Нонсенс

Мы идём по коридорам школы к раздевалке и выходу, а я, по какой-то странной причине, решил углубиться в собственные мысли об этом мире. Мы живём в мире, где все люди делятся на первичный пол: мужчина или женщина, и вторичный: альфа или омега. Альфы созревают раньше омег, примерно к пятнадцати-шестнадцати годам и уже тогда у них проявляется запах, обостряется обоняние на предмет феромона своего и другого пола, клыки немного увеличиваются и появляется способность удлинять и немного втягивать их, чтобы укусить своего омегу, поставив метку, причём только на истинной паре метка альфы остаётся навсегда в виде яркого шрама. Омеги созревают к семнадцати-восемнадцати годам, тогда и проявляются их феромоны, но к тому времени, примерно с четырнадцати лет, омеги начинают постепенно меняться, становясь более гибкими, женственными, и не вырастают выше ста семидесяти сантиметров, но среди обоих полов бывают и исключения, хоть и довольно редко. Ещё с древних времён считается, что истинная пара — это альфа и омега, чей союз одобрен самой природой, а потому они существуют только друг для друга. Таков закон природы. Однако, у этого есть свои минусы. Хоть закон и защищает права омег сильнее альф, но полиция ничем не сможет помочь омеге, отчаянно идущего к своему альфе в течку, так как это просто бесполезно, ведь именно в течку омега, можно сказать, себе не принадлежит. В этот период, идущий три дня, омеге нужен только его альфа и никто другой, и плевать, что от этого самого альфы он раньше держался подальше и отказывал ему во всём. Проблема также состоит в том, что если альфа доказывает свою истинность для одного омеги и получает нужные документы, подтверждающие это, то омега будет обязан быть только со своим истинным и ни с кем другим. Полиция может помочь омеге только если есть прямые доказательства избиения альфой или изнасилования без какого-либо согласия вне течки. А потому, альфа всегда должен сдерживать своё либидо как вне течки своего истинного омеги, так и во время неё, ведь запах истинного всегда пробуждает желание спариваться. В народе есть такая поговорка «у природы и судьбы иногда бывает плохое чувство юмора», и моя жизнь — прямое этому доказательство. Моё существование — ошибка, нонсенс, а потому и появление истинного альфы — тоже баг системы. Поэтому я не верю и не хочу верить, что этот идущий впереди альфа является моим истинным. Это невозможно, но что-то глубоко внутри хочет потянуться к нему безо всяких причин, что удивляет и пугает одновременно. Когда мы вошли в раздевалку за куртками, ведь с утра моросило, да и дождь по новостям передавали, я отвлёкся от собственных мыслей, чтобы достать свою куртку. Она была такой же старой, изношенной и сильно потёртой, а потому лишь на словах защищала от дождя, ведь когда-то это была обычная ветровка без капюшона, а потому я никогда не застёгивал её. Обернувшись, вижу ждущего меня альфу, который рассматривал мой рюкзак. — Отдай, — спокойно прошу, протягивая руку за своей вещью, но альфа даже не шелохнулся. — Ты сбежишь, если отдам, — и он абсолютно прав, ведь я действительно сбегу, как только заберу свои вещи. — Давай просто обсудим текущую ситуацию, но не здесь, — решил включить режим бизнесмена? Хорошо, я отчасти приму правила. — Только после того, как отдашь мой рюкзак, — я не политик и не дипломат, чтобы ставить себя наравне с собеседником, а потому диктую сразу свои условия. Тяжело вздохнув, альфа кидает мне портфель, который с лёгкостью оказывается в моих руках. Внутренне победно улыбаюсь, а вот внешне остаюсь всё таким же невозмутимым. — Дай слово, что не сбежишь, — настойчиво просит парень с искренней мольбой в голосе, а мне, от его голоса, кажется будто мои уши начали гореть. — Хорошо, — отвечаю, скрестив пальцы за спиной, поправляя рюкзак, и боковым зрением замечая, что погода на улице пасмурная, но дождя нет, а потому спокойно закрываю капюшоном половину лица. Выйдя из школы, мы пошли той же дорогой, которой я иду домой, но когда мы дошли до магазина, где я всегда поворачиваю вправо, альфа повернул налево и тут же останавливаюсь, не желая идти дальше. Всю дорогу я молчал, обдумывая план побега и как вести себя дальше, но моя