No more room in hell for me

Я зажмурился, пытаясь унять гул в голове, словно кто-то бил в наковальню прямо за ухом. Тяжёлые бархатные шторы поглощали свет, оставляя лишь полумрак, в котором сложно было что-либо разглядеть. Тело ломило, словно его долго тащили по каменистой дороге, а во рту пересохло, как в пустыне. Лёгкий запах прелой листвы и дыма из печей проникал в комнату, несмотря на плотно закрытые окна. Сквозь щели в ставнях пробивались тусклые лучи солнца, окрашивая стены в багряные и золотистые тона. Вчерашний кошмар не отпускал… Страх. Не страх. Скорее, ледяное любопытство, смешанное с отчаянием. Боялся не смерти, а неизвестности, ждущей меня за порогом этого мира. Вопросы, как стаи голодных волков, грызли разум, но ответы ускользали. Руки, тело – ни единого следа схватки. Кожа чистая, гладкая, словно и не был на волосок от смерти. "Как?!" Мысль застряла в горле, так и не вырвавшись наружу. Магия… В моем мире это были лишь сказки, выдумки сумасшедших. А здесь это реальность. И я – лишь пешка в чужой игре. Вчера… Вчера я столкнулся с этим лицом к лицу, и понял: моих сил едва хватит, чтобы переступить порог этого безумия. Я должен выжить. И я найду Кейльтавию, чего бы это ни стоило. Даже если для этого придется предать все, во что я верил. Должен постичь законы этого мира, научиться использовать его силы. Выжил. Чудом. Не иначе. …А если не чудом? Если это была не удача, а чей-то расчет? Вчерашний день висел на плечах, как неподъемный груз. С трудом втянув воздух в легкие, почувствовал, как он обжигает изнутри. Словно вдохнул песок. Слабость… Она пропитала каждую клетку тела. Все мои знания, все годы тренировок – пыль. Бесполезный мусор перед тем, что я видел вчера. Огненный шквал, сметающий все на своем пути. Удары такой силы, что сознание меркло, уступая место небытию. Я пытался остановить это, как будто наивно выставил жалкий щит против парового танка, готового раздавить меня. А он, в ответ на мою беспомощность, окатил меня огнем. Сдаться? Нет. Нельзя. Я не имею права. Вчерашний позор… Воспоминание о собственной ничтожности хлестнуло по лицу, как удар кнутом. Стиснув зубы, сжал кулаки, собирая по крупицам остатки воли. Повернул голову влево. Дверь. На удивление, она была там, где и должна быть. Краем глаза заметил знакомый блеск. Сабли. Мои сабли. Те самые, что я вытачивал годами в кузнице, закаляя вольтсталь. Лезвия тускло поблескивали в полумраке, храня память о крови и поте сотен битв. Зазубрина у гарды – след от удара цепного молота… Они лежали аккуратно прислоненные к стене. Принесли их из моей комнаты в таверне? Значит, обо мне не забыли. Помнят… Или хотят, чтобы я жил? — "Откуда они знали, что сабли — мои? Почти не пользовался ими здесь. Разве что… Нет, только однажды в таверне, но тогда…" — Голова пульсировала, цепляясь за обрывки памяти, а холодная сталь рукояти впивалась в ладонь, как будто напоминая, что это не просто металл, а часть его самого. Мало кому показывал, да и не так уж много времени они были со мной. Загадка. Хотя, скорее всего, хозяйка таверны. Вещи из "моей" комнаты… Шаг вперед. Пальцы обхватили рукоять сабли — холодную, идеально отполированную изумрудную змею, впивающуюся в ладонь. Лезвие, со скользящим шепотом, вышло из ножен. В тусклом свете вольтсталь мерцала, как поверхность ночного озера, отражая лицо. Застывшее, бледное лицо, глаза – темные провалы, хранящие усталость и… решимость. — Ну что, старый друг, — шепот, ощущая, как голос садится на хрип, — похоже, нам снова предстоит искупаться в крови. — Отражение в клинке будто усмехнулось. Сабля со скользящим шепотом вернулась в ножны. Взгляд скользнул по остальному снаряжению… На стуле – аккуратно разложена походная форма. На спинке – плащ. Бессмысленно изрезанный клинками… Знакомый почерк. Глупая, бессмысленная резня. Он хранит на себе следы вчерашней бойни. Ирония судьбы, не иначе. Кто-то даже постарался заштопать дыры грубыми стежками кожи. Забота… Трогательно. Почти по-отеческ… Но внимание - к левому наплечнику. Раньше он прикрывал лишь плечо. А теперь… Теперь это сегментированный панцирь, достающий почти до локтя. Тяжелый, словно выкован из цельного куска стали. Фиолетовые шнуры, знакомые, как собственные шрамы, переплетаются с сияющими золотыми рунами. Провожу пальцем по гравировке. Символы отзываются едва уловимым теплом. Пульсируют под кожей. Магия? — "Что за чертовщина…" Опустив взгляд, замер. Берцы… Не те. Где привычная кожа, потертая годами? Вместо нее – гладкий, цельный металл. Железные сапоги без единого шва, без намека на крепления, словно их вырастили из металла, а не выковали. Странный металл… Редкий сплав? Или просто сталь особого качества? Облегает ступню, как вторая кожа. Лёгкая. Каблуком – по полу. Глухой, зловещий звон разнесся по комнате, словно погребальный колокол. Дернул берцы на себя – сидят, как приваренные. Не обувь – часть меня… Что, черт возьми, происходит? В голове пронеслось: