This fucking love

Где-то 5-6 лет назад

Студент первогодка в приподнятом настроении вышагивал по асфальтовой тропинке, словно по красной дорожке, мечтая о том, что теперь его жизнь наладится и засияет разноцветными красками. Потому что ужасные школьные годы, проведённые с отбитыми одноклассниками, остались позади. Не будет больше стульев залитых клеем с рассыпанными на них кнопками, а под хлипкой, специально расшатанной ножкой никто не оставит микропетарду, от взрыва которой можно получить совсем не микро инфаркт. Никто не станет подкидывать в рюкзак паука, лопать за спиной воздушный шарик, нападать из-за угла и ещё тысяча и один способ напугать заучку очкарика в попытке излечить его от заикания. Он мог бы диссертацию написать о том, какими способами можно достать одноклассника и сделать его жизнь совершенно невыносимой, лишь потому что он не способен постоять за себя даже словами. Кто станет ждать, когда, и без того непослушный, словно к нёбу приросший язык, начнёт воспроизводить внятный и быстрый ответ? А он мог бы, потому что остроумный и вообще умный, но у него нет ни одного шанса заставить себя слушать. Потому что это долго. И он, конечно, не рассчитывал, что после поступления в университет все изменится, и он окажется в центре внимания. Но надеялся, что ему повезёт учиться с нормальными адекватными студентами, которые выросли из подросткового возраста, и никто из его одноклассников ни за что не попадёт с ним на один факультет, а может быть даже и вуз. Он мечтал оставаться в тени, получить образование и свалить куда-нибудь в другую страну, на другой континент, а лучше на другую планету, чтобы никто из его прошлой жизни никогда в неё больше не возвращался. А ещё мечтал, время от времени, преобразиться, словно золушка из сказки, и стать хоть чуточку счастливей, как в кино. Ведь там у неудачников, вроде него, все получалось и, в конце концов, главный герой уводил с выпускного королеву бала и целовал ее под раскидистым дубом. Но он далеко не принц, да и на золушку совершенно не похож. И вряд ли им кто-нибудь когда-нибудь заинтересуется всерьёз. Разве что на спор. Хотя в его случае, как он сам считал, он настолько не интересный, что на него даже спорить никто не станет, ведь он не главный герой. Парень поправил толстую оправу очков, проверил наличие телефона в кармане и уже собрался подняться на крыльцо главного корпуса, как почувствовал резкий толчок в спину и услышал до боли знакомый голос: — Эй, Хан Джисон! Парень споткнулся о первую же ступеньку и рухнул на колени, проклиная про себя этот голос и собственную жизнь. Рюкзак его завис над ним в воздухе, удерживаемый рукой его бывшего одноклассника Бан Чана, и уже через пару секунд все его содержимое посыпалось сверху на Джисона. «Да, быть не может. Ну, что за подстава. Уж его-то я точно не ожидал увидеть здесь. Какого черта понадобилось спортсмену в университете Медиа Искусств?» — Ч-ч-ч-ан, ну, по-п-по-повзрослей уже. — Сразу, как только ты перестанешь з-з-заикаться, — передразнил его Чан, пристроив пустой рюкзак на голову Хана, словно шлем, и смеясь пошёл дальше, оглядываясь на догоняющих его друзей. Джисон тяжко вздохнул, стянув с головы парусиновый рюкзак, и начал собирать книги, тетради, ручки и линейку. Однако линейка была прижата к мраморной ступени носком начищенного ботинка. Хан поправил очки и начал осторожно поднимать голову, чтобы увидеть очередного мерзавца, который будет третировать его с подачи Чана. Его взгляд медленно заскользил по идеальной стрелке брюк прямо под укороченный пиджак серого цвета, под которым сияла белизной классическая рубашка. У Хана уже шея не сгибалась назад, а он все ещё не увидел надменного лица, над собой, но он был уверен, что оно именно такое. Наконец, немного отклонившись назад, он едва не порезался о чужую скулу глазами, когда все же смог взять эту высоту, хотя ещё немного и он бы просто опрокинулся на спину и распластался на асфальте. Внезапно