На белых простынях

По палате гуляют звуки медицинских приборов, а еле слышное сопение омеги смешивается с прохладой, которая проникает до костей. Тепло и тяжесть пледа ощущаются на худом теле, однако холод вызывает сильный озноб, и ему не удаётся согреться. Конечности не слушаются, сил не хватает даже для базовых движений. Время здесь кажется бесконечным. Тэхён не замечает мимолётность пройденных дней и постепенно забывает лица окружающих его людей. Как бы эгоистично это не было, однако отвечать на звонки или сообщения вовсе не хочется. Особенно от Юнги, которому стало известно, что агентство опубликовало заявление: «Здравствуйте, это Nightmare Entertainment. После завершения концерта, который закончил тур в Лонг-Бич, омега Ким Тэхён возвращался домой на автомобиле со своим другом, альфой, и попал в аварию. С сожалением сообщаем, что Ким Тэхён был госпитализирован с полученными травмами. Ему потребуется курс реабилитации, прежде чем вернуться к привычному графику. Мы выражаем глубочайшие соболезнования семье и его близкому другу, альфа, к сожалению, скончался на месте. Ранения оказались несовместимыми с жизнью». Он существует в своём замкнутом мире, мечтая остаться там навсегда, чтобы никто не тревожил. Душа не чувствует ничего, словно потерялась в белоснежной пустоте. Жизнь свела их во второй раз, всё завертелось быстро: омега тогда выступал на закрытом мероприятии в Сеуле. Никто из них не ожидал этой встречи; некогда старые знакомые встретились спустя пару лет. Чонхёну он нравился всегда. От шестнадцатилетнего Тэ не осталось и следа. Неуверенный в себе юноша превратился в желанного омегу, завораживая всех не только необычной красотой, но и невероятным талантом в перемешку с запоминающейся харизмой. После выступления Чон перехватил Тэхёна, уже уходящего с торжества, и предложил провести вечер вместе. Немного неуверенно, но всё же решив согласиться, омега катался по ночному городу с альфой, вспоминая школьные годы. А на рассвете занимался любовью в машине на пляже Хэундэ в Пусане. Чонхён терзал омегу, доводя до судорожных оргазмов, и всхлипы Тэ были усладой для ушей. Сжимая талию до синяков и не давая слезть с члена, альфа вбивался в него до громких шлепков о покрасневшие ягодицы — это казалось чем-то недостижимым. Ни один из его бывших омег не мог сравниться с Ким Тэхёном. Всё-таки всемирно известный певец находится на уровень выше, где-то между мириадами звёзд. Омега не рассчитывал на какие-либо дальнейшие встречи, вся его жизнь строилась в Лос-Анджелесе, тогда как у альфы — в Сеуле. Однако Чонхёна этот факт не останавливал. После различных выступлений юношу ждали большие букеты цветов, в которых всегда прятался мелкий клачок бумажки с кратким «Твой Хё» на развороте. В такие моменты омега улыбался, словно влюблённый подросток. Никогда не обделённый вниманием альф, Тэхён не уделял большого внимания полученным цветам. Большинство букетов он отдавал прелестным омегам из стаффа, дополнительно благодаря их за усердную работу. И только сладко пахнущие бутоны от загадочного «Хё» забирал с неимоверным трепетом. Не желал отдавать их никому. По окончании концерта омега благодарил всех своих фанатов в Инстаграм, выставляя туда фото с букетами от состоятельных альф, которые добродушно одаривали его вниманием. И только особенных цветов руки омеги касались с трепетом, боясь сломать зелень листьев. Открыв глаза, он снова увидел привычные белые стены больницы, в которых за время его пребывания не изменилось ни-че-го. Разве что появились новые подарки от поклонников. Сейчас они не вызывали никаких эмоций, лишь белый шум в ушах и головную боль. Воспоминания о доме с любимым заполняют мысли, и омега пытается повернуться, чтобы взглянуть в окно, где через приоткрытые шторы виднеется небесное полотно. Врач напоминает о важности восстановления мышц с помощью активности, в противном случае последствия будут тяжелыми. Юнги обещал появиться, но встречаться с ним не хочется, как и с остальными. А Джи и Хью, ставшие ему практически родными родителями, расстраивать ещё сильнее он не желает, ведь слёзы на глазах отца его сразят, не говоря уже о Хью, который должен скоро стать папой; ему волноваться нельзя. Тэхёну хотелось бы освободить свои эмоции, но как только врачи уловили крик отчаяния — тут же ввели седативные препараты. Они действительно помогали, но после начала действия все чувства накатывали с новой силой. В коридоре пищит тревожный сигнал, который активируется в палатах, если возникают экстренные ситуации с пациентами. Это заставляет медицинскую команду немедленно рвануть на помощь, чтобы спасти жизнь человека. Звук такой оглушительный, что возникает дикое желание зажать уши ладонями. Он пронзает черепушку и эхом бьёт по барабанным перепонкам, но в то же время напоминает о важности жизни. Врачи вскоре будут рядом или уже в палате. Они готовы спасти больного. Но встает вопрос: действительно ли это нужно ему? Жаждет ли он второго шанса? — «Давайте, сделайте мне укол как можно быстрее. Как можно больше, чтобы я мог уйти». На подобные слова о смерти у Тэхёна возникает желание покончить с ним. Кто этот человек, что требует смерти? Если ему не нужна жизнь, Тэхён готов поменять его местами с Чонхёном.

