Терапия для двоих

После разговора в гостиной между ними установилось перемирие, настолько осторожное, что любое лишнее слово могло разрушить его быстрее, чем открытая ссора. Драко больше не подходил слишком близко. Не задерживался возле её кресла, не наклонялся над плечом, чтобы прочитать записи, и почти перестал превращать каждую случайную встречу на кухне в испытание её самообладания. Он выполнял обещание не торопить её с такой безупречной вежливостью, что Гермиона временами начинала подозревать в этом новую, особенно изощрённую форму издевательства. Утром он благодарил за кофе. Вечером спрашивал, не помешает ли музыка. Если возвращался позже обычного, заранее предупреждал сообщением, хотя правила требовали этого только в случае гостей. Он не давил. Не флиртовал. Не смотрел на её губы. Гермиона получила именно то пространство, о котором просила, и обнаружила, что оно раздражает её почти так же сильно, как его прежнее внимание. Поэтому приглашение на первую большую вечеринку психологического факультета она приняла быстрее, чем успела придумать разумную причину отказаться. — Наконец-то, — сказала Наоми, когда Гермиона сообщила об этом после лекции. — Я уже боялась, что ты проведёшь весь семестр в библиотеке и однажды станешь частью архивного фонда. — Я иногда выхожу из библиотеки. — Да. На занятия и обратно. — Ещё я хожу в столовую. — Потрясающе насыщенная социальная жизнь. Вечеринку устраивали старшекурсники в большом доме за пределами кампуса. Формально это называлось «вечером знакомства между потоками», однако Наоми сразу объяснила, что после девяти часов вечера о профессиональном взаимодействии обычно напоминали только преподавательские фамилии, которыми студенты называли особенно крепкие коктейли. Гермиона собиралась пойти ненадолго. Поздороваться. Поговорить с одногруппниками. Выпить один бокал вина. Вернуться не позже одиннадцати. План был настолько разумным, что почти наверняка обрекал вечер на катастрофу. Она стояла перед зеркалом, поправляя платье, и в четвёртый раз спрашивала себя, не выглядит ли оно слишком нарядным. Платье было тёмно-зелёным, почти чёрным при слабом освещении. Простого кроя, с длинными рукавами и открытой спиной, оно мягко облегало тело, подчёркивая талию и линию бёдер значительно отчётливее, чем вещи, которые Гермиона обычно носила в университете. Она купила его в Лондоне вместе с Джинни, которая заявила, что у каждой взрослой женщины должно быть хотя бы одно платье, в котором невозможно притвориться незаметной. Тогда Гермиона сочла это очередным проявлением джинниной драматичности. Сейчас платье казалось почти провокацией. Волосы она сначала собрала, затем распустила, снова собрала и в итоге оставила поднятыми в небрежном узле, из которого несколько прядей всё равно выбились и легли вдоль шеи. От косметики отказалась, потом всё же вернулась к зеркалу и добавила немного тёмной туши и помады. — Ты идёшь на студенческую вечеринку, — напомнила она своему отражению. — Не на переговоры с международной делегацией. Отражение выглядело так, будто предпочло бы переговоры. Гермиона надела серьги, взяла небольшую сумку и открыла дверь. В гостиной было тихо. Драко стоял возле окна, застёгивая часы. На нём были чёрные брюки и тёмная рубашка, верхние пуговицы которой остались расстёгнутыми. Пиджак лежал на спинке кресла. Светлые волосы были зачёсаны назад менее тщательно, чем обычно, и одна прядь уже упала ему на лоб. Он поднял голову. Гермиона увидела момент, когда его привычное выражение исчезло. Не надолго. Всего на пару секунд. Но достаточно, чтобы она поняла: он не ожидал увидеть её такой. Взгляд Драко медленно прошёл от её лица к открытому изгибу спины, задержался на талии и вернулся к глазам. В этом не было прежней демонстративной оценки, которой он намеренно пытался её смутить. Наоборот, сейчас он словно забыл, что должен скрыть собственную реакцию. От этого Гермионе стало значительно жарче. — Что? — спросила она. Драко моргнул и снова стал собой. — Ничего. — Ты смотришь. — У меня есть глаза. — Обычно к ним прилагаются манеры. Он едва заметно усмехнулся. — Тебе действительно нужен комплимент, Грейнджер, или ты собираешься отвергнуть его прежде, чем я успею договорить? — Мне ничего от тебя не нужно. — Тогда всё значительно проще. Он подошёл к креслу и взял пиджак. — Ты выглядишь великолепно. Комплимент прозвучал без насмешки. Гермиона была готова к чему угодно: к замечанию о пещере, библиотеке, внезапном существовании у неё женской одежды. Но не к этим четырём словам, сказанным почти спокойно. — Спасибо, — ответила она после слишком долгой паузы. Драко задержал на ней взгляд. — Видишь? Мы оба пережили. — Не привыкай. — Даже не собирался. Она заметила, что он тоже одет для