появившийся ветер разметал волосы Хана в разные стороны, заставив его на мгновение зажмуриться. Взгляд сверху блуждал по все ещё детскому личику Джисона, на три секунды задержался в чужих глазах и только потом опустился вниз под ботинок. Парень заметил, что стоит на линейке, другой конец которой был зажат пальцами бедолаги и, убрав ногу, снова посмотрел Джисону в глаза. Сложно было понять, о чем он думал, когда сделал шаг назад, сомкнул губы и, отвернувшись, легко поднялся по ступенькам вверх, не вынимая рук из карманов брюк. Джисон очень громко сглотнул, испытав какую-то обречённость, и хлопая глазами, опустил голову вниз, чтобы закинуть оставшиеся вещи в рюкзак и подняться на ноги. «Хорошо, что я не взял с собой плейер, он бы наверняка разбился». Настроение в момент сменило полюс и он, обречённо вздохнув, поплелся в здание, выбрасывая из своей памяти все заученные молитвы. К черту их: они не работают. А он снова почувствовал себя самым несчастным человеком на свете. «Это ж надо быть таким неудачником… А ботинки у него стоят, наверное, целое состояние. Я никогда не видел таких стрелок на брюках и уж конечно никогда таких не носил. И он не похож на студента. Такой высокий, как небоскрёб… И красивый. Как Бог». Джисон тоскливо вздохнул и поплелся вверх по ступенькам, уже смирившись с тем, что его прекрасное будущее снова отодвигается на неопределённый срок. Он нашёл нужную аудиторию, окинул взглядом студентов и с облегчением выдохнул: Бан Чана среди них не было. Хан поднялся до середины аудитории и выбрал для себя безопасное местечко возле окна. Достал ручку и тетрадь и стал с интересом рассматривать своих одногруппников. «Все не так уж и плохо. На первый взгляд отморозков тут не наблюдается. Может быть, я все же смогу отучиться здесь три года без лишней нервотрёпки, просто буду стараться не попадаться на глаза Бан Чану». В аудиторию зашёл преподаватель, закрыл дверь и осмотрел группу. — Всем доброго утра. Я ваш преподаватель по гармонии музыки и куратор в одном лице — Элтон Джон, — препод оказался с юмором и сразу привлёк к себе внимание студентов, — шутка. Зовут меня Мэйсон Браун. К сожалению, я не смогу быть с вами на каждом занятии, поэтому меня будет заменять студент выпускного курса. К концу первого года обучения каждый из вас должен создать свой первый альбом и пройти несколько прослушиваний в музыкальные агентства. Надеюсь на вас и на наше успешное творческое сотрудничество. Желаю всем удачи и вдохновения. А теперь приступим к первой теме. Джисон старательно записал на обложке тетради имя преподавателя и его псевдоним. Он был уверен, что для студентов он так и останется Элтон Джоном. Мужчина возраста его родителей понравился парню своим подходом к лекциям. Он сидел на углу стола и рассказывал о важности создания репутации, прежде чем углубиться в познание гармонии звуков, плавно дирижируя ручкой. Его голос не был монотонным, он использовал и высокий набор звуков и грубоватый бас, когда хотел заострить на чем-то внимание. Джисон с удовольствием слушал его и записывал какие-то важные моменты в тетрадь. Двухчасовая лекция Элтона Джона пролетела незаметно, они даже не прерывались на перерыв, настолько захватывающим был его предмет. В самом конце лекции он спросил, есть ли в группе те, кто сам пишет лирику. Джисон, не задумываясь, поднял руку. — Ваше имя, студент. «Черт». — Д-д-джисон. Ха-хан Джисон. Браун улыбнулся. Он раскрыл журнал, пробежался взглядом по списку студентов и напротив его имени поставил галочку. — Хан Джисон, у вас есть с собой какие-то записи? — Да. — В таком случае, задержитесь ненадолго. Остальные свободны. Домашку скину в чат. Джисон удивился, что среди одногруппников он оказался единственным стихоплётом. Он сложил в рюкзак свои вещи, достал блокнот, потрёпанный временем, и подошёл к преподавателю. Тот несколько секунд рассматривал его и, наконец, выдал: — Хан Джисон… — Браун вновь присел на край стола и, взглядом