Нонсенс

Жду своего альфу у выхода из школы. После секса, на минуточку, в туалете для альф, мне теперь очень неловко проходить мимо них, ведь из-за Максима в мою голову постоянно лезут пошлые мысли о сексе с ним. Блин, ну вот опять вспоминаю, как он нежно и в тоже время быстро и почти жёстко трахал меня в кабинке, постоянно оставляя на моей шее засосы, сдерживаясь от укуса, а ещё постоянно говорил всякие пошлости и какой будет наша семейная жизнь в будущем, особенно в постели. Наш второй раз был крутым, но у меня два урока болели ноги с непривычки, особенно бёдра. Повезло, что хоть он вытащил свой член вовремя, а то мы бы сцепились и пришлось бы ждать, пока узел не спадёт. Помяни чёрта… Вижу, как Макс выходит из здания школы и быстрым шагом идёт ко мне со счастливой лыбой, а я блин смущаюсь теперь на него смотреть, ведь на перемене перед последним уроком он поцеловал меня на глазах у всей школы, причём посадив на подоконник и сказав громко, чтобы слышали все, что после школы, цитирую: «одна маленькая омежья попка этим вечером познает настоящее удовольствие от своего истинного альфы». Чёртов похотливый извращенец… — Ну прости, — о, сразу начал с извинений, ведь после того случая он сразу сбежал на урок. — Я хотел, чтобы все знали, что тебя больше нельзя обижать. — Ты в курсе, что ты редкостный изврат? — саркастично спрашиваю альфу, даже не скрывая ничего. — Да, — почему он так широко улыбается, как будто всё это было его дьявольским планом? — И это из-за тебя, мой милый Нери, — он слегка наклоняется и целует меня, а я смущаюсь и отвечаю ему, ведь я совру, если скажу, что мне не нравится целоваться с ним. — Поскорее бы твоя течка. Хочу ощутить без презика, как твоя узенькая маточка будет сжимать мой член и выдаивать из него сперму, особенно когда сцепимся, — из-за гона он стал похотливым животным, но мне, блин, это нравится, что даже хочется без течки снова отдаться ему и сделать то, что он хочет. Блять, озабоченность сексом моего альфы передалась мне половым путём, если не воздушно-капельным. — Ещё слово и свою первую течку проведу один, прячась от тебя, — поворачиваюсь к нему спиной, строя из себя обиженного недотрогу, и тут же чувствую, как меня обнимают со спины сильные руки альфы, а в попу упирается стояк. — Я не позволю этого сделать, ведь я по голосу отчётливо понимаю, что ты врёшь, — чёрт, он меня раскусил! Он меня целует в шею и я почти таю от нежных ощущений. — Как же приятно знать, что я — твой единственный мужчина, — чувствую, как он теснее прижимается ко мне, а это опасно как минимум потому, что мы на людях. — Успокойся, Макс, мы на людях. К тому же нам надо поговорить, — надеюсь, что мои слова хоть ненадолго его утихомирят, ведь нам и правда нужно поговорить. — Поцелуй меня и я сделаю всё, что захочешь, — ну как ребёнок, честное слово. Поворачиваюсь к своему парню и целую его в губы.