***

— Ну же, давай, помоги сделать фото, — он находится в каком-то помещении, напоминающем студию звукозаписи, и слышит голос незнакомца. Не может понять, что происходит и как он здесь оказался. Что делать? — Может, ты не будешь фоткать? Сам же не хочешь раскрывать, что состоишь в отношениях с альфой. — Шевелит губами, слова вырываются быстрее, чем он успевает понять. Он пугается сам себя, голова начинает болеть. Омега, находящийся недалеко, заливается смехом, и альфа оборачивается на звук. Мелодичный, звонкий — создается ощущение, что он где-то давно слышал его и на всю жизнь запомнил. Видит его со спины: он в коротких кожаных шортах, подчеркивающих округлые ягодицы, на верхней части. Облегающий топ, закрывающий только грудь, и вальяжно накинутая крупная сетка, напоминающая связанный летний свитер. — Не-а, они уже всё равно догадываются, что у меня есть альфа. Давай, фото будет без твоего лица, всё в порядке. Чонгук впадает в ещё большую панику: он никогда не соглашается на фото с омегами, тем более не проводит с ними своё время, только если дело не касается секса. Он бросает быстрый взгляд на дверь — нужно сваливать отсюда, и как можно быстрее. Но ноги движутся в сторону дивана, расположенного напротив зеркала, что занимает всю стену. — Готов? — Да, — тяжело вздыхая, всё же садится на диван. К чему, чёрт возьми, готов? Дайте ему возможность сбежать отсюда, это сто процентов галлюцинация, отходняк после порошка. Альфа ощущает, как омега садиться ему на бёдра, обхватывая бока своими острыми коленями. Затем берёт его руки: правую фиксирует на талии, а левую располагает на ягодице, пропуская чужую ладонь под шорты и задирая ткань к промежности. Чёрт, Чон ощущает упругость ягодицы, пальцами задевая кружево белья: — «Блядство, он ещё и в стрингах…». Пытаясь разглядеть лицо, омега прижимает его к своей груди, закрывая лицо альфы, и поворачивается боком. По характерному щелчку становится понятно — он делает фото. Всё же прикрыв глаза, Чонгук ощущает тьму, разбавленную тишиной, и не слышит ничего. Стоило сделать шаг в бездну и пути назад уже нет.

***

Открыв глаза, альфа видит бету в белом медицинском костюме. Обычно такие носят медбратья. Он стоит рядом с каким-то аппаратом, что находится ближе всех к кровати, и переписывает с него данные. — C возвращением, мистер Чон, — он улыбается: — Вы уже третий раз приходите в себя, помните это? — Нет, — голос звучит совсем тихо. Ему нужно время, чтобы понять, что произошло. Почему он находится в больнице, а не там, где должен находиться. — Какой сегодня день? — в горле пересохло, но Чон всё равно продолжает говорить. Внутри поднимается паника. Он опоздал на ринг. — Суббота, — бета смотрит на то, как пациент пытается приподняться с постели. — Не так быстро, — медбрат с укором останавливает его. — Как вы себя чувствуете? Что-то хотите? Раз в месяц, в пятницу, у Чонгука важный бой. Плевать, что незаконный, он хочет туда. Какого чёрта он делает в больнице? Каким было последнее воспомирание? Кроме того бредового сна с мальчишкой — омегой в кожанных шортах и фотки? Чонгук вспоминает лицо своего соперника — Кристофера Торреса — почти непобедимый боксер в средней весовой категории. Такой же непобедимый, как и он. После того, как альфа победил Торреса пять месяцев назад, они встретились снова для матча реванша. Бой был захватывающим, ведь Кристофер был первым, кто положил чемпиона Чон Чонгука на ринге за долгое время. Альфа менял соперников, неизбежно побеждая, однако Торрес стал финальным боссом, Чонгуку пришлось остаться в его тени, как и потерять кучу денег. Раньше иногда баловался кокаином, марками, чтобы не чувствовать боль перед боем. Соблазн принимать ещё и ещё был слишком велик. Как вдруг всё встало на свои места. Чон вспомнил, как ему стало плохо прямо в раздевалке. Кажется, он отключился прежде, чем рядом стоящий друг успел сообразить, что произошло. — Когда меня выпишут? Когда я смогу идти? — озлобленно ухмыльнулся бете и снова зашевелился. — Мистер Чон, аккуратней. Прошло мало времени с вашей