указав на блокнот, спросил, — вы позволите? — Да, — студент передал в руки препода своё сокровище и поправил очки. У него от волнения вспотели ладошки, и он незаметно провёл ими по своим бёдрам. Мужчина начал листать блокнот, быстро пробегая взглядом по строчкам, иногда задерживаясь на одной странице дольше, чем на следующих двух, сводил брови к переносице, потом приподнимал то одну, то обе сразу, кивал одобрительно, иногда удивлённо и восхищённо. И все это время Джисон стоял едва дыша, кусая губы и глядя на лицо своего преподавателя, как на вершителя судеб… Наконец, Браун закрыл блокнот и вернул Хану. — Что ж, у вас несомненно есть талант, я очень рад, что вы попали на мой факультет, — он вздохнул и как бы извиняясь продолжил, — я в курсе вашей речевой проблемы и думаю, вы правильно сделали, что выбрали музыку. Она творит чудеса. Джисон, наконец, выдохнул. У него от напряжения даже плечи заныли, и закружилась голова. Он прижал к груди свой блокнот и чуть покачнулся, Браун положил руку ему на плечо, помогая удержать равновесие. — И ещё, я бы порекомендовал получить авторские права на свои работы. В будущем вам может это пригодится. Я скину ссылку на электронный портал Департамента авторских прав. Займитесь этим, пока у вас ещё есть немного свободного времени. Парень уже дышал ровнее и кивал головой на каждое предложение учителя. — С-с-спасибо, мистер Браун. Мужчина кивнул и пожелал студенту всего доброго. Джисон вышел из кабинета и, прислонившись к стене, затолкал обратно в рюкзак свой блокнот. Затем посмотрел по сторонам и направился на следующую лекцию, вполне довольный жизнью. А на большой перемене студенты переместились на улицу, в парковую зону, перед главным корпусом. Кто-то сидел за столиками, поглощая столовскую пищу, кто-то, собравшись в небольшую группку, что-то обсуждал, а кто-то просто лежал на траве, играя на гитаре. Хан с бутылочкой сока и бургером собственного производства, который при падении на его голову совсем не пострадал, присел на лужайку поближе к музыканту с гитарой, чтобы послушать его игру. Мелодия, которую он играл, была ему знакома, но в умелых руках гитариста она обрела иное звучание, благодаря струнной аранжировке. Джисон настолько проникся мелодией, что начал напевать себе под нос, имитируя звук саксофона. Когда мелодия стихла, гитарист приподнял голову. Хан глазам своим не поверил, но вот голос, который прорезался с лужайки, заставил его скривиться. — Эй, Хан Джисон, а ты не плох. — Ты т-т-тоже, — честно признал парень. Хан скомкал опустевший лист фольги, в который был упакован его бургер и, не собираясь продолжать диалог с Бан Чаном, просто ушёл оттуда. Он понятия не имел, была ли это похвала или очередная подколка, но выяснять это не хотел. Проходя мимо контейнеров, Хан бросил смятую фольгу в один из них, но не попал и услышал смех за спиной. — Косой очкарик. Он даже не обратил внимания на грубость, уже привык к подобным прозвищам, но все равно остановился, чтобы вернуться к контейнеру, поднять свой мусор и бросить внутрь. Настроение было испорчено второй раз за день, и виной всему снова был Бан Чан. И он даже не догадывался, что кто-то в сером костюме, прислонившись к высокому дубу, провожал взглядом его силуэт до входа в главный корпус. Оставшиеся лекции прошли не так интересно, но закончились довольно быстро и Хан смог вернуться в общежитие. Прежде чем начать что-либо делать, он свалился в кровать, завернулся с головой в плед и пролежал в своем коконе полчаса, восстанавливая энергию. Он снова ощущал себя учеником школы, которого дразнили и очкариком, и заикой, и ботаником… Джисон действительно рассчитывал на то, что в университете всё изменится. Но, видимо, придётся все пересчитать. Он откинул плед и резко сел. Посмотрел на рюкзак, сброшенный на пол, и потянулся за ним, чтобы достать телефон. Потом он вытащил блокнот и пересел за стол, чтобы сделать домашку, как вдруг в дверь кто-то постучал. Джисон