остановка оказалась замечена раньше желаемого времени, а потому придётся действовать по ситуации. — Пойдём, — ого, сколько требования в его голосе. А не жирно ли будет, мистер «истинный»? — Куда ты меня ведёшь? — задаю вопрос дрожащим голосом, но прекрасно понимаю, что мой холодный и безэмоциональный тон выдаёт меня с потрохами. Да что за фигня? Почему при нём не могу спокойно играть придуманную роль омеги-одиночки, который испугался верзилы-альфы, да и вообще другие роли? — К себе домой, — спокойно отвечает альфа, на что делаю шаг назад. — У меня дома никого нет и мы можем всё обсудить, да и не только, — как много самодовольства и превосходства в его голосе. Ага, теперь я понял его намерение. Фиг тебе без масла и хреном по роже. — Я не пойду к тебе и ты не заставишь, — говорю ему со сталью в голосе и засовываю руку в карман за дротиком, на случай нападения, но альфа по-прежнему стоит спокойно и почти невозмутимо. — Сейчас не хочешь, а что будет через пару минут? — деловито и слегка насмешливо спрашивает он. — Поговорим здесь, — делаю взмах рукой, будто говорю на нервах от страха, на что он ведётся. — Хорошо, — соглашается альфа и идёт к ближайшей лавочке. — Давай там посидим? — молча соглашаюсь на это приглашение и сажусь с ним на лавочку, но держу дистанцию, при этом продолжая держать руку в кармане. — Послушай, Нерест… — Нер, — ненавижу своё полное имя, а потому морщусь, перебивая парня, но он этого не видит. — Нер, — исправляется альфа извиняющимся тоном, что меня сильно настораживает, а потому незаметно расстёгиваю потайной карман и беру пальцами дротик, который больше смахивает на маленькую металлическую трубку с толстой иглой. — Могу я задать вопрос? — Валяй, — открыто проявляю незаинтересованность в данном разговоре, поскольку уверен, что он хочет как-то отомстить за недавнее происшествие. — Пока у тебя не началась течка, как я могу доказать, что мы — истинная пара? — Опять ты за своё! — неожиданно для себя, поддаюсь гневу и раздражению, а затем встаю с лавочки, поворачивая голову в сторону альфы. Когда ему надоест этот цирк? — Мы не истинные! Это невозможно! Хватить надо мной шутить и глумиться! Тебе заняться больше нечем? Что, нравится издеваться над слабым омегой, неспособным дать сдачи? — Я не издеваюсь над тобой и не собираюсь этого делать, — сурово говорит он, а затем резко срывает с моей головы капюшон и хватает за руки, не давая сбежать, а я от шока не могу закрыть свои глаза и смотрю в его, замечая, что его зрачки расширены и почти чёрные, а не серые. — Посмотри внимательно в мои глаза, — он почти шипит от нескрываемой злости. — У альф такие зрачки, когда они сильно возбуждены от запаха истинного. — Других омег наверняка нанюхался, — начинаю парировать его ложь, незаметно вынимая дротик из кармана. Ты не на того противника нарвался, парень. — Я много слышал о тебе от других, — уже спокойнее произносит альфа, ведь его имя я забыл на выходе из класса, и чувствую, как его большие пальцы почти нежно потирают мои предплечья. — И то, что о тебе говорят в школе. Я не могу сказать, что понимаю тебя, ведь со мной такого никогда не было, — твою ж мать, его голос с каждой секундой становится всё приятнее. Да что ж это такое, чёрт возьми? — Но я едва сдерживаюсь, ведь твой запах мне и правда буквально сносит крышу. Услышав эти слова, я встал в ступор и внимательнее осмотрел альфу. Глаза подобны бездне, дыхание частое, почти рваное, нос, с каждой секундой, втягивает в себя всё больше воздуха, а изо рта торчат клыки, готовясь к укусу. Если он и его тело и вправду не лгут, то может ли быть так, что мы на самом деле истинные? Нет, не верю… Этого не может быть… У всего есть объяснение, а этому уж точно. Я действительно не желаю верить в происходящее. Если это кошмар, то уже хочу проснуться, а не продолжать находиться в этом бреду. — Хватит, — голос не слушается, а потому говорю тихо. — Оставь меня в покое. Можешь идти хвастаться своим друзьям, что тебе удалось поглумиться над вонючкой, от которого несёт керосином, жжёной резиной и горелой плотью. Неожиданно, альфа убирает свои руки и смотрит на меня с удивлением. — Ты чувствуешь свой запах? — сколько искреннего беспокойства в его