Тепло нового дома

Джихун и Сунен шли рядом, не произнося ни слова. Тишина между ними тянулась, как тонкая нить — прозрачная, но ощутимая. Не холодная, но тревожная, как перед грозой. Казалось, стоит одному из них заговорить, и всё, что только что возникло между ними, может рассыпаться в прах. Они всё ещё чувствовали тепло тех объятий в медпункте, где всё было по-настоящему. Без слов, без масок. Только они — с дрожащими пальцами, с дыханием, сбившимся от близости, с тем особенным взглядом, в котором Сунен впервые увидел то, чего не ожидал: искреннее восхищение, тихое обожание, будто для Джихуна больше ничего в этот момент не существовало. Теперь это чувство пряталось в тени молчания. Джихун шёл, будто на ощупь, не зная, как себя вести. Хотелось сказать хоть что-то, но язык будто прирос к нёбу. Он мысленно снова и снова возвращался к тому мгновению в медпункте и не мог поверить, что это действительно произошло. Что Сунен позволил ему обнять себя, и не просто позволил, а ещё мягко, почти шутливо, назвал его милым. Это слово, простое и лёгкое, будто вспыхнуло в груди — и до сих пор не гасло. Сунен тоже молчал, прислушиваясь к себе. В груди было шумно, мысли путались. Он чувствовал, как близко плечо Джихуна, как иногда тот бросает на него короткий, будто украденный взгляд — и сердце стучало сильнее. В нём боролись тревога и тепло, неуверенность и странная, новая радость, которую он ещё не успел осознать. Так они и шли — двое, связанных одним пережитым моментом. Влюблённые. Потерянные. Запутавшиеся в этой тонкой, почти неуловимой тишине. Но в глубине этой тишины уже рождалось что-то большее. Что-то, для чего нужно было только немного храбрости.

