На белых простынях

      «Добрый вечер, мы находимся недалеко от Лонг-Бич в Лос-Анджелесе. Только что произошло серьёзное дорожно-транспортное происшествие. Примерно в 00:45 ночи случилось столкновение грузового автомобиля с легковой машиной чёрного цвета. По свидетельствам очевидцев, причиной аварии стал грузовик, который выехал на полосу встречного движения и врезался в автомобиль марки «Porsche 911 Carrera GTS». На месте происшествия уже работают экстренные службы. По предварительным данным водитель и пассажир Porsche получили серьёзные травмы и незамедлительно были доставлены в ближайшую больницу для оказания первой помощи. Состояние водителя грузовика пока неизвестно, однако по словам свидетелей его также госпитализировали. Движение на данном участке дороги полностью перекрыто, что вызывает значительные пробки. Полиция активно проводит расследование, чтобы установить точные причины аварии. Предполагается, что грузовик мог потерять управление из-за технической неисправности тормозов или ошибки водителя. Личность владельца Porsche также остаётся неизвестной согласно официальным данным, однако нам была предоставлена информация из другого источника. Так стало известно, что на пассажирском сидении находился омега Ким Тэхён, популярный мировой артист. Оценка ущерба от инцидента составляет несколько сотен тысяч долларов. Свидетели подчеркивают, якобы столкновение было настолько мощным, что обе машины получили значительные повреждения. На данный момент мы ожидаем официальное подтверждение от компании артиста Ким Тэхёна о состоянии его здоровья. С вами был ведущий новостей Оливер Диас. Оставайтесь в курсе событий и будьте с нами. До новых встреч!»

Медицинский центр Сидарс-Синай, Лос-Анджелес, Калифорния. 2025 год, 6:30 утра.

В клинике начинается новый день: смена дежурства подходит к концу, и новые сотрудники с улыбками на лицах вносят нотку свежести в уже привычный ритм смены. Каждый медбрат с заботой проверяет оборудование и обновляет медикаменты, сегодня работники особенно заинтересованы. Они без умолку шепчутся о последних новостях из мира музыки, обсуждая известного певца, который находится в стенах больницы. На территории медицинского центра выделено специальное здание, полностью оборудованное для восстановления VIP-пациентов. В палате под номером двадцать семь тихо работают аппараты, подключённые к омеге. Лежащее на кровати тело оруженно медицинскими приборами и капельницами. Снежно-белые стены комнаты оживлены яркими цветами, что элегантно расставлены по всему помещению: большие букеты роз, пионов и нежных лилий, о любви к которым знают только близкие, пропитывают белизну простыней уютом. Письма с добрыми пожеланиями скорейшего выздоровления от преданных поклонников и обычных фанатов проникают в холодную атмосферу больницы, привнося в неё ощущение теплоты и заботы. Первое, что замечает омега — пустоту белого потолка. Он медленно оглядывается, пытаясь собрать обрывки воспоминаний, однако те рассыпаются словно хрупкий детский пазл. Мысли путаются, отчего голова раскалывается сильнее. Обычная больничная обстановка лишь усиливает раздражение: провода, подключенные к телу, и гул назойливых приборов. Омега понимает где находится, и ненавидит этот характерный запах дезинфицирующих средств, от которого начинает тошнить. Это запах отчаяния, но Тэхён пытается найти в нём хоть каплю надежды. Он поворачивает голову на бок и видит спящего Джино, сидящего у кровати. Его измученное лицо, результат всех проведённых рядом дней, говорит о многом. Тихо, чужим голосом, он шепчет: — Джино, проснись. — Тэхён! — мгновенно вздрагивает и смотрит на омегу. Сонная пелена спадает с глаз, жизнь вернулась к нему. Тэхён едва узнает человека, ставшего ему семьёй. Всегда жизнерадостного, улыбающегося, скрывающего боль. Но сейчас он уставший, с синяками под глазами, совсем не похож на себя. Никогда не видел его таким. Хочется обнять, успокоить, сказать, что всё хорошо, что он рядом. Джино с облегчением выдыхает, говорит быстрее, чем думает: — Ты очнулся, слава богу, — шепчет еле слышно. — Как ты себя чувствуешь? — Голова болит, — только и может выдавить из себя Ким, глядя на альфу. Тот, видимо, сильно переживал, поэтому выглядит так измождённо. Память постепенно возвращается к омеге. Всплывают события того страшного вечера. Выступление. Чонхён. Ссора. Сомнительное примирение. Ночь после выступления, переполняющая страстью, его нежные слова о будущем. Их планы… просьба омеги и новая ссора. Его страх. Он хотел, чтобы альфа пообещал не реагировать так яростно, вины омеги в этом нет. Но был глупцом. Бешеная скорость, дорога, машина. Последнее, что мозг позволяет ему помнить — собственный крик и руки Чонхёна, накрывшего его собой. Боль, осколки, вопль и тьма. — Джи, я рад тебя видеть, — пытается улыбнуться, но тело сводит судорогой. Он скрывает боль, однако она охватывает каждую мышцу. Они с Хью переехали в Англию, в поместье Вайнберг из-за работы альфы. Виделись редко, но этого хватало. — Джино, где Чонхён? Мне нужно с ним поговорить. Попросить прощения… — Тебе нужно отдохнуть. Я позову врача, — альфа нажимает кнопку вызова у кровати. — Скажи, что с Чонхёном? Я плохо помню… Отец, скажи. Омега хватается за руку названого отца, отчаянно пытаясь узнать хоть что-то о состоянии своего жениха. Ему нужно поговорить с ним, обнять, поцеловать. Они должны начать выздоравливать, и, возможно, стоит поселить их в одной палате, чтобы лечение проходило быстрее. Насколько это будет возможно. — Мальчик мой… отдохни, — альфа отводит взгляд, глаза его затуманиваются от боли и ужаса. — Джи, скажи мне! Что случилось? Он не пришёл в себя, да? Когда он очнётся? Я знаю, он принял удар на себя… Отец, скажи мне правду! Он давно не слышал этого обращения, но после того страшного дня позволил ему называть себя отцом. — Тэхён… — его губы дрожат, пальцы сжимают руку сына крепче. — Он в коме, да? Отец, он ведь очнётся? Что говорят врачи? Я готов к худшему. Чонхён подключён к аппаратам, он дышит. Он жив, и это главное. Когда он придёт в себя, я буду рядом, буду держать его за руку. Он должен быть с ним, когда тот откроет глаза. Должен сказать, как любит его, как он стал смыслом его жизни. — Чонхён… он погиб. Врачи не смогли его спасти, — голос альфы звучит как выстрел, пронзая тишину. Слёзы самовольно текут по щекам, эмоции берут под контроль тело, Тэхён не в силах остановиться. Это не его реальность. Это не может быть правдой. — Чонхён где-то рядом, он очнётся! Джино, что ты говоришь? — Успокойся, тебе нельзя волноваться. — Какой покой?! Отведи меня к нему! Ты лжёшь! — боль обволакивает его целиком, проникая в каждую клетку. Тэхён закрывает глаза, надеясь проснуться от кошмара, но перед глазами мелькают образы, ранящие душу. Теперь его никто не защитит.