вечеринки. — Ты идёшь? — Меня пригласили. — Какая неожиданность. — Люди иногда добровольно хотят проводить со мной время. — Удивительная особенность американской культуры. Он надел пиджак, не отводя от неё глаз. — Мы можем поехать вместе. Предложение прозвучало небрежно, но Гермиона уже достаточно хорошо его знала, чтобы заметить, как Драко чуть сильнее затянул ремешок часов. Он рисковал получить очередной отказ. Она почти согласилась. Потом вспомнила его признание, собственный неопределённый ответ и странную тишину последних дней. Совместная поездка превратила бы обычную вечеринку во что-то другое. Почти в свидание — слово, которое Гермиона пока не была готова даже мысленно поставить рядом с фамилией Малфой. — Я договорилась встретиться с Наоми у входа, — сказала она. Его лицо не изменилось. — Разумеется. — Это не значит… — Грейнджер, тебе не нужно объяснять, почему ты не хочешь ехать со мной. Вежливость снова оказалась хуже сарказма. — Я не сказала, что не хочу. Драко замер с рукой на спинке кресла. Между ними возникла пауза, в которой Гермиона слишком ясно услышала собственные слова. — Я сказала, что уже договорилась с Наоми. — Я понял. — Хорошо. — Прекрасно. Они посмотрели друг на друга. — Это самый нелепый разговор за неделю, — произнесла Гермиона. — При нашей конкуренции достижение впечатляющее. Напряжение немного ослабло. Драко взял ключи. — Тогда увидимся там. — Малфой. Он обернулся. Гермиона не знала, зачем его остановила. Возможно, чтобы ещё раз посмотреть. Возможно, потому что после нескольких дней осторожной дистанции мысль о том, что сейчас они разойдутся и весь вечер будут существовать отдельно, неожиданно показалась неприятной. — Ты тоже выглядишь… хорошо. Одна бровь медленно поднялась. — Хорошо? — Не заставляй меня забирать комплимент обратно. — Я просто пытаюсь осознать щедрость формулировки. — Тогда делай это молча. Он улыбнулся. Настоящей улыбкой — короткой и немного удивлённой. — До встречи, Грейнджер. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона посмотрела на своё отражение в тёмном окне. — Великолепно, — пробормотала она. — Даже выйти из квартиры нормально не смогли. Дом находился в пятнадцати минутах езды от кампуса и принадлежал одному из выпускников университета, который, по словам Наоми, разрешал проводить там студенческие вечера до тех пор, пока никто не ломал мебель и не пытался купаться в декоративном фонтане. — А такое уже случалось? — спросила Гермиона. — Поэтому правило и появилось. Музыку было слышно ещё с улицы. Через большие окна лился тёплый свет, по деревянной веранде двигались тени, возле входа стояли небольшие группы студентов с бокалами и пластиковыми стаканчиками. Из открытой двери доносились смех, басы и запах чего-то пряного, смешанный с духами и алкоголем. Гермиона остановилась на нижней ступени. Она уже бывала на вечеринках. В Хогвартсе праздновали победы в квиддиче, дни рождения и окончание экзаменов. После войны тоже были встречи — слишком громкие, слишком оживлённые, устроенные людьми, которые пытались доказать друг другу, что раз выжили, то теперь обязаны веселиться особенно отчаянно. Но здесь никто не знал её как Гермиону Грейнджер из Золотого трио. Она могла просто войти. Не отвечать на вопросы о Гарри, Министерстве и том, что чувствует человек после войны. Не быть символом стойкости, от которого все ожидают правильных слов. — Передумала? — спросила Наоми. — Нет. — Тогда перестань смотреть на дверь так, будто за ней собеседование. Гермиона выдохнула и поднялась на веранду. Внутри оказалось люднее, чем она ожидала. Гостиная и столовая были объединены в одно большое пространство. В центре освободили место для танцев, вдоль стен стояли столы с напитками и закусками, из кухни время от времени появлялись новые бутылки. Музыка была громкой, но не настолько, чтобы разговоры превращались в крик. Несколько человек сразу позвали Наоми. Она представила Гермиону старшекурсникам, затем исчезла в направлении кухни, обещав вернуться с напитками. — Грейнджер? Гермиона повернулась. Том Уолш учился с ними на курсе по исследовательским методам. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и доброй улыбкой, он принадлежал к редкой категории людей, рядом с которыми не приходилось заранее готовиться к нападению. Том не пытался спорить ради спора, спокойно признавал, если чего-то не знал, и однажды уступил Гермионе последнюю копию статьи в библиотеке, хотя пришёл за ней первым. — Я не был уверен, что ты придёшь, — сказал он. — Почему все считают, что я не хожу на вечеринки? Том посмотрел на неё, затем на сумку, из которой выглядывал угол небольшой записной книжки. — Никаких предположений. Гермиона проследила за его взглядом. — Я взяла её случайно. — Разумеется. — Вы с Малфоем слишком много времени проводите в одной аудитории. — Не думал, что когда-нибудь услышу это как оскорбление. Наоми вернулась с тремя бокалами. — Вино, — сказала она, протягивая один Гермионе. — Я лично проверила, что это не тот напиток, после которого первокурсники начинают объяснять незнакомцам свою теорию привязанности. — Что за напиток? — Не знаю. Но он синий и светится. — Не может светиться, — автоматически возразила Гермиона. — Значит, отражает свет особенно подозрительно. Первые двадцать минут прошли удивительно спокойно. Том рассказывал о профессоре по статистике, который однажды забыл выключить микрофон после онлайн-лекции и десять минут ругался с собственным принтером. Наоми изображала обе стороны конфликта. Гермиона смеялась, постепенно чувствуя, как напряжение в плечах становится меньше. Вино было лёгким. Музыка — знакомой. Никто не требовал от неё быть особенно интересной, сильной или умной. Она почти начала расслабляться. А потом в комнату вошёл Драко. Гермиона увидела его не сразу. Сначала изменилось движение людей возле входа: несколько человек обернулись, две девушки освободили место, кто-то окликнул его по имени. Только после этого она заметила знакомые светлые волосы. Драко снял пиджак и перекинул его через плечо. Тёмная рубашка подчёркивала бледность кожи, расстёгнутый ворот открывал основание шеи. Он двигался сквозь толпу с тем естественным спокойствием, которое всегда казалось Гермионе высокомерием, хотя теперь она знала, сколько усилий иногда скрывалось за этой лёгкостью. Рядом почти сразу появилась Меган. Она училась на старшем курсе, была высокой, красивой и совершенно уверенной в том, что нравится мужчинам. Светлое платье облегало её фигуру так, будто шилось непосредственно на ней, а длинные рыжеватые волосы падали на обнажённые плечи. Меган коснулась руки Драко, что-то сказала ему на ухо. Он улыбнулся. Гермиона сделала глоток вина. — Не слишком быстро, — заметил Том. — Что? — Ты только что выпила половину бокала. — Мне хотелось пить. Наоми посмотрела туда же, куда до этого смотрела Гермиона. — Понятно. — Что тебе понятно? — Абсолютно ничего. Я просто наслаждаюсь вином. — Наоми. — Я молчу. Драко заметил Гермиону. Это произошло через несколько секунд. Его взгляд прошёл по комнате, остановился на ней, затем на Томе, который стоял достаточно близко, чтобы Гермиона ощущала тепло его плеча. Улыбка Драко осталась на месте. Только стала чуть более безупречной. Он поднял свой бокал в коротком приветствии. Гермиона ответила кивком. Меган что-то спросила, привлекая его внимание, и он отвернулся. — Он твой сосед, верно? — спросил Том. — К сожалению. — Вы, кажется, стали лучше ладить. — Почему ты так решил? — На семинарах вы уже не пытаетесь уничтожить друг друга после каждого вопроса. — Мы развиваем профессиональные навыки. Наоми кашлянула в бокал. Гермиона сделала вид, что не услышала. Музыка стала громче. Несколько человек вышли в центр комнаты. Меган взяла Драко за руку и потянула за собой. Он не сопротивлялся. Гермиона знала, что Драко умеет танцевать. Это было логично: балы, семейные приёмы, годы обучения тому, как двигаться, говорить и держать бокал так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его происхождении. Но знать оказалось не то же самое, что видеть. Он двигался легко, без показной старательности, полностью контролируя тело и пространство вокруг. Ладонь легла на талию Меган, ведя её в ритме музыки. Она прижалась ближе, чем требовал танец, запрокинула голову и рассмеялась после чего-то, сказанного им. Драко наклонился к её уху. Гермиона отвернулась. — Потанцуем? — спросил Том. — Что? Он кивнул в сторону освободившегося места. — Мы пришли на вечеринку. Здесь принято иногда отходить от стены. Первой мыслью было отказаться. Второй — что она уже несколько минут наблюдает за Малфоем и его рукой на талии другой женщины. — Хорошо, — сказала Гермиона. Том протянул руку. Она положила свою ладонь в его. Том танцевал лучше, чем предупреждал. Не безупречно, но спокойно и уверенно. Не пытался сразу прижать её к себе, не делал двусмысленных замечаний и не превращал каждое прикосновение в проверку границ. Его ладонь лежала чуть выше её талии, оставляя достаточно пространства, чтобы Гермиона могла отступить в любой момент. Сначала она двигалась скованно, слишком сосредоточенно следя за ритмом и положением ног. — Ты анализируешь танец, — сказал Том. — Нет. — У тебя лицо человека, который пытается вывести формулу. — Я просто не хочу наступить тебе на ногу. — Даже если наступишь, я переживу. — Ты этого не знаешь. — В худшем случае получу материал для практики принятия боли. Гермиона рассмеялась. Напряжение наконец ослабло. Она позволила Тому вести, перестала считать