- - -

Вернувшись домой после такого тяжелого дня, Джихун ощутил привычную тяжесть усталости, но под ней вибрировало предвкушение. Собравшись с остатками мужества, которое, кажется, с каждым шагом к соседней двери таяло, он приготовил две чашки сладкого мятного чая. Аромат трав и легкая сладость должны были создать атмосферу уюта, сгладить острые углы предстоящего разговора. Вдохнув поглубже, Джихун постучал в дверь Сунёна. Дверь открылась почти сразу, и перед ним предстал Сунён, выглядящий немного бледным, но взгляд его уже был ясным, не затуманенным болезнью, или же, быть может, не только ею. Улыбка, пусть и немного застенчивая, появилась на его лице при виде Джихуна и чашек в его руках. – Привет, – тихо сказал Сунён, пропуская его внутрь. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Джихун, передавая одну чашку, их пальцы слегка соприкоснулись, и этот легкий контакт заставил сердце Джихуна подпрыгнуть. Возможно не только его... Сунён сделал глоток. – Мне уже лучше, не переживай. – Тепло чая, казалось, чуть-чуть вернуло красок его лицу. – Это хорошо, – кивнул Джихун, присаживаясь на кровать Сунёна. Воздух наполнился напряжением, хотя атмосфера в комнате была вполне спокойной, и теплой. Джихун посмотрел в глаза Сунёну, чувствуя, как слова застревают в горле. – Но я... Ты готов поговорить? Сунён поставил чашку на край рабочего стола перед собой и тоже сел. Его взгляд стал серьезным, немного задумчивым. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. – Думаю да… Сейчас, наверное, самое время. – Тишина повисла в воздухе, наполненная невысказанными эмоциями, вопросами, страхами. Джихун нервно потер руки, его чашка слегка дрожала. – Я... Не знаю как это всё объяснить, да и вроде нечего объяснять, всё и так понятно…– Это была неловкая попытка начать, признание очевидного. – Но, со всей неприязни к Джонхану, которую я, признаюсь, чувствовал… могу сказать, что он хотел всего хорошего тебе. Правда. Его можно понять. – Джихун говорил мягко, стараясь быть максимально честным, даже если это касалось человека, который мог бы стать его соперником. Лицо Сунёна на мгновение омрачилось. – Он разбил мне сердце дважды, Джихун, – прошептал он, и в его голосе прозвучала боль, старая, но все еще ощутимая. Джихун покачал головой, не пытаясь отрицать боль Сунёна, но стараясь показать другую сторону монеты. – У него были причины… Страх делает человека глупым, Сунён. Да и подумай, вы были лучшими друзьями. Эти чувства могли бы всё испортить, тут риск 50 на 50, он просто трус, поэтому сдался…– Джихун сделал паузу, давая Сунёну возможность осмыслить его слова. – А потом он просто потерял свой шанс и уступил место для меня. – Джихун немного улыбнулся, впервые за этот разговор позволяя своим истинным чувствам проявиться без сдерживания. – Разве не круто что… Что у нас всё взаимно? Сунён посмотрел на Джихуна, и в его глазах промелькнуло что-то теплое, искреннее. Он тихо рассмеялся, но смех был скорее нервным. – Круто? –Он повторил слово, словно пробуя его на вкус. – Определенно. Да, круто. – Он сделал еще один глоток чая. – Я рад. Очень. Но Джонхан… Не знаю, сейчас я ничего не понимаю. Но наверное ты прав. – Слова Джихуна, кажется, заронили в нем семя сомнения относительно своей обиды, или же просто открыли дверь для их примирения. – Джонхан хотел как лучше, не злись на него, – ласково сказал Джихун, беря чашку Сунёна из его рук и ставя ее рядом со своей. Сунён глубоко задумался, его взгляд был направлен куда-то в пустоту. – Наверное, стоит с ним поговорить…– Он резко повернулся к Джихуну, и в его глазах появилось новое, более острое, но в то же время нежное выражение. – И с тобой тоже. Сердце Джихуна пропустило удар. – Со мной? – тихо спросил он, почти шепотом. – Да, – подтвердил Сунён. Он подвинулся ближе. – Что между нами? – Вопрос был задан спокойно, но в нем чувствовалось огромное значение. –Ну… – Джихун не колебался. Он взял руку Сунёна, их пальцы переплелись. – Мы друг друга любим. Это было простое, ясное, главное признание. – Верно, любим, – согласился Сунён, сжимая его руку. Его большой палец нежно поглаживал тыльную сторону ладони Джихуна. – Но мы так и останемся братьями? – В его голосе прозвучала нотка сомнения, страха перед будущим, перед тем, что выход за привычные рамки может разрушить их особенную связь. Джихун покачал головой, его взгляд был полон решимости и нежности. – Нет. – Он посмотрел Сунёну прямо в глаза, его сердце колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. – Но встречаться… ты готов? – Это был важный, поворотный вопрос. На лице Сунёна медленно расцвела улыбка, теплая, искренняя, освещающая всё вокруг. Он мягко кивнул. –Вполне. – Его голос стал немного хриплым от переизбытка чувств. – Я слишком много мучился… поэтому сейчас готов на всё. – Он сжал руку Джихуна крепче. – Особенно если это касается тебя. – Признание Сунёна было таким открытым, таким уязвимым, что у Джихуна перехватило дыхание. – Тогда… – Джихун чуть наклонил голову вперед, его глаза не отрывались от глаз Сунёна. – Давай встречаться? Молчание последовало за его вопросом, недолгое, но наполненное ожиданием, надеждой, и невысказанной радостью. Сунён медленно отпустил руку Джихуна, но вместо того, чтобы отстраниться, он подался вперед. Он мягко подошел ближе, его дыхание трепетно коснулось щеки Джихуна. И затем, нежно, почти невесомо, он поцеловал его в щёку. Теплота его губ, казалось, проникала сквозь кожу прямо к сердцу Джихуна. После поцелуя, Сунён крепко обнял Джихуна, их тела прижались друг к другу, и весь мир сузился для них двоих. Джихун обнял его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо, вдыхая его запах. – Давай, – тихо прошептал Сунён Джихуну на ухо, его голос был полон нежности и обещания. Это слово казалось самым важным на свете, началом чего-то нового, светлого, долгожданного. В объятиях друг друга, под теплый аромат мятного чая, два сердца, наконец, нашли свое место, свою тихую гавань после долгого шторма.

- - -

· JSSS ♡ ·

Sookwon:

Пойдёмте гулять, мне надо вам кое что рассказать:)

Kwanii: Чего это ты?

