Майка

      Нет ничего необычного в постоянном потоке студентов и подростков в начале учебного года и предсессионные периоды. Это не раздражает, ведь обычно библиотека пустует, а так Виктор хоть убеждается, что он не за просто так получает свою зарплату и люди ещё как-то тянутся к знаниям. Похвальное стремление, надо заметить.       Есть, правда, одна проблема в учебных собраниях прямо здесь, в тишине и владениях знаний.       — Вик, — Виктор не поднимает голову от книги, принимаясь методично и неспешно закладывать страницу закладкой. Сверху по стойке постукивают чем-то картонным.       — Слушаю, — действительно слушает. Даже голову соизволил поднять, дав очкам соскользнуть с носа и повиснуть на шее на тонкой цепочке.       Проблему зовут Джейс Талис. Очень большую проблему, на самом деле, потому что размах этих плеч может спокойно скрыть Виктора от посторонних глаз без особых усилий, а улыбка, растягивающаяся в белозубом оскале, постоянно пытается переплюнуть солнце своим сиянием. У Виктора от него болит голова. По праву, между прочим. Потому что природа мать наградила его не только глазами, но и ориентацией.       — Обеденный перерыв, — и вот, пожалуйста, он опять улыбается, посмотрите только на него. На стойке стоит подставка с двумя стаканчиками кофе и крафтовый пакет. Виктор прищуривается, готовясь возмущаться, но Джейс пальцем тыкает на стикер, закрывающий края пакета: — Не-а, всё закрыто.       — Ладно, — Виктор двигает книгу вглубь стола, подхватывает трость и чувствует, как у него хрустят коленные суставы, пока он встаёт. Он стучит в подсобное помещение: — Скай, я на обед.       Трудно назвать это полноценным приемом пищи, но явно лучше одинокого яйца, съеденного утром. Особенно учитывая тот факт, что он вообще редко ест на работе, если его не вытаскивает Джейс. Ещё одна причина, по которой Виктор называет его проблемой.       Проблемы начались примерно тогда же, когда Джейс в принципе появился в университетской библиотеке со списком литературы на год и какими-то дополнительными справочниками. И дело было совсем не в том, что тот два раза запнулся, пытаясь назвать своё имя порядком уставшему Виктору, а в том, как он резко выпалил: «Не против сходить со мной на ланч?», улыбаясь настолько смущенно, что стало неловко даже стоящей неподалеку от стойки Скай.              Ланч, к слову, прошёл хорошо. Достаточно хорошо, чтобы Виктор согласился сходить на ещё одно свидание.       Щенок. Самый настоящий. Особенно, когда треплешь по коротко стриженным волосам. Виктор проверял.       — Ты с тренировки? — стук трости следует вместе с ними по длинному коридору, ведущему на внутренний двор.       — От меня пахнет? — Джейс тут же обеспокоенно складывает брови домиком и Виктор тихо усмехается себе под нос.       — Только твоим парфюмом. Расслабься, просто хорошо выглядишь, — он указывает за свои волосы, пытаясь этим жестом обозначить то, как у Джейса зачесана чёлка назад. Беспокойство сменяется радостной улыбкой.       — Я всегда хорошо для тебя выгляжу, ты не объективен, — Джейс гордо выпячивает грудь, обтянутую майкой.       Вот в этом проблема, понимаете?       Виктор шумно вздыхает и останавливается.       — Нога?       — Нет. Зайдем в туалет сначала, — он резко поворачивается к двери, ведущей в служебное помещение, и Джейс, как настоящий послушный щенок, плетется за ним. Виктор пропускает его вперед и запирает за ними дверь.       Одна, блять, большая, мускулистая проблема.       Ему приходится действовать быстро. У него есть всего полчаса на этот несчастный перерыв. И совсем нет настроения на долгие разглагольствования.              Может, дело и правда в этой идиотской, совершенно несправедливо хорошо сидящей на Джейсе обтягивающей майке. А может в звенящем напряжении в собственных яйцах. Или в желании помучить Джейса так же легко и непринужденно, а затем бросить и уйти дальше заниматься своими бесполезными делами, как это сегодняшним утром сделал Джейс. Виктор не злопамятный, просто он злой и память у него хорошая.              Особенно, когда его оставляют без хорошего секса, раздразнив прелюдией.       — Чт… — Виктор забирает у Джейса и подставку, и пакет, ставя их на раковину, достаточно широкую, чтобы просто оставить их там и не бояться, что что-то куда-то упадет. Будет обидно потерять драгоценный кофеин и еду. Трость опасно скользит по кафелю, но останавливается, так и не свалившись с громким металлическим стуком.       — Твоя идиотская майка, — тело Джейса действительно большое и толкнуть его — задача не из лёгких, но и Виктор не сегодня родился. Особенно, когда дело касалось всех этих мускулов.       Спина Джейса прижимается к закрытой двери так же сильно, как нос Виктора к основанию его шеи. Пахнет мылом и горечью парфюма, которым Виктор прямо сейчас очень хочет задохнуться.       — Значит, я выгляжу действительно хорошо, — сверху слышен сдавленный вздох. Виктор зарывается пальцами в короткие волосы и тянет Джейса вниз. Вздох перерастает в полноценный стон, приглушенный прикушенной губой. Улыбка сама расплывается на лице Виктора.       — Определенно, — сколько ещё укусов и засосов Виктору придется оставить на этом откровенно шикарном полотне, чтобы у Джейса не возникало и мысли наоборот? Видимо, столько, насколько хватит его сухих обветренных губ.       Задрать майку и припасть новым укусом прямо над соском звучит как хороший план. Виктор мастер составлять и следовать собственным стратегиям. Джейс шумно вздыхает, укладывая ладонь ему на бок и сжимая.       — Пытаешься быть тише? — Виктор насмешливо выдыхает прямо в кожу, пробираясь пальцами свободной руки к резинке спортивных штанов. — Бельё мокрое от двух укусов. Настоящий позор, мистер Талис.       — Оно никогда не высохнет, если ты продолжишь пожирать меня глазами, — даже сейчас есть силы отвечать. Виктор в отместку сжимает головку пальцами и чувствует, как пальцы сильнее сминают ему рубашку.       — Тебе не привыкать, — он проходится языком между грудными мышцами и с силой засасывает кожу. Остается синяк. Красивый, лилового оттенка. И Джейс не будет его замазывать. Виктор прекрасно об этом знает и это развязывает ему руки сильнее, делая их максимально свободными в движениях.       Член крепнет с каждым новым касанием. И Виктору даже не нужно ласкать его соски, хватает одних меток, оставленных на широкой груди, в которой ему по-настоящему хочется задохнуться. Пальцы мокнут от предэякулята, сочащегося из головки. Если бы Виктор мог поднять голову, он бы отлично рассмотрел, как сильно прекрасные брови сведены, а на лице, раскрасневшемся и возбужденном, можно прочитать каждую отдельную эмоцию удовольствия и блаженства.       Здесь почти никто не ходит в летнее время, кроме работников, решивших срезать, но Джейс всё равно старается быть тихим. Выходит у него, на удивление, успешно. Ни одного пророненного стона, кроме одного единственного, никакого скулежа, одни лишь вздохи и тихое-тихое постанывание.       Виктор прекрасно чувствует, как член пульсирует у него в руке, как ладонь сжимает ему бок едва ли не до синяков, как заходится грудь в каждом новом учащенном вздохе. Это головокружительная смесь ощущений, которую он запоминает каждой клеточкой своего тела.       — Я…       Виктор заставляет его задохнуться собственными словами, с силой вдавливая палец в влажную головку. И в последний раз кусает его за вдоволь истерзанную грудь, убирая и руки, и голову.       О, лицо Джейса воистину прекрасно сейчас. Особенно с таким потерянным, отчаянно жаждущим продолжения блеском в глазах. Майка, успешно вернувшаяся на место без поддержки руки, скрывает абсолютно всё то, что под ней сделал Виктор. Дыхание рваное, а румянец нездорово красный.       — За утреннее, — мягко улыбается ему Виктор, показательно поднимая запястье к глазам. — И мне пора бежать.       Джейс кажется по-настоящему разбитым и усердно разобранным прямо на этой несчастной двери. Он облизывает искусанные губы, прищуривается и заправляет стоящий колом член обратно в спортивные штаны.       Виктор подхватывает свой обед и трость, легко ныряя мимо распаленного Джейса быстрее, чем тот это осознаёт. Собственное возбуждение скрыть куда проще за выпущенной наружу рубашкой.       Стыдно ли ему, что он оставил своего милого щеночка одного в служебном туалете, возбужденным и жаждущим разрядки? Ни капли. Потому что Джейс только кажется невинным одуванчиком и очень успешно, надо сказать.       Он игнорирует непонимающий взгляд своей коллеги на пакет и стаканчик, когда он заваливается обратно за стойку. Хватает короткого «обеденные очереди», но подозрение в глазах никуда не исчезает. Виктор отвлекается от него на пришедшее сообщение. «Признаю, заслужил. 1:1» «Ты ведь приедешь вечером или тебя забрать?»       Виктор скрывает улыбку в стаканчике, отпивая остывший горький американо. Всё-таки перепутал. «вызову такси» «надеюсь, что ты усвоил урок»       Придётся допивать эту противную горькую джейсовую гадость. Видимо, Вселенная ему мстит за такие издевательства над его ручным и послушным щеночком. Виктор нисколько не жалеет.