шаги и на несколько минут действительно забыла, зачем согласилась. Песня сменилась более медленной. Том вопросительно посмотрел на неё. Гермиона могла отойти. Вместо этого осталась. Его ладонь немного сместилась ниже, ближе к изгибу талии. Не собственнически, не настойчиво — просто так, как обычно касаются друг друга мужчина и женщина во время медленного танца. Гермиона почувствовала, как пальцы Тома слегка сжались на ткани платья. Ей было приятно. Спокойно. Том не заставлял её думать о прошлом. Не видел все моменты, в которых она была напугана, жестока, растеряна или слишком упряма, чтобы признать ошибку. Рядом с ним можно было начать с чистого листа. Она подняла глаза. Том улыбнулся. Гермиона ответила ему. И почти сразу увидела Драко. Он стоял у противоположной стены, держа бокал в руке. Меган находилась рядом, что-то говорила ему, проводя пальцами по его предплечью. Но Драко её не слушал. Он смотрел на Гермиону. В его лице не было привычной усмешки. Только неподвижность, которую она уже научилась распознавать как опасный признак. Челюсть была напряжена, пальцы слишком крепко обхватывали бокал. И всё же он не подошёл. Не вмешался. Не заявил на неё никаких прав. Он обещал не торопить. Гермиона неожиданно поняла, что именно сейчас это обещание обходится ему дорого. Том повернул её, заслонив Драко от взгляда. — Всё нормально? — спросил он. — Да. — Ты перестала слышать музыку. — Просто задумалась. — О соседе? Она резко посмотрела на него. Том слегка улыбнулся. — Это довольно заметно. — Что именно? — То, как вы следите друг за другом из разных концов комнаты. — Я за ним не слежу. — Тогда мне стоит извиниться перед человеком за его спиной. Ты уже минуту смотришь примерно туда. Гермиона отвела взгляд. — У нас сложные отношения. — Я заметил. — У нас нет отношений. — Это тоже выглядит сложным. Песня закончилась. Том не убрал руку сразу. Его пальцы задержались на её талии ещё на секунду, и именно в этот момент за спиной раздался голос: — Не знал, что танцы входят в программу исследовательских методов. Гермиона закрыла глаза. Разумеется. Она повернулась. Драко стоял в нескольких шагах от них. Улыбка вернулась на его лицо, но глаза оставались холодными. — Малфой, — сказала Гермиона. — Не знала, что ты следишь за программой моего досуга. — Исключительно из академического любопытства. Том убрал руку с её талии, но не отступил. — У тебя какие-то проблемы? — спросил он. Драко перевёл на него взгляд. — Проблемы? Нет. Просто наблюдаю. Грейнджер редко позволяет себе выглядеть настолько расслабленной. Зрелище почти историческое. — Она прекрасно проводила время до твоего появления, — спокойно ответил Том. — Вижу. Ты приложил немало усилий. Гермиона почувствовала, как приятное тепло от вина исчезает, уступая раздражению. — Драко. Имя вырвалось само. Не Малфой. Драко. Все трое это заметили. Его взгляд мгновенно вернулся к ней. — Если тебе нечем заняться, можешь вернуться к Меган, — продолжила Гермиона. — Она, кажется, охотно поддерживает твои попытки сделать этот вечер незабываемым. На его губах медленно появилась улыбка. На этот раз настоящая и совершенно неуместная. — Значит, ты заметила. — Тебя было сложно не заметить. Ты приложил к этому достаточно усилий. — Как и ты. — Я просто танцевала. — Разумеется. С исключительно научным интересом. — А ты, полагаю, проводил полевое исследование женского внимания? Том посмотрел с Гермионы на Драко. — Мне кажется, этот разговор касается не меня. — Наконец-то разумное замечание, — произнёс Драко. — Хватит, — резко сказала Гермиона. Том снова положил ладонь ей на талию, на этот раз почти защитным жестом. Ошибка. Гермиона увидела, как взгляд Драко опустился к его руке. Серые глаза потемнели. Он подошёл ближе. — Убери руку. Голос был тихим. Том нахмурился. — Она не просила. — Именно поэтому я говорю с тобой. — А я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то говорил за меня, — вмешалась Гермиона. Она отступила от Тома и встала между ними. Слишком поздно. Напряжение уже стало заметным для окружающих. Несколько человек рядом перестали танцевать, Наоми наблюдала из-за плеча другого студента с выражением человека, который готов вмешаться, но пока надеется, что взрослые справятся самостоятельно. — Ты не имеешь права указывать, кто может ко мне прикасаться, — сказала Гермиона. Драко посмотрел на неё. Ярость в его лице исчезла так быстро, будто она ударила его. — Знаю. Ответ прозвучал без насмешки. Это сбило её сильнее, чем любое возражение. — Тогда в чём дело? Он сжал губы. На несколько секунд Гермиона увидела его без привычной защиты: злого, задетого и почти испуганного собственной реакцией. — Ни в чём. — Ты только что чуть не устроил драку. — Я попросил его убрать руку. — Которая