Нуждаюсь в тебе...

***

Мир остановился, и всё вокруг растворилось в бескрайних тенях страха и неуверенности. В сознании Ферита вертелось лишь одно слово: «Пожалуйста, спаси нас». Он снова оказался в той мрачной точке своей жизни, словно судьба решила сыграть с ним злую шутку. Сидя на холодном полу, он держал в своих руках безжизненное тело Сейран, его сердце колотилось в унисон с бешеным гулом, наполненным криками и сиренами, проникающими в самую душу. Это была не просто паника, это была последняя надежда, которая постепенно угасала под натиском жестокой реальности.   Образы колебались, фокусируясь и расплываясь, как будто Ферит наблюдал за всем со стороны, отделенный от собственных эмоций. Ему не удалось сохранить её, её жизнь словно ускользала, и он привык к этому чувству, когда его безумный ум сканировал каждое мгновение, каждую каплю крови, которую он видел, как будто это было его последнее задание, последняя возможность что-то изменить. Снова и снова он пытался прощупать пульс на её нежной коже, но ничего, только мрак и тишина, которая вокруг разрасталась.   — Где эта скорая? — прорвалось сквозь его губы, наполненные отчаянием. Он не мог не думать о том, как беспомощен он сейчас, как все его навыки и силы обратились в прах перед лицом неизбежного. — Сынок, они подъехали, не переживай, все будет хорошо, с Сейран все будет хорошо, — слышал он голос своей матери.    Он сложил руки на месте её ранения, привычные жесты сейчас были полны отчаяния и страха. Он не знал, как, но каждое усилие, каждая мысль заканчивались неудачей. В тот миг, когда мир вокруг него заполнился движением и звуками, он оставался в глубоком внутреннем шторме, из которого никак не мог выбраться.   — Сейран, держись, прошу тебя, ради нас, — шептал он, не в силах сдержать слёзы, которые катились по его щекам, смешиваясь с её кровью и охватывая их крепким узлом невысказанных слов и чувств. Всё это казалось слишком сильно, слишком жестоко, и он больше не знал, как в это поверить. Напряжение нарастало, как тёмные облака перед бушующим ураганом. Разум кричал о помощи, а сердце возвращало его в борьбу, которой он был не готов.   Он любил её — ярко, всей душой, и теперь, когда она лежала под его руками, не чувствуя его тепла и заботы, ему казалось, что весь мир остался в тени его горя.   Наконец-то медики подъехали, и, словно в замедленной съемке, начали оказывать первую помощь Сейран. Ее аккуратно забрали из его рук, а он, словно в бреду, лишь спрашивал про пульс, как будто надеялся, что это единственное слово, способное спасти её.   «Пульс очень слабый, он падает...» — эти слова, пусть и были далеки от утешения, породили в Ферите искорку надежды. Он двигался к карете скорой помощи вместе с Сейран, а Кайя шёл рядом, пытаясь поддержать брата, но Ферит не замечал никого, кроме своей любимой.   - Быстрее, быстрее! Нам нельзя терять времени! — закричал он, полный отчаяния и паники.   - Молодой человек, не мешайте нам работать! — с грозным видом посмотрел на него врач. — Вы с нами едете?   - Да! — коротко ответил Ферит, и, не дожидаясь больше ни слова, нырнул в салон скорой, как будто это был единственный способ держать её близко к себе.   Ферит сжимал кулаки, ощущая, как его сердце стучит в унисон с паникой, охватившей его душу. Он не мог позволить себе поддаться страху, он должен был быть сильным, хотя каждый удар молота горя обрушивался на него. В машине скорой помощи яркий свет пробивался сквозь стеклянные панели, но всё вокруг стало расплывчатым, как в мутном стекле. Впереди суетились медики, их лица сосредоточены, они пытались сделать всё возможное, но с каждым миганием приборов Ферит чувствовал, как надежда уходит.   На мгновение он закрыл глаза и вспомнил, как Сейран улыбалась ему в такие же яркие, солнечные дни. Эта улыбка была словно свет в темноте, и он понимал, что не может потерять её. Он вспомнил, как они мечтали о будущем, о доме, полном смеха и радости. В тот момент Ферит поклялся, что сделает всё, чтобы защитить её, защищать их любовное гнездышко, даже если оно ещё не успело появиться на свет. Она являлась смыслом его жизни, а теперь этот смысл висел на волосок. Он молился, обращаясь к Богу, умоляя не забирать самого важного человека в его жизни. В его сознании вновь и вновь звучали последние слова Сейран: «Пожалуйста, спаси нас».   - Она беременна! — воскликнул он, стремительно обращаясь к врачам, и ощущения вдруг накрыли его, как холодный водопад.   Его любимая была беременна их ребёнком, и сейчас вела борьбу не только за свою жизнь, но и за жизнь самого невинного существа на свете. В его голове метались мысли; как же всё это произошло? Он просто услышал выстрелы, а затем выбежал на улицу и увидел, как она падает на холодный пол. В то мгновение его мир, наполненный надеждой, стал словно чужим, и единственное, что ему оставалось, это верить, что они смогут справиться с этим ужасом вместе.   «Держись, пожалуйста, держись!» — шептал он, погружаясь в свои мысли. Умолял вселенную о чуде, о каком-то знаке, что всё это не просто кошмар. «Ты должна бороться, мы сможем сделать это вместе!» В его воображении Сейран, слегка улыбаясь, клала руку на его щеку, словно утешая.   Скорая помощь достигла больницы. Эти мгновения ожидания были вечностью. Ферита, как вихрь, швыряло в сторону, когда медики вывезли Сейран на каталке. Кайя подошел ближе, его лицо тоже было осунувшимся от переживаний, но в его глазах проскальзывала решимость.   - Мы сделаем всё возможное. — произнес он, стараясь успокоить брата.   Но Ферит не слушал. Он только что осознал, что на его плечах лежит не только его собственное горе, но и ответственность за жизнь их будущего ребенка. Это был страх, которого он не знал раньше. Он вновь попытался заглянуть в глаза Сейран, но врачи окружили её, забирая её в операционную, где с каждой секундой от него ускользала надежда.

***

Время медленно растягивалось, словно невидимый враг, и казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как Сейран увезли на операцию. Ферит, однако, удивил всех своим спокойствием. Он сидел на холодном полу, прислонившись к стене, с непроницаемым взглядом, который уставился куда-то вдаль, как будто искал ответы в бесконечном океане своих мыслей. В этот ужасный момент он молился. Просто молился, ведь он знал, что ничто, кроме молитвы, не могло помочь его любимой и их неродившемуся ребенку. Его мысли метались между страхом и надеждой, но он старался найти силу в своих молитвах, представляя, как они с Сейран будут счастливы вместе, как когда-то мечтали.   Скоро двери операционной распахнулись, и на пороге появился врач. Ферит, словно пробудившись от длинного сна, встал на ноги. Его сердце забилось быстрее, а с губ сорвался едва слышный шепот, в котором звучала неистовая мольба.   — Доктор, пожалуйста, скажите что-то хорошее, — произнес он, глядя на него с болью, которая вырывалась из его глаз, все еще полных надежды. Врач, видя его состояние, положил руку на плечо Ферита, пытаясь поддержать его.   — Господин Ферит, с госпожой Сейран и ребенком все хорошо, операция прошла успешно, — произнес врач, как будто с плеч Ферита упал огромный груз. Но следующая фраза снова заставила его сердце замереть.   — Но…   — Но? — не выдержал Ферит, его голос дрожал от тревоги.   — Мы ввели госпожу Сейран в искусственную кому, чтобы восстановить определенные показатели в организме, — объяснил доктор, тактично подбирая слова.   Вопрос «насколько долго» застрял у него в горле, но он все же произнес его, пусть и с дрожью.   — Надеюсь ненадолго. Все зависит от ее организма, от того, насколько быстро он сможет восстановиться. Но, повторю, на данный момент угрозы жизни ни матери, ни ребенка нет, — сообщил врач, и, как будто в этот момент мир снова заиграл яркими красками.   — Спасибо, доктор. Могу я увидеть жену? — непритворно спросил Ферит, лишь бы убедиться, что она жива, что его фисташка дышит. — Пока нет, она в реанимации. Я постараюсь организовать встречу к утру, — успокоил его врач и, казалось, покинул его, унося с собой последние лучики надежды.   Ферит словно перестал слышать шум вокруг. Ему действительно было нужно только одно: увидеть Сейран. Он почувствовал, как его разум начинает ускользать в мрак, но голос Орхана вернул его в реальность.   — Давай, сынок, ты слышал врача, поедем домой, — говорил Орхан, пытаясь увлечь Ферита к выходу, словно хотел спасти его от собственных страхов.   — Отец, ты издеваешься? Моя жена и мой ребенок здесь! Я отсюда не уеду! — его голос стал резким, полным отчаяния.   