Такое не под силу простому кузнецу. Железные сапоги, наплечник, сабли… залатанный плащ… Кто-то в этом мире знает то, о чем я даже не подозреваю. И этот кто-то не просто сделал это снаряжение. Он вложил в него душу, словно создавал часть меня самого. Заботливо, почти одержимо подгоняя каждую деталь. Натягивая походную форму, словно скидывая кожу, пропитанную прошлым. Тяжесть сабель на поясе привычна, но сегодня она давит особенно сильно, напоминая о том, что мне предстоит сделать. Проверяю, как легко скользят клинки в ножнах… Надеюсь, зря. Под формой – сверток. Грубая коричневая бумага, перевязанная бечевкой. Развязываю. Внутри – пять золотых гилов. Пять безмолвных свидетелей чужой щедрости или… долга? Не хочу знать, кто дал эти деньги. Не хочу даже думать об этом. Что это изменит? Все равно уйду. Но долг… Его нужно вернуть. Забрать, отдать… и исчезнуть. Пока еще могу. Я слишком долго задержался в этом забытом богом углу. Здесь каждая стена, каждая пылинка напоминает о том, что я пытаюсь забыть. Здесь слишком много связывает меня с прошлым. Нужно бежать. Шаг к двери… Стоп. Шаги. Чьи-то шаги приближаются. Инстинкт: рука на рукояти сабли. Движение, отточенное годами, стало частью меня. Но это… Она. Удивление гасит настороженность. Она знала? — Кто… принес тебе сабли? — выдыхает, хватая ртом воздух. В голосе – не просто тревога. Страх? Я покосился на нее, стараясь понять ее мотивы. — Нашлись добрые люди, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как сжимаются кулаки. Лучше бы оставили их в таверне. Она нахмурилась. — Тебе не стоило доверять кому попало. — Её слова прозвучали почти как упрёк. И что это значило? Я уже хотел было уйти, как она окликнула меня:— Постой, Эммит. Ты… ты уходишь? — Её голос слегка дрогнул. Слишком личное, не находишь? — Да, — выдохнул я, чувствуя, как накатывает усталость. — Хочу просто уйти. Она замолчала, словно подбирая слова. — За кошелек не беспокойся. Он в плаще. Портной постарался. Заботилась? Зачем? Я с силой выдохнул, стараясь унять нарастающее раздражение. — Не тыкай, — бросил я, не глядя доставая кошелек и грубо пересчитывая монеты. Всё до последней медяшки. Какая разница, если все равно ничего не могу сделать? — Ладно, мне пора, — пробормотал я, отворачиваясь. Шаг, и все это останется в прошлом. Ноги, словно ведомые невидимой силой, сами понесли меня к дому той семьи. Сорок гил… Отсчитывал монеты, словно отмерял себе годы жизни, стараясь не думать о том, что это плата за чью-то сломанную жизнь. Запихнул их в грубый мешок. У двери – замер. Пальцы не слушаются, как чужие. Сжал кулак и постучал. Дверь распахнулась, словно её ждали. В глазах главы семейства – не просто злоба. В них плещется ненависть, которой можно обжечься. Кивнул, не тратя слов на бессмысленные приветствия. Поднял мешок. — Ты… — Его голос - рык дикого зверя, в каждом звуке – жажда крови. Благодарности не жду. Да и что с неё толку? — Сорок гил, — выдавил из себя, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри – ледяная пустота. — Мы в расчете. — Он выхватил мешок, даже не удостоив его взглядом. Деньги для него – ничто. Он хочет моей "смерти". Его ненависть почти осязаема, словно яд, пропитавший воздух. И не дожидаясь, пока он сорвется, развернулся и ушел прочь, мечтая лишь об одном: смыть с себя этот позор, оставить это место навсегда. О жене… Так и не узнал правду. Репутация здесь похоронена. И кто палач? Я сам, бесчисленное количество раз. Ирония: спаситель стал убийцей. Впрочем, уже плевать. Сделано – сделано. Не воротишь. Вздох. И – ускоряю шаг, вырываясь из паутины этих улиц, бегу из проклятой деревни, где мне больше нечего ловить. У ворот – снова она. Девушка с рогами. Что ей от меня нужно? Благодарности за спасение? Кому нужна эта чёртова благодарность? Останавливаюсь. Рука невольно сжимает рукоять сабли. — Чего ждёшь? — рявкаю, стараясь скрыть раздражение. Её присутствие лишь бередит раны. — Тебя. Жду только тебя, — отвечает, скрестив руки на груди. В её глазах – обжигающая серьёзность. Слишком много для меня. — Эммит… Те, кого ты убил… Они живы. Усмехаюсь. Ну конечно. Это все меняет. В голове - туман. — Каким образом? К делу! – бросаю, не веря ни единому слову. Но в глубине души – поселилось сомнение. — Это… не совсем имперцы. Солдаты… но без воли. Марионетки Чёрного мора. Они крадут людей, стирают память… превращают в оружие. У них на затылке – особый шрам. Я не знаю, как это работает. Но прошу… Если встретишь таких… Спаси их. Я знаю, ты уходишь… Но это важно. Это… их можно вернуть. Закатываю глаза. Вот оно что… Теперь я – спаситель марионеток. Ну уж нет. — Зачем мне это? Я что – святой? — Горький смех рвется наружу, заглушая нарастающее чувство вины. Её взгляд пронзителен, искренен. В её глазах – вера, которой я не достоин. Она хочет верить в чудо. А я… Я из тех, кто выбирает смерть. Убить – проще. Легче. Мёртвые не нуждаются в помощи. Ими не нужно заниматься. Мёртвые