***

То, как Чонхён улыбнулся ему в тот вечер. Его прикосновения, наполненные страстью и нежностью одновременно, ласкали омегу. — Я хочу загладить свою вину, Тэ… — тихо произносит он, улыбаясь, пока пальцы скользят по молочной коже любимого. Омега прижимается щекой к его лицу, отыскивая знакомые губы. Ссора кажется далеким воспоминанием, будто её и вовсе не существовало. — Я сделаю всё, чтобы мой мальчик простил меня. — Тебе придётся очень постараться, — отвечает омега, ощущая, как руки альфы обнимают его за талию. Он усиливает хватку, притягивая его ближе, не желая выпускать из объятий. Не отпускай… Прошу, никогда не отпускай…

***

Воспоминания тают, уступая место новым. Сколько времени прошло? Сколько дней он здесь лежит? Когда всё ещё было хорошо? — Джи, когда он проснётся? — голос его дрожит. — Дорогой, он не проснётся. Омега хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. — Любимый, он принял удар на себя. Слишком много осколков, слишком сильный удар… Я не смог слушать врача. Его травмы были несовместимы с жизнью, смерть зафиксировали сразу. Мне оставалось только молиться за тебя. Хорошо, что обошлось лишь сотрясением, ушибами и переломом... Главное жив. В ушах звенит. Он словно падает в бездну, тело дергается, будто способность двигаться вернулась лишь для того, чтобы разрушить всё вокруг. — Где он?! Верните его… верните мне его! Он отказывается верить! Чонхён жив… он рядом. Из груди вырывается крик, альфа не выдерживает, закрывает глаза, не может смотреть. Омега впивается ногтями в грудь, срывает катетер с яростью. — Дорогой, прошу, — умоляет, но тот не слышит. Джино накрывает его, пытается обнять, успокоить, но сын не хочет видеть. Омега ничего не хочет. Только одно — прижаться к нему, обнять, поцеловать. Услышать его дыхание и почувствовать родную теплоту. Сколько раз он засыпал, прижавшись к его груди, слушая ритм сердца и не задумываясь насколько это простое счастье… Казалось, он отдал бы всё ради ещё одной такой ночи. Ради часа. Ради минуты. Но Чонхёна больше нет. — Я не верю! Этого не может быть! Нет! Они столько всего планировали. Все их мечты и планы разбились в одно мгновение. То, что строилось годами, рухнуло в секунды, словно карточный домик от сильного дуновения ветра. Тэхён не знает, сможет ли смотреть на эти руины. Не представляет, как жить без человека, который кардинально изменил жизнь. Его любимый — тот, кто помог расцвести. Он был лучшим. А теперь его нет. — Я хочу попрощаться с ним! — хрипло выкрикнул омега — Отведи меня к нему! Это не он! Не может быть! — Тэхён, я не могу… ты был без сознания слишком долго, его уже… — Нет! Замолчи! — он кричал, повторяя одно и то же. — Дай мне попрощаться! Он сорвал провода, но свободы не почувствовал. Хотел встать, но сил не было. Боль в ноге стала невыносимой, лишая его разума. — Дорогой, ты делаешь хуже. Где врачи? Омега задрожал, мурашки побежали по телу. Ему казалось, что тысячи рук щекочут кожу, и он готов был содрать её, чтобы избавиться от воспоминаний. В комнату ворвались врачи. — Доктор, сделайте что-нибудь! — Тэхён, успокойся, всё будет хорошо, — игла вошла быстро, и омега почувствовал, как сознание ускользает, словно крупицы песка сквозь худощавые пальцы. Боль исчезла. Последнее, что Тэхён увидел — отец, крепко обнимающий его. — Прости. Ты должен восстановиться. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо? Как это возможно, когда «всё» уже потеряно?