Нонсенс

— Разрушить все! Разрушить все! Безумно ли — то мне не важно, Вашу кровь пролить не будет лишним, Жалкие, жалкие, хрупкие людишки! В конце концов, я лишь холодная убийств машина. Безмолвно пою любимую песню, лишь открывая рот, пока голос и музыка доносятся из динамика наушников. Но самое приятное в этом то, что никто этого не увидит, даже если захотят, ведь сижу в проёме между третьим этажом и крышей школы, спиной ко всем. Плевать, что сидеть немного неудобно из-за прижимаемого ногами портфеля, тем более на прохладном полу, зато я не вижу никого и никто на меня не обратит внимание, тем более когда половина лица закрыта широким капюшоном любимой футболки, хоть и изрядно потрёпанной. Смотрю на время, включив дисплей на дешёвом старом телефоне, и делаю музыку потише, чтобы не прослушать звонок на урок, что должен раздаться через пять минут. Хотя мне иногда кажется, что даже если буду слушать музыку на полной громкости, то всё равно услышу эту громкую и противную трель, которая порой кажется слышна даже в пятистах метрах от школы. Всё-таки радует, что учиться осталось последний год. Весной сдам нужные экзамены и пока-пока школа. Эх, поскорее бы, но реальность — есть реальность, и ничего с этим не сделать, как и с тем фактом, что я — одиночка ещё с первого класса. До сих пор помню тот день второго сентября, ведь первое число пришлось на воскресенье. Все одноклассники одеты с иголочки, у каждого в руках большой букет цветов, а за спиной висят увесистые и красивые рюкзаки с различным рисунком, и вместе с ними стою я. На мне был поношенный, старый и очевидно мешковатый костюм, доставшийся от старшего брата, причём мне нельзя было его пачкать ни в коем случае, за спиной висел такой же старый, поношенный рюкзак с заметной дыркой в малом кармане и поломанной собачкой, которую заменяла большая булавка. В общем, весь мой вид тогда кричал о том, что я беден, хоть моя семья и не из таких. Уже в тот день одноклассники кидали косые и высокомерные взгляды, но узнав, что я омега, ничего не предпринимали, ограничившись лишь тотальным игнорированием. После первого классного часа, учитель рассадил весь класс по местам, согласно своему какому-то списку, и всю младшую школу мне была дарована «честь» сидеть на последней парте первого ряда, рядом с окном без соседа по парте, в то время, как все, по большей части, сидели по парам альфа-омега. Когда приходили новенькие, то их сажали где угодно, но только не со мной. Поначалу было обидно и даже очень, а учитель не давал внятного ответа, находя различные отговорки по типу «Такие порядки в нашей школе» или «В классе нечётное количество учеников, а потому мне не с кем тебя посадить», и всё в таком духе. Через пару месяцев, когда я перестал задавать такие вопросы, учитель прям выдохнул от счастья, а я просто смирился. Сами одноклассники тоже не горели желанием дружить и общаться со мной, а стоило к ним подойти, то они все дружно делали вид будто меня не существует, на что оставалось лишь с грустью возвращаться на своё место, сдерживая слёзы от обиды и непонимания. Так продолжалось всю младшую и среднюю школу. Я, конечно, пробовал ещё несколько раз подружиться хоть с кем-нибудь, даже с теми у кого не было друзей, но даже они меня отталкивали. И я не могу их винить, ведь, в первую очередь, все смотрели на мой внешний вид, который ни капли не изменился за все эти годы: старая, поношенная и объёмная одежда с такой же обувью и всё тот же старый рюкзак. Хорошо хоть никто не обзывал «бомжом», «жителем помойки» или ещё как-нибудь похуже, но выражения лиц и действия всех учеников говорили сами за себя — мне в школе никто не рад и я не гожусь для этого места и общества. Хуже стало в конце прошлого года, когда через неделю после того, как мне исполнилось семнадцать лет и у меня проявился запах, причём не самый приятный — запах керосина, жжённой резины и сгоревшей кожи. С того дня все школе считали своим долгом тыкать в меня пальцем и громко обсуждать мой запах, а особенно совмещать это с шуточками по поводу моего имени, так как меня зовут Нерест и да — это не прикол. Пока не наступила первая течка, я не могу чувствовать запахи других, зато свой чувствую прекрасно, но по какой-то странной причине, для самого себя, я пахну совершенно по-другому: жжённая мята, ошпаренная в кипятке, будто чай заваривают. Можно сказать, что мне повезло родиться омегой, так как никто ни разу не попытался меня ударить или как-то задеть, ведь в нашей стране, как и во всём мире, права омег защищают гораздо лучше, чем альф, а