Кайя, увидев, как его лицо искажено мукой, быстро произнес:   — Господин Орхан, поезжайте домой. Я останусь с Феритом.   — Я тоже не уйду — настаивала Эдже, глаза которой полны ужаса за подругу. Она с дикой решимостью не собиралась оставлять своих друзей одних.   Ферит обвел взглядом всех своих близких. Он видел, как обеспокоены его родители. Взгляд на родителей Сейран говорил о десятилетиях изможденного ожидания. Кязым выглядел так, как будто постарел на десять лет за эти несколько часов, а тетушка Хатуч с дедом молились за здоровье внучки. Даже Абидин, стоявший в стороне, не мог скрыть печали в своих глазах.   В тот момент Ферит ощутил, как гнев поднимается внутри него, когда он осознал, что Суна отсутствует. Пазлы начали складываться в голове, и он готов был закричать от осознания, которое его настигло. Он вздохнул, пытаясь удержаться от импульсивных решений. Сейчас не время для этого. Важно было лишь одно: Сейран и их ребенок. Он снова повернул взгляд к дверям реанимации, полон решимости дождаться момента, когда она откроет глаза и улыбнется ему. Дальше он разберется со всем остальным.    Не зная, сколько времени прошло, он прижался спиной к холодной стене коридора, всё ещё надеясь на положительный исход. Каждый смешанный звук — шаги, то тихое бормотание медиков, щелчки аппаратуры — напоминали ему, что они сражаются.    Он закрыл глаза и снова мысленно представил Сейран: как она смеялась, как они вместе планировали будущие дни, делились мечтами и надеждами. В это же время, в его сознании разгорелся внутренний конфликт. С одной стороны, страх потерять её, с другой — понимание, что у них самого, несомненно, есть нечто большее, ради чего стоит бороться. ***От лица Сейран***   (Видение Сейран пока она была в коме)   Теплый солнечный свет мягко заливал моё сознание, унося прочь тени всех тревог и страхов. Я находилась в каком-то невероятном месте, где мир казался совершенно иным — беззаботным и полным жизни. Песок под ногами был нежно теплым, а тихие волны моря шептали мелодии, знакомые до боли. Никогда раньше не испытывала такого полного покоя, как здесь.   Расположившись на берегу, я заметила детские игрушки, раскиданные вокруг, как будто они были частью совершаемого здесь волшебства. Я не понимала, чьи они, пока ко мне не подбежала маленькая девочка, похожая на меня — не больше трех-четырех лет. Её блестящие глазенки светились, и я почувствовала, как моё сердце наполнилось нежностью.   «Мама, смотри, какой я сделала домик из песка!» — раздавался её голос, полный радости и наивности.    Мама… это слово словно взломало в моем сердце целый мир смутных воспоминаний и чувств. Я посмотрела на девочку и поняла: это наша с Феритом дочь, маленькая Масал.   Я старалась подойти плавно, чтобы не испугать её, ведь каждый миг здесь казался драгоценным. Она была такой беззаботной, увлеченной созданием своих песчаных фигурок. Но вдруг, как будто вспомнив о чем-то важном, она обернулась и спросила:   — Мама, ты обещала, что мы пойдем к папе, он по нам сильно скучает, знаешь?   В этот миг мои чувства наполнили меня. Я направила на неё взгляд, полный любви и невероятного желания быть рядом с её отцом. Этой девочке было всего несколько лет, а она уже знала, как соединяют нас невидимые нити любви. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы щекочут мои веки.   — Знаю, милая, папа очень сильно тебя любит, — произнесла я, чувствуя, как слова вырвались из самого сердца, наполненного теплом и заботой.   — Не только меня, — нахмурила брови Масал, и я не могла не увидеть, как она напоминала своего отца, унаследовав от него эти милые черты лица. — Он и тебя обожает. Мама, я скучаю по папе, давай вернемся или ему придется прийти к нам.   Эти слова, произнесенные с такой искренностью и необычайной тоской, отозвались в моей душе. Вдруг весь этот мир в ярких красках стал казаться почти призрачным, и я четко осознала, как сильно нам всем друг друга не хватает.   Морские волны, шепча свои древние истории, казались теперь всего лишь фоном к незавершенной картине нашей семьи. Но я знала — когда я проснусь, мы обязательно будем вместе. И даже если сейчас я нахожусь в этом нереальном месте, связь с ними никогда не порвется.   