удивлённо повернул голову на звук, решив, что ему показалось: кому понадобилось стучать в дверь неудачника? Через пару секунд стук повторился, напугав Джисона. — Эй, очкарик, ты уснул что ли? Джисон со стоном сполз со стула и пошёл открывать. На пороге стоял одногруппник с какой-то листовкой в руке. Он быстро всунул её ему в руки и двинулся к следующей комнате. Хан, ничего не понимая, прикрыл дверь и раскрыл листовку, на которой, будто вырезанными фразами из разных журналов и газет, было приглашение на вечеринку по случаю начала учебного года. Адреса не было, но на обратной стороне была фотка Бан Чана с бокалом шампанского на фоне салютов. — Т-т-тоже мне, Гетсби нед-д-доделанный. Джисон скомкал листовку и швырнул в угол, не потрудившись даже близко попасть в корзину… Он провел за ноутбуком несколько часов, периодически прерываясь, чтобы попить воды или сходить в туалет. Общежитие к вечеру практически опустело, первокурсники ушли на вечеринку. Хан потянулся, отчётливо слыша похрустывание позвонков и подвывание собственного желудка. Студент вспомнил, что с самого обеда ничего не ел и решил сходить в ближайшую лапшичную. Он закрыл ноут, отложил на край стола свой бесценный блокнот и, накинув ядовито-зеленую ветровку и шапочку, вышел на улицу. Осенний ветер заставил парня поёжиться и ускорить шаг. Не смотря на то, что в этой части города он раньше практически не бывал, потому что жил с родителями в частном секторе, за дни, которые он провёл в общаге, заселившись не так давно, Хан успел обследовать территорию вокруг кампуса на предмет магазинов, кафешек и кинотеатров. Все остальное его мало интересовало, собственно, как и другие люди. Он не любил шумных скоплений и старался проводить больше времени дома. Но очень любил музыку и иногда все же посещал концерты малоизвестных групп. Дойдя до круглосуточного магазинчика, Джисон взял все самое необходимое и, расплатившись на кассе, уже собирался вернуться в кампус, когда возле него остановился развесёлый пикап с громкой музыкой и шумной компанией в кузове. Из окна кабины вылезла знакомая кудрявая голова с самой ненавистной фразой: — Эй, Хан Джисон! — Ч-ч-чего тебе, Ч-ч-чан? — Ты же первокурсник, как и мы, — Бан кивнул в сторону компании, сидящей позади, — а значит, должен пройти посвящение. Ребята, хватайте его! На тротуар высыпались студенты, словно муравьи из муравейника и, схватив его за руки, ноги и все остальные части тела, втащили в общую кучу в кузов машины так быстро, что он не успел даже рта раскрыть. Пока он пытался найти ногами хоть какую-то опору и обрести устойчивое положение, машина уже набрала скорость и увезла парня в неизвестном направлении. Джисон не знал, был ли это дом Чана или чей-то ещё, но он мало отличался от остальных, расположенных в этом районе на холме. Большая зелёная лужайка перед двухэтажным домом была ухожена и освещена несколькими светильниками-столбами высотой с человеческий рост. В каждом из окон, даже на втором этаже, горел свет. Он дождался, когда все вылезут из машины и хотел спрятаться, чтобы его никто не заметил, но чертов Бан Чан будто специально ждал именно его. — Тебе помочь, милый? Джисон уставился на него в немом изумлении, мечтая ответить: «зубам тесно стало»? Но вместо этого сказал: — Я с-сам. Он спрыгнул на асфальт, держа в руках пакет с продуктами и, игнорируя предложенные объятия, прошагал мимо Чана к открытой двери особняка, глядя на него, как на сумасшедшего. Мало того, что в доме царил настоящий хаос, и было безумно много народу, так ещё и музыка совершенно не отвечала вкусам Джисона и била по ушам децибелами. Он пытался протиснуться между танцующих студентов, чтобы найти для себя какой-нибудь уголок и забиться в него, но как назло, обойдя всю гостиную, угодил прямиком в лапы Бан Чана. Тот наклонился к его уху и сказал: — Посиди со мной. Не дождавшись внятного ответа, Чан схватил его за плечо и вместе с ним завалился на диван и обнял за