Связанные «Нитью»

«„Нить" — редкий артефакт, ранее не замеченный в Зоне, как самостоятельно сформированный. Предполагаемая версия внешнего вида, опираясь на документы из лаборатории, — закрученная золотистая леска с нехарактерным шумом. Ранее никем неисследованный, существующий лишь по общим слухам образец.» Скиф поднял взгляд на Рихтера. Тот смотрел на него с неким вопросом, ожидая вердикта, но скепсис, мелькнувший, видимо, между ними обоими, сразу же возвёл ситуацию в нужное течение: — Не смотри на меня, как на идиота... — немного смущённо выдал Рихтер, отбирая КПК с данными, — Этот заказ — очень важный. «Нить» может спасти от сильнейшего пси-воздействия, потому что плотно ввязывается в рассудок. Он направляет через аномалии! — Артефакт, который зомбирует владельца — это разве нормально? — Он не зомбирует! Связывает рассудок с реальностью, защищает от пси-воздействия, Скиф! Это настоящий дар Зоны! Скиф же неуверенно жмёт плечами. Он берёт бутылку с пивом и допивает оставшееся на дне. Идти искать то, не знает что? — И где он, по твоим данным, находится? Ты планируешь идти один за этой... вещицей? — Артефактом, Скиф. — он уже в который раз зовёт его по имени, — Это «Нить», и да, если я хочу хоть что-то из себя представлять, после... Да. Он помнит. Смерть Шутника и Баржи — двух приятелей, которые под проводнической рукой Рихтера пропали и погибли. Именно после этого Рихтер совсем разочаровался в своей способности безопасно водить сталкеров по территориям. — Знаю. — Поможешь мне? — с какой-то тонкой, но одновременно уловимой надеждой, спрашивает Рихтер, — Нужно дойти всего-лишь до Рыжего Леса. — Всего-лишь? За несуществующим артефактом? — Не веришь. — он даже не спрашивает, а скорее подтверждает. Скиф цокает. Рихтер столько раз ему помог, столько раз спас, что отказаться будет подло. Он кивает, получая в ответ скупую смущённую улыбочку, расцветающую в широкую и искреннюю. — Выдвигаемся в полночь. *** «Артефакт „Нить" был признан затерянным после Большого Выброса, в последствии чего считается дематериализованным. Отчёты со сканеров отказывались фиксировать его активность, и после окончания проекта „Контролёр" артефакт перестал требоваться для дальнейшего исследования. Под воздействием „Нити" испытуемые могли выдержать самую высокую планку применения психического воздействия, эмпатия испытуемого возрастала. Появлялись побочные эффекты, такие, как...» — Отчёт обрывается. — выдал Скиф, когда половина Рыжего Леса осталась позади, — И ты так и не сказал, куда именно мы идём. — Это секрет. — с неутолимой жаждой приключений сказал Рихтер, поправляя рюкзак, — Точнее... я и сам не знаю. — Серьёзно? — теперь сталкер остановился и посмотрел напарнику в глаза, — Мы идём в никуда? — Не волнуйся. — Рихтер, мы нахер заблудимся тут! — Ты говоришь с проводником, — почти оскорбленно напомнил тот, — Я знаю, куда иду, но не могу говорить конкретно, где эта точка находится! — Что ещё за точка? Сколько ты ещё умолчал? Рихтер остановился посреди тёмной дороги, обрамлённой по обеим сторонам яркими рыжими посадками. Его тусклый фонарь едва освещал местность, но и привлекать внимание было слишком опасно. Руки проводника, обе, легли на плечи Скифу. Он сжал их так сильно, что сталкер поморщился. — Послушай, доверься мне. Просто поверь, и всё будет хорошо. Я искал этот артефакт всю сознательную жизнь, и я хочу, чтобы он попал в нужные руки. Он ослабил хватку, теперь пальцы мягко прошлись по его шее, взяли за лицо, не прикрытое даже маской. Скиф растерянно кивнул. Рихтер отпустил его и отвернулся, будто сожалел за содеянное. Странное покалывание от прикосновения чужих пальцев на коже Скифа всё не проходило. Лес сгущался, дорога становилась уже, теряя асфальтированную поверхность. Множество заброшенной техники, старые постройки и высокие кирпичные башни рассыпались от времени, проведенного в окружении радиационного фона. Света было так мало, что ненароком можно было споткнуться и переломать себе ноги. Рихтер держался