This fucking love

Утро застало Джисона в том же углу. Проморгавшись он не сразу заметил, что в комнате один. И вспомнив события прошедшего дня, быстро взглянул на заправленную кровать и аккуратно сложенные вещи, которые он одолжил Минхо после душа. Хан, конечно, расстроился, но тут же вспомнил и о принятом решении: никогда об этом не думать, и поднялся на ноги. Размяв затёкшее тело и шею, подошёл к своему столу, взял в руки блокнот и за несколько минут набросал текст новой песни. Он был бы рад избавиться от чувств, выплеснув их в лирику, жаль, что в реальности всё устроено по-другому. И даже хорошо, что Минхо ушёл не разбудив его, так у них не будет неловких взглядов и разговоров, которые ни к чему не приведут. Он так думал ровно пять секунд, а потом всхлипнул. Ему стало так обидно, что жизнь к нему несправедлива, но в этот раз он сам выбрал этот путь, винить некого. — О, ты проснулся? Джисон резко обернулся, не успев смахнуть слезинки с глаз, когда услышал бодрый голос Минхо. Тот быстро вошёл в комнату, держа в руках пакеты. — Ну-ка, помоги, пока все не рассыпалось. Джисон быстро среагировал и подхватил пакет, встретившись с ним взглядом, но сразу отвернулся к столу, делая вид, что очень переживает за содержимое пакета. Минхо развернул его к себе, заглядывая в глаза. — Что с лицом? Я что-то сделал ночью? Джисон помотал головой, но Минхо не унимался. — Я ревел? Джисон поднял лицо, удивлённо уставившись на парня. — Нет. П-просто звал кого-то по имени и п-просил не уходить. — И поэтому расстроился? — Да, не расстроился я, — возмутился Джисон, уже даже позабыв о своих переживаниях, заинтересовавшись переживаниями Минхо. — Тогда почему нос красный и глаза мокрые? — лицо Минхо смягчилось, он выглядел как будто даже довольным. — Я чихнул, — соврал Джисон и прикусил язык под пристальным взглядом парня. — Будь здоров, Джисони. И Хан вдруг осознал, что ведёт себя глупо. Неужели теперь из-за той ситуации, в которой они оказались оба, им придётся выкручиваться и врать друг другу? Джисон снова помотал головой и выдохнул, его плечи опустились, но он собрался с духом и посмотрел в глаза Минхо. — Прости… Я не чихал. И действительно расстроился, п-потому что ты ушёл. Минхо видел, как в глазах парня появляется влага и тот усилием воли заставляет себя успокоиться, но его губы все равно дрожат. И сердце защемило от такой искренности. Он взял парня за руку и потянул на себя, чтобы он стал чуточку ближе. — Я не знал, когда ты уснул, потому что ты бросил меня там одного, — Минхо говорил с обидой в голосе, кивнув в сторону кровати, — поэтому решил сначала купить нам завтрак, а потом разбудить. И какого черта вообще ты спал там в углу? Это я расстроен... И мне жаль, что я выгнал тебя из твоей же кровати. Минхо отчитывал Джисона, как мальчишку, а у самого голос с каждым словом становился все теплее и мягче, и улыбка рвалась на губы сквозь его упрямый нрав. А Джисон готов был слушать это ворчание всю свою оставшуюся жизнь и вот так держать его за руку, лишь бы он продолжал на него смотреть так, будто больше не на что. Хан едва не растёкся лужей у его ног. — Я боялся разбудить тебя с-с-случайно. У тебя была высокая т-т-температура. Ты и так с-с-пал очень беспокойно. Минхо выдохнул. — Мне снился брат. — Сынмин? — Нет. У нас был ещё старший брат, — Минхо отпустил руку Джисона и тихо вздохнул, — Ван Пёль. Услышав это имя, Джисон несколько секунд пытался бороться с памятью, изгоняя из неё первую появившуюся мысль, которая давила на него своей неотвратимостью. Глаза Минхо, наполнившись болью, буквально расплющили его. Хан схватился за голову, осознавая с какой ношей приходиться жить братьям и всей его семье, после такой трагедии, и почему Минхо рыдал во сне, умоляя его не уходить. «Это его фотографии он поклонился, когда мы были в Зале Славы». Минхо кивнул. — Вижу, ты знаешь нашу историю. Джисон знал. Все знали. Тогда казалось, что вся страна в этом принимала участие. Началось все с того, что Ван Пёль выиграл