благодаря урокам обществознания, где об этом рассказывали без всяких прикрас, никто и не подумает причинить серьёзный физический вред, зато от этакой «травли» никакой закон защитить не может. — Эй… Эй! — слышу вроде бы рядом, но не могу сообразить меня ли зовут, да и плевать, если честно. Внезапно, чувствую, как меня кто-то схватил за плечо и начинает всего тормошить, а потому дёргаюсь, отчего хватка ослабевает, встаю и отскакиваю на шаг, держа перед собой портфель, наподобие щита, одной рукой, а вторую руку на автомате приближаю к карману штанов, проверяя на наличие дротика в потайном кармане рядом с основным, что продолжал лежать, ожидая своего часа. Капюшон всё также закрывает половину лица, а потому могу видеть лишь тёмно-голубоватые джинсы и яркие чёрно-оранжевые кроссовки. Не хочу видеть лицо собеседника, а уж тем более разговаривать, ведь наверняка кто-то поиздеваться пришёл, а я не клоун в цирке, чтобы других развлекать. — Эй, — голос грубоватый и незнакомый, а потому лишь напрягаюсь. — Ты меня слышишь? — говорит громко, чтобы его точно услышали, а потому жму музыку на паузу и вынимаю один наушник. — Алло, связь есть? — судя по тону голоса, говоривший является альфой. — Не буду мешать, — спокойно и тихо отвечаю, перекидываю одной рукой портфель через плечо и иду к лестнице вниз, опираясь об перила, чтобы не задеть незнакомца, но парень резко, но не сильно схватил за локоть. — Я вообще-то с тобой разговариваю, — голос холодный и почти без эмоций, но тембр выдаёт какое-то странное напряжение. — Если ты пришёл поиздеваться со своими дружками, то просто скажи, что нужно изобразить для вашего увеселения. До звонка меньше пяти минут осталось, — тоже не проявляю ни капли эмоций в голосе, причём очень естественно, в отличие от других. — Я не издеваться пришёл, как ты неверно подумал, — голос парня смягчился и появились нотки обиды, как у актёра дешёвой комедии, как мне кажется. — Я пришёл сказать, что ты — мой истинный. А вот это уже новость! Признаюсь, меня это удивило, очень-очень сильно удивило. Он сказал это спокойно, без запинки. Мне понадобилась примерно минута, чтобы переварить эту информацию. Чтобы у меня и появился истинный, тем более, что мы из одной школы? Не верю, это нонсенс, как и моя жизнь. У меня не может быть истинного, это нереально. Шутка не удалась. Злобно ухмыльнувшись, хлопаю три раза этому цирку. — Хорошая шутка. Куда мне смотреть? Где твои дружки с камерой? — не скрываю злорадства в голосе. Раз уж этот альфа и его дружки хотят так повеселиться за мой счёт, то и я хочу получить от этого удовольствие. — Я не шучу, — альфа сильнее сжимает руку, а голос становится снова грубым, с нотками недовольства. Всё-таки наставник был прав: опыт наблюдателя не потеряешь ни за какие коврижки, особенно когда он врождённый. — Альфы с таким никогда не шутят. — Я не знаю других альф, а потому не в курсе, — само собой вырывается и удивляюсь тому, что голос этого альфы с каждой минутой становится мне приятным. О… А вот и спасительный звонок окончания цирка. Хочу высвободить руку, но никак не получается из-за стальной хватки «собеседника» в очень больших кавычках. Чёрт, это уже не смешно. — Пусти, — прошу со сталью в голосе, но парень даже не дёрнулся, на что почти сразу тяжело вздыхаю. — Я не верю, что мы с тобой истинные. — Это ещё почему? — удивляется альфа, причём удивление искреннее, что уже настораживает. — Я не чувствую твой запах, — решаю признаться, но в деталях расписывать не буду, не его дело. — Ещё не тёк? — не понял, а почему данный вопрос с таким нескрываемым ликованием? — Позволь повториться: я не верю, что мы — истинная пара. Хватит уже лгать и отпусти руку. Мне больно, — совру, недорого возьму. — Посмотри мне в глаза, — настойчиво просит этот «истинный», даже не ослабевая хватку. — И ты увидишь, что я не вру. — Нет, — мне уже и вправду надоел этот цирк, а потому пора его заканчивать. Хочу сильнее дёрнуть руку, чтобы хоть как-то её высвободить, но вместо этого меня разворачивают, судя по кроссовкам, лицом к себе и этот мудак, как я его уже окрестил, срывает с меня капюшон, на что я закрываю глаза и поворачиваю голову в сторону. Не хочу я на него смотреть. Этот парень наверняка хочет сильнее надо мной поглумиться, но почему-то не слышу хихиканье его дружков, которые должны быть где-то рядом с камерой ради такого спектакля. Чувствую его дыхание у левой щеки и съёживаюсь от внезапного чувства страха, сковывающего всё тело, но альфа ничего не делает, что обнадёживает, но не ослабляет хватку. Надо срочно