рядом, редко выходя вперёд, чтобы проверять информацию по какой-то старой карте аномалий. Скиф не разбирался, поэтому не лез: просто охранял, подмечая стаи диких бродячих псов, но не спеша стрелять. В такой местности выстрел будет оглушающе громким. — Где-то здесь... — пробормотал Рихтер, опустившись на асфальт и рассматривая в потёмках нечто, что приметил на карте, — Скиф... Скиф! Он дёрнулся, потому что не заметил, как застыл в одной позе, глядя впереди себя, в ту же сторону, куда смотрел и Рихтер. Там, совсем далеко, в какой-то надзорной башне, не такой разрушенной, как предыдущие, что-то светилось. Светилось мягким жёлтым светом, похожим на солнечный. Как лучик, текущий из-под занавески в гостиной прохладным летним утром. Такой притягательный, горячий. Скиф шагнул вперёд, не отдавая отчёта действиям; ноги шли сами по себе, он даже снял респиратор, который носил уже несколько часов, пока они плелись с Рихтером до нужного места. — Скиф! — растерянно и грозно одновременно закричал Рихтер за спиной, — Что ты там видишь?! Остановившись у самого порога, где скошенная ранее белая дверь теперь была жёлтой и покрытой высохшей кровью, Скиф обернулся. — Там тепло. — вдруг сказал он, нахмурившись, — Ты видишь, там сияет? — Что? Что сияет? — «Нить». Она шумит. В ушах. Гудение наконец-то стало более объёмным, удавило перепонки, и Рихтер подорвался, подбегая к границе. Скиф уже перешёл аномалию, тронув оставшийся кровавый отпечаток сверху на двери. Он уже мало что соображал, потому что чувствовал: нужно идти дальше. *** Рихтер шёл медленно, глядя на найденную и чудом спасённую карту. Место, в которое они пришли, было пространственной аномалией, но не той, что висит над разрушенным зданием на заводе Росток. Эта была похожа на завесу, невидимую. За ней Рихтер рассмотрел темноту, а вот Скиф, вероятно, увидел то, что было нужно. «Одна из замеченных локаций пребывания „Нити" была зафиксирована в Рыжем лесу, на западной площадке. Рождение пространственных аномалий не новинка, однако, проникнуть в неё не представляется возможным. Никто из подопечных не был подходящим для „появления" артефакта» Значит, Скиф — избранный? Рихтер, думая только об этом, шагал дальше. Он вытянул руку, глядя в ту чёрную муть, куда ушёл его приятель. Здания там не было. Только пустырь, тупик, похожий на некогда ровную парковку, был заполнен рыжей листвой. КПК не был в зоне действия. Аномалия Рихтера не пустила. Он остался на месте, опустив взгляд на асфальт и поджав губы. Нервно задрожавшие руки снова напомнили о немыслимой ошибке, которую он совершил, уже повторно. Скиф в опасности из-за него, и именно из-за него он прошёл эту проверку. Скиф прошёл проверку невиданного до этого артефакта! Он предпринял ещё одну попытку найти «вход». Тот перелом, где ему будет легче увидеть то, что открылось и Скифу. Он выключил фонарь и вздрогнул, ощутив, что по рукам бежит очередная волна тока. Вдруг в голове что-то загудело. Раздались шорохи, шёпот. «Дальше» «Он тебя ждёт» «Ты ему нужен» «Одному ему не справиться» Рихтер замычал от боли, проводя рукой по мокрому от пота лбу. Становилось всё тяжелее, но вдруг перед глазами вспыхнуло оно — свечение. Тёплое, нежное. Там, где разломаны стёкла, отражение света было преломлено таким образом, что образовывало иллюзию пожара. В теле зажгло. Но больше ничего не оставалось. *** Строение походило на смотровую вышку. Ночь будто проглотила Рыжий лес, под ногами не хрустели листья. Всё было голым, холодным, кроме того импульса света, что блестел вверху. Скиф был где-то там. Рихтер поднимался по лестнице, не понимая, что именно не так: с каждой секундой ему становилось хуже, хотя аномалий не наблюдалось, а голос стих. Счётчик молчал, КПК не ловил сеть, руки покрывались мелкими мурашками, волосы на запястьях встали дыбом. Показавшаяся бесконечной лестница закончилась, и взгляду предстала самая обыкновенная офисная комната: покосившиеся шкафы, разрушенные стойки с документами, старые коробки с зелёными