не требуют ресурсов. А у меня их и так почти не осталось. Я уже и так потратил слишком много. Молчу. Лишь короткий кивок. Никаких обещаний. Хочу, чтобы она просто ушла. — Я же вижу… Ты меня не слышишь. Почему? Тебе… совсем наплевать на этих людей? — В её голосе – печаль, такая искренняя, что хочется отвести взгляд. И как она еще не поняла, кто я такой? — Я – не герой, — повторяю заученную фразу. — Я не умею спасать. У меня нет ни сил, ни знаний… Да и желания нет. – Честно? Да. Но звучит как жалкая отговорка. Надеюсь, она наконец-то поймет. — Тогда… иди в торговый форт Мельтас. Он на западе. Эта дорога – туда. Форт на границе с Тенебрейсом… Имперская стража поможет. — Она скидывает с плеча продолговатый мешок, обмотанный грубой тканью. Рывком, словно сбрасывает тяжкий груз. — Там еды на четыре дня пути. Хватит, чтобы добраться до Мельтаса. Приподнимаю бровь, стараясь скрыть удивление. Зачем? Какая ей выгода? Неужели она и правда видит во мне… спасителя? — Спасибо… Конечно. – Беру мешок. Легкий… Подозрительно легкий. Закидываю на плечо. Что я надеюсь найти в этом форте? Ответы? Смысл? Скорее – новую головную боль. — До Мельтаса четыре дня пути. Можешь подождать эскорт. Или… переночевать у меня. Качаю головой. Нет, спасибо. Хватит с меня чужой заботы. — Предпочитаю звезды. Так… безопаснее. Тенебрейс… Граница с ними… Значит, это главное королевство в этих краях. Теперь понятнее, почему здесь творился беспредел. Если эта дыра не под защитой Тенебрейса, то набеги – обычное дело. Кому какое дело? Как всегда. Но почему… Всё это – не моя забота. Не мне решать. Просто уйти. Забыть. Найти место, где меня не знают. Начать с чистого листа… Найти Кельт. Только ее. — Эй! — машет рукой, словно отгоняет падальщиков от трупа. “Опять она…” – проносится в голове, как проклятье. — Опять витаешь в облаках? — спрашивает, склонив голову набок, словно ей действительно интересно, что творится в моей голове. Да с чего бы? — Нет, — отрезаю, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Её навязчивость – как зуд, который невозможно унять. — Так что насчет ночлега? — Не унимается. Остаться здесь? Преклониться перед её добротой? Да пусть лучше черти жарят меня на костре. — Откажусь. — Выдавливаю улыбку, стараясь, чтобы она не выглядела как оскал. — Боюсь… моё общество для тебя… Слишком опасно. В последнее время. — И как ты собираешься идти один? По темной дороге? Тебя же поймают! Сделают все, что захотят! И как ты пройдешь в форт? Ты же… — Замолкает, словно подавилась правдой. — Тебя схватят и уведут. Что? Снова? Какого черта? — Что… ты несешь? — Голос срывается. Пытаюсь взять себя в руки, но ярость уже клокочет внутри. И отчаяние. — С чего ты это взяла? — Просто… знаю, — отвечает, как будто это само собой разумеется. Хочется заорать. Разбить что-нибудь. — Можешь… пожалуйста… говорить внятно? — Цежу сквозь зубы, сдерживая натиск ярости. — Мы… Просто хотели помочь тебе прижиться здесь, — Отводит взгляд. Стыдно? — Чтобы ты не выделился, был… нормальным. Нормальным? Это вообще возможно? Что, черт возьми, происходит? В чём их логика? Или я настолько другой, что не могу вписаться ни в один мир? — Просто, чтобы ты не выделялся… своим… — она запнулась, словно подбирая слова. —…как тогда. Истари. Истари. Снова это слово. Словно клеймо. Словно проклятье. — Да что это такое?! — выплюнул я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Объясни мне толком, что это значит! — В чем, черт возьми, логика? — Сверлю её взглядом. Загоняю в угол. В глубине ее зрачков мелькает испуг, но тут же исчезает, как мираж. — Почему ты смотрите на меня… Как на бомбу замедленного действия? — Потому что… не все вы… одинаковые. Некоторые из вас возомнили себя богами. Решили построить здесь свою империю. Но наша Темнейшая… Она смогла остановить их. И… исправить. Темнейшая? Что за секта? Что я здесь делаю? — И я должен был стать одним из них? — Смеюсь. Но в этом смехе – лишь боль и отчаяние. - Да плевать мне на вас! Плевать на ваши игры! Я просто хочу… забыть обо всем. Залечь на дно. Найти покой. Слышишь? Покой! Как обычный человек. Без войн. Без приказов. Без всей этой хрени! – С каждым словом голос крепнет. Все внутри кипит от злости и бессилия. - Оставьте меня в покое! Да гори оно все синим пламенем! Вздох. Тяжелый, словно поднимаешь над головой надгробную плиту. “Истари”… В голове – лишь смутные обрывки, едва скрепленные ложью. Зачем они хотели меня здесь удержать? Спрятать? Превратить в молчаливого пахаря? Что-то не сходится. Не верю ни единому слову. В этом мире – всегда есть подвох. Ладно. Разберусь потом. Сейчас главное – уйти. Черт с ним, с этим… “естеством”. Форт… Эскорт… Завтра… Я согласился. Был ли у меня выбор? Шаг за шагом – к её дому. Молчание давит на уши, как вата. Чувствую себя… как преступник, заключивший сделку с дьяволом. Скидываю сумку на пол, у двери – тщательно вытираю ноги о коврик, стирая с подошв прах этой проклятой