лежала там с моего согласия. Драко отвёл взгляд. Меган стояла неподалёку. В её лице больше не было улыбки. — Хорошо, — сказал он. — Тогда мне действительно нечего здесь делать. Он повернулся. Гермиона схватила его за запястье прежде, чем успела подумать. Драко замер. Под её пальцами бился быстрый пульс. Кожа была горячей. Он посмотрел сначала на её руку, затем на лицо. Вокруг продолжала играть музыка, люди снова начинали двигаться, но Гермионе показалось, что пространство сократилось до этого прикосновения. — Я не хотела, чтобы ты уходил, — сказала она тише. — Тогда чего ты хотела? Вопрос был слишком прямым. Она отпустила его. — Чтобы ты перестал вести себя так, будто можешь ворваться в любой момент и решить, с кем мне разговаривать и танцевать. — Я не могу решить. — Но пытаешься. — Потому что он держал тебя так, будто… Драко оборвал фразу. — Будто что? Он посмотрел ей в глаза. — Будто ты принадлежишь ему. Гермиона почувствовала новый всплеск злости. — Я никому не принадлежу. — Я знаю. — Тогда перестань смотреть на меня так, словно забыл. — Дело не в этом. — А в чём? Драко коротко рассмеялся. Звук получился глухим и совсем не весёлым. — Не здесь. — Ты сам начал это здесь. — И уже пожалел. Он отступил. — Наслаждайся вечером, Грейнджер. — Драко… Но он уже отвернулся. Проходя мимо Тома, Драко ничего не сказал. Даже не посмотрел на него. Это молчание оказалось значительно убедительнее любой угрозы. Гермиона продержалась в гостиной ещё около десяти минут. Том попытался вернуть разговор к прежней лёгкости, но она отвечала невпопад. Музыка казалась слишком громкой, вино — слишком сладким, а взгляды окружающих — слишком внимательными. — Иди за ним, — сказала Наоми, подойдя ближе. — Я не собираюсь бегать за Малфоем каждый раз, когда он устраивает сцену. — Тогда выйди подышать воздухом. Совершенно случайно в ту же дверь, в которую вышел он. — Ты невыносима. — Я учусь у лучших. Гермиона поставила бокал на стол. — Я просто хочу немного тишины. — Разумеется. На веранде Драко не оказалось. Она спустилась по ступеням и обошла дом. За ним находился небольшой сад, почти полностью скрытый от окон высокими кустами. Музыка сюда доносилась приглушённо, только низкий ритм и редкие всплески смеха. Драко стоял возле каменной ограды, спиной к дому. Пиджак он снял. В одной руке держал бокал, другой опирался на холодный камень. В темноте его рубашка почти сливалась с садом, и только светлые волосы выделялись в слабом свете фонарей. Он услышал её шаги. Не обернулся. — Если пришла сказать, что я испортил тебе вечер, сэкономь время. Я уже понял. — Ты испортил мне примерно пять минут. — Какая выдержка. Гермиона остановилась рядом, оставив между ними расстояние. — Зачем ты подошёл? — Я был пьян. — Ты выпил один бокал. — Тогда придётся признать природную испорченность характера. — Драко. Он наконец посмотрел на неё. — Что ты хочешь услышать? — Правду. — Сегодня все внезапно её требуют. — Я не заставляла тебя признавать, что я тебе небезразлична. — Нет. Ты просто спросила. — А сегодня ведёшь себя так, словно жалеешь, что сказал. — Я не жалею. Он поставил бокал на ограду. — Я пытаюсь дать тебе пространство. Не давить, не требовать ответа и не превращать каждый разговор в очередную проверку того, изменилось ли что-нибудь. Ты именно этого хотела. — Да. — Тогда почему ты смотришь на меня так, словно я снова сделал что-то неправильно? Гермиона скрестила руки на груди. Ночной воздух был прохладным. Открытая спина мгновенно покрылась мурашками, но возвращаться за накидкой она не собиралась. — Потому что ты пять минут назад приказал человеку убрать от меня руку. — Я не приказывал. — Ты говорил тем голосом, которым люди обычно объявляют войну. — Я хорошо обучен семейным традициям. — Это не смешно. — Знаю. Драко провёл ладонью по затылку. Впервые за весь вечер он выглядел не идеально собранным. Прядь упала на лоб, воротник рубашки раскрылся ещё сильнее, дыхание оставалось немного неровным. — Когда я увидел его руку на тебе, — сказал он, — мне захотелось её сломать. Гермиона замерла. — Это не романтично. — Я и не пытаюсь представить это романтичным. Это было отвратительно, собственнически и совершенно несправедливо по отношению к тебе. Она не ожидала, что он назовёт всё сам. — Тогда почему не остановился? — Остановился. Поздно, но остановился. Драко посмотрел в сторону дома. — Я знаю, что у меня нет никаких прав. Ты ничего мне не обещала. Сказала только, что больше не ненавидишь, а я каким-то образом умудрился превратить это в величайшее достижение своей взрослой жизни. Гермиона почувствовала, как злость начинает ослабевать. Это было неудобно. Злость давала ясность. Позволяла поставить его на место и не разбираться, почему вид Меган в его руках