шею, слишком близко прижав его лицо к своему. Джисон начал брыкаться и не заметил, как пакет из его рук исчез, а вместо него он уже держал прохладное стекло бутылки с пивом. Он крутил головой по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве, но вокруг него происходил какой-то психоделический кошмар, будто он попал на наркоманскую тусовку и является ее главным дегустатором. И в этом, бесконечно мелькающем людьми, вертепе Хан решил, что лучше будет немного выпить и успокоиться. Он хлебнул холодную жидкость. Вкус как будто понравился, напоминая вишнёвый мамин компот, и сделав ещё несколько глотков, откинул голову назад, на плечо Чана. Алкоголь мгновенно растёкся по венам, и Джисон подумал, что не стоило делать этого на голодный желудок, но внутри уже стало тепло и чуточку всё равно, и голос разума был уже не так слышен. — Эй, Хан Джисон, а ты ничего, когда не злишься, — Чан улыбнулся, заглядывая через толстые линзы очков в его, слегка помутневшие, глаза. Джисон тоже сумел разглядеть милые черты лица своего школьного мучителя, хотя это, скорее всего, был поднявшийся градус, и устало прикрыв глаза, в надежде, что его теперь оставят в покое, сказал: — Ты тоже Ч-чан. Получив зелёный сигнал, Чан склонился над парнем ещё ниже и, стянув с него очки, запустил пятерню в его густые волосы, собираясь поцеловать. Он уже разомкнул губы, но в этот момент, кто-то из гостей, проходя мимо, задел коленом бутылку пива в руке Джисона и все его пенное содержимое оказалось на брюках Чана. Джисон нехотя разлепил глаза, даже не догадываясь, что Чан планировал покуситься на его невинные губы, и мало понимая, почему тот резко подорвался, выдернув из-под головы мягкую подушку, начал шарить вокруг себя в поисках очков. Всё и так было размыто, ещё и алкоголь делал фигуры расплывчатыми, и Джисону стало не по себе. Он не нашёл под рукой очков, кое-как поднялся с дивана и пошёл на ощупь в сторону наименьшего скопления тёмных пятен. Его мутило, и было страшно, но он не хотел оставаться там, где слишком шумно и много народу, и все толкаются, и выкрикивают невпопад строчки из тупой песни, раня его идеальный музыкальный слух настолько, что ему приходилось останавливаться и прижимать пальцы к ушам. Наткнувшись, наконец, рукой на деревянный косяк, Джисон прижался к нему ненадолго и двинулся дальше. Пройдя пару метров, он ударился животом о столешницу и глухо простонал, прижав руку к ушибленному месту. Другой рукой пошарил пространство перед собой и понял, что оказался на кухне, нащупав решётку варочной поверхности плиты. Он продолжил передвигаться короткими шагами, надеясь добраться до крана с водой. Вокруг него была успокаивающая пустота и относительная тишина: громкие голоса остались позади, в том числе вопли Бан Чана, про какого-то мудака, который его облил и должен был вылизать его новые джинсы и все, что было под ними. — Х-х-хорошо, ч-ч-что это не я… — пробухтел Хан и нащупал рукой прохладный вентиль крана, — ура… Открутив вентиль, Джисон наклонился над раковиной, набрал в ладони воды и погрузил в них своё пылающее лицо. Затем повторил процедуру, когда вода в руках стала тёплой. А потом ещё и ещё. Постепенно приходя в норму, Хан осознал, что в пиво было что-то намешано. Ну не могло его так размотать от нескольких глотков. Ещё через пару минут Джисон почувствовал слабость в плечах и понял, что пора выбираться на воздух. Но для этого ему придётся вернуться в тесную гостиную, где есть большая вероятность вновь оказаться в плену длинных Чановских рук. Парень заскулил, выключив воду, и облокотился на столешницу, удерживая в руках потяжелевшую голову. Он разлепил глаза и начал всматриваться в предметы окружающие его, затем провёл рукой по столу, заметив что-то тёмное на светлой поверхности. К его огромному удивлению, это были очки. Хан поспешил надеть их и снова удивился, когда понял, что это были его очки. — О? М-м-магия? Слева от него кто-то негромко хмыкнул. Джисон