Береги моё сердце

Сегодня первый съемочный день, и как режиссер, я на площадке с первыми лучами солнца, слежу и корректирую подготовку к работе.  - Свят, - обращаюсь к светооператору, - немного правее, пожалуйста. Чтобы на изголовье кровати падал свет.  - Вот так? - Правее. Стоп.  Да, вот так хорошо.  - Доброе утро, режиссёр, - вдруг раздаётся бархатный голос прямо над ухом, и я от неожиданности чуть не падаю со своего кресла.  Оборачиваюсь и вижу пристально смотрящего на меня Дэна. От его наглой застывшей на губах усмешки и горящего тёмного взгляда меня всего коробит.  Неужели я правда взял его в свой фильм? В свой возможно последний проект этого невыносимого эгоцентричного придурка, у которого с головой не все в порядке?  И с которым, при чем, меня связывают не особо приятные воспоминания. Но как ни странно, только он вызвался добровольцем на замену главного актера, который из-за травмы не смог участвовать. У меня было два варианта тогда - либо отложить съёмки, и тогда я бы не успел закончить все до моей операции (у меня сердечная недостаточность, и нужна пересадка сердца, да, знаю, эта гребанная жизнь всегда несправедлива, но я уже прошёл все стадии от утопания в жалости к себе и "как же рано такому талантищу и просто офигенному красавчику, как я, умирать" до принятие того факта, что операция неизбежна, а ее последствия - ну так сказать больше шансов, что все пройдёт гладко, чем по одному месту), либо засунуть свою гордость куда подальше и работать с тем, что есть. И я взял его, обещая себе держать дистанцию и не давать ему возможности паясничать.  В работе-то он профессионал. Я убедился в этом ещё несколько лет назад, когда взял его, ещё совсем юного (сколько ему тогда было - 22, 23 года?), но при этом уже довольно популярного, в свой фильм. Фильм, который, как бы мне ни хотелось этого признавать, стал широко известным как раз благодаря его игре (и, что уж тут скрывать, внешности).  Знаю, я должен был быть признателен ему за тот успех, но внутри меня, с первой встречи, с первого взгляда в эти тёмные, странно горящие глаза, поселилась какая-то колючая, необъяснимая враждебность. Он раздражал меня своими глупыми шутками, своими всегда изогнутыми в кривой усмешке губами, да и просто фактом своего существования бесил, и я не мог найти причину, пока причина сама не нашла меня. Тот случай с лихвой показал мне, насколько испорченный и низко падший человек передо мной.  И если бы не моя потрясающая способность жёстко разграничивать работу и личные предпочтения, то мы с ним явно не сварили бы кашу, ни тогда, ни сейчас.  - Доброе утро, - кидаю ему сухо и перевожу взгляд на Себастьяна, актёра второго плана, который показался из-за спины Дэна, - Себастьян, привет, ты рано сегодня.  - Доброе, - Себастьян бодро протягивает мне руку, и я на автомате пожимаю ее, - да, сразу после пробежки решил сюда, пропитываться атмосферой.  - Отлично, - киваю ему, а потом краем глаза замечаю, как Дэн тоже, вслед за ним, тянет мне свою руку.  Моё лицо тут же кривится, как от чего-то неприятного. Не могу объяснить этого, но мне до жути не хочется пожимать руки с Дэном. Будто со всеми остальными этот жест ничего не значит, кроме приветствий, но не с ним. Моя рука замирает в воздухе, я делаю неимоверное усилие, чтобы перестать потакать своим эмоциям и просто относится к нему, как и ко всем остальным на съёмочной площадке, но рука предательски зависает в воздухе в паре сантиметров от него.  А когда я все же нахожу в себе силы и быстрым движением хочу пожать протянутую мне руку, Дэн внезапно отводит ее в сторону. Но перед этим легонько толкает тыльную сторону моей ладони своей.  - Проехали, - его полные губы снова кривятся в усмешке, и я только закатываю глаза, когда он отходит от меня, направляясь в свою гримерку. Внутри непонятная смесь негодования, раздражения и... паники. Но о последнем явно никому не следует знать, а то ещё получится, что это у меня с головой не все в порядке.  