что-то делать и быстро. Не хочу, чтобы у школы появился ещё один повод надо мной поглумиться. — Трахаешься с кем-то? Опыт ведь наверняка есть? — спрашиваю первое, что пришло в голову, мысленно ударяя себя по лбу за такую бесхребетность и странные чувства из-за этого парня, которые неизвестно откуда появились. — Ну… — альфа задумался на пару секунд. — Да, опыт есть, но теперь у меня на других не встанет из-за тебя, ведь ты… — Я не твой истинный, — почти кричу на весь коридор, но вовремя сдерживаю голос, чтобы не доставить никому удовольствие от новой попытки унижения. Чёрт, хочу расплакаться и оказаться в спасительных объятиях, а глаза дрожат и почти открываются. Да, Нер, только этого сейчас тебе не хватало. — Хватит уже врать, — не могу сдержаться, слова сами собой вырываются, хорошо хоть голос не выдаёт той бури эмоций, что бушует внутри. — Если ты считаешь меня своим истинным омегой, то иди и трахайся с другими и дальше. Разрешаю, но тебе и раньше это не мешало. Ура, удалось! Слова возымели должный эффект — он отпустил меня! Валим, пока есть возможность, а то мало ли вдруг чего сделает. Открываю глаза, быстро спускаюсь и бегу в кабинет истории. Плевать, что опоздал, зато доволен собой, ведь в очередной раз не дал выставить себя посмешищем перед всей школой, а оно того стоит, хоть мне и плевать на мнение этих тупоголовых губок с понтами вместо мозгов. Видимо, Фортуна сегодня на моей стороне. Вошёл в класс под шепотки одноклассников, а учителя нет. Прислушавшись, понимаю, что учитель задерживается на педсовете, что всем кажется странным. Могу их понять, педсовет на третьем уроке — странно, но в моей нынешней ситуации это только на руку. Быстро достаю учебник, тетрадь, пенал и, всё положив на парту, делаю спокойный вид, но на самом меня до сих пор накрывает от недавней выходки того парня. Истинный… других приколов больше нет? Он серьёзно думал, что я поверю в эту чушь? Ужас… Кошмар… А я ведь и вправду чуть не повёлся, всё-таки впервые это слышу от альфы. Тут любой бы удивился. Чувствую вибрацию в кармане и, достав телефон, вижу оповещение от будильника. Учителя ещё нет, так что достаю таблетки с бутылкой воды из рюкзака и, вытащив четыре штуки, мигом глотаю и запиваю их. Убираю всё на место и проверяю будильник. Следующий приём через шесть часов. Ну, это мне уже дома напомнят. Через пятнадцать минут приходит учитель и почти сразу начинает урок, как тут же в кабинет заходит какой-то парень, судя по виду являющийся альфой, сбивая всех с толку. — Максим, ты что-то хотел? — удивился учитель. Альфа, ничего не ответив, обвёл взглядом весь класс, а затем указал на меня. — Я хочу его забрать, — заявил он на весь класс, а я аж дёрнулся от его голоса, так как это именно он пытался надо мной поглумиться. — Тебе что-то нужно от Нереста? — вновь спросил учитель, переключая внимание на себя. — Он — мой истинный, — вот так вот всех удивил этот альфа, Максим, кажется. — И я хочу его забрать. По всему классу, как только информация переварилась у всех присутствующих, сразу пошли шепотки, которые не услышит разве что глухой: «У этого вонючки есть истинный?», «Наверное, этот дохляк подкупил этого красавчика, чтобы крутым себя выставить» и тому подобное. А ещё громче говорить нельзя, а то не слышно? Даже учитель-альфа оказался в шоке от такой новости. Я решился рассмотреть своего «истинного», как он сам себя назвал: высокий, где-то метр девяносто, как и все альфы с видным рельефом мышц, одет получше меня, даже получше некоторых в классе, чёрные волосы, серые глаза, лицо обычное, но вот само его выражение лица полно злости, нетерпения и ещё чего-то, чего не могу понять со своего места. Сам альфа дышал через рот, словно сдерживая себя от чего-то, но это уж точно не моя проблема. Видимо, ему не понравилось, что какой-то бедняк отшил его таким своеобразным образом, словно он ничего не стоит, это ударило по его самолюбию и сейчас он мне так мстит. Поздравляю, ему это удалось. — Тихо, класс, — прокричал учитель, заставив всех этих базарных бабок замолчать, а затем обратился ко мне. — Нерест, можешь собрать вещи и идти со своим альфой. Я предупрежу учителей. — Это шутка? — из-за шока от всей этой ситуации, я только открыл рот, но получилось так, что задал вопрос лишь самому себе. Альфа, видя, что я ничего не делаю, продолжая сидеть в полном, мягко так сказать, шоке, подошёл к моей парте, бросил все принадлежности в рюкзак, даже закрыв его на расшатанную молнию с первого раза, взял его в одну руку, а меня схватив другой, и потащил прочь из класса.