дыры. — Что дальше? — вопрос срывается с губ, словно птица из клетки. Чтобы нарушить тишину. Или… чтобы убедиться, что я еще жив. — Ужин, — слышу натянутый ответ. Радость? Не верю. Чему тут радоваться? Тому, что меня отправляют на верную смерть? Ужин – пустой, как моя душа. Несколько часов тянутся бесконечно. Потом – комната. Не настил. Кровать. Мягкая постель… Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Проваливаюсь в сон, словно в бездну. Забыться… хоть на миг забыть обо всем этом безумии. Еще до крика петухов – на улице. У ворот – вереница повозок. Окружены всадниками в кожаных доспехах, местами усиленных сталью. Копья, арбалеты… Солидно. Но что-то не так. Фальшь. Впечатление военной мощи – обманчиво. Убедить их взять меня с собой – стоило труда. “Создашь проблемы”, “безлошадный, замедлишь всех”, “кто за тебя поручится?” Вчерашняя резня – единственный аргумент. С неохотой… словно одолжение… швырнули в повозку, как мешок с мусором. Повозка трясется, унося меня прочь от всего… и ни к чему. Теснота, пыль, вонь пота и пропитавший мешок с едой запах земли… Вот она… Свобода. Новая… дерьмовая реальность. Забившись в угол, пытаюсь раствориться в тени. Кто эти люди? Наемники? Бандиты? Торговцы? Куда они едут? Что везут? Вопросы без ответов. И их подозрительные взгляды… Они следят за мной. полуобнаженным телам. Она звучит в их рычании. В тихих, сладостных вздохах. Женщины… Но волки. И одна из них… Смотрит на меня. Прямо в глаза. В ее взгляде – та же похоть. Но еще… Интерес? Она медленно поворачивает голову. Улавливает мой взгляд. И… улыбается. Сладкая, хищная улыбка. Словно приглашение. И начинает двигаться… Ко мне. Вотж блять! Что теперь? Я попался. Она меня увидеЧас… Или больше. Тряска, скрип колес, ржание лошадей – этот монотонный ад убаюкивал, пока в него не вторглись чужие голоса. Наемники впереди обсуждали что-то важное… Точно не мою скромную персону. — Нью-Аркадия… Если все утрясется, торговля пойдет как по маслу. Там такие бабки крутятся… – Говорили о чем-то крупном… Ярмарка? Новый путь? Как всегда, оказался не в то время и не в том месте. — Да плевать на Аркадию. Разбойники… Эти ублюдки совсем обнаглели, лезут к границе. Жаль тех солдат… – Второй бросил на меня косой взгляд. Инстинктивно надвинул фуражку. Не хватало еще, чтобы приняли за соучастника. Похоже, они видят во мне не простого попутчика, а… ходячую проблему. Или просто что-то подозревают. Будь начеку. — А с Орденом что-то странное творится. В Ро-Фронте был недавно. Все вылизано, чисто… Люди – как на параде. Словно нет никакой войны. И религии не видно. Их слова резанули слух. Нью-Аркадия… Разбойники… Солдаты… Орден… Мир вокруг – как слоеный пирог. Опасный пирог. Мои личные тараканы – ничто, по сравнению с этим. Но все это – не мое дело. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Слишком опасно. Сейчас – добраться до форта. А там… разберусь. С этими мыслями проваливаюсь в сон. Как в могилу. Рывок! Повозку тряхнуло так, что чуть не выплюнуло наружу. Боль пронзила бок от удара о стенку. В ушах зазвенело. — Что за хрень?! Аргх! Бок… – Захрипел кто-то рядом. Рука – вцепилась в край повозки. Хотел выбраться… Но его схватили за плащ и швырнули обратно. — Сиди, твою мать! Сдохнуть захотел? Там тебе глотку перегрызут! – Орал охранник, дрожа всем телом. Страх… Он сочился из него, как пот. Клише… Торговый эскорт… И нападение. Как по заказу. Забился в угол, как крыса в нору. Подожду. Посмотрю. В щель между досками – вижу хаос. Крики, звон стали, ржание… А еще… Запах. Сладкий. Странный. Не противный, но мутный…! Монстры?! Это… оборотни? Хотя… эти – другие. Их тела – тонкие, женские, округлые, покрытые шерстью и не везде. Когтистые лапы в меху, как наряд. Они – как звери, но… Что-то не так. В их глазах – не ярость. Не голод. Страсть, до горячести страсть. Они что-то ищут? Но вот… ответ. Они не ищут – берут. Хватают, как тряпичных кукол, и тащат в лес. Когтистые лапы сжимают тела, звериные морды впиваются в плоть… Но нет жестокости. Нет крови. Лишь дикая, первобытная сила. Словно это – их природа. Словно так и должно быть. Один из охранников… Его тоже тащат. А он… Улыбается. Странно. Жутко. Грязно. Как у пьяного идиота. Но в этой улыбке – ожидание. Чего он ждет? Что, черт возьми, здесь происходит? Ищу ответ. Хоть какой-нибудь. Устремляю взгляд в глаза монстров. И вижу… Только похоть. Обжигающую, всепоглощающую. Она горит в их глазах, как голодный огонь. Опасная, пожирающая душу похоть, которая соответствует их жарким, ла. Хотя… Разве это не очевидно? Повозка. Люди. И тут явно есть кто-то живой. И тут же один из охранников, что валялся на полу как мешок с тряпьем, вдруг оживает. Начинает рыться в мусоре. Что он… — Эй! Ты! — кричит второй охранник, и в следующее мгновение он хватает меня за руку. Тянет вниз! Куда? В полу – люк! Они его открыли! И, не дожидаясь ответа, тащат меня за собой в эту дыру. Под повозку. Тащат… Темно. Сыро. Запах