Нонсенс

— Что-то я нервничаю, — признаюсь Максиму, когда мы подходим к двери его квартиры. — Уверен, что твои точно меня примут? — Я же говорил тебе, что рассказал о тебе своим, — отвечает альфа, нажимая на дверной звонок. — Для моей семьи хорошая новость, когда кто-то приводит истинного, — он обнимает меня за талию и я слегка покрываюсь румянцем. — Так что ты отлично впишешься в НАШУ семью. Надеюсь, что это так и будет. Дверь открывается и появляется женщина в бриджах в растянутой рубашке — мама Максима. — Привет, мам, — Максим сразу же заходит в квартиру, утягивая меня за собой. — Это мой истинный омега, про которого я рассказывал. — Привет, меня зовут Алла Сергеевна. Я мама Максима, — Алла показалась мне хорошей женщиной, но в её взгляде и лице есть странное любопытство. — Рада с тобой познакомиться. Макс постоянно говорил о тебе, но ни разу не называл твоё имя, — так вот оно что. А я уж было на придумывал много всякого лишнего. — Меня зовут Никита. Я истинный омега вашего сына. Рад познакомиться, Алла Сергеевна, — да, это моё новое имя, которое скоро станет настоящим. — Извините, что я в таком бомжатском виде. У меня нет нормальной одежды и я не прибедняюсь, как вы можете подумать, — да, я во всё тех же старых тряпках, но именно сейчас мне хочется быть одетым в нормальную одежду, так как Алла Сергеевна начала меня разглядывать с головы до ног, пока мы с Максом разувались. — Максим говорил об этом, что тебе приходится выглядеть весьма необычно, но не вдавался в подробности, — в её голосе какая-то странная смесь удивления, недовольства и сожаления, причём настоящего, а не притворного. Что-то мне подсказывает, что вся семейка моего альфы с каким-то «приветом». — Может как-нибудь расскажешь наедине, — от её тихого голоса у меня по спине побежали мурашки, будто я в плену у хищника. — Мам, не пугай моего Нери, — Максим заслонил меня перед своей матерью. — Я же говорил сто раз, что ему сложно привыкнуть к обществу других людей. — Прости-прости, — она так мило улыбается, прямо как Макс. — Но я думала, что воспитала хорошего сына-альфу, который в состоянии позаботиться о внешности своего омеги, — а теперь она посмотрела на альфу также, как и он как-то смотрел на меня, когда был чем-то недоволен. Мне кажется, что Максим очень многое унаследовал от своей матери и даже не понимает этого. — Я просто не стал лезть в его имидж, ведь мы только недавно познакомились, хоть и являемся истинной парой, — в его голове столько твёрдости и стали, что мне даже стало приятно и тут же замечаю, что у них даже разрез и цвет глаз одинаковый. — Никита, а ты, что скажешь? — это уже смахивает на допрос, а не знакомство. — Я не гоняюсь за модой и мне всё равно, как я выгляжу в глазах окружающих, — отвечаю одновременно и правдиво, и уклончиво. — Что ж, придётся взять тебя в свои руки, — Алла Сергеевна так оценивающе и придирчиво на меня посмотрела, что я подумал, что меня сейчас выгонят отсюда. — Раз уж мой сын о тебе не заботится, то я сама приведу тебя в нормальный вид, — а теперь она точно также посмотрела на Макса. — Максим, я недовольна тем, что ты позволяешь своему истинному омеге, тем более такому симпатяжке, разгуливать в такой одежде, но этот разговор мы отложим на потом. Мы пошли вслед за мамой моего альфы в гостиную, где уже был накрыт шикарный стол и где нас ждали папа и брат Макса. Первое, что я отметил, так это почти полную схожесть брата Максима и его отца, ведь они на самом деле выглядели почти идентично. Разница была лишь в длине и цвете волос, который парнишка перенял от матери. Как только мы вошли в комнату, мужчина сразу же подошёл ко мне и протянул руку. — Рад познакомиться с омегой моего сына, — голос мужчины такой басовитый, словно я оказался в опере. — Меня зовут Александр Игоревич. А ты… — Меня зовут Никита, рад познакомиться с вами, — мы пожали руки