резко повернулся и чуть не упал, хватаясь за край стола. На него с нечитаемым лицом смотрел парень в тёмно-синем свитере, из ворота которого выглядывал белоснежный воротник рубашки. Джисон поспешил склонить голову и уже потом догнать словами приветствие: — З-з-з-здравствуйте и п-п-простите. Ответа не последовало, только ещё один хмык и тяжёлый взгляд исподлобья. Парень у окна что-то оттирал влажной салфеткой на своих джинсах. Хан решил, что это тоже гость, такой же как он сам и полез в задний карман брюк, чтобы достать телефон. В голове все ещё гудело, но он хотя бы все видел и почти соображал, что необходимо сделать. Он снова посмотрел на серьёзное лицо парня, в миг показавшееся ему знакомым, хотя, что спьяну не покажется. — П-п-простите, вы не п-п-подскажете, какой з-з-здесь адрес? — Ты что не знаешь? А как сюда добирался? — Меня Крис п-п-привёз, — Джи боялся смотреть в глаза парня, у него мурашки-то от его голоса разбежались по телу в панике. — Завтра отвезёт обратно, в чем проблема? — В его голосе слышалась неприязнь и желание прекратить дальнейшее общение. — Я н-н-е хочу з-з-здесь н-н-н-находиться, — Джи не сдавался, ему очень хотелось исчезнуть из этого дома, — можете с-с-сказать адрес, п-п-пожалуйста, я вызову т-такси? — Сюда такси не приедет, — после недолгих раздумий ответил парень всё тем же равнодушным тоном, отвернувшись, чтобы выбросить использованную салфетку в корзину. — П-п-почему? — недоумевал Джисон, его сердце взволнованно забилось, когда незнакомец сделал шаг в его сторону. — Здесь у всех есть машины. — Оу, п-п-понятно, — Хан опустил глаза в пол и тяжело вздохнул. Чужие слова снова дали ему понять, что ему здесь не место. Виски ломило так, словно изнутри кто-то бил в них тараном, но он все равно старался придумать выход из ситуации, сморщившись от боли. — Ладно, поехали. Это было сказано настолько тихо, что Джи решил, что ему померещилось. Однако пройдя мимо него, парень задержался в дверях кухни, неожиданно появившихся и ведущих не в гостиную, повернул голову вбок, и, не касаясь его взглядом, спросил: — Ты идёшь? Мне все равно в город надо, у меня сигареты закончились. Подброшу тебя до остановки. — С-с-спасибо, — с отчаянной благодарностью зашептал Джисон и, не поднимая головы, посеменил за ним. — Себе оставь, — снова хмыкнул парень и вышел во внутренний дворик, где стояло несколько автомобилей. Хан шёл за ним по мягкой траве, мысленно уговаривая вселенную, чтобы он не оказался маньяком и, дойдя до машины, не решился сесть рядом с ним на пассажирское сиденье и очень осторожно пристроился на заднем, позади водителя. Зажмурился, медленно закрывая дверь, чтобы не хлопнуть, и сжался весь, вспоминая слова отца, который перед тем, как отпустить сына на учёбу в большой город, целый день учил его правилам. Два из которых он умудрился нарушить в первый же учебный день: пил алкоголь из бутылки, не им открытой, и сел в машину к незнакомцу. Автомобиль плавно выехал с площадки на дорогу и развернулся в сторону города, под недовольный взгляд Бан Чана, стоявшего у окна спальни на втором этаже, куда он поднялся, чтобы переодеться. Спустя несколько минут отрезвляющей тишины автомобиль остановился возле кампуса, а не у остановки, как ожидал Джи. Он так же тихо выскользнул из салона, аккуратно прикрыв дверь, под пристальный взгляд водителя. — С-с-спасибо большое, — низко поклонившись, поблагодарил Хан и заметил, что шнурок развязался. Он присел на пятку, пока завязывал его, когда прямо перед ним на дорожку опустился пакет. Его пакет с его продуктами, которые он считал утерянными. Джисон поднял голову и тут до него дошло. На него смотрел тот же самый взгляд сверху, что и утром на ступеньках главного корпуса. Незнакомец несколько секунд смотрел ему в глаза, затем сделал шаг назад и, вернувшись в машину, укатил, оставив Джисона, с так и не завязанным шнурком, сидящим на траве с открытым ртом, непонимающим взглядом и гулко бьющимся сердцем.