голосе. Видимо, у меня очень разбитое выражение лица, раз уж он испугался того, что я могу пойти написать на него заявление в полицию. Но я этого не сделаю, ведь не помню его имени и не знаю фамилии, к тому же завтра он уже может уйти из школы, а значит надо мной просто посмеются. Чувствую, как та внутренняя стена, благодаря которой я отгородился от этого жестокого мира, начинает дрожать и трещать, угрожая рассыпаться в любой момент, освободив все сдерживаемые эмоции наружу, подобно лавине. А всё из-за него. В итоге, допускаю эту мысль, что мы с ним на самом деле можем быть истинной парой. Если это действительно так, то плевать… Я ему не нужен… Он хочет меня только по прихоти природы и точка! — Ты спросил, что ты можешь сделать, чтобы доказать, что мы — истинная пара? — решаюсь снова посмотреть в его глаза, а в груди становиться больно, будто молотком по сердцу бьют, но держусь, благодаря долгим тренировкам и выдержке. Нужно срочно это всё заканчивать, так как у меня почти нет никаких сил продолжать всё это. — Верно, — обеспокоенно отвечает альфа, но больше не делает попыток притронуться ко мне, видимо боясь каких-либо последствий. — Есть кое-что… — спокойно говорю и поворачиваю голову, чтобы не видеть его лица, и решаюсь на длинную тираду, параллельно в душе принимаясь за починку защитной стены. — Посмотри на себя и посмотри на меня. Мы из разных классов общества, у наших семей разный достаток, и я почти уверен, что у нас даже нет общих тем для разговора, одинаковых интересов или каких-то других точек соприкосновения. И поэтому, ты можешь сделать лишь одно: живи прежней жизнью и навсегда забудь о моём существовании. Не хочу его видеть… Ведь каждый имеет право на нормальную жизнь и личное счастье. Он — нормальный человек из, наверняка, хорошей и любящей семьи. У него точно есть какая-то омега, к которой или к которому испытывает симпатию и хочет стать парой. По нему видно, что он человек нормальный и адекватный, хоть и со своими тараканами в голове. Моя семья меня ненавидит и презирает с самого моего рождения. У меня нет ничего, кроме той тайной жизни наёмного убийцы, которая хоть как-то скрашивает моё вечное одиночество. Я хочу умереть, но не могу совершить самоубийство из-за собственного страха и слабости, которые даже на заданиях не дают броситься под пулю, нож или другой смертельный удар. Дома меня никто не ждёт, а этому истинному я нужен только из-за этой самой истинности. До меня никому нет дела, а потому мне лучше исчезнуть, но сил хватит это сделать только после совершеннолетия и окончания школы. Да, я бесхребетный трус со своими ванильными мечтами, и это не изменится. А потому, я могу лишь в нужный момент навсегда исчезнуть из жизни других, будто меня никогда и не было. Внезапно, альфа начинает громко смеяться, будто я сказал что-то глупое и смешное. Озадаченно и непонимающе смотрю на него, пока тот продолжает держаться за живот от смеха. Когда он успокаивается через несколько минут, то вновь резко стальной хваткой хватает меня за предплечья. — Я так понимаю, — смех ещё вырывается из его горла, но мне уже как-то всё равно, а потому даже не поворачиваю голову в его сторону. — Ты всерьёз считаешь, что я тебя хочу только из-за того, что мы с тобой истинная пара и этого так хочет наша природа? — этот вопрос он задаёт совершенно спокойно и я внутренне чувствую его пронзающий взгляд на себе. — А ты Эйнштейн, — ухмыляюсь собственным словам, желая оказаться на месте кровавой бани, а не в этой сцене дешёвой мелодрамы. — Да, всё верно. Если мы и вправду истинные, то ты меня хочешь только из-за того, что природа не дала тебе иного выбора. А потому ты бесишься и вымещаешь на мне свою злость. — А если это не так? — опять этот деловой тон, аж бесит. — Значит, ты лжёшь, — отвечаю с откровенной усталостью. Хочу прийти домой, чтобы там никого не было, запереться в своей комнате и поспать, желательно чтобы утром весь этот фарс закончился, будто его никогда и не было. — Тогда, у меня нет выбора, — злобно говорит альфа, а затем тянет с силой меня куда-то, но у меня уже нет сил как-то препираться с ним или сбегать от него. — Я заставлю тебя принять действительность. Хочешь ты этого или нет.