у меня как-то даже камень упал с души, но я обратил внимание на стол, где столовых приборов было на одного человека больше, чем находящихся здесь, что вызвало у меня подозрение. — Я Мишка, братик твоего парня, — Миша быстро подошёл ко мне и, взяв за руку, стал энергично трясти её, словно пытался оторвать. Откуда столько сил в десятилетнем ребёнке, тем более у омеги? — Я рад, что природа одарила Макса таким красавчиком, — так, либо я сошёл с ума, либо это сон. Мне всё равно не верится, что семья моего альфы действительно меня приняла, ведь за всё время, что я здесь, они были искренними. Видимо, травмы семьи и прошлого слишком меня подкосили, раз уж до сих пор не могу поверить в реальность. — Привет, — искренне улыбаюсь, ведь я действительно рад, что меня приняли в эту семью. Неожиданно для себя, вижу, как в комнату заходит наш учитель истории Геннадий Васильевич. Вот это новость! Макс ни разу не говорил, что один из учителей его родственник. — Привет, мы не в школе, так что не нужно формальностей, — впервые вижу историка в такой неформальной обстановке, что даже приятно, ведь в школе он всегда такой серьёзный, зато теперь я понял, почему он так спокойно отпустил меня к Максу в первый день нашего знакомства. — Я троюродный брат Макса, так что можешь просто меня звать дядя или просто Гена, — мы пожимаем друг другу руки и я еле сдерживаю себя, чтобы не засмеяться от нервов и такого поворота событий. — Но в школе прошу меня называть как прежде. — Хорошо, — я бы и так соблюдал формальности в школе, но это значит, что он не хочет выделять этаких любимчиков среди учеников. Ужин выдался на славу. Так вкусно я ещё ни разу не ел. Алла Сергеевна и Миша так хорошо готовят, что я боялся проглотить ложку или вилку. Папа Макса рассказал, что именно так он и познакомился с будущей женой: Алла всегда носила с собой приготовленный обед в школу, а он как-то забыл и она его угостила, что он чуть ложку не проглотил. С тех пор они вместе. Так мило… Я и Макс тоже рассказали, как мы познакомились и как я постепенно привыкал к его обществу и что у меня вообще есть истинный альфа, но мы не вдавались в подробности о моей жизни, ведь им этого знать не надо. Однако я рассказал, что в моей семье меня не особо любят, вернее пришлось рассказать из-за Геннадия, который, будучи слегка под шафе, упомянул, что мои братья ко мне плохо относятся, а мать на родительских собраниях обо мне вообще не упоминает и на все вопросы обо мне отвечает очень уклончиво, хоть и пытается набить себе социальных баллов, рассказывая обо мне, как о ребёнке-бунтаре, который всё делает наперекор любящей матери. Я думал, что после рассказа родные Максима начнут думать обо мне плохо и скажут, что такому как я не место в их месте, пусть я и истинный Макса, но меня уверили в том, что им на самом деле неважно, какая у меня семья, хоть им и не понравилась информация о моих родственниках. Им важно то, что я сам нормальный и адекватный человек, хотя на самом деле меня таким можно назвать с ОЧЕНЬ большой натяжкой, и они рады, что мы с Максимом истинная пара. Также, опять же из-за Гены, пришлось рассказать, что меня в самом деле зовут Нерест и что после восемнадцатилетия я поменяю имя на Никиту. Как ни странно, но всем понравилось моё новое имя, нежели нынешнее, рассудив, что это не имя, а издёвка, и с удовольствием согласились с моей просьбой называть меня только Никитой. Исключением стал только Максим, ведь ему понравилось называть меня Нери, о чём он мне сказал шёпотом, когда мне нужно было отлучиться в туалет и он, как настоящий джентльмен, проводил меня туда. Закончив с едой, я попросился помочь омегам с мытьём посуды, на что получил согласие. Мне действительно хотелось хотя бы так их отблагодарить за радушный приём и принятие в их семью, даже если кошки в душе скребут. Работу распределили так: я, по собственной