национальный певческий конкурс. Кому-то чужая слава очень сильно мешала, и в соцсетях появилось чье-то откровение, что Пёль систематически избивал одноклассника в средней школе. Нашлись даже свидетели. И началась настоящая травля. Фанаты и нитизены требовали, чтоб агентство расторгло с ним контракт и наложило на парня огромный штраф. Присылали даже грузовики с надписями проклятий. Подкарауливали у общежития и закидывали яйцами. Дошло до того, что семье парня начали угрожать расправой. Все произошло так быстро, что никто не успел отреагировать. Дом семьи Ван Пёля подожгли. К счастью, дома никого не было. Отец семейства, недолго думая, подал на агентство в суд за слив информации и неподобающее поведение в отношении артиста. А в сети была размещена информация, что Ван Пёль вообще никогда не учился в школах страны, потому что вместе с семьёй жил за границей. Суд выиграла семья. Ей возместили ущерб в десятикратном размере, и тут началась новая волна хейта. Парня обвинили в жадности и снова требовали покинуть агентство. Пёль записал песню с неоднозначным, из-за игры слов, текстом, которую посчитали враждебным по отношению к гражданам страны за строчки: «Я доверил тебе жизнь, отдал своё сердце, ты вонзила в него свой каблучок. Ты просишь, чтобы я продолжал любить тебя, а сама всё так же стоишь на нем. Опомнись детка, ты ничего не добьёшься». Джисон уверен, что текст действительно был своего рода ответом на хейтерские выпады и восхищался смелостью парня, который в одиночку решил бороться с системой и не обращать внимания на подобные вещи. Однако публика решила по-своему управлять артистом и переключилась на его братьев. Одноклассники объявили пацанам бойкот, с ними никто не общался. Младшего пришлось перевести на домашнее обучение. А среднему частенько приходилось отбиваться от старшеклассников: он оказался действующим чемпионом по кикбоксингу и в обиду себя не давал. Кучка неугомонных нитизенов и антифанатов смело заявили в соцсетях, что наняли кого-то, чтобы поквитаться с парнем. Ни полиция, ни агентство не восприняли это всерьёз и не предприняли попыток защитить артиста. А спустя неделю после публикаций тело Ван Пёля обнаружили в лифте, где агентство снимало для него квартиру. Сердце парня было проткнуто туфельной шпилькой. Когда его хоронили, пришло очень много поклонников, чтобы попрощаться с артистом, но запомнился этот день из-за душераздирающего плача второго брата, который умолял Ван Пёля не уходить. Это был Ли Минхо. Ему было пятнадцать. Хан присел на край кровати, Минхо пристроился рядом. — Отец был против, чтобы я пошёл учиться в тот же университет. Но я всегда знал, что никогда не стану айдолом. Моя репутация уже неподходящая, потому что я действительно дрался со всеми, кто плохо говорил о моем брате. И именно поэтому я пришёл сюда учиться. Потому что хочу добиться таких высот, чтобы все со мной считались. Только так я смогу отомстить тем, кто убил нашу звёздочку. Никто не заслуживает такого отношения к себе. И фанаты не должны управлять нашими жизнями. — Ты собираешься в одиночку с-с-сражаться с драконами? — Да, если понадобится. Джисон скользнул взглядом вниз и снова обратил внимание на покрасневшие костяшки. Он думал, что всё дело в тренировках. А что если нет. Что если он продолжает свой воинственный путь и бьёт кого-то, кто обижает близких ему людей. «Сынмин? Да нет. Тот дружит с Чаном, к нему боятся лезть. Да и с таким братом, как Минхо, ему точно не страшно гулять по ночам». И тут его память подкинула парочку моментов, напомнив про друзей Бан Чана, которые заявились в универ с разбитыми лицами, а у Минхо именно в эти дни были разбитые руки. Но… «Им-то за что перепало? Я думал, Минхо тоже дружит с Чаном. Он был в его доме, когда была вечеринка и потом они иногда пересекались на университетском дворе, да он и в гости к Сынмо иногда приходит. Наверное… Как странно. А хотя так им и надо, ведь это они порвали мне новую куртку, когда затаскивали в машину к Чану»… Джисон сухо