операции, — взглянув на него с беспокойством, нажал какую-то кнопку на приборе. — Врач вам всё объяснит. — Какой операции? — Всё расскажет врач. — Немедленно рассказывай всё, что знаешь, — огрызнулся тот, терпение на исходе и эмоции выходят из-под контроля. — Вам сделали трансплантацию сердца. Простыми словами — пересадка, — к удивлению беты, который ожидал нового приступа агрессии, альфа молчал. — Ваше сердце отказало и… передозировка наркотиками… — Хочешь сказать, что я наркоман? Поэтому смотришь на меня так? — откровенно издевается над ним. Считал, что независим от наркоты. Баловался, играл с ними, чтобы заглушить боль ударов. В палату вошёл врач. Молодой альфа довольно смазлив, не считая синяков, что залегли под уставшими глазами. Неудивительно, ведь работа в больнице не так уж и легка. — Ларри Вилсон, — представился он, подходя ближе к постели. — Вот вы и пришли в себя. Лекарства и расписание готовы для пациента? — поинтересовался он у беты, и тот быстро кивнул в ответ. — Итак, мистер Чон, начнём. В результате передозировки наркотическими веществами, в частности кокаина, вы перенесли инфаркт, сердце не выдержало. Так как в нашей клинике погиб молодой альфа, а среди очереди на сердце по группе крови, возрасту и другим необходимым показателям подходили только вы, мы сделали трансплантацию, — он мягко улыбнулся. У Чонгука глаз дёрнулся от напряжения и роя мыслей в голове. Новое сердце. Он был мертв. — Я был мертв? — Клиническая смерть, — врач кивнул, записывая что-то в свой планшет. — Поздравляю, господин Чон. Такой шанс даётся очень редко, используйте его с умом. Они издеваются? Разве он просил это делать? — Вам нужна реабилитация, психологическая помощь в том числе. С этого дня вы начинаете принимать лекарства самостоятельно. Если всё идет по лучшему и благополучному сценарию, без осложнений, вы приступите к маленьким физическим нагрузкам. Вам нужно потихоньку вставать на ноги и учиться жить заново. Повторюсь, если всё будет без осложнений и новое сердце приживется, вы скорее заживете обычной жизнью. Разумеется, в ней нет места стрессу, дракам, алкоголю и наркотикам. В смысле «заживёт нормальной жизнью»? Нормальной для кого? — Я смогу заниматься боксом? — Боюсь, что нет. Вы же понимаете, что должны быть готовыми к тому, что теперь вам необходимо беречь себя. Это не значит, что вам в будущем будет запрещена физическая нагрузка: быстрая ходьба, физкультура… Чонгук не хочет слушать этот бред, это скорее походит на чью-то больную фантазию, дешёвый мираж. Сейчас он закроет глаза и окажется у себя дома, будет жить дальше так, будто в жизни ничего и не менялось. Словно передозировки никогда не было, а слова врача ничего более, чем безобидная слуховая галлюцинация. — Бокс — очень травмоопасный вид деятельности, поэтому вы должны выбрать себе другое хобби. Как он может выбрать что-то другое, когда это его работа, нет... Бокс – вся его жизнь. — К тому же, подобные нагрузки являются огромным стрессом для организма. О таком говорить ещё рано. Мы должны посмотреть не будет ли осложнений. Надеюсь, всё пройдёт гладко… — Чон опять перебивает, потому что сейчас его волнует лишь один вопрос. — Сколько живут после этого? — альфа смотрит стеклянными глазами на белую стену, не обращая внимания на врача и медбрата, которые пристально наблюдают за его состоянием. — Всё по-разному. Пятнадцать лет в среднем, но бывает и тридцать, если соблюдать все правила. В истории встречались случаи, когда жили даже больше. Поэтому вам нужно себя беречь. Не забывайте, кому-то пришлось умереть, чтобы вы жили. Чонгук прислушивается к тому, что происходит в груди. К звуку своего сердца. Нет, не своего – чужого. Если до того, как ему всё это сообщили, альфа не замечал изменений, то теперь чувствовует каждый стук. Тело болит, он ощущает грубый рубец на коже от операции. Точно останется шрам, который незамедлительно будет забит татуировкой. Чонгук не может по-другому, лишь спрятав следы слабости сила вернётся к нему. Никто не хотел спросить хочет ли он жить, нужно ли ему это сердце? Неужели