весь вечер причинял ей почти физический дискомфорт. — Ты танцевал с Меган, — сказала она. Драко медленно повернул голову. — Вот как. — Не начинай. — Я ничего не сказал. — Твоё лицо сказало достаточно. — Ты ревновала. — Я наблюдала. — Грейнджер, я видел, как ты чуть не раздавила бокал. — Он был скользким. — Разумеется. Она шагнула ближе. — Ты говорил, что я тебе небезразлична, а через несколько дней позволил другой женщине висеть на тебе весь вечер. — Я позволил тебе танцевать с Томом. — Позволил? Драко закрыл глаза. — Неудачный выбор слова. — Очень. — Я не должен был тебе ничего запрещать. И не запрещал. — Ты едва не бросился на него. — Потому что я идиот. Ответ прозвучал настолько просто, что Гермиона растерялась. — Меган ничего от меня не хочет, — продолжил Драко. — То есть хочет, но не того, что требует честности. Ей нравится внешний вид, акцент и идея о том, что со мной может быть интересно провести ночь. Она не спрашивает, что я чувствую, почему иногда замолкаю и какого человека пытаюсь изображать. — Поэтому с ней проще? — Значительно. — И ты считаешь это нормальным? — Я считаю это знакомым. Он посмотрел на неё. — С тобой ничего не бывает просто. — Не знала, что должна облегчать тебе жизнь. — Не должна. Его голос стал ниже. — Именно поэтому я не могу относиться к тебе так же. Гермиона почувствовала, как холодный воздух перестал помогать. Сердце билось быстрее, а в животе появилось знакомое напряжение, которое возникало каждый раз, когда Драко прекращал играть и говорил прямо. — Том хороший, — сказала она, сама не зная, зачем. — Я уверен. — Он внимательный. Спокойный. С ним легко. — Ты уже сообщала, что я не соответствую ни одному из этих критериев. — Я не сравниваю. — Сравниваешь. Драко повернулся к ней полностью. — И, вероятно, приходишь к очень разумным выводам. Между ними оставалось меньше шага. Гермиона видела тонкую жилку, пульсирующую у основания его шеи, видела, как он сжимает пальцы, не позволяя себе прикоснуться. — Рядом с ним я могу не думать, — призналась она. — Это хорошо? — Иногда. — А рядом со мной? Гермиона сглотнула. — Слишком много думаю. — Я заметил. — Ты не даёшь мне забыть ни о чём. Ни о прошлом, ни о том, какой я была, ни о том, какой пытаюсь казаться сейчас. — Прости. Она не ожидала извинения. — И одновременно, — продолжила Гермиона, прежде чем испуг успел остановить её, — рядом с тобой я замечаю вещи, о которых предпочла бы не думать вообще. Взгляд Драко опустился к её губам. Не быстро. Не случайно. Гермиона ощутила движение этого взгляда кожей. — Например? — спросил он. Голос стал почти хриплым. Она могла назвать ревность. Желание. То, как воспринимает его присутствие в любой комнате раньше, чем видит. То, как несколько минут назад испугалась не его злости, а возможности, что он действительно уйдёт. — Ты прекрасно знаешь, — ответила она. Драко медленно поднял руку. Остановил её возле лица, не касаясь. Ждал. Это было настолько непохоже на прежнего Малфоя, привыкшего вторгаться, провоцировать и заставлять её реагировать, что Гермиона не сразу поняла: он просит разрешения. Она не отодвинулась. Кончики его пальцев коснулись выбившейся пряди у её виска. Драко отвёл её назад, провёл по линии волос и на секунду задержал ладонь возле её шеи. Прикосновение было почти невесомым. Но тело Гермионы отозвалось так, будто между ними произошло нечто значительно большее. По позвоночнику прошла дрожь, дыхание стало поверхностным, а всё внимание сосредоточилось в точке, где его большой палец находился в нескольких сантиметрах от пульса. Драко тоже это почувствовал. Его взгляд потемнел. — Ты замёрзла, — сказал он. — Не из-за холода. Признание прозвучало прежде, чем она успела его остановить. Пальцы Драко слегка сильнее коснулись кожи. Он наклонился. Не к губам. Пока ещё нет. Лишь настолько, чтобы его дыхание коснулось её лица и между ними осталось расстояние, которое можно было преодолеть одним движением. Гермиона увидела вопрос в его глазах. И поняла, что не готова ответить. Не здесь. Не после ревности, вина и сцены, свидетелями которой стала половина факультета. Она не хотела, чтобы их первый поцелуй оказался способом доказать что-то Тому, Меган или самим себе. Гермиона положила ладонь Драко на грудь. Под тканью рубашки сердце билось так же быстро, как её собственное. — Не сейчас, — прошептала она. Драко застыл. Затем медленно выпрямился и сразу убрал руку. Без раздражения. Без попытки убедить. Без привычной усмешки, которой мог бы прикрыть отказ. — Хорошо. Только одно слово. Гермиона не убрала ладонь с его груди сразу. Он посмотрел на неё. — Я сказала «не сейчас», — добавила она. — Не «никогда». Драко закрыл глаза на короткое мгновение, словно эта разница оказалась физически ощутимой. Когда