сглотнул, сопоставив два события, и медленно поднял глаза и посмотрел на Минхо, тот смотрел в ответ, хлопая ресницами с таким невинным видом, что Хан устыдился собственных мыслей, но ни одна из них не исчезла. — Я родился в год дракона, — Джисон хотел разбавить шуткой напряжённую атмосферу. Минхо, наконец, улыбнулся. — Хочешь, чтобы я тебя поборол? — Он выставил впереди себя руки, сжатые в кулак, заняв позу бойца, готового к поединку. Джисон рассмеялся, накрывая его руки своими в примирительном жесте. — Хочу просто позавтракать с тобой. — Отличный план. Перед битвой рыцарь должен набить брюхо вкусной едой, — Минхо поднялся с кровати, и заглянул в опустевший стакан из-под кофе, в котором ранее стоял букетик, — ставь чайник, я накрою стол. — Да, милорд. И пока Джисон ходил за водой для чая, Минхо вытащил из одного из пакетов свежий букет и поставил его в стакан. — Я больше не один, Пёль. Не волнуйся. Сияй. *** После совместного завтрака Минхо укатил по своим делам, а Джисон решил посвятить выходной учёбе. Он перечитал пропущенные лекции, сделал домашнее задание и написал нудный реферат, после чего, наконец, взялся за сценарий. Ближе к вечеру приехал Сынмин, и они вдвоём устроили мозговой штурм. Когда у них закончились идеи, ребята написали в общий чат и уже через час всей компанией оккупировали одну из аудиторий, не без помощи куратора, который вернулся на пару дней из командировки по семейным делам. Работа кипела, сценарий писался в четыре руки, пока остальные накидывали идеи. Ребята оказались очень креативными и озорными, было много юмора и смеха. Им так понравилось работать в команде, что расходиться совсем не хотелось. Но мистер Браун просил ребят закончить не позднее десяти часов и занести ключи от аудитории в его кабинет, когда всё закончится. Джисон попрощался с одногруппниками, закрыл аудиторию и спустился на первый этаж. Коридоры были пусты, горели лишь аварийные лампы, создавая полумрак. Откуда-то из глубины доносились голоса. Говорили двое на повышенных тонах. Один из голосов принадлежал куратору, потому что это дверь его кабинета была слегка приоткрыта. Резкий свет тонкой полоской разделял бетонные полы, вонзаясь в противоположную стену. Джисон подумал, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы ворваться в не самый дружелюбный разговор и решил немного подождать. Однако громкие слова куратора заставили его застыть на месте и прислушаться. — От тебя требуется лишь назвать его имя, почему ты подводишь меня? — А что на счёт вас? Вам нужно было лишь убедить племянника вести себя достойно до дня представления. Но теперь это невозможно. Его репутация под сомнением. Я не смогу за него поручиться перед целым дивизионом. Джисон удивлённо уставился в сторону кабинета. «Минхо?» — Я бы смог все замять. — Сейчас быть может. А потом? Рано или поздно всё всплывёт, и шишки полетят в мой адрес. Я не могу себя так подставить. У нас был уговор, что ваш выбор мне не навредит. Сейчас я спасаю свою шкуру. И вам советую. Уверен, вы еще хлебнете горя с этим… студентом. — Что ж, Минхо, я тебя понял, — Браун был в ярости и злился он на Минхо, — смотри не оступись. Минхо ничего не ответил и спустя несколько секунд вышел из кабинета. Джисон успел спрятаться за дверь, ведущую к лестницам и замер. Он дождался, когда Минхо пройдёт мимо него. Затем хлопнула входная дверь и всё стихло. Хан подождал ещё немного и вышел из укрытия. На душе скребли кошки, ему было не по себе, что он подслушал неприятный разговор, и старался думать о том, что вообще не понял, о чём шла речь, но пока шёл к кабинету, ему всё сильнее хотелось бежать вслед за наставником. Остановившись перед дверью, Джисон сделал успокаивающий вздох и тихо постучал. — Мистер Б-б-браун, мы закончили. Вот ключи. — Хорошо, студент Хан. Оставь на столе. — Да. Джисон подошёл ближе, глядя на куратора, который стоял к нему вполоборота и смотрел одним глазом на улицу, прижимая телефон к уху. Затем негромко сказал: «Помни про видеокамеры» и