прелой земли и… моего страха. Сердце – как бешеный барабан. Что там впереди? Куда они меня пихают? Под повозкой. Их глаза блеснули в темноте. И я почувствовал… Когти! Острые, как бритвы, скользнули по ноге. Тут – скрежет. Когти царапают дерево. И – дыхание. Тяжелое. Сладкое. Приторное. Они нашли нас. — Берегись! – Шипит один из охранников, но поздно. Тень. Огромная лапа с когтями, как кинжалы, тянется из-под повозки. Запах… Душит. Сладкий, тошнотворный дурман. И еще одна лапа. И еще… Они повсюду. — Бежим! – Кричит охранник и бросается в сторону. Безумец. Куда бежать? Земля. Доски. И они. Второй – хватает меня. Тянет назад. Но он слишком слаб. Мы оба летим на землю, но меня хватают… И охранника тоже. Мы держимся за руки. Цепляемся за все, что попадается под пальцы. Но нас тащат! Брыкаюсь. Свободной ногой бью что-то… Мягкое… В ответ – смех. Тихий. Злорадный. Словно мои жалкие попытки их забавляют. Эта борьба их… возбуждает. — Держись! — хриплю, сжимая его руку до боли, до синих пятен. Его лицо искажено криком… Он умоляет меня не отпускать. И я не отпущу. Не могу! Но… почему? Почему они это делают? Они же… не злые? Это просто… природа? Меня тащат. Силой. Когтистые лапы скользят по спине, до плеч. Не больно… Странно. Просто тянут… Все сильнее… А я… Я тяну его к себе. Руки мокрые от пота. Чувствую, как его ладонь скользит… Скользит… Вот-вот выскользнет… Почему я должен выбирать? Почему я должен его отпустить? Что, черт возьми, здесь происходит? Время… Растянулось до треска. Секунды – в часы, часы – в проклятую бесконечность. Сука! Я не герой… Черт! Держать дальше – мы оба трупы. Знаю это. Чувствую – как ледяные пальцы сжимают сердце. Выжить. Вот и всё. Мой приговор. Левая рука… Хруст! Треск! Дерево взрывается болью, щепки режут кожу, как огненные ножи! А правая… Бесполезно. Скользит по потной коже… Тьма забрала его. А меня… Меня выдернули! Рывком, как сорняк из земли. Снова в повозке… В своей клетке. И тут же… Тепло. Чужое. Монстр обхватил меня. Прижал спиной к своему телу, как куклу. Страх… Ступор… И… Ничего? Не понимаю. Почему не боюсь? Почему… любопытно? Что дальше? Инстинкт! Борись! Пока жив. Хватаю ее лапы. Сжимаю. Со всей силы. Пальцы тонут в густой шерсти. Слышу смех… Дикий. Радостный. Жаркий – обжигает шею. Оттолкнуть! Сбежать! Но… Ее руки – капкан. Держит крепче тисков. Дышать… Тяжело. Словно в прессе. Воздух – как свинец. — Пылкий… Сильный… Ммм… Нравится… — её слова обвили слух, словно липкая паутина, вызывая не страх, а отвращение. Бесит. Всё это… её похотливое дыхание на моей шее, приторный запах шерсти, её когти, сжимающие тело, как в тисках. Бесит! Неужели это всё? Неужели я так и сдохну здесь, раздавленный похотью и бессилием? Нет. Не может быть. Эта тварь… Она думает, что сломала меня? Что я сдамся? — Отпусти, сука! — рычу, сжимая её лапы до побелевших костяшек. Боль… Плевать. Я заставлю её почувствовать хоть что-то, кроме этой чёртовой похоти! Вдох. Глубокий. Неторопливый. Как перед прыжком в бездну. Воздух наполняет легкие, успокаивая дрожь. Ярость – мой враг. Сейчас нужен холодный расчёт. Мозг, работай. Думай. И мысль рождается… В этом аду, в этом безумии. Слабая и хрупкая, как искра, но это – шанс. — Если так… Покажись. Дай увидеть… — слова срываются тихо, почти неслышно. И она поворачивает меня. Жар опаляет щеку. И… Это?! Что-то скользкое, горячее, влажное касается уха… Язык? Отвратительно. Вот она. Передо мной. Сейчас. Хватаю за плечи. Вцепляюсь, как утопающий за соломинку. Это – всё, что у меня осталось. И тогда… Зубы. Вопьются в её плоть. Разорвут… Дадут мне свободу. Боль... Но я не чувствую её. Только вкус. Кровь. Горячая, солёная. Металл на языке. И привкус… Свободы. Вот она! Свобода! Её вой – дикий, раздирающий – врывается в голову, словно раскалённые иглы. Каждый звук отдаётся болью в зубах, но сейчас… Сейчас это музыка! Кожей чувствую, как ослабевает хватка. Пальцы, словно потерявшие жизнь, медленно разжимаются, скользят по ткани моей куртки. Мышцы, до этого скованные болью, начинают дрожать от облегчения. Медленно… Тягуче… Неужели это конец? Не может быть так просто… Достаточно! Вот он, шанс! Скользкие от крови лапы – судорожно перехватываю! Пальцы сжимаются до боли, пытаясь удержать равновесие на этой скользкой поверхности. Развожу в стороны, упираясь в эту тёплую, податливую плоть, пахнущую зверем. Запах крови и пота бьет в нос, смешиваясь с диким, животным запахом ярости. Вдох! Глубокий, дрожащий. Это мой последний шанс. Ноги сгибаются, как пружины. Мышцы напрягаются до предела, готовые взорваться. Рывок! И стальной носок сапога впечатывается в её подбородок. Я чувствую глухой удар, кости с треском ломаются под натиском. Хруст! Звук, словно ломается сухая ветка, отрезвляет и наполняет сладостным чувством возмездия. Сладкий привкус триумфа! Не просто победа – выживание. Я жив! Тело монстра дёргается, как под током. Мышцы судорожно сокращаются, она пытается удержаться