Sookwon:

Как встретимся узнаешь))

Seokminie: Гоу гоу гоу, ребята, меньше слов больше дела! Kwanii: Боже... А где Джонхани? jeonghaniyoon: Тут я... @Sookwon мне тоже идти, ты уверен?

Sookwon:

Да, идут все. Встречаемся на нашем месте.

jeonghaniyoon: Скоро буду Kwanii: Я тоже Seokminie: Я уже готов впринцеппе, буду ждать!

- - -

– Ну и что всё-таки произошло? — нетерпение повисло в воздухе, когда Сынкван, сгорая от любопытства, буквально насел на Сунёна. Его голос был наполнен тем детским азартом, который не угасал в нём, сколько бы лет ни прошло. – Подождите, вы, ну… Пойдём в магазин сначала. Я угощаю мороженым! – Сунён, сияя от необъяснимого счастья, словно пытался отсрочить момент откровения, подкупая их простым удовольствием. Но его необычное поведение лишь усилило замешательство. – Чего это на тебя нашло? — привычная широкая улыбка стёрлась с лица Сокмина, уступая место полному недоразумению. Он смотрел на друга так, будто того подменили, будто на его месте стоит инопланетянин, притворяющийся Квон Сунёном. Взгляд Сокмина метался по лицу Сунёна, как будто пытаясь найти в его глазах ответ на эту загадку. – Да ничего, просто настроение хорошее, — загадочно протянул Сунён, в чьих глазах плясали маленькие искорки, предвещающие что-то важное. – Сунён… — начал было Джонхан, его голос был тихим, окрашенным каким-то предчувствием. Но его тут же перебили: – Если это про ту ситуацию, то сейчас не время. – Слова Сунёна прозвучали как предупреждение, и Джонхан, чуть усмехнувшись про себя, лишь кивнул и замолчал. Он понял, и, кажется, даже слишком хорошо. Сокмин и Сынкван переглянулись, в их глазах читалось полное непонимание. Что происходит? Что не так? Но впереди ждало халявное мороженое, и эта перспектива затмила собой все вопросы. Они решили не зацикливаться на странном поведении друга и просто следовать за ним, предвкушая сладкий вкус холодного лакомства. Когда вся компания, наконец, вышла из магазина, каждый со своим только что купленным мороженым, мир вокруг как будто стал немного ярче. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Они шли по главным улочкам Пусана, которые были заполнены звуками летнего вечера. Легкий ветерок играл с прядями волос, нежно касаясь кожи и принося запахи моря из-за горизонта. В этот момент, чувствуя полную безмятежность и находясь в кругу самых близких людей, Сунён понял, что больше не может молчать. Весь груз тайны, который он держал, стал невыносимым. Вдыхая свежий воздух, он повернулся к друзьям и, не отводя взгляда, произнес: – Мы с Джихуни вместе. Сокмин, который только что откусил от своего мороженого, сразу же, не задумываясь, поспешил с ответом, который казался ему очевидным: – Ну так это понятно, вы братья, вы всегда вместе, на минуточку. – В его голосе не было ни тени сомнения, для него это было абсолютно логично. Сынкван, напротив, нахмурил брови. Он явно ничего не понимал, его взгляд буквально молил о пояснительной бригаде. Что значит «вместе»? Как братья могут быть…вместе? В его голове проносились самые невероятные предположения. А вот Джонхан, кажется, досконально всё понял. Его взгляд стал мутнее, словно пелена легла на некогда ясность. Но в то же время, в его глазах было что-то такое, будто он уже принял и смирился с услышанным, будто эта новость не стала для него шоком, а лишь подтверждением. Он молчал, наблюдая за реакцией друзей. Сунён, видя их разные реакции, улыбнулся, чувствуя как волнение смешивается со счастьем. Он решил расставить все точки над «и»: – Мы встречаемся. Мы любим друг друга. Эти слова ударили как гром среди ясного неба. – ЧЕГО??? — в один голос воскликнули Сокмин и Сынкван. Их недоумение было настолько неподдельным, что вызвало у Сунёна смешок. Мороженое чуть не выпало из рук Сокмина, а Сынкван замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное. – Вот так, — просто ответил Сунён, наблюдая за их реакцией с лёгкой улыбкой. – Что, когда, где, почему?? — протораторил Сынкван, слова вылетали из него со скоростью пулемета. Вся его прежняя веселость улетучилась, заменившись