прервав диалог, убрал телефон в карман пиджака. — Как твои успехи? — Неожиданно дружелюбно спросил он, повернувшись к студенту, — лирику ещё пишешь? — А? — рука Джисона дрогнула, и ключ упал на стол, — да. П-п-простите. — Планируешь спеть на отчётном концерте? — Нет, что вы, — парень попятился назад к выходу спиной, — я… у меня другие п-п-планы. — Уже не терпится посмотреть, что вы там затеяли. Жаль, что не могу сейчас вам помочь. Надеюсь, Ли Минхо хорошо заботится о вас. Не простой он парень. Как он тебе, кстати? «Вот совсем некстати. Зачем он спросил? Он что-то знает? Подозревает? Что ответить? Не молчи, Джисон, давай, соображай. Что я должен ответить, чтобы закончить разговор? Черт! Минхо! Он же прямо сейчас в опасности!» Джисон догадался, что Браун кого-то подослал к Минхо и предупредил про видеокамеры, и значит, его сейчас проводят до ворот кампуса и там нападут. — Он очень т-т-требовательный, мистер Браун, но п-п-помогает организовать мероприятие. И ещё рекомендовал обязательно п-п-попасть к вам на лекции. — Вот как? — Да. Мне уже п-п-пора идти. До с-с-свидания, мистер Браун. Джисон не сумел дождаться ответной фразы от преподавателя, всё его существо сотрясало от страха и, покинув кабинет, он рванул к выходу, чтобы догнать Минхо. Пока он бежал по территории кампуса, оглядываясь по сторонам, успел набрать номер Сынмина, который должен быть где-то поблизости. — Твой брат в опасности, вызови полицию. Я поищу его. — Понял. Джисон мысленно поблагодарил Сынмина за то, что тот не стал тратить время на ненужные вопросы, и выбежал за ворота. Оглядев улицу в обе стороны, был удивлён, что никого не было. И лишь теперь, задержав дыхание, услышал приглушённые голоса со стороны хозяйственных построек, примыкающих к спортзалу. Хан побежал туда, включая видеокамеру. Между двумя деревянными складами, прямо под фонарём, полукругом стояла небольшая кучка парней, перед ними на коленях — Минхо, удерживаемый двумя здоровяками, он смотрел на парня с битой в руке. Тот ходил мимо него вальяжной походкой и что-то говорил. Хан не смог разобрать слов, сердце билось так громко, он опасался, что его слышно на соседней улице, поэтому подошел ближе и направил камеру в их сторону. Дрожь в руках было не унять, парень даже не смог стоять на месте: направился прямиком в толпу, не думая о последствиях. Но, не дойдя несколько метров, он встретился взглядом с Минхо, он единственный, кто мог его видеть. Хан увидел в его глазах ужас, тот чуть заметно мотнул головой, взглядом запрещая приближаться. Джисон не осмелился проигнорировать хёна, и тихо укрылся за невысоким кустом, все ещё покрытым листвой. — Может в этот раз тебе, наконец, повезёт, и ты встретишься со своим братцем! Парень отошел на шаг, вытянул руки вперёд, удерживая биту под подбородком Минхо, чьё лицо источало ярость, затем чуть развернулся, отвёл биту назад, замахиваясь и сильно вздрогнул от отчаянного крика за спиной. Он обернулся, но увидел лишь, как его дружки разбегаются по кампусу, словно тараканы, а со стороны дороги послышался вой сирены и засверкали маячки полицейской машины. Два здоровяка отпустили руки Минхо. Тот с ехидной улыбкой поднялся на ноги, сжимая руки в кулаки. Первым ударом ноги выбил из чужих рук биту, а вторым — уложил на траву рядом. А потом припомнив ещё один грешок, хорошенько приложился прямым ударом в челюсть. Джисон сидел на корточках, держа в одной руке телефон, другой — закрывая собственный рот. Когда парень падал на спину, Хан разглядел его лицо. Это был Пак Сумин, тот самый, который травмировал его колено. В нём тут же вскипел гнев, он рванул вперёд, чтобы поквитаться, но запутался в своих ногах и повалился на землю, прямо к ногам Минхо, только что подошедшему к нему. Ли присел на корточки и без слов помог ему сесть. Джисон чуть со стыда не сгорел и не придумал ничего лучше, чем спрятать лицо за ладонями. Но уже через пару секунд, почувствовав, как чужая рука погладила его по голове, на него накатило осознание, что