ящиками. Свечение стало мелким, как лампочки гирлянды, затухающие и вновь набирающие силу. Скиф был там. Он лежал на грязном полу, откинув голову к стене, с раскрытыми глазами, но без сознания. Рихтер медленно, полный испуга, прошёл вперёд. Шум усилился, но звучал так спокойно, как шуршание воды на берегу океана. Успокаивающий, лёгкий. Разум расслабился, но Рихтер махнул головой, стараясь вернуться в реальность. Вокруг Скифа, опутывая всё тело, прижимаясь к груди и спине, схватив шею и руки, была «Нить». Она выглядела, как металлическая леска, плотная и глубоко впивающаяся в кожу. Только потом Рихтер заметил, что светится именно она — от неё исходит и то гудение, и та самая плавная, переливающаяся волна. Он опустился на корточки, совсем рядом, и протянул к ней руку, в страхе выжидая. Нельзя было резко дёргаться. Скиф был в отключке, и будить его тоже рискованно. Вокруг его горла леска протянулась вместе с шипами. Как колючая проволока. — Иди сюда... — шепнул дрогнувшим голосом Рихтер, не сводя взгляда с живого артефакта. «Нить», поддавшись, легонько зашелестела. Хруст кожи Скифа, там, где от его запястья оторвалась одна из сторон, заставил Рихтера утопить в себе стон. Леска медленно перетянулась к нему. К ладони Рихтера, вытянутой прямо рядом со Скифом. Выгнувшись, артефакт поддался и тронул. Стало горячо, в голову ударила боль, смешанная с радостью и волнением. Чужие эмоции. Не Рихтера. «Я нашёл её, — звучало голосом Скифа в голове проводника, — „Нашёл, как ты и хотел! Давай быстрее обратно!» Рихтер перепугался, но позволил „Нити" продолжить. Она врезалась в руку с такой отчаянной жадностью, что зажгло ещё сильнее. — Чёрт, что же с ней делать... — промычав, он не смог остановиться, приблизившись к Скифу и садясь напротив. Второй рукой, ещё свободной, он тронул ту часть „Нити", которая не хотела отпускать шею приятеля. Скиф вздрогнул так сильно, что его эмоция перекатилась к Рихтеру через настоящий вихрь в сознании. Стало настолько волнительно, жарко и нестерпимо... как? Рихтер пытался понять, что именно его тревожит, но не мог осознать — его это ощущения или чужие? Это „Нить" перекачивает их сознания друг другу или всё дело в том, что Скиф уже сжал его туловище и отхаркивается, дрожа всем телом. Скиф ему доверяет. Это доверие. Это благодарность. „Нить" оплетает слишком сильно, и с ней нужно что-то делать, пока она не впитала всё и не изменила до неузнаваемости. Страх настолько велик, настолько глубок и жесток, что Рихтер, видя, что Скиф вернулся в сознание и смотрит прямо на него, решил бежать. — Вставай, парень, — шёпотом сказал он, подхватывая за руку, и без того истекающую от лески настоящей кровью, — Выбираемся из аномалии, быстро! Всё дело в ней, в этом помещении. В этой вышке. Она заставляет „Нить" так сильно спасаться, впиваться в человека, лишать его движения. Рихтер задыхается, когда обнимает Скифа, чтобы тот не упал. Руки всё ещё сплетены в пальцах, и только этот необдуманный жест спасает. Кровь капает на асфальт весь путь, пока Скиф не валится, почти задушившись „Нитью". Рихтер, не способный даже злиться, опустился рядом, прямо на границе между аномалией и лесом. Он прижался к нему сначала лбом, а затем взял за шею, нажимая рукой так, чтобы почувствовать жар артефакта. В жуткой беззвёздной ночи только от неё и шёл свет, такой необходимый именно сейчас. Рассудок мутнел, наполнялся неоднозначными мыслями. Терялся в догадках. Рихтер увидел, как в непонятного цвета глазах Скифа что-то перелилось. То ли свечение „Нити" искажало восприятие, то ли сам Рихтер немыслимо устал, но он счёл это какой-то измученной просьбой. Шея Скифа была вся в крови, и пальцы Рихтера ею покрыты слишком давно. Он сожалеет, что вообще взялся за эту авантюру. Его слишком сильно подавляет артефакт. Он переписывает чувства, Рихтер не успевает отчаяться так, как может. Как этого требует ситуация. Скиф обнимает его снова, сжимает пальцами куртку, а потом включает его фонарь. Свет, разжижая пространство, бьёт