***

По моей просьбе, мы пришли в парк и я отвёл Максима к своему убежищу, сказав, что все вопросы и объяснения только, как придём на место. К моему счастью, нас никто не видел и мы дошли вполне спокойно, но по дороге я рассказал альфе, про моё убежище. — Это оно? — спросил Максим, когда мы пришли и остановились. — Да, — подхожу к дереву и наклоняюсь к большим корням, чтобы достать оттуда кейс с оружием. — Я решил, что перед знакомством с твоей семьёй я должен рассказать тебе свой главный секрет, о котором знает только мой наставник, — вытаскиваю кейс и открываю его перед альфой. — Зачем ты прячешь оружие? — в его голосе страх, напряжение, недоверие и отчуждение, отчего улыбка психопата сама собой появляется на моём лице. Достаю пистолет и, сделав глубокий вдох для успокоения, что помогает, наставляю его на своего альфу с покерфейсом на своём лице, который тут же застывает, подобно статуе, с искренним ужасом на лице. — Нер, ты чего? — Максим, — говорю спокойно и ровно, но сердце бьётся, как сумасшедшее. — Я не совсем тот человек, каким ты меня считаешь. Я — наёмный убийца. Я убиваю людей за деньги уже два года, — убираю пистолет обратно в кейс и слышу облегчённый выдох Максима. — Это и есть настоящий я. Если хочешь ударить, накричать или сбежать от меня, заодно забыв о моём существовании, то валяй, — отодвигаю ногой кейс в сторону и подхожу к всё ещё застывшему альфе. — Я не стану тебя останавливать. Делай, что хочешь, — развожу руки в стороны, ведь я действительно не собираюсь сопротивляться. Максим стоит несколько минут, поочерёдно смотря то на меня, то на кейс, а затем касается моего лица обеими руками. — Это и есть твоя настоящая жизнь? — в его голосе столько удивления и непонимания, что моё лицо вновь озаряет улыбка садиста. — Да, — отвечаю с нервным смешком, но вовремя прикусываю нижнюю губу, чтобы не заржать в голос. — Она тебя устраивает? — теперь к его голосу добавляется искреннее беспокойство, что удивляет и умиляет одновременно. — И да, и нет, — пожимаю плечами, так как на этот вопрос никогда не мог дать однозначного ответа. — Ты всю жизнь собираешься быть убийцей? — чувствую, как его ладони напрягаются, но остаются неподвижными. — Нет. Я уже говорил с наставником и мне остаётся выполнить лишь один заказ, чтобы навсегда уйти из этой профессии, — опускаю руки из-за нервной дрожи в них. — Кем хочешь стать в будущем? — прямо какой-то допрос у психолога, но мне это нравится, так как я ожидал совершенно другой реакции, что очень и очень удивляет. — Ещё не решил, — снова пожимаю плечами. — Я всё ещё думаю над этим и знаю, что думать надо быстрее. — Все деньги на твоём счету заработаны этим путём? — Нет. Я же говорил, что мой дядя мне помогает. Он со своим мужем каждый месяц кладут немного денег на мой счёт, чтобы у меня была хоть какая-то финансовая независимость в ближайшем будущем. — У тебя и правда не было другого альфы, кроме меня? — сколько стали в его голосе, а я не понимаю причём тут это, но отвечу честно. — Не было, — отвечаю с неожиданно мягкой улыбкой, даже изменившись в лице. — Ты мой первый и, надеюсь, единственный альфа в жизни. Неожиданно, его руки опускаются на мою талию и он прижимает меня к себе, продолжая наш зрительный контакт, а затем целует меня с нескрываемым напором и желанием. Отвечаю ему, пока в голове творится всякая каша, ведь теперь я вообще ничего не понимаю. — Я рад, — говорит Максим, как только прерывается наш поцелуй. — Я не скажу своим о твоей работе, но хочу взять с тебя одно обещание. — Какое? — аж интересно стало. — Ты больше никогда и ни при каких условиях не вернёшься к этой профессии, даже если наша семья будет остро нуждаться в деньгах, — в его голосе и глазах столько решимости, что даже похвально. — Обещаю, — обнимаю своего парня в ответ. — Ты уверен, что не пожалеешь о том, что твой истинный омега — киллер, пусть и скоро брошу эту работу? — всё же не сдерживаю смешка в голосе. — Я говорил тебе, что приму тебя любым, — он так ехидно улыбается, будто это он — хищник, а я — невинная жертва. — И пожалеть я могу лишь об одном, — он прижимает меня ещё ближе к себе и чувствую его стояк своим пахом, которым он трётся об меня. — И о чём же? — пытаюсь строить из себя саму невинность, хоть и понимаю, что этот блеф уже никогда не смогу от него скрыть. — Что я сделал не всё, чтобы добиться от тебя искренности, — его руки забираются под мою футболку, а его язык облизывает мои губы. — Нер, скажи честно: что ты на самом деле ко мне чувствуешь? — я знаю, что чувствую к нему и что хочу ответить. — Я люблю тебя и хочу быть только с тобой, — плевать, что я покраснел, но мои слова — правда. Я хочу быть только с ним и принадлежать только ему. — Я тоже тебя люблю, — мы вновь целуемся, но в этот раз более горячо и несдержанно. — Я должен тебе ещё кое-что показать, — с большим трудом отрываюсь от его губ и тут же издаю стон, когда его руки ложатся на мою грудь, а пальцы сжимают соски. — И что же? — чёрт, я уже и забыл из-за всей этой ситуации, что у него гон. Отхожу к кейсу под недовольное рычание альфы, достаю из него мои новые документы и даю Максиму прочесть их. — Когда мне исполнится восемнадцать, это будут уже мои настоящие документы, — пока Максим читает взглядом, рассказываю ему абсолютно всё, отчего под конец рассказа его лицо вытянулось от шока и удивления. — Теперь всё стало понятно, — он с трудом меняется в лице на привычное выражение и дрожащими руками возвращает мне документы. — Я и правда не знал, что у тебя вот такая поганая жизнь. — Зато теперь у меня есть ты, — с улыбкой на лице пожимаю плечами, кладу документы обратно в кейс и возвращаю его на прежнее место, не забыв прикрыть всё ветками, на всякий случай. — Это да. Стоило мне повернуться, как меня тут же мягко прижимают спиной к дереву и вовлекают в долгий поцелуй. — Я могу представить тебя своей семье твоим новым, настоящим именем, а не нынешним? — мягко спрашивает альфа, разорвав поцелуй и приспуская мои штаны с трусами, при этом смотря прямо в глаза. — Да, — голос срывается на стон, как только наши освобождённые члены прикасаются друг к другу. — Отлично, мой сладкий, — рычит Максим и снова проводит языком по моим губам. — Нас же никто не заметит и не потревожит, если не будем сильно шуметь? — По идее, нет, ведь мы почти у края леса, дальше только стена с гаражами, а высокие кусты не позволят никому нас увидеть, пока с них не упадёт листва. — Тогда, давай немного пошалим, а потом идём ко мне, — это даже не вопрос, а утверждение, что сильнее возбуждает нас обоих. — Чёрт, так хочу вновь оказаться внутри твоей узенькой попки, но тебе будет неудобно, — Максим облизывает свои пересохшие губы, которые я целую и позволяю его языку в прямом смысле трахать мой рот. Мы целовались и дрочили друг другу, пока оба не кончили. К своему счастью, кончали мы на траву, а не на меня или на него. Максим признался, что хочет ещё, но решил потерпеть до его дома, чтобы не перенапрягать меня, ведь я до сих пор не привык к его напору страсти. Что ж, теперь Максим знает обо мне абсолютно всё. У меня больше нет от него секретов, а о себе и своей семье он и так каждый день рассказывает. Я по-настоящему рад, что мы с ним истинная пара. Теперь настало время познакомиться с его родителями и младшим братом. Вместе со своим альфой я готов уже на всё.