он снова посмотрел на неё, в лице появилось что-то опасно мягкое. — Я услышал. — И ты не имеешь права снова угрожать людям, которые со мной танцуют. — Я ему не угрожал. — Твой взгляд угрожал нескольким поколениям его семьи. — Хорошо. Буду совершенствоваться. — Драко. — Не буду. Он произнёс это серьёзнее. — Постараюсь не буду. Гермиона убрала руку. Воздух между ними сразу стал холоднее. — А Меган? Бровь Драко поднялась. — Что Меган? — Ты вернёшься к ней? — Ты хочешь, чтобы не возвращался? — Я задала вопрос. — А я хочу честный ответ. Гермиона почувствовала, что снова попадает в ловушку, но теперь она хотя бы видела её заранее. — Не хочу, — сказала она. Драко посмотрел на неё так, будто всё остальное внезапно перестало иметь значение. — Тогда не вернусь. — Это не означает, что ты должен сидеть дома и ждать, пока я определюсь. — Я не собираюсь сидеть дома. — Хорошо. — Но и изображать интерес к другой женщине только потому, что ты пока не готова ответить мне, тоже не стану. Гермиона кивнула. Это было справедливо. Пугающе справедливо. Из дома донёсся новый всплеск музыки. Кто-то открыл дверь, выпуская свет и смех в тёмный сад. Драко взял с ограды бокал, но пить не стал. — Вернёмся? Гермиона посмотрела на дом. Том, вероятно, ждал её. Наоми наверняка уже построила несколько теорий. Меган будет наблюдать за каждым движением. — Ты можешь вернуться, — сказала она. — Я побуду здесь ещё немного. Драко кивнул. Он сделал несколько шагов, затем остановился. — Грейнджер. — Что? — Если Том снова пригласит тебя танцевать, я ничего не скажу. — Очень великодушно. — Я не закончил. Он посмотрел на неё через плечо. — Но смотреть буду. Уголок её губ дрогнул. — Это я тебе запретить не могу. — Наконец-то правило, которое мне нравится. Он ушёл. Гермиона осталась возле ограды, ощущая на губах поцелуй, которого не произошло. Она вернулась в дом через несколько минут. Драко стоял возле кухни, разговаривая с Наоми. Меган рядом не было. Когда Гермиона вошла, он посмотрел на неё, но не подошёл. Выполнил обещание. Том нашёл её почти сразу. — Всё в порядке? — Да. — Ты уверена? Гермиона посмотрела на него. Том действительно был хорошим человеком. Он не заслуживал участвовать в истории, о которой ему никто не рассказал. — Прости за сцену. — Ты её не устраивала. — Всё равно. Он ненадолго замолчал. — Между вами что-то есть? Первым порывом было отрицание. Но после садовой темноты, ладони на груди Драко и его губ в нескольких сантиметрах от её собственных ложь показалась особенно жалкой. — Я пока не знаю, что именно. Том кивнул. В его лице мелькнуло разочарование, но он не стал превращать его в обвинение. — Честный ответ. — Другого у меня нет. — Тогда, возможно, ещё один танец будет плохой идеей. Гермиона улыбнулась. — Возможно. — Но напиток я всё равно могу тебе принести. — Воду. — Разумное решение. Том ушёл к столу. Гермиона подняла глаза. Драко наблюдал за ними с другого конца комнаты. Не вмешивался. Не улыбался. Просто смотрел. Она слегка кивнула, давая понять, что всё хорошо. Напряжение в его плечах немного ослабло. До конца вечера они почти не разговаривали. Гермиона осталась с Наоми и Томом, Драко общался со старшекурсниками, но между ними протянулась невидимая связь, которую невозможно было не ощущать. Время от времени их взгляды встречались поверх чужих плеч, бокалов и двигающихся тел. Каждый раз Гермиона вспоминала его пальцы у своей шеи. Каждый раз Драко смотрел на её губы. Домой они уехали вместе. Не потому, что обсуждали это заранее. Просто в какой-то момент оказались возле входа одновременно, и Драко молча открыл перед ней дверь машины. Всю дорогу они сидели рядом на заднем сиденье, не касаясь друг друга. И всё же расстояние между их руками казалось Гермионе самой заметной вещью в мире. В блоке было темно и тихо. Драко включил торшер. Гермиона сняла туфли и сразу почувствовала облегчение, смешанное с усталостью. Вино окончательно выветрилось, оставив после себя только лёгкую тяжесть в голове и слишком ясную память о саде. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи. Они одновременно направились к своим дверям. Гермиона остановилась первой. — Драко. Он повернулся. Она хотела сказать, что благодарна ему за то, что остановился. Что заметила, как трудно ему было принять её границу и не превратить уязвимость в привычную игру. Что «не сейчас» действительно не означало отказ. Но слова показались слишком большими для тёмной гостиной и позднего часа. — Дверь заперта? — спросила она. На мгновение он растерялся. Потом понял. — Заперта. — Спасибо. Гермиона вошла в спальню. Только закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и позволила себе выдохнуть. Поцелуя не было. Но тело всё ещё вело себя так, будто он произошёл.