вперёд, а Рихтер толкает его по асфальту, вырывая в лес из аномальной зоны. — Чёрт! — рыкнув и дёрнувшись несколько раз, Скиф замирает, позволяя „Нити" собраться. Рихтер, лёжа рядом, смотрит в предрассветный купол неба над головой. Сколько часов они провели там? Наконец, отпуская ладонь проводника, леска с тихим звоном и шорохом утекает. Подползая ближе, Скиф кладёт голову на грудь Рихтера и тяжело дышит. — Ты в порядке? — с волнением спрашивает второй. — Я в порядке. А ты? Твои руки... — Похуй. — Рихтер прикрывает глаза и чувствует, как к нему возвращаются сомнения. Скиф чуть не умер из-за какого-то экспериментального артефакта. Из-за прихоти Рихтера, который в его существование и не верил. Но им было так спокойно в пси-поле, значит он действует. Значит спасает, помогает полноценно. Настоящая загадка. — Где он? — тихо спрашивает Рихтер. — Между нами. Похож на моток никелевой проволоки, только светится. Вытерев руки о штаны, он поднимается и смотрит на висящий в воздухе артефакт. Тот переливается золотом, но теперь тускло. Вероятно, ему нужна подзарядка. Скиф стирает с шеи остатки крови, но раны не такие глубокие, как казалось поначалу. Они заживут, если нормально ухаживать, только шрамы, быть может, останутся навсегда. — Ты тоже это чувствовал? — спрашивает Скиф с придыханием, когда наконец появляется возможность снова заговорить. Рихтер едва касается пальцами того гравитационного поля, которое вокруг себя образовала „Нить". Артефакт пульсирует, словно ему щекотно, но больше не тянется навстречу. — А что именно ты чувствовал? — вопросом на вопрос отвечает проводник. — Спокойствие. Я тебе доверял. Всецело. Такое ощущение, будто ни единой проблемы не существовало. Я был так глубоко в твоих мыслях, видел все твои переживания, а они не становились сильнее. Ты волновался обо всём на свете, и „Нить" тебя успокаивала и... — Когда я к тебе прикасался, связь становилась сильнее. „Нить" отпускала тебя. Она переманивалась на меня, тем самым... — Да. Я понял, что это было. Теперь стало стыдно, но не так, как бывает обычно. Скиф смотрел с ожиданием, без притворной вежливости, скорее растерянно. Слов ни у кого не находилось. Рихтер рассмеялся, доставая сигареты. Он всё ещё смотрел на „Нить", не в силах даже убрать её в контейнер. Пока она подпрыгивала, рассеивая остатки света, он смотрел на Скифа, чьё ещё молодое лицо не выражало ничего, кроме задумчивости. Он медленно покрутил ладонь, рассматривая порезы, а затем тяжело выдохнул, подползая к Рихтеру прямо по сухому асфальту. Неожиданно ткнулся головой прямо в грудь проводника и громко промычал. Рихтер продолжил курить, почти расслабленно прикрыв веки. Скиф обнял его одной рукой, будто намеревался куда-то оттащить, но так и застыл. После такого резкого опустошения и правда оставалось нечто вроде неопределенности. Он не мог ошибаться в том, что их связало не просто так. „Нить" ему доверилась. Чудо, не иначе! Зона полна стольких загадок и неожиданных поворотов, что даже задокументированный редкий артефакт нет-нет да и найдётся по ту сторону аномалии. Скиф уснул на нём, обессиленно обвив руками, и Рихтер, не найдя ничего лучше, улёгся на брошенный рюкзак. Вокруг было всё так же тихо, как и прежде, только впереди был пустой тупик, заваленный листвой. Оранжево-красная округа растворялась перед глазами бликами и пятнышками, но Рихтер не разрешал себе уснуть следом. Скифу нужны силы, это понятно — он долго пробыл в „объятиях" артефакта. Зачем-то дотронувшись до лба Скифа губами, прямо у линии роста волос, Рихтер закинул руку ему на спину и так же обнял, приподнимаясь. Сердце Скифа заметно ускорило ритм, настолько, что сквозь толщу брони его было нетрудно разобрать. Леска тут же оживилась, и Рихтер, не дожидаясь очередной трагедии, припрятал её в контейнер. Неужели она так явно реагирует на хорошие взаимоотношения сталкеров? Похоже на бред, но зная, какие эксперименты проводились в лабораториях... Пришло время возвращаться на Росток. *** — Рихтер? — негромкий