в клинике не нашлось человека, которому оно гораздо нужнее? Нет, они выбрали наркомана, человека, который и так рано или поздно сопьётся в попытке заглушить свое одиночество. Так они ещё и решили лишить его всего, чем он жил? Лучше уж умереть, чем жить без страсти. С новым сердечком-то не поразвлекаешься. Врачи лишили его способа выпустить пар, удовольствий, жизни… при этом оставили в живых. Позволили кому-то, кто действительно нуждался в этом сердце, погибнуть. Кому-то… кому-то лучшему, чем он. Захотелось сломать чей-то нос, ударить со всей дури, чтобы до брызгов крови. Однако получилось лишь стиснул зубы до противного скрежета и собрать нарастающую волну злости в кулак. Беречь себя, чёрт возьми. Какие ещё у него будут ограничения? Что ещё нельзя делать? — Сколько времени я буду принимать лекарства? Сколько времени нужно на реабилитацию? — Реабилитация будет зависеть от результатов анализов. Лекарства вы будете принимать до конца жизни, чтобы не было отторжения, — он опустился на подушку и уставился в потолок. Что он должен сказать? Спасибо?! Язык не поворачивается благодарить за такое. Чем, интересно, он будет заниматься, если в жизни не будет бокса, тусовок, омег и кайфа?! Он с ужасом посмотрел на доктора, затем на его руки. Мысли о том, что часть тела достали из груди, ужасали. Да, оно погибло. Перестало биться в тот момент, когда сердце взяли и…выкинули. Это не могло произойти с ним! — Пересадите снова, — выплюнул альфа, посмотрев в озадаченные глаза доктора. — ПЕРЕСАДИТЕ ЕГО К ЧЕРТУ! Другому! Дайте второй шанс тому, кто хочет жрать ваши таблетки каждый день! — «Дайте его тому, кто действительно заслуживает жить» — мысль вспышкой пронеслась в опустевшей голове, чтобы затем вновь исчезнуть. Ларри переглянулся с бетой, они явно были шокированы подобным поведением. Что ж, к такому Чонгук привык. Люди не любят его, а он не любит их. Всё взаимно. — Господин Чон, неужели вы не понимаете? — в голосе доктора звучало тотальное недоверие. — Чего не понимаю?! — это они не понимают, как и чем он жил. Это они оставили лишь иллюзию жизни, забрав настоящую. — Вы хотите сказать, что без бокса и наркотиков ваша жизнь бессмысленна? — врач начал всерьёз бесить Чонгука. — Давайте поговорим о смысле жизни, в чём же ваш? Пересаживать сердца таким уродам, как я? — крикнул. — Успокойтесь, вам нельзя нервничать, — доктор пребывал в ещё большем шоке, чем альфа. Его трясло, как во времена ломки. Но он не ощущал её, как прежде. Чон чувствовал себя каким-то другим и мысль об этом убивала пуще прежнего. Эффект плацебо. После пересадки сердца он не стал другим человеком, привычная вспыльчивость — живое тому доказательство. — Нэт даст вам лекарства и все указания. Разговаривать с вами будет уже психотерапевт, а не я. Моё дело предотвратить возникновение осложнений. У меня есть ещё много пациентов, — он направился к двери и, прежде чем уйти, сказал. — Знаете, каждый из них молится, мечтает найти донора. Некоторые ждут подходящее сердце годами, и не дожидаются, – врач ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. В глазах беты замерли слёзы. Чонгук знал, о чём тот думал. Нэт ненавидел его. Даже не так — испытывал отвращение. Он не сомневался в том, что когда видел его спящим, без сознания, он был счастлив, что врачи спасли ему жизнь. Природа наградила альфу лицом, которое совсем не соответствовало характеру. В то время, как больше половины его соперников были неотёсанными, уродливыми качками, он, со своей идеальной внешностью, очень сильно выделялся на их фоне. Чонгуку нравилось слышать поддержку омег на арене, нравилось трахать их после, но ещё больше ему нравилось уходить, оставляя внутри ненависть и непонимание. «Некоторые ждут подходящее сердце годами, и не дожидаются...» — до боли в костяшках пальцев он сжал кулаки и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Усталость, накрывшая организм альфы, поборола приступы возмущения. Хотелось только одного – нормально поспать. Без снов, воспоминаний и боли, без омеги в шортах, что вихрем ворвался в его сны.