на ногах, но ее ведет в сторону. Она отшатывается назад, зажимая сломанную челюсть руками. Кровь фонтаном хлещет между пальцами, заливая ее морду. Глаза расширены от боли и ужаса. И в этот момент… Я свободен! Свободен… И жив Свобода… Ха! Пустота. Облегчение, но какое-то… фальшивое. Странное чувство. Разве это то, чего я так жаждал? Не свобода – сила. Ярость, вскипевшая в крови, как яд, вытесняющий все остальное. Цунами энергии, затапливающее сознание, заставляющее забыть о страхе и боли. Магма в венах, а не кровь. Кожа горит, словно я стою в огне, каждый мускул напряжен до предела. Обжигающий прилив… И мир сужается до одной точки: отомстить. Покарать. И плевать на все. На мне - сотни глаз, каждый взгляд прожигает насквозь, словно раскаленная игла. Я чувствую их липкое касание, как давление, сковывающее движения. Дыхание замерло, словно по команде, даже ветер стих, в округе воцарилась могильная тишина. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя дышать ровно, не выдать ни единой эмоции. Затаив и свой, не давая страху вырваться наружу, я сжимаю зубы, впиваюсь ногтями в ладонь, медленно поднял левую руку, символ силы и власти, сжимая пальцы в кулак. — Я тот… у кого есть СИЛА! — прорычал, а не сказал. Каждое слово дается с трудом, горло саднит, как от стекла. Глаза мечутся, выискивая хоть искру понимания в этих чужих лицах. Каждый звук резал тишину, как нож. Лицо искажает гримаса ярости. Вспышка ярости – и кулак сомкнулся, словно захлопнулся капкан. Костяшки пальцев побелели, а кожа перчаток натянулась до предела. Тишина – моя сцена. Застывшие взгляды – мои зрители. Но я не актер, а гладиатор на арене. И ставки здесь – жизнь. Пятнадцать секунд, чтобы сорвать этот спектакль. Взгляд мечется по округе, скользя по темным силуэтам и хищным лицам, но его нигде не видно. Черт! Он пытался спасти меня… Он прикрыл меня своим телом, когда эти твари набросились. Теперь мой долг – вернуть долг. Вон он – волокут в чащу леса. До нее, на глаз, метров двадцать. Рывком не дотянуться, даже с этой новой силой… Это безумие. Но у меня нет выбора. А на меня – свет софитов. На меня – как на диковинного зверя. Но… Я человек. А человеку нравится невозможное. И особенно - свершать невозможное. Доказать им всем, что они ошибаются. Спасти его. Выжить. Время. Оно утекает сквозь пальцы, как песок. Принять вызов. Кулак сжат до белых костяшек, скрытых кожей перчаток. Сабля – продолжение руки. Готовая к бою. Замах левой – и из груди вырывается крик, вопль, рвущий горло, разрывающий тишину, зверь раненый, загнанный, обреченный. Вопль отчаяния и ярости, протест против судьбы, вызов этим тварям, проклятие этому миру, вырвавшийся из самой бездны души. В глазах чудовищ - что-то странное… Не ужас. Не отчаяние. Словно… сочувствие? Что-то чуждое. Но плевать. Сейчас это не имеет значения. Крик затихает, и я обрушиваю всю свою энергию в этот прыжок. Рванул с повозки, словно из пушки вылетел, каждый мускул работает на пределе, воздух свистит в ушах, на лету хватая копье. Рука смыкается на древке, словно инстинктивно, и я чувствую, как сила перетекает в оружие. Сосредоточившись, я вкладываю всю свою силу в этот бросок. Цель – не убить, а остановить. Бросок. Копье, словно сорвавшийся с цепи зверь, рассекает воздух, оставляя за собой лишь свистящий след. Свободное от чужой воли, оно несется к цели, как падающий орел – к обреченной жертве. И вонзается в дерево с глухим стуком. Надеюсь, я не промахнулся. Надеюсь, я не убил ее. Убить не хотел – в ее глазах не было злобы, лишь какое-то странное… понимание? не чувствовал в ней ни злобы, ни жажды крови. Даже для меня убивать без причины – перебор. Но сковать себя не позволю. Никому. Что-то здесь не так. Это… невозможно. Эта тварь, что тащила охранника, вдруг закрыла его собой. Заслонила, словно я целил не в нее, а в него. Неужели… Защитила? Но зачем? В ее глазах было сочувствие… или мне показалось? Неважно. Сейчас это не имеет значения. Нужно спасти охранника. — Но-но! — послышался голос позади меня. Глубокий, бархатистый, с металлическими нотками. Властный, сильный, столь также обжигающий похотью. Каждое слово, словно прикосновение раскаленного железа, оставляет след на коже. Сердце екает, а в животе поднимается странное, незнакомое волнение. Обернувшись, увидел нечто для меня неожиданное. Оборотень. Около двух метров ростом, с широкими плечами, способными остановить поезд, и при этом с плавными, женственными изгибами бедер. Выше меня на голову, массивнее и столь же по-женски округлее. Густой, блестящий мех скрывает грудь и лишь намекает на округлости под ним, низ между ног, крупные лапы с когтями вместо ступней и ноги… сильные, мускулистые, с изящным изгибом и острыми когтями на пальцах. Лицо с высокими скулами, полными губами и мягким изгибом подбородка смазливое, щеки покрыты легким румянцем, губы влажные и приоткрыты в нетерпеливом ожидании, пылкое, в какой-то степени дикое и до страсти желающее лицо. В глазах же, в глубине рубинового пламени, внутри рубина - бушующий огненный ураган. Пламя лижет зрачки, вспыхивая искрами похоти и власти. Хах, хорошо. Вот их вожак, лидер выше моих плеч. Возвышается надо мной, заслоняет. Ненавижу это. Ненавижу! Каждое слово приходится выплевывать, задирая голову. Этот взгляд в красных глазах, взгляд превосходства, этой уверенности! Словно я мальчишка перед взрослым. Мои руки, они сжали рукояти до жгучей боли! Эта боль, как ногти вонзаются в ладони, боль прожигала сквозь перчатки! И лицо разорвало мой оскал, щёки растянулись до онемения, а зубы заскрипели. Ненавижу! Я докажу, что сильнее! Всё разорилось чёрным, белым и неважным. Всё позади меня, моей спиной - неважно. Всё озарилось серым сквозь меня, разрывая светом сверх-потоком, томным, плотным, сверх меня и меры, ощущенье силы! Я покажу ей эту силу! И сквозь поток меня, пробивались красные лучи, взрываясь молниями, разрядами. Она пожалеет, что встала на моем пути! — Стой! Хватит! — прокричал охранник, бросаясь между мной и этой тварью. Предатель! Он хочет меня остановить! Я опешил. Что за чертовщина? Он с ума сошел? Или боится? — Не делай этого! — Он посмотрел на меня с мольбой в глазах. — Они не такие, как кажутся! Он врет! Он ослеп! В этот момент из-за спины охранника раздался голос оборотня, что спасла его. Она встала рядом с ним, преграждая путь. В ее глазах не было страха, только печаль. Она знает, что будет дальше. Но это ничего не изменит. — Пожалуйста, воин, — промурлыкала она. Её голос звучал мягко и соблазнительно, но за ним чувствовалась стальная хватка. — Не надо больше насилия. Я сжал кулаки. Что за цирк? Эти твари похищают людей, а ты их защищаешь? Защищаешь тех, кто забрал твоих? Твоих друзей, а может и братьев? Тогда к чему спасать меня? Предал…? Зачем всё это? Я не понимаю! — Ты ничего не понимаешь, — сказал охранник. — Они не злые. Они просто… другие. Он ничего не знает! — Замолчи! — рыкнул я сквозь зубы, пробивая свой голос грудным рёвом. — К чему всё это? К чему мои старания? Ты думаешь, я слаб? — прорычал я, поднимая голову и смотря прямо в глаза лидеру оборотней. — Я покажу тебе, на что я способен! Я докажу, что сильнее тебя! Мы боролись за свободу. Рвали ладони, чтобы удержатся. Я РВАЛСЯ! Зачем? Эти мысли окружили и сковали. Я должен был его держать? Они. Мысли. Взерепели в моей груди ещё сильнее, сковали холодной сталью, от чего стало тяжело дышать. Что случилось в тот момент? Что эта тварь с ним сделала! Что она с ним сделала?! Она его околдовала! Не пойму… Просто стереть, сжечь и уничтожить. Я избавлю его от этого! Ярость сковала руки в одном движение и кровь закрыла мне взор. Я убью их всех! Я слышу, как лезвие прорезает воздух, звучит как сотни птиц поют свой хор смерти, жужжа в одном моменте и лязг! Я чувствую силу! Лязг говорил за себя, как мой клинок ударил в сталь. Но в тот же миг я ощутил мягкость через лезвия идущее в рукоять, то ощущение было плоти. Кровь… это его кровь?! Её кровь? ИХ КРОВЬ! Что я натворил? Я чуть не убил его! Я чуть не убил его! Махом, одним махом! Я чуть не отнял его жизнь! Я бы смеялся, если ком в горле дал это сделать. Но я не могу смеяться… Поганое чувство в груди, сдавливает. Это ужас… Он парализует меня! Зачем я это сделал? Почему я это делаю? Неужели это… Те слова сбылись. Слова той рогатой… Как же её звали? А спрашивал ли… Неважно! Соберись! Борись. Я должен остановить это! Ощущение всепоглащающей силы так сладко! Так опьяняет! Но сводит с ума. Эта сила… она меня уничтожит! Каждая мысль собирается в ком и скачит из крайности в край. Вся моя самость разбивается на сотни меня и насмехается надо мной. Я теряю себя! Всё поглощает злобой! Я боюсь себя! Мир пере до мной смывается в серый, крови стекающей по лезвию не имеет смысла, цвета и запаха - обизличивает деяния, сбрасывает оковы, от чего и хочется просто уничтожать… Я чуть не стал убийцей… Я же не хотел… Я не хотел убивать… Но я чуть не сделал это! Я отшатнулся назад, отдергивая клинок. Я - теряю контроль… Борись..! Если позволю себя одолеть, то все мои действия станут бессмысленны. Я должен сопротивляться! Этот поток силы сжигает мои вены, бурлит бесконечным потоком, обжигая кожу внутри меня. Это проклятье! Каждый хруст, каждое дуновение казалось близким и почти тактильным. Запах, они на столько яркие и острые, что хотелось блевать и закрыть нос. Я чувствую их страх… и меня это пугает… Нет! Остановись! Мышцы ощущались… Не моими, слишком крепкими, сильными… Я не знаю, кто я! А где охранник? Я обернулся и увидел его. Он лежал на земле, неподвижный. Его глаза были заплыты страхом, страхом передо мной! от лба до щеки растеклось алое темное пятно. Я сделал это! Он жив… но. Я чуть не отнял его жизнь… Кровь. Откуда? Мой взгляд скользнул чуть выше и я увидел вожака. Наруч был прорезан мной до самой руки, она защитила их от моего удара. Она… защитила его? Зачем? Но когда это всё началось? Откуда взялась эта сила? В какой момент я стал так думать? Я никогда не был таким… Я знаю себя, я был злым, но не так. Я знал, где грань… Я перешел черту… Может, тогда? В том бою с имперцами… А точнее с этим “Чёрным мором”? Нет… Это было давно. Тогда я просто был зол. Нет, тогда… Тогда я просто был зол, но не сходил с ума. Тогда я еще был человеком… Слишком много мыслей… Я схожу с ума… — Стихнет боль, что ты нанёс и ничего не даст… — Прозвучал голос вожака. Она смотрит на меня с жалостью… Она знает, что я чувствую… Звучал строго, как звонкий металл… Но ощущался… С грустью, печалью. Она права… Что я наделал? Когда это началось? Когда я потерял контроль? Битва с Черным мором… Я вспомнил их лица, искаженные болью и безумием. Я вспомнил, как убивал их одного за другим, не чувствуя ничего, кроме ярости. Нет… Тогда я еще был собой… Может быть, это произошло позже? Может быть, это связано..? Кельт... Я вспомнил наши счастливые дни, ее улыбку, ее прикосновения. Что случилось со мной? Кто я такой? Я не знаю… Я больше не знаю… Почему я здесь? Секунда… Всё это было секундой. Я вздыхаю, сжимаю зубы и плотно смыкаю губы, словно тиски. Сознание словно каша, но уже такая, в которой я могу плавать. Всё, пора уходить. Всё остальное неважно. Любое моё действие в этом чужом мире, как если бы я раздавил жука - рухнут стены церквей. Хотел бы попросить прощения… Но делал ли я это раньше? Нет. Я должен идти. Колебаться - значит проиграть. "Колебаться - значит проиграть." Пока герой принимал решение, Сильвер чувствовал, как по щеке течет чья-то кровь, липкая и теплая, и не мог пошевелиться от страха. С чего же всё началось…? Нет… Это неважно. Важно то, что случилось сейчас? Мы же просто ехали до торгового форта, и вдруг… Всё перевернулось. Моих друзей утащили, и я остался с ним. В один момент холодный изумрудный взгляд наполнился лазурным сиянием с кровавым отливом. Из человека — в монстра с голосом из самих кошмаров… Сейчас я, Сильвер, от испуга осел на землю, и по моей щеке течёт чья-то кровь. Всё произошло так быстро. Мой язык онемел, сказать ничего не могу, пальцы покалывает. Горячая кровь стекает по лицу, запах железа оседает глубоко в носу. Мои глаза не могут хоть на миг оторваться от его лица. Красное лицо, вздутые вены и красные от крови глаза. Что это за человек? Мощь… Она слишком большая. Никакой человек не мог сравниться с силой монстрадевы… Я конечно слышал о людях, чья сила была за гранью понимания, но я думал, что это обычные басни, сказы. Но сейчас… Его движения… они стали более плавными, но и более быстрыми. Его дыхание… оно стало более глубоким и ровным. Он контролирует себя… Или пытается? Что он сделает дальше? Нападет? Уйдет? Или… попытается поговорить? Мне нужно что-то сказать. Что-то, что покажет, что я не враг. Всё произошло так быстро. Мой язык онемел, сказать ничего не могу, пальцы покалывает. Горячая кровь стекает по лицу, запах железа оседает глубоко в носу. Мои глаза не могут хоть на миг оторваться от его лица. Красное лицо, вздутые вены и красные от крови глаза. Что это за человек? Мощь… Она слишком большая. Никакой человек не мог сравниться с силой монстрадевы… Я конечно слышал о людях, чья сила была за гранью понимания, но я думал, что это обычные басни, сказы. Но сейчас, всё замерло, все замерли, “он” замер. — Слушай… Давай просто уйдём. Ладно? — Сказал, надеясь, что он услышит. Но мой голос, он дрожал, еле срывался с губ. Мне страшно. Даже эти девы оборотни меня не пугают, да и чего их боятся? Боятся надо его… Он опустил взгляд. Он вздохнул. — Веди в Мельтос. Мельтос? Зачем ему туда? Что ему там нужно? Я не понимаю… Но спорить с ним сейчас бесполезно. Нужно сделать то, что он говорит, и попытаться выжить. Он что-то задумал… Нужно быть осторожным… Я встал, стараясь не смотреть ему в глаза. Мои ноги дрожали, но я заставил себя идти. — Хорошо… Я покажу дорогу… ... Я с трудом поднялся на ноги, шатаясь, и сделал шаг вперед. Но в тот же миг за моей спиной раздался голос той, которая пыталась меня утащить. Возмущённый голос тут вскликнула решительным тоном, всхёсквивая рукой и указывая на этого человека. — Чего это ты ему указываешь, а?! И после того, что ты сделал! Ммм?! — Я на секунду опешил. Лицо же этого человека никак не изменилось, всё тот же… Каменный оскал, но без какой либо мимики. Пустое. — Язык проглотил? Отвечай! — Но в тот же миг на голову этой девы упал кулак вожака, что была позади неё. И рана на руке вожака была уже затянута. Великая сила монстродевы. Она выглядела спокойной, но я чувствовал, что от нее исходит огромная сила. Тишина, повисшая в воздухе, была тяжелее любого крика. Все взгляды – яростные, испуганные, любопытные – были устремлены на меня. На всех. На человека, который своей силой мог одним движением перевернуть этот мир. И сейчас он смотрел на меня, и в его пустых глазах я увидел новую цель. Мельтос. Он не просто хотел туда попасть. Он хотел чего-то большего.