***

Дневник Гермионы Я собиралась провести обычный вечер. Том был внимательным и добрым. Рядом с ним мне действительно было легко, и, возможно, в другой жизни этого оказалось бы достаточно. Он не заставляет меня защищаться, не знает, куда именно ударить, и не видит во мне больше, чем я готова показать. Драко видит. Иногда мне кажется, что именно поэтому я так часто на него злюсь. Сегодня он повёл себя ужасно. Увидел руку Тома на моей талии и почти забыл, что я не являюсь вещью, которую можно у кого-то отнять. Но потом признал это. Не оправдывался. Не сказал, что ревность делает его поступок романтичным. Он сказал, что хотел сломать Тому руку. Это всё ещё ненормально. И всё же значительно больше меня задело то, что он танцевал с Меган. Я ревновала. Вот. Я написала это. Мне не понравилось, как она к нему прикасалась. Не понравилось, что он улыбался ей той улыбкой, которую я уже начала считать особенной, хотя он никогда не обещал, что она принадлежит только мне. В саду он почти поцеловал меня. Точнее, ждал, позволю ли я. Я не позволила. Не потому, что не хотела. Именно это пугает больше всего. Я хотела. Но не хотела, чтобы наш первый поцелуй произошёл из злости, ревности или необходимости доказать, что между нами действительно что-то есть. Я сказала: «Не сейчас». Он остановился. Возможно, доверие начинается не с уверенности, что человек никогда не переступит границу, а с опыта, что он способен услышать тебя, когда ты её обозначаешь. Не знаю, что будет дальше. Но впервые эта неизвестность пугает меня не только потому, что в ней можно что-то потерять. В ней можно что-то получить.

***

Драко не лёг сразу. Он снял пиджак, расстегнул ещё одну пуговицу рубашки и сел на край кровати. Тело всё ещё помнило ладонь Гермионы на груди. Её пальцы были холодными, но под ними сердце билось так сильно, что он был уверен: она почувствовала каждый удар. Он почти поцеловал её. И она почти позволила. Драко достал тетрадь. Несколько минут смотрел на пустую страницу, прежде чем начать писать. Дневник Драко Я едва не подрался с Томом. Не потому, что он сделал что-то плохое. Он танцевал с женщиной, которая согласилась с ним танцевать, и держал её так, как она позволила. Проблема была во мне. Я увидел его руку на ней и на мгновение снова стал человеком, которому с детства объясняли: если ты чего-то хочешь, это должно принадлежать тебе. Неприятно понимать, насколько легко возвращаются привычки, которые считаешь давно умершими. Грейнджер сразу поставила меня на место. Я заслужил. Она ревновала к Меган. Не признала бы это под угрозой смерти, но позже сказала, что не хочет, чтобы я к ней возвращался. Я не вернулся. Меган проста не потому, что глупа. Просто рядом с ней мне не нужно быть настоящим. Она принимает ровно ту версию меня, которую я умею показывать без риска. Грейнджер эту версию больше не принимает. В саду она сказала, что рядом со мной замечает вещи, о которых предпочла бы не думать. Полагаю, это самое близкое к признанию, что я получу в ближайшее время. Я коснулся её. Она дрожала. Не от холода — сказала это сама. Я хотел её поцеловать так сильно, что на несколько секунд перестал слышать музыку и собственные мысли. Но она попросила остановиться. Я остановился. Она сказала: «Не сейчас». Не «никогда». Никогда не думал, что два коротких слова могут ощущаться почти как надежда. Я должен быть осторожен. Не потому, что Грейнджер хрупкая. Она не хрупкая. Но между нами уже достаточно прошлого, боли и способов ранить друг друга, чтобы не превращать желание в ещё одну борьбу за власть. Сегодня она выбрала не меня. Но и не ушла. Пока этого достаточно.