Я пообещала себе, что вернусь к ним, чтобы вновь собрать нашу семью целой, чуть ли не запоздало начав распутывать все нити, создавшие, между нами, расстояние. ***От лица Ферита***   Эта ночь казалась бесконечной, и в больнице, помимо меня, оставались Кайя, Абидин и Эдже. Несмотря на все сложности, которые были в наших отношениях с Абидином, он всегда находился рядом в моменты, когда мне требовалась поддержка. Мы не произносили ни слова, каждый из нас был погружен в свои мысли, боясь высказать их вслух, боясь, что они могут стать реальностью.   Эдже, казалось, выплакала все слезы, она сидела, положив голову на плечо Кайи и смотрела в одну точку. Периодически она вставала, ходила по коридору, подходила ко мне и, как заклинание, повторяла: «Все будет хорошо, Сейран сильная, она точно справится».   Кайя, стараясь хоть как-то отвлечь нас, несколько раз предлагал выйти на свежий воздух. Мы пили кофе, молча смотрели вдаль, ожидая утра и момента, когда мне разрешат увидеть Сейран. Разговоры казались излишними; всё и так было предельно ясно. От одной мысли о том, что с Сейран и нашим ребенком может произойти что-то плохое, у меня не оставалось в легких кислорода.   Наконец, врач подошел к нам, и в этот момент я понял, что эта ночь близится к концу.    - Господин Ферит, вы можете зайти к своей жене только на 15 минут, не больше, — произнес он, оглядываясь, — пройдите, пусть медсестра поможет вам надеть необходимую униформу.    Я просто кивнул в знак благодарности.   Мои мысли начали путаться, а сердце стучало так, будто вырывалось из груди. Как же сильно я хотел увидеть свою любимую фисташку, и в то же время, как я боялся её увидеть в таком состоянии. Я заставил себя взять себя в руки, говорят, даже когда человек находится в коме, он может чувствовать присутствие близких.   Мы шагали по коридору и вошли в реанимацию. По мере нашего продвижения вперед вокруг начинал загораться свет. В палате находились и другие пациенты, но я искал только её. И вот, приблизившись к самому концу, я увидел её… Она лежала с закрытыми глазами, окруженная множеством датчиков и шнуров. Боже, как она была прекрасна даже в этом состоянии!   Моя маленькая девочка, мой самый храбрый воин, человек, готовый пожертвовать всем ради других — моя Сейран. Я осторожно подошел к ней, глаза наполнились слезами, но я должен был держаться ради неё и ради нашего ребенка.   - Сейран, любимая, я здесь, я пришел, я рядом, — затараторил я, целуя её пальцы. - Милая, всё будет хорошо, не только с тобой, но и с нашей малышкой тоже... - Впервые я позволил себе прикоснуться к её плоскому животу, где таилось наше маленькое чудо.   - Сейран, ты помнишь, как мы мечтали о детях? — произнес я, улыбаясь и плача, будто она могла меня услышать. - Смотри, наша мечта осуществилась, мы станем родителями. Ты будешь самой прекрасной мамой на свете, самой доброй, справедливой и заботливой. А я постараюсь не подвести вас обеих. Любимая, я обещал тебе, что вытащу тебя даже из рук смерти. Прости меня, кажется, в этот раз я немного опоздал. Но я прошу тебя, ты должна помочь нам, открыть свои прекрасные глаза.    Я стал целовать её лицо, не в силах представить свою жизнь без неё.    - Ты мой дом, Сейран, ты мой воздух, свет и моя жизнь. Прошу тебя…   - Господин Ферит, ваше время истекло, вам необходимо выйти отсюда, — произнесла медсестра.   - Дайте мне минуту, — сказал я, и, кивнув, медсестра отошла в сторону.   - Сейран, я сейчас должен уйти, но ты не волнуйся, я здесь, за дверями, и я никогда тебя не оставлю одну. Знай, не только я здесь, Аби, Кайя и Эдже тоже с нами ждут тебя. Кстати, похоже, эти голубки будут вместе, тебе надо проснуться, чтобы ничего не упустить. Я люблю тебя, люблю больше своей жизни.   Ферит развернулся и начал идти в сторону выхода, и с каждым шагом его плечи опускались все ниже и ниже, как будто с каждым шагом его покидала жизнь. Тяжесть, которую он ощущал на душе, нарастала, и он чувствовал, как внутри него угасает надежда. Эмоции, переполнявшие его, не оставляли места для другой мысли: он уже начал прощаться с Сейран, даже не успев сказать ей, как сильно он её любит.   Но в ту же секунду, когда он вышел за пределы палаты, в ней раздался легкий шёпот. Сейран медленно начала открывать глаза, и из её уст вышло нежное слово «Любимый»