голос Скифа раздался над самым ухом, когда пьяный проводник медленно докуривал остатки сигареты в проулке между заброшенными казармами. — Да, Скиф? — он поднял голову и мягко улыбнулся, — Я прислал тебе половину за „Нить". Даже больше, кажется. Могу ошибаться. После этой вылазки мозги набекрень. Они не говорили уже больше двух или трёх суток, но никто так и не выбрался за пределы Дикой территории. Осталось лишь вспоминать и обмусоливать, раз за разом, куда бы их завела леска, не избавившись они от „Нити" вовремя. Если бы Рихтер не проявил смелость и не перенял бы её. Если бы она удавила Скифа, питаясь его разумом. — Тебя похвалили за находку? — парень присел рядом на старый ящик и потёр ладони, — Ты теперь почти легенда? Мы такую странную херь нашли... — Она... опасная, Скиф. Это искусственно выращенный в аномалиях артефакт. Он должен был зомбировать группы сталкеров и связывать их в одну шеренгу. Как супер-отряд, представь себе? — Как Монолит? — Возможно, — кивнул Рихтер, выбрасывая бычок, — Только я не хочу читать дальше. Последнее, что мне удалось узнать, это... — Что? — не унимался Скиф. — Он ищет общие эмоции. Общие... м-м-м... нити, как раз таки, чтобы соединить рассудки. И как в ловушку захватывает. К счастью, в нас мести не больше, чем взаимопонимания. Я бы назвал это... по-другому. Но тебе не понравится. С последней фразой Рихтер затих, почёсывая лёгкую щетину. Он отвел взгляд в сторону, где потрёскивал пустой костёр, не окружённый ничем, кроме старого тряпья. — Я не думаю, что есть что-то, что мне не понравилось бы больше, чем неведение. — проговорил Скиф, пожав плечами, — Расскажи мне. — Это привязанность. — Рихтер посмотрел ему в глаза и ждал, — Меня к тебе. И тебя ко мне. Мы с тобой хорошо друг с другом контактируем. Зона помогает нам в этом. Ему хотелось бы поверить искренне, что в глазах Скифа он не увидел отторжения. Омерзения. Или чего ещё похуже — ненависти. И он не видел. Скиф только поёжился, но протянул забинтованную ладонь. Точно такую же, окутанную эластичным пластырем, встретил в ответ. — Да, это правда. И я... я помню, что когда ты забрал „Нить", то... стало так жарко. Она буквально перетащила мысли, да? — Да. Желания тоже. От напряжения хотелось шикнуть, но Рихтер держался. Молодое лицо Скифа выглядело двояко: с одной стороны, он был растерян, всё ещё не понимая самого себя. А с другой — напряжённо и выдержанно. Не испуганный новичок, а повидавший реальность парень, не сдающийся ни перед чем. Рихтер наклонился к нему. Да, это может привести к удару, ссоре, возможно, даже ножу у ребра. Но проверить всегда стоит, особенно, когда от произошедшего ещё пару дней назад до сих пор остались нерешенные вопросы. Сантиметр, другой. Дыхание забивается в глотке, приходится выуживать из себя ранее изученные приёмы. Рихтер замирает, прикрыв веки. Слышит, как Скиф начинает дышать тяжелее, более сбито. И целует, забвенно впиваясь губами и ощущая всеобъемлющее спокойствие вместо страха или горечи ошибок. Ему потворствуют, отвечая охотно, почти звучно и с оглушительным, дрожащим в горле выдохом. Скиф не отталкивает. Он и не спешит до тех пор, пока не слышит посторонние шаги, но отпускает неспеша, напоследок кратко проведя языком, будто завершая контакт. Рихтер улыбается. Как и всегда. Интересное окончание необычного задания с надеждой на продолжение. Скиф приваливается к спине Рихтера своей, касается затылком затылка. Раненая рука свисает с согнутой коленки, они продолжают сидеть на улице до самого утра. «Артефакт „Нить" представляет собой неудачный эксперимент по скрещиванию разумов сталкеров, попавших в пси-поле. Вместо зомбирования призван оказывать скрепляющий эффект, образуя группу из выносливых солдат, связанных одной целью. Единственный созданный экземпляр после подрыва лаборатории утерян в пространственной аномалии. Эксперимент официально закрыт и признан неудачным.» — Скиф? — спрашивает Рихтер, когда солнце поднимается над заводом и задевает плечи. — М-м? — Спасибо тебе.