инициативе, мою посуду, Алла вытирает чистую посуду, а Миша её расставляет по местам в особом сушильном полу-шкафчике, откуда они потом отправятся уже в другой шкаф к своим чистым и сухим товарищам. — Было не так страшно, как ты думал сначала? — спросила меня Алла, когда мы закончили с посудой. Я так и думал, что и у неё есть дар наблюдателя. — По правде говоря — да, — отвечаю честно, ведь я действительно боялся с самого начала, что меня не примут и выгонят в первую же минуту моего появления в этом доме. — Ты дурак, Никита, — строго сказал Мишка и ударил меня по рукам своими маленькими ладошками. — Если ты реально думал, что тебя не примут только из-за твоей внешности, то ты сильно ошибаешься. В нашей семье принимают любого истинного, поддерживают его или её и всегда помогут, если есть какая-то беда, — а не слишком ли много на себя берёт этот малец? — Миша прав, Никита, — добавила Алла. — В нашей семье действительно так. Это даже, можно сказать, что-то вроде традиции. Мы правда принимаем любого истинного альфу или омегу вне зависимости от того, кем является этот человек. И мы всегда помогаем семье всем, чем можем, но если человек оказывается плохим, то мы просто не контактируем с ним, чтобы не пригреть змею на шее. — Это так странно, — вырывается у меня от неожиданности, но решаю продолжить мысль в слух. — Я всю жизнь верил, что меня никто не полюбит и не примет, а тут Макс и вы… Это словно сон или психоз… — не могу больше говорить из-за появившихся слёз. Чёрт, только бы они не смеялись надо мной, говоря, что все их слова ранее всего лишь шутка. Неожиданно, меня обнимают с двух сторон. Такое приятное тепло, будто пледом накрыли. До сих пор не могу поверить в происходящее. — Тебе и правда пришлось нелегко, — голос Аллы Сергеевны такой мягкий. Как бы мне хотелось, чтобы такая хорошая женщина была моей матерью, но я согласен и на такую свекровь. — Но теперь ты с нами. — Спасибо вам всем… Правда… — голос дрожит и слёзы продолжают литься, но теперь я понимаю, что это от счастья, а потому просто молча обнимаю омег. — Спасибо большое… Как только я успокоился и умылся, Алла Сергеевна принесла из спальни немного косметики и немного накрасила меня, чтобы я не выглядел таким разбитым, а Миша выбирал цвета для помады и теней, так как он собирается стать визажистом когда вырастет. Я им очень оказался благодарен, ведь никогда раньше не пользовался косметикой. Когда мы вернулись в гостиную, Максим подошёл ко мне и сразу же обнял меня с улыбкой на лице. — Ты ещё красивее, чем обычно, — он чмокнул меня в губы. — Пойдём ко мне в комнату. — Уверен, что нас отпустят? — меня и правда смущает тот факт, что мы милуемся перед его родными. — Идите в свою комнату, — Александр Игоревич подошёл к нам и положил свою руку на плечо сына. — Макс, только не забудь про защиту, ты понял меня? — ого, хоть его басовитый голос спокоен, но в нём ярко ощущаются нотки стали и жёсткости. — Я помню, пап, — недовольно отвечает Макс. — Ты только пару минут назад прочёл об этом лекцию. — У тебя гон, сын, а потому я обязан убедиться, что Никита не забеременеет. Альфы нашей семьи не могут противиться своим инстинктам в этот период и во время течки своей омеги. — У меня ещё не было этих дней, — говорю это всем присутствующим, спрятав покрасневшее лицо на груди своего парня, после чего слышу облегчённый вздох всех взрослых. — Это, в какой-то степени, хорошо, — слышу голос Аллы. — Но лучше перестраховаться. — Мы пойдём, — у Максима такой довольный голос, что даже я улыбнулся. Когда я и Макс пошли в его комнату, мы услышали вслед, что нас не потревожат, отчего у моего альфы появилась прямо-таки довольная лыба. Ух, что-то мне подсказывает, что этот вечер будет очень насыщенный для моей пятой точки и мой альфа сделает для этого всё от него возможное. И я рад, что могу доставить ему это удовольствие.