своих родителей в тюрьме, а? Жаль, что ты был слишком слаб, чтобы понять, какими ублюдками были ты и твои родители несколькими годами ранее. Могли бы спасти чьи-то чертовски хорошие жизни. – Дыхание Гарри участилось и стало прерывистым, голова кружилась. – Ты ведь действительно эгоистичный ублюдок, знаешь это? Наконец Малфой повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его серые глаза были тусклыми, лицо — бесстрастным. – Я знаю, — сказал Малфой. Гарри несколько долгих мгновений стоял, глядя на Малфоя, затем повернулся, чтобы призвать свой бумажный пакет с зельем. – Пошёл ты нахуй, Малфой, — пробормотал Гарри, чувствуя, как мир тает, пока он аппарировал. – До скорого, Поттер, — ответил Малфой. Гарри бросил свою палочку на пол, как только аппарировал обратно на площадь Гриммо, и она с грохотом покатилась по половицам. Он с такой силой сбросил свои «Конверсы», что оставил след на облупившейся краске стены коридора. Он затопал наверх, чтобы бросить своё новое зелье в аптечку, но остановился, поражённый видом себя в зеркале спальни. Его глаза были дикими, на щеках горели красные пятна, румянец расходился по коже шеи. Он снова выглядел знакомым. Только в этот момент он осознал, что за последние несколько месяцев перестал полностью узнавать себя в те редкие моменты, когда смотрелся в зеркало. Будто он видел двойника или версию себя из воспоминания в Омуте памяти, но это был он. Это было похоже на возвращение домой, как встретить старого друга. Гарри ухмыльнулся себе в зеркале, не обращая внимания на то, что любому наблюдателю он показался бы полным идиотом. Он снова выглядел как он сам. Чёрт возьми, он чувствовал себя собой больше, чем за целую вечность. – Тупой ебанный ублюдок Малфой, — пробормотал Гарри себе в зеркало, но усмешка не сходила с его лица. В тот вечер он приготовил себе ужин, затеяв сложную говяжью запеканку под звуки радио и танцуя на кухне в одиночестве.