Сумин едва не убил Минхо у него на глазах. Он сжался весь, представив жуткую картину, и болезненно застонал. Его затрясло от ужаса. Минхо попытался отнять его руки от лица, чтобы понять, что с парнем, но тот был настолько потрясен, что никак на это не реагировал, лишь сильнее погружался в отчаяние. — Джисони, ты меня пугаешь, — голос Минхо был взволнованным, — убери руки, позволь мне на тебя посмотреть. Парень замотал головой, громко всхлипнув. Тогда Минхо опустился на колени, и осторожно обнимая, прижал парня к себе. Сумин уже бежал в сторону корпуса, сверкая пятками, а полицейская машина медленно проезжала мимо. — Испугался? Хан закивал, уткнувшись в торс Минхо и продолжая хлюпать в ладошки. — Прости, — его голос был тихим, успокаивающим, — я тоже испугался, — он глубоко вздохнул, — а ты мне жизнь спас, знаешь? Джисон, наконец, поднял голову, открыв лишь верхнюю часть лица, и посмотрел на Минхо. — Почему… — дыхание сбилось, но Хан продолжил, — почему ты не дал мне вмешаться? — Ты был бы следующим! — Возмутился Минхо и начал ругать парня, — О чем ты вообще думал?! А?! Никогда… — голос Минхо дрогнул, он замолчал на несколько секунд, шумно и долго выдыхая носом, будто сдерживая гнев внутри себя, и только после этого, заглядывая в глаза, негромко сказал, — никогда больше так не делай… Минхо почувствовал, как заслезились глаза и чтобы не пугать Джисона ещё сильней, снова прижал его к себе. Он понимал, что Сумин не собирался его убивать, просто покалечил бы, оставив инвалидом, а после принялся бы за Джисона. Минхо не мог этого допустить. Ни за что на свете. Он ощутил настоящую угрозу только когда увидел испуганный взгляд Джисона из кустов. Как он там оказался, как узнал, что Минхо попал в неприятности и почему решил вмешаться, он думать не мог. Думал лишь о том, как уберечь. Он понимал, что очень виноват. Из-за него Джисон подвергся опасности, и из-за его выбора Хан теперь будет под зорким наблюдением у слишком многих людей. Несколько минут прошло прежде, чем они оба немного успокоились. Минхо нехотя опустил руки вниз и, прижавшись к его щеке своей, шепнул: — Поехали… Джисон отпустил все, когда Минхо слегка к нему притёрся лицом, и робко шепнул в ответ: «Да». По пути к машине Минхо, они встретили запыхавшегося Сынмина, и все вместе поехали к братьям. Они ели пиццу, смотрели комедии, играли в настольные игры, пока были силы. Старший старался отвлечь Джисона от плохих мыслей и не смог отпустить его домой, потому что очень переживал, что тот не сможет уснуть. Он настоял, чтобы парень занял его кровать, а сам устроился в гостиной. И каждый раз, просыпаясь ночью, он подходил к своей комнате, заглядывал в приоткрытую дверь и прислушивался к ровному дыханию. Он успокаивался и возвращался на диван, чтобы закутавшись в толстое одеяло и закрыв глаза, вновь вспомнить тот его взгляд, от которого внутри всё несколько раз перевернулось. *** Последующие дни были относительно спокойными. Никто не вспоминал вечернее происшествие, чтобы лишний раз друг друга не тревожить. Все были погружены в учёбу, всё шло своим чередом, пока ректор не объявил о начале прослушиваний в агентство. Это был волнительный период в жизни студентов вуза, так как каждый студент имел право попасть на прослушивание раньше старта официальных, которые проводил «КХ». А для Минхо настали тяжёлые времена. Поссорившись с куратором, он понимал, что у него мало шансов получить желаемую должность в агентстве: всё-таки авторитет Брауна был велик даже за пределами университета. Всё могло бы получиться, назови он имя Пак Сумина на сборах дивизиона, как своего протеже. Но мальчишка настолько погряз в своем самолюбии, что наплевал на собственную репутацию, которая привела бы к мгновенному вылету из агентства, а следом полетел бы и Минхо за плохую чуйку. Но если не назвать его, то куратор в силах поломать его карьеру ещё до того, как она начнётся. У Минхо не было особого выбора, да и не стоял он перед ним. Просто однажды он услышал чарующий голос