Разбиваем тарелку после первой сцены. Пусть и давнишнее клише, но всем нравится и задаёт правильный настрой. Осколки разлетаются по полу, и вся команда начинает громко улюлюкать, хлопать и смеяться. Сейчас все полны энтузиазма и верят, что съёмки пройдут на ура! И я полон приятной надежды, что смогу донести до зрителя свою историю. Очень хочется, чтобы ее признали!  Внезапно чувствую твоё присутствие. Невозможно объяснить, но я уверен, что ты здесь. Оборачиваюсь, ища тебя взглядом, и таю, когда вижу твою улыбку, сияющую издали. Ты тоже замечаешь меня, махаешь мне и начинаешь пробираться через все ещё прибывающих в приятном возбуждении и незначительных разговорах, людей.  Боже, какая ты красивая... Твоя лучезарная улыбка заставляет мои колени дрожать, и наблюдая, как ты пробираешься ко мне, не могу отделаться от мысли, что ты пришла сюда ради меня. Ведь не должно было быть тебя сегодня, нет твоих сцен. А ты здесь, улыбаешься и направляешься ко мне.  - Привет, - здороваешься ты. - Привет, - откликаюсь я, а самому так хочется накинуться на тебя, прижать крепко-крепко и зацеловать. Ты уже такая родная стала, что невозможно быть просто в стороне, - ты пришла сегодня... - Да, у меня просто столько вопросов, а папа сказал, что ты можешь мне всё рассказать.  - Да, конечно, - улыбаюсь тебе и радуюсь твоему делающему уклон на развитие папочке, - что бы ты хотела узнать?  - Про цветокомпози… нет, сначала расскажи про эти штуки, - ты оживленно тыкаешь в сторону операторских тележек, и ассистент, до этого валяющий дурака, почувствовав на себе наши взгляды, быстро вытягивается как по струнке и кивает нам. Правильно, нечего на работе спать!  Я улыбаюсь тебе и набираю воздуха в лёгкие, готовясь рассказать тебе всё, что ты захочешь узнать.  Ты слушаешь, перебиваешь иногда, когда вопрос буквально вылетает и просится из тебя. Я аж расцветаю весь изнутри. Девушка, которая мне нравится спрашивает меня о том, что мне нравится, и ей это нравится. Кайф. Так бы и остался с тобой весь день, устраивая экскурсию по площадке, но пора начинать съёмки, свет уже выставлен, и мне нужно возглавлять команду. - Сейчас мы начинаем снимать, - говорю, как бы извиняясь, - если хочешь, можешь остаться рядом со мной. Я обычно очень сконцентрирован во время работы, но когда будет перерыв, отвечу на любой твой вопрос. Ты энергично киваешь, и я хочу поцеловать тебя в твой любознательный лобик, но вместо этого просто касаюсь твоего плеча, приглашая следовать за мною. - Неужели режиссёр-таки вернулся на площадку, - язвит Дэн, с холодной усмешкой осматривая меня всего с ног до головы, и замечая за моей спиной тебя, закатывает глаза. Какое-то у него особенно ненавистное отношение к моим девушкам - сколько помню, он всегда язвил и буквально плевался ядом в каждую из них. Но я особо не стремился защищать их - все равно они менялись слишком быстро. Чего нельзя сказать о тебе - ты особенная для меня, в моих глазах ты сияешь, и я не позволю этому придурку запятнать тебя. Прячу тебя за собой, подальше от его взгляда. Вам все равно сниматься вместе, и от этого у меня почему-то возникает плохое предчувствие.  - Да, - отвечаю ему нейтральным тоном, - уже пробежался по сценарию?  Дэн кивает.  - Мне ложиться на кровать?  - Да, пожалуйста, - провожаю его до постели, сажусь на неё и мыслями ныряю в сцену, которую хочу сейчас показать, - камера пойдёт оттуда, с дальнего плана, потом приблизится к тебе. Ты встаёшь резко, вот так, - показываю ему своё видение этой сцены, - тяжело дышишь, откидываешь одеяло и встаёшь с кровати, затем смотришь в окно. Тебе снова снится тот кошмар, который преследует тебя с детства. Ты пытаешься отделаться от воспоминаний.  Дэн молча кивает, и по его сосредоточенному лицу вижу, что он готов.  - Отлично, - хлопаю в ладони, возвращаясь к своему креслу, - хлопушка!  Молодая девушка, которую я не видел раньше, зачитывает текст и щёлкает хлопушкой. Я внимательно смотрю в экран, наблюдая за положением камеры, и к моему счастью подмечаю, что Дэн и правда работает хорошо. Не придраться. Я с легкостью выдыхаю. Пусть что-то противно-личное и есть между нами, но к выбранной профессии и он, и я относимся серьезно.  Я ухожу с головой в работу, дубль за дублем получаются очень легко, перерывы совсем небольшие, но успеваю отвечать и улыбаться тебе. Главная актриса уже в возрасте, уважаемая, и как я рад, что она согласилась сниматься в моем проекте. Она понимает мною созданный образ, и мурашки идут от того, как она отыгрывает его. Собралась по-настоящему талантливая команда, и теперь кажется, съемки пройдут гладко, и от этого предчувствия на фоне радостных ощущений будущей или уже наступившей любви хочется прямо таки всех расцеловать. Следующую сцену снимаем в душе, свет уже выставлен, и Дэн не торопясь заходит в кадр. Я осматриваю общую картинку через экран, и замечаю что-то вроде синяка на его пояснице. Отхожу от экрана и смотрю на спину Дэна. Точно, какой-то синяк. Замазать? Или обрезать кадр? Примеряю в голове, что с этим лучше сделать.  - Снимаем до сюда, - решаю я, подходя к Дэну и показывая оператору нижнюю границу на его спине, до которой можно опускать кадр, - вот, примерно так, - и показываю, как я вижу движение камеры.  Немного отхожу и снова скольжу взглядом по обнажённой мускулистой спине. - Да, так должно быть хорошо.  Дэн вдруг поворачивается в пол оборота и со страной ухмылкой смотрит на меня.  - Что? - спрашиваю, потому что он продолжает молча пялиться на меня.  - Хотите присоединиться, режиссёр? - спрашивает Дэн, пошло изогнув темную бровь и кивая на душевую кабинку.  И смотрит на меня так, приглашающе. Мне тут же хочется подбежать к нему, заткнуть его грязный рот и хорошенько треснуть по его башке. Терпеть не могу все эти его гейские шуточки, его наглость и бестактность. Ненавижу, когда он специально обращается ко мне на вы, как будто поддразнивая. И голос его глухой и хриплый, как сейчас, ненавижу.  - Не паясничай, - отвечаю сухо и вижу краем глаза, как Дэн многозначительно приподнимает бровь, а потом, будто сдавшись, вдруг кивает, отворачивается от меня и включает душ.  Когда он поворачивается, я ещё раз быстро скольжу взглядом по его обнаженному телу, по которому сейчас стекают капли воды, и кривая усмешка дёргает мои губы.  Присоединиться к нему, а то как же.  Перевожу взгляд и вздрагиваю, обнаруживая, что вся женская половина нашей съёмочной группы сейчас застыла с открытым ртом, смотря прямиком туда, куда секунду назад смотрел я. Девочки хлопают ресницами и едва не пускают слюни на всеобще обожаемого красавчика, который так кстати оказался сейчас обнажённым, да еще и в душе.  Делать им больше нечего!?  Хлопаю в ладоши и раздраженно ору.  - Камера! Все по местам! Хлопушка!  Девушка-хлопушка подбегает к камере на трясущихся ногах и вся румяная, смущенная, продолжающая откровенно пялиться на кадр, еле как со второго раза умудряется прочитать название дубля и щелкает хлопушкой.  Ну спасибо и на этом.  Смотрю через экран, как камера приближается к обнажённой спине, как проходит точно до места, которое я обозначил, и скриплю зубами, осознавая, что ещё ничье присутствие на съёмочной площадке так меня не нервировало.  Когда в очередной раз выныриваю из съемочного процесса, замечаю, что тебя рядом нет. Куда-то ушла? Странно, не могу теперь отделаться от мысли, где же ты сейчас? Неужели нашла что-то интереснее меня? Озираюсь по сторонам, но точно, тебя нигде нет. Пока я был поглощён работой, ты скорее всего заскучала и ушла. Черт, сложно одновременно за двумя вещами уследить.  Так и не увидел тебя в тот день.