Не один из
28 января 2025 г., 21:50
Влюблённость — такое странное чувство, что вынуждает сердце биться в такт с тревожными мыслями. Каждый взгляд, каждый жест любимого становится искрой, способной разжечь пламя надежд и страхов. Внутри разгорается буря эмоций: радость переплетается с неуверенностью, а мечты о совместном будущем соседствуют с боязнью утраты.
***
Лоренцо
Я не нуждаюсь во сне так часто, как он, но не могу себе отказать в удовольствии лежать рядом. Он так мило прижался ко мне во сне, закинув на меня руку и ногу, а голову положил мне на грудь. Тихонько сопит, и его дыхание щекочет мне кожу. Жаль, что уснул в одежде. Хотя даже такая близость с ним кипятит мою кровь. Словно в бреду, я изучаю каждый изгиб его тела, каждую линию, которая так манит меня к себе. Хочется прикоснуться, провести пальцами по его руке, почувствовать тепло кожи. Но я знаю, что любое моё движение может разбудить его, и я не хочу нарушать этот момент спокойствия. Желание накопилось внутри, как пламя, готовое вырваться, разжечь всё вокруг. Я слишком долго себя сдерживал. Я никогда раньше себя не сдерживал. Моё сердце колотится, как птица в клетке, и в унисон с ним рвутся наружу демоны, требуя взять своё. Но я хочу его — не просто физически, но всей своей тьмою, всем естеством. И в этот момент, когда он такой — расслабленный и невинный, — я осознаю, насколько он для меня важен. Это не просто страсть — это нечто большее. Это не просто любовь, точно не такая, как в представлении смертных. Я выбрал его, я это понимаю. Зажмуриваю глаза, представляю, как обнимаю его, как мой шёпот касается его уха. Но вместо этого я вновь возвращаюсь к реальности: его дыхание, равномерное и спокойное, словно успокаивает мои бурные мысли, успокаивает взбесившиеся тени во мне. Заворочавшись, просыпается, тихонечко охнув, предпринимает попытку сбежать. Нет, парень, не в этот раз. Я поворачиваюсь на бок и прижимаю его к себе, чувствуя через ткань одежды тепло его тела, напряжение мышц. Такая интимная близость с ним возбуждает меня до предела, и мне приходится отодвинуть бёдра, чтобы не утыкаться в него стояком. Мы лежим так ещё какое-то время, и я чувствую, что он не спит, но замер, будто бы и не дышит. И в какой-то момент, вздохнув, сам подаётся назад, прижимаясь ко мне. Не могу сдержать улыбку. Он сам потянулся ко мне! Сам захотел! Сам доверился! Это так чертовски важно для меня! Именно этого я и добивался! Не сдерживая себя больше, опрокидываю своего мальчика на спину. В секунду оказываюсь сверху, удобно разместив бёдра между его ног. На красивом лице каскад эмоций и переживаний. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Он не пытается отстраниться или оттолкнуть меня, замерев, кажется, забывает, как дышать. Даю ему последний шанс отступить — медленно наклоняюсь к его губам, но не прикасаюсь. Тихий вздох, и он сам тянется ко мне! Я прижимаюсь к нему, словно хочу слиться с его телом, и внутри меня бушует огонь. Мои губы касаются его, и я чувствую, как он дрожит, он испытывает страх, но это только усиливает мою страсть, я нежно глажу его лицо. — Не бойся, — шепчу. — Лоренцо… ты… — О, ты наконец перестал мне выкать! Так бесило это твоё «Синьор Лоренцо»! — Мог бы просто сказать. — Так не интересно. Его глаза полны неопределённости, но притяжение между нами пересиливает. Я целую его снова, сильнее, словно стараюсь наверстать все подавленные ранее наши желания. Мои руки исследуют его тело, от плеча до талии, забираются под футболку. Как же он прекрасен! В каждом прикосновении ощущаю его трепет. Рукой притягиваю за затылок к себе, но слышу болезненный стон. Ох, чёрт! Стоило всё же убить уродов, из-за которых рушится столь великолепный момент! Титанических усилий мне стоит заставить себя отстраниться от него. Снова просто лечь рядом. Обуздать тьму, что рвётся из меня, желая тоже прикоснуться к нему. Угомонить демонов и тени, что не менее меня хотят владеть им. «Возьми наше! Он наш! Возьми! Возьми! Возьми!» Не так. Не хочу, чтобы он испытывал боль. Я ждал долго, смогу подождать ещё чуть-чуть. Стоит дать хрупкому человеческому телу немного времени на регенерацию. Парень, терзаемый шоком от только что случившегося и вопросами о не случившемся, сворачивается клубочком, и я, не желая, чтобы он мучил себя, снова погружаю его в глубокий сон. Нежно прикасаюсь губами к виску. — Спи, моё сокровище. Спи, мой Кароль. У нас ещё будет время.***
Кароль
Выныриваю из пучины сна, потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Медленно открываю глаза, и первое, что я вижу, — это его лицо, освещённое мягким утренним светом. Он спит, но даже спящий выглядит агрессивно-мужественным. Я не могу отвести от него взгляд. Его черты ярко выраженные: широкие скулы, упрямый подбородок, слегка раскосые глаза, длинные чёрные ресницы, тонкие губы, которые сейчас чуть приоткрыты, будто он мечтает о чём-то сладком. Подношу руку ближе и на мгновение касаюсь его волос. Мягкие локоны скользят между моими пальцами, и я невольно замираю от нежности. Я не могу не любоваться этим идеальным лицом. В холодном свете утреннего дня оно кажется особенно прекрасным: смуглая кожа, чуть золотистая, притягивает меня как магнит. Он был создан для того, чтобы вызывать восхищение. В голове возникают смелые картины — как я нежно целую его, как он открывает глаза и всматривается в мои, как он смеётся, когда я рассказываю ему что-то смешное. Но сейчас он просто спит, и мне остаётся лишь мечтать. Но скоро он проснётся и снова станет собой. Агрессивным, жёстким, непонятным, нетерпимым, доминирующим, вызывающим. Он смущает меня, порою злит, иногда я боюсь его. А ещё он заботливый, внимательный, чуткий, ласковый. — Ты меня рассматриваешь? — хриплый со сна голос. Чёрные глаза впиваются в меня. — Я не против. Брюки снять? — смешок. В сотый раз за последние двадцать четыре часа испытываю жгучий стыд, вскакиваю с кровати. Не смотрю на него, спотыкаясь, бегу в ванную. Уже под струями воды в душе раздумываю над тем, как ночь прибавляет людской душе храбрости, как под её покровом распускаются цветы желания. И как утро меняет всё, показывая содеянное ночью в совершенно ином свете. Выхожу из ванной комнаты, Лоренцо приглашающим жестом подзывает меня к себе, протягивая кофе. — Как спалось? — в глазах смешинки. Зачем он так себя ведёт? Хочет смутить? Хочет подразнить, пристыдить? — Синьор Лоренцо, что вы от меня хотите? — Хм… Опять на «вы»? Мне снова нужно оказаться на тебе, чтобы ты так не говорил? Держи себя в руках, не играй в его игры. — И всё же? — гну свою линию. — Ну, всё крайне просто, Кароль. Мне нужен ты. — Синьор Лоренцо, я не игрушка. Я не новая тачка или часы, я не одно из драгоценных колец на ваших пальцах. Я человек. Я грущу, радуюсь, влюбляюсь и страдаю. — Я в курсе, Кароль. Что-то ещё? — Сегодня ночью ведь вас забавляло то, что было между нами? — Забавляло? Нет. Возбуждало? Да. Но твой трепет, страх, нерешительность — да, они меня забавляли. От услышанного становится совсем обидно. Моя нерешительность забавляла его. Я забавлял его! Пока я словно горел от десятка абсолютно противоречивых эмоций, ему было забавно! — И в этом всё дело! Синьор Лоренцо, я для вас приключение на ночь! Забавный, глупый, нерешительный, один из. Какой я по счёту, синьор Лоренцо? Вы хоть имя моё вспомните месяц спустя? Вряд ли. А что вас во мне привлекает больше? И привлекает ли что-то? Или я просто удобный, потому что под рукой?! Мне уже не остановиться, мой рот говорит быстрее, чем мозг думает. Всё, что копилось день за днём, сейчас рвётся наружу. А он молчит, просто смотрит нечитаемым взглядом чёрных глаз. — А знаете, кто вы для меня? Вы для меня мужчина, который перевернул мою жизнь с ног на голову. Вы первый, кто позаботился обо мне впервые за долгое, очень долгое время. Вы тот, кто меня пугает и бесконечно привлекает. Вы тот, о ком я буду помнить всю жизнь! Каждый день! И вы тот, кто вызывает во мне столько эмоций, что я просто не могу с ними справиться! И я понимаю, что для вас я всего лишь тело для приятной ночи. И хоть я сам хочу этого до безумия, я приложу всю свою силу воли, чтобы этого не случилось! Потому что я уже и так привязался к вам. Я… я… не знаю. Но если между нами произойдёт ещё что-то, то я просто до смерти сам себя замучаю самобичеванием! Я уже не представляю, как мне жить, когда вы исчезнете! Поэтому, синьор Лоренцо, если я вам хоть немножечко небезразличен, пожалуйста! Умоляю, давайте закончим эту съёмку и наше знакомство в деловом тоне и не станем переходить черту. Наконец-то поток слов иссяк, дрожащими пальцами беру стакан с кофе, отпиваю горький напиток, немного обжигаю язык. Молчание затянулось. Ну что ж, это и к лучшему. — Кароль, что во фразе «Мне нужен ты» тебе непонятно? Ты серьёзно думаешь, что будь ты мне нужен только для того, чтобы трахнуть тебя, я потратил бы хоть минуту своего времени на общение после съёмки? Кароль, хороший мой, мне даже звать не нужно, чтобы очередь выстроилась! Я редко испытываю сильное чувство злости, но от последней фразы во мне закипает ярость! Не понимаю почему, но меня аж потряхивает от жгучего яда, разлившегося в душе. — Ну и, блять, замечательно! Вот и ебите всех из очереди по очереди! Или всех сразу! А мне пора! Разворачиваюсь, чтобы уйти, но такие сильные руки хватают меня за плечи и прижимают к стене. — Кароль, какие грязные слова ты, оказывается, знаешь! Это возбуждает. — Синьо… — меня затыкает поцелуй. Жёсткий, требовательный, страстный. — Ещё раз услышу от тебя это чёртово «Синьор Лоренцо», и я перестану быть таким понимающим и терпеливым! Выговорился? Да? А теперь сядь и слушай. Сядь, я сказал! Как бы зол я ни был, не подчиняться ему просто не могу. Моё тело выполняет его приказы раньше, чем они вообще доходят до мозга. Садится напротив, минуту просто смотрит на меня, но словно в саму душу. И от этого взгляда мурашки по коже. — Кароль, так ты влюблён в меня? Устало прикрываю глаза. Он вообще меня слушал? — С… — вовремя прокусываю язык — Лоренцо, вас, то есть тебя это веселит? Вам кажется это глупым? — я путаюсь в обращениях, почему-то говорить ему «ты» кажется недопустимым. — Меня это радует. Но впредь не отвечай вопросом на вопрос. И нет, Кароль, ты для меня не один из. И хоть ты и невероятно красив и чертовски сексуален, но мои планы на тебя — это не просто одна, я уверен, незабываемая ночь. Но пока что этот разговор несвоевременный. И если ты уже закончил с обвинениями в мой адрес, я бы хотел отвезти тебя куда-нибудь позавтракать, а потом домой. Когда ты ел в последний раз? — Эм… ну, вчера я забыл. Позавчера. Расстояние между нами резко сокращается, длинные пальцы сильно обхватывают подбородок, задирают вверх, вынуждают смотреть в глаза. Он зол, чёрт. — Кароль, ты будешь заботиться о себе! Ты не будешь изнурять свой организм. Не испытывай моё терпение, поверь, это вовсе не моя добродетель.***
Выходим на улицу. Морозный воздух пробирает до костей, ветер забирается под пальто. Лоренцо прижимает меня к себе, согревая. Подходим к припаркованной рядом Lamborghini Sián красивого металлического цвета. Я такие машины видел только по телевизору, ну ещё иногда припаркованными в историческом центре города, возле роскошных ресторанов. Внутри невероятно красивого салона тепло и удобно. Лоренцо заводит двигатель и кладёт руку мне на колено. От этого прикосновения по телу разбегаются сотни мурашек. Мы заезжаем в какой-то симпатичный ресторанчик позавтракать. Себе он заказывает стейк Raw и кучу всего для меня. В своей квартире, едва сняв верхнюю одежду, оказываюсь прижат к его сильному телу. Он целует нежно, ласково, впервые так. И я, несмотря на своё твёрдое решение не поддаваться больше искушению, таю и млею в его руках. Умелые губы перемещаются на мою шею, язык лижет, дразнит кожу. Руки опускаются по спине ниже, он сильно сжимает мою задницу, и я не сдерживаю громкий стон. Оторваться ему от меня, кажется, стоит огромных усилий. А я, не справившись с собой, едва почувствовав расстояние между нами, тянусь к нему. Из груди вырывается всхлип. Ну почему? Почему он опять оставляет меня? Снова оказываюсь в крепких объятиях. Он касается меня губами, но на этот раз — едва ощутимо. — Тише, тише, хороший мой. Иначе мне не сдержаться! А твоему телу нужно дать время, чтобы восстановиться после полученных травм, — тихий шёпот вместе с горячим дыханием опаляет мою кожу. — Так вчера ночью ты остановился, потому что… А! Ох! — до меня доходит, что то, что я воспринял как насмешку, на самом деле было заботой обо мне. Мне становится чертовски неудобно за своё поведение утром. Лоренцо, внимательно наблюдающий за мной, удивлённо вскидывает брови. — Да уж, мне и правда нужно научиться более откровенному общению. Я думал, что ты понял. — Я думал, что ты… — Играю с тобой? Киваю, потупив виновато глаза. — Ну что ж, зато теперь я по крайней мере знаю, что ты в меня влюблён.
