посчитаем вместе звезды

Затерянное в глубине города кафе, носящее нетривиальное название в честь своей хозяйки — «Великая Герта», полнилось ароматами терпкого кофе, шоколада и пряной корицы. На двери висел украшенный фиолетовыми лентами рождественский венок, у входа стояла небольшая елка, на которой красовались игрушки из хрусталя и серебра — хозяйка очень эксцентричная и богатая особа. Когда в предрождественское утро над дверью звякнул колокольчик, Веритас оторвался от вычисления идеального рецепта кофе с масала, чтобы взглянуть на вошедшего. Это снова была она. Девушка с белой тростью и темными очками, что так несуразно смотрелись зимой. На ком угодно, но не на ней. Элегантным движением она стряхнула снег с золотистых кудрявых волос. Сбросив теплое коричневое пальто с плеч, девушка, ни секунды не колеблясь, перекинула его на спинку стула и села за привычный столик у окна. Рацио знал только ее имя, которое уже как полгода каждый день писал на стаканчике, произносил ровным голосом, как и имя любого другого клиента — Аглая. В обычные дни девушка сама подходила к стойке и делала заказ, поэтому мужчина удивился, когда она достала из сумочки телефон и наушники. Объективно — она была красива. Субъективно — великолепна. Привыкший мыслить рационально, Веритас не понимал, что в ней так цепляло. Ее внешность, манеры или язык тела — будучи слепой Аглая прекрасно ориентировалась в кафе еще в первый день, когда оно только открылось — все было идеально. Словно все ее существо последовательность чисел Фибоначчи — золотое сечение, где совершенна каждая деталь. «Ей превосходно подходит золотой,» — мелькнула мысль, когда Аглая сняла очки и с тихим стуком положила их на стол. Веритас жил расчетами, математикой и логикой, но порой иррациональное желание заговорить с незнакомкой, было сильнее доводов рассудка. Окинув быстрым взглядом кафе, где из посетителей кроме Аглаи была еще парочка студентов, мужчина вышел из-за стойки. Стараясь шагать чуть громче чем обычно, Рацио дошел до ее столика. Он уже собирался кашлянуть, чтобы обозначить свое присутствие, но это было совершенно ни к чему — губы Аглаи растянулись в улыбке, и она повернула голову в его сторону. На светлых волосах плясали блики от разноцветных гирлянд, которыми хозяйка украсила окна кафе, остекленевшие глаза смотрели в пустоту, но их мятно-зеленый цвет напоминал о рождественской хвое — Рацио не мог оторвать взгляда. Подпирая голову рукой, Аглая продолжала заинтересованно слушать, как в голове бариста крутились шестеренки. — Так и будешь молчать, Веритас? — собственное имя из чужих уст выдернуло мужчину из раздумий. Зачем-то откашлявшись, Рацио наклонился ближе к девушке, вдыхая легкий запах ее духов — мед, молоко и легкая нотка карамели: — Что будешь сегодня заказывать? — он машинально перешел на «ты», когда Аглая резко сократила между ними дистанцию клиент-бариста. — Латте, пожалуйста, — ее улыбка стала шире, а в уголках глаз появились лукавые морщинки. — И яблочный пирог. Я с порога услышала этот неповторимый аромат, только Жуань Мэй умеет готовить такие сладости. Рацио кивнул, но опомнившись, поспешил ответить: — Хорошо. Что-нибудь еще? — его голос оставался ровным, почти механическим. Пустой взгляд Аглаи продолжал прожигать дыру в его груди, и хотя Веритас знал, что она ничего не видит, кроме цветных пятен, ему было не по себе. Казалось, что она видела его насквозь, но девушка лишь старалась представить его лицо — возможно хмурое или бесстрастное, руки — сильные с длинными пальцами, сжимающими блокнот и ручку, тело — подтянутое, в прекрасной форме. Аглая была уверена, что обладатель такого голоса не мог быть неказистым и некрасивым. Ее дополнительной гарантией были заверения ассистентки, а ей девушка верила. Острое обоняние тоже не обманывало — Веритас пропитался ароматом кофейных зерен, и словно сам стал как крепкий, терпкий и горький напиток, который так любила Аглая. В Рождество Аглая всегда была одна. Ни семьи, ни друзей. Все ее жизнь — работа модельером: выбор тканей на ощупь, сложное понимание цвета, беседы с напыщенными зрячими мужчинами (владельцами магазинов эксклюзивной одежды). Временами хотелось легкости и непринужденности с красавцем бариста. Безумная мысль созрела в голове, и рот выпалил ее быстрее, чем девушка успела остановить себя: — Как насчет тебя? Будь на ее месте Герта или что хуже — Стелла или Келус с их идиотскими шутками, Рацио не скупился бы на высокоинтеллектуальные оскорбления. Но в отношении Аглаи язык не поворачивался даже просто съязвить. — Боюсь, я не самый лучший выбор. — Ну, а я думаю, что заслужила свой подарок от Санты. В этом году я была хорошей девочкой, — довольная Аглая широко улыбнулась. Ей до безумия нравилось говорить неоднозначные вещи. Веритас уставился на нее, глубоко пораженный таким исходом дел — раньше их диалоги не заходили дальше приветствий, а теперь она флиртует? Мужчина сглотнул, собираясь с мыслями, чтобы ответить. — Забирай! Я оберну его в золотистую бумагу и украшу ленточками! — появившись из ниоткуда, Герта хлопнула бариста по плечу.