полным шоком и желанием узнать все подробности немедленно. – Вчера. Дома. Потому что любим друг друга, — так же просто ответил Сунён, пуская смешинки с лиц своих друзей. Он наслаждался моментом, их реакция была именно такой, какой он ее и представлял. – Как так? Почему не говорил о чувствах… Когда они появились? Так много вопросов! – Сокмин, оправившись от первого шока, начал задавать вопросы, его голос был наполнен удивлением и легкой обидой из-за того, что Сунён так долго молчал. – Свои чувства я осознал после Японии… Этот брелок тигра… Эхх, — протянул Сунён, вспоминая тот момент. В его голосе была легкая мечтательность, словно он вновь переживал всё сначала. Брелок тигра, казалось, хранил в себе начало этой истории, символ, который стал отправной точкой для больших чувств. – А Джихун? — спросил Сынкван, его голос уже немного успокоился, но любопытство никуда не делось. Он хотел узнать полную картину. – Джихун? Его чувства зародилась раньше, чем мои… Почти в самом начале, когда меня забрал Дядя Ли. – Слова Сунёна звучали немного грустно, вспоминая тот сложный период. – Афигеть… — протянул Сынкван, полностью ошеломленный. Вся эта история казалась ему невероятной. – Джонхан, чего молчишь? — обратился он к другу, который всё это время находился в стороне, наблюдая за развитием событий. – А что говорить? — Джонхан наконец подал голос. Его взгляд всё ещё был немного мутным, но в нём больше не было шока. – Я всё знаю практически, поэтому не удивлен. Но…– Джонхан остановился, его взгляд встретился со взглядом Сунёна. В его глазах читалась искренность и что-то глубокое, возможно, даже немного боли, но поверх этого было нечто более сильное – принятие и радость за друга. – Я очень рад за вас. Правда. – Его слова были тихими, но проникновенными. – Спасибо, Джонхан. – В голосе Сунёна прозвучала искренняя благодарность. Он знал, через что пришлось пройти Джонхану, и его слова значили для него очень много. Так они гуляли еще некоторое время, разговаривая, смеясь и обсуждая всё на свете, и эту неожиданную новость. Постепенно друзья начали расходиться. Сокмин ушел первым, у него была репетиция школьного мюзикла, идущего полным ходом к премьере. Небо темнело, и на нем начали проявляться россыпи звезд, словно бриллиантовая пыль, рассыпанная по бархату. Сынквана тоже позвали домой, его день был наполнен впечатлениями. Джонхан и Сунён остались вдвоём. Они шли в неловкой тишине, которая наполнилась невысказанными словами. Воздух вокруг них стал плотнее, так же пропитанный невысказанными эмоциями и воспоминаниями. Что сказать? Как начать? Чувство вины давило на Джонхана, и он решил, что должен разорвать этот круг молчания. – Прости, — начал Джонхан, его голос был низким и немного хриплым. – Прости за тогда… и за недавний инцидент. Слишком просто было быть эгоистом… но теперь я возьму ответственность за последствия… – Он говорил о моментах, когда его собственные чувства и желания затмили всё остальное, о поступках, которые причинили немало боли. В его словах была искренность и признание вины. – Да брось, Джонхан, — Сунён остановился и повернулся к другу, его взгляд был мягким и понимающим. – Я не сержусь. Правда. – Он искренне улыбнулся. – Я бы, наверное, обижался, если бы не Джихуни. Не навсегда, конечно, но на это ушло бы больше времени, чем одна ночь. – Он слегка пожал плечами, словно говоря, что их дружба настолько крепка, что мелкие обиды не имеют значения. – Ты же знаешь, что ты мой самый лучший друг. Я не могу долго на тебя обижаться. – Слова Сунёна сняли тяжелые горы с плеч Джонхана. В них было такое тепло и принятие, которые могли исходить только от настоящего друга. – Суня… Спасибо, — прошептал Джонхан, его глаза увлажнились. В этот момент всё, что было между ними, все сложности и недопонимания, растворились в этой тишине под звездным небом Пусана. Их дружба выдержала испытания, стала только крепче, словно сталь, закаленная в огне. Они продолжили идти дальше, уже не чувствуя неловкости, зная, что, что бы ни случилось, они всегда будут друг у друга.