в наушниках и отнёс записи редактору музыкальных программ на одну из студий «КХ» и услышал восторженный отзыв. Просто сделал нарезку из его песен и показал продюсеру и преподавателю по вокалу и получил совет: срочно звать его в агентство. Просто отнёс разговорные моменты специалисту по речи и узнал, что есть возможность полного исцеления. Просто доверился своему чутью, что в одном маленьком, неуверенном в себе, мальчишке скрыт огромнейший потенциал настоящего гения, и если ему удастся убедить его, что он спасёт мир, он действительно его спасёт. Осталось самое малое: всего лишь научить Джисона любить себя. И не важно, что будет с Минхо и его карьерой. Он всегда сможет начать сначала. Узнав о прослушиваниях, Минхо разозлился. Он понял, что куратор надавил на ректора и заставил того перенести их на более ранний срок. И чем ближе был срок, тем мрачнее ходил Минхо, придумывая план. Действовать надо было быстро, но аккуратно, чтобы Джисон не заподозрил никакого подвоха, он и так несколько дней почти не сводит глаз с наставника, будто чувствуя фатальность ситуации. Они виделись в актовом зале каждый день после занятий. И пока студенты прогоняли номера, работали над декорациями, подбирали музыку и зачитывали сценарий, Минхо ловил каждый момент, чтобы присесть рядом, приобнять Джисона за плечи, поправить капюшон толстовки, просто прикоснуться, проходя мимо. Потому что у него не получалось быть не рядом, как бы он не старался держать дистанцию, считая что так будет лучше, что так он убережёт его от косых взглядов и нелепых слухов. И Джисону было тревожно. Пусть он и пытался убедить себя, что к лучшему, что Минхо не вспоминает тот поцелуй под мостом и больше не делает попыток сделать это снова, но внутри все сжималось от мысли, что Минхо не заинтересован в продолжении. Им бы сесть и поговорить, но как о таком говорить, когда язык немеет рядом с ним. Да, Джисон не слепой, он видит каждый взгляд, направленный в его сторону, где бы он не был. Ощущает его присутствие рядом каждой клеточкой тела, что беззастенчиво тянется к нему, просто чтобы быть ещё ближе. И все Его прикосновения выглядят невинными, но почему от них дыхание замирает у обоих, или кружится голова, или ноги слабеют и мысли путаются. Или все вместе. Одновременно. После очередной репетиции Минхо задержался в зале и попросил Джисона остаться, чтобы убрать готовую декорацию. А потом внезапно спросил: — Давно ты выпивал алкоголь? — На той вечеринке сделал несколько глотков, а что? — А линзы контактные почему не носишь? — Я не умею. Минхо чуть улыбнулся и снова стал серьёзным. — Я собираюсь назвать твоё имя в качестве нового стажера для моего дипломного проекта. И беру на себя обязательство по твоей подготовке. Нам нужно кое-что успеть сделать до начала прослушиваний, если ты согласишься. У нас будет много работы, — Минхо выпалил все это на одном дыхании, будто боялся, что не успеет и нервно вздохнул, — вот. Джисон разволновался от такого предложения. И при других обстоятельствах, он вероятно… Что? Отказался? Согласился? «Я не знаю. Если соглашусь, у меня появятся привилегии? Возможно. А что будет с Минхо? Он потеряет работу? Чьё имя он должен был назвать? Пак Сумин? Так вот кто племянник куратора… Может стоит отказаться? Но тогда всё, что сделал Минхо было напрасным? Так. Стоп. Хватит думать о Минхо. Это ведь и моя жизнь. Моё будущее. Я пришёл сюда, чтобы стать крутым продюсером. И тоже хочу сломать систему. Хочу навести шухер в этой индустрии. Так почему я должен отказываться? А вдруг у нас двоих, если мы объединимся, получится сделать то, о чем мы мечтаем? — Джисон поймал себя за разглядыванием чужих губ и опустил взгляд, внутри почему-то стало так тепло, будто хмельной напиток разлился по венам, когда он заметил, что Минхо тоже залип на его губах, — Я тоже должен позаботиться о нём. Ну, значит, принято. Я не позволю какому-то Элтон Джону сломать наши мечты!» Джисон вздохнул, все обдумав, и решительно сказал: — Я стану твоим мечом…