Страшно красивая сказка

Предчувствие разлуки. Это когда земля уходит из-под ног. Последние минуты с любимым — и в груди тяжёлый камень, будто кто-то сжал сердце в кулак и не хочет отпускать. Каждый вдох даётся с трудом, будто воздух стал густым, как смола. Глаза стараются запомнить каждую деталь: как свет падает на волосы, как пальцы слегка дрожат, когда любимый берёт чашку. Хочется впитать этот момент, словно губка, чтобы потом, когда того, по ком плачет сердце, не будет рядом, можно было бы достать из памяти и снова почувствовать, что он рядом. Но это не сработает. Память — это лишь тень. И что-то внутри рвётся — тонкая нить, что связывала два сердца.

***

Кароль

      Не уверен, что за всю мою жизнь кто-то так заботился обо мне, как Лоренцо за эти две недели. Он приезжает каждый день, всегда привозит что-то вкусненькое. Мы много разговариваем, смотрим вместе фильмы и гуляем. А ещё много, очень-очень много целуемся. Я чувствую себя как влюблённый школьник. Его присутствие заставляет моё сердце биться чаще, а мысли путаться. Я стараюсь не смотреть на него слишком долго, но это невозможно. Его улыбка, его движения, даже то, как он поправляет волосы, — всё это притягивает меня словно магнит. Когда он рядом, мир вокруг будто теряет свои краски, и только он остаётся ярким, живым, настоящим. Я ловлю его взгляд, и на мгновение мне кажется, что он чувствует то же самое. Но это, наверное, просто моя фантазия. Я не знаю, как это объяснить. Это не просто влечение, это что-то глубже. Я хочу быть рядом с ним, хочу знать, о чём он думает, что чувствует. Хочу, чтобы он видел меня, настоящего, такого, какой я есть. Когда он смотрит на меня, я забываю обо всём. В этот момент есть только он и я, и этот странный, необъяснимый трепет, который я не могу ни скрыть, ни остановить. Моя страсть и моё доверие к нему давно переросли все мои страхи и сомнения. И я уже сотню раз пожалел о том, что ввязался в эту чёртову драку, и о том, что Лоренцо слишком сильно беспокоится по этому поводу. Ведь несмотря на довольно частые головные боли и головокружение, в его руках я забываю обо всём на свете. Но он останавливается, каждый раз сдерживает себя, а я каждый раз надеюсь, что в этот раз — не сдержится.       Впрочем, я довольно быстро выздоравливаю. На лице уже не осталось никаких следов, лишь на затылке небольшой шрам, прячущийся под волосами. И бровь разделяет ещё немного тёмный рубец.       В это утро, как и в каждое другое, с тех пор как мои дни начали проходить в компании с Лоренцо, я просыпаюсь с улыбкой. Звонит телефон, и я улыбаюсь ещё шире, видя на экране его имя.       — Привет, — сердце заходится радостью, нежностью и трепетом.       — Привет. Я разбудил тебя? — такой родной, красивый голос.       — Нет, я уже проснулся, — не могу перестать улыбаться.       — Как насчёт съёмки сегодня? Мне нужно несколько завершающих снимков, так что это будет недолго.       — Да, конечно, — голос внезапно становится сиплым.       Несколько завершающих снимков, а значит, это наша последняя съёмка. А значит — он скоро уедет.       — Тогда жду, не задерживайся.       Отбрасываю телефон, внезапно сильно запершило горло. А на что я надеялся в конце концов? Что что-то, столь прекрасное в моей жизни, может задержаться дольше, чем на одно невероятное мгновение? Но грустить я буду потом, а сейчас я лишь хочу насладиться последними часами счастья.       В студии сразу приступаем к работе. Свет софитов мягко льётся на мою кожу, нагревая её, как солнечные лучи. Я стою перед камерой, чувствуя, как каждый мой мускул напрягается и расслабляется под его пристальным взглядом. Он за объективом, но я знаю, что он смотрит на меня так, будто пытается запечатлеть не только моё тело, но и что-то глубже. Что-то, что мы оба знаем, но не говорим вслух.       — Повернись немного влево, — его голос тихий, уверенный.        Я поворачиваюсь, и в этот момент наши глаза встречаются. Он улыбается, но улыбка грустная. Я знаю, что это наша последняя съёмка. Скоро он уедет. Навсегда.       Я пытаюсь сосредоточиться на позе, на том, как свет падает на мои плечи, как тени играют на полу. Но всё, что я чувствую, — это его присутствие. Он здесь, так близко, но уже недосягаем. Каждый щелчок затвора — словно удар по сердцу. Он ловит мгновения, которые больше никогда не повторятся.       — Ты сегодня особенно хорош, — его голос слегка дрожит.       — Это потому, что ты снимаешь.        Стараюсь, чтобы мой голос звучал легко. Но внутри всё сжимается. Я хочу сказать ему, чтобы он остался. Чтобы он не уезжал. Но слова застревают в горле.       Опускает камеру, подходит ближе. Его пальцы касаются моего плеча, поправляя складку рубашки. Чувствую его дыхание, тепло его руки. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу всё, что мы не сказали друг другу.       — Еще несколько кадров, — шепчет, отходя назад.       Я киваю, но внутри всё кричит. Каждый щелчок затвора — это прощание. Каждый взгляд — это последний.       Когда съёмка заканчивается, он опускает камеру и смотрит на меня.       — Спасибо.       — За что?       — За всё, — мягко улыбается.       — Когда ты уезжаешь?       — Завтра.       Словно ножом по сердцу. Отворачиваюсь, не в силах смотреть на него.       — Кароль, хороший мой, это не прощание. Мы встретимся, верь мне.       Подходит близко, так близко!       — Поцелуй меня, — не узнаю собственный голос.       — Об этом мог бы и не просить.       Он выключает софиты, и комнату теперь освещает лишь полная луна.       Приближается ко мне, я чувствую, как его дыхание смешивается с моим, горячее и прерывистое. Его губы касаются моих, сначала нежно, потом страстно и жадно. Чувствую, как его язык скользит по моим губам, и я открываюсь ему, позволяя войти, позволяя ему взять всё, что он хочет. Наши тела прижимаются друг к другу, и я ощущаю, как его сердце бьётся в унисон с моим. Горячие руки скользят по моей спине, вздрагиваю от прикосновения его пальцев, которые оставляют следы огня на моей коже.       Отрывается от моих губ, и его глаза смотрят на меня с такой любовью и желанием, что моё сердце готово вырваться из груди. Лоренцо медленно снимает с меня рубашку, и я пытаюсь сделать то же самое с его, но пальцы так дрожат, что я не могу справиться с пуговицами. Помогает мне. Мы обнажены по пояс, и я не могу перестать любоваться тем, как великолепно он выглядит, как отлично он сложён. Касаюсь его груди, чувствуя, как сильные мышцы напрягаются под моими пальцами. Вздыхает, и его руки опускаются на мои бёдра, притягивая ближе.       Его член упирается мне в низ живота, и я не могу сдержать стон. Сильные руки подхватывают меня, заставляя обхватить ногами его бёдра. В несколько шагов мы оказываемся в его спальне. И вот я уже лежу на спине, всматриваясь в его лицо.       — Лоренцо, прошу, не останавливайся! Не сегодня! — Едва могу дышать, но не перестаю молить!       — Я об этом даже не думал!       Он отрывается от моих губ, и вот его дыхание на моей шее. Зубы слегка касаются моей кожи, и я вздрагиваю, ощущая волны удовольствия по всему телу. Его руки продолжают исследовать меня, он находит каждое чувствительное место, каждую точку, вызывающую у меня дрожь. Я не могу сдержать стон, который вырывается из моих губ, и он отвечает мне низким, хриплым смешком, заставляющим моё сердце биться ещё быстрее. Язык оставляет влажную дорожку на моём животе, зубы прикусывают чувствительную кожу, губы касаются поцелуями, которые вынуждают меня выгибаться. Я никогда в жизни никого так не хотел, как его. Руки скользят по моим бёдрам, и он стаскивает с меня брюки вместе с бельём.       Он берёт мой член в рот, и моё тело взрывается удовольствием. Как же чертовски хорошо! Я даже не знал, что может быть так хорошо! Его язык и губы скользят по мне, и я не могу сдержать крик. Сейчас, с любимым, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле. Я уже на грани, когда он отрывается от меня, подымается выше, снова целует. Длинные пальцы очерчивают контур моих губ, проникают в рот.       — Оближи, — хриплый голос, как всегда — приказ.       Я облизываю и посасываю, наслаждаюсь гладкой кожей под языком.       — Как восхитительно ты сейчас выглядишь. Твоим губам, безусловно, нужно найти иное применение, но не в этот раз.       Он тянется к тумбочке, и я замечаю тюбик смазки в его руках. Он снова целует, лижет и кусает мои губы, пока палец проникает внутрь. Я невольно вздрагиваю от небольшого жжения и дискомфорта, но он легко удерживает меня на месте. Продолжает целовать и ласкать. К первому пальцу добавляется второй, двигаясь внутри меня. Тело накрывает болезненным удовольствием. Его левая рука гладит, исследует моё тело, пока пальцы правой трахают. Каждый толчок внутри отдаёт наслаждением, каждый поцелуй обжигает кожу. Вытаскивает пальцы, и я, не сдержавшись, хнычу и тянусь к нему.       — Сейчас, моё сокровище, сейчас.       Лоренцо усмехается, хотя я вижу, как его трясёт от страсти. Его тело прижимается ко мне, и я чувствую, как он входит в меня. Боль смешивается с удовольствием, и слёзы наворачиваются на глаза.       — Тише, тише. Расслабься. Кароль, посмотри на меня, мой хороший! Расслабься.       Он не двигается какое-то время, позволяя мне привыкнуть к нему, и боль отступает. Обнимает меня, прижимает к себе и толкается внутри. Острое наслаждение не позволяет сдерживать рвущиеся из груди крики. Я сам подаюсь навстречу, двигаясь с ним в унисон. Горячее дыхание на моей коже, сильные руки, что крепко держат меня, сжимают и ласкают тело, ритмичные толчки бёдрами. Я теряю последний контроль над самим собой.       Он полностью выходит, покидает моё тело, и низ живота болезненно скручивает.       — Нет, Лоренцо! Нет! Пожалуйста! — Я сам до конца не понимаю, о чём прошу, но, к счастью, понимает он.       — На живот, — короткий приказ, смешанный с прерывистым дыханием.       Тут же подчиняюсь, ощущаю, как он снова наполняет меня, одним сильным резким толчком. Наслаждение простреливает вверх по позвоночнику, взрываясь фейерверками в мозгу. Сильные пальцы тянут за волосы, вынуждая повернуть голову вбок.       — Смотри на меня!       Что угодно. Сейчас я готов сделать что угодно, лишь бы это продолжалось!       Мои руки лежат чуть выше головы, и пальцы с силой сжимают простыни, из груди вырываются крики. Он меняет темп, полностью выходит и резко входит одним сильным движением до конца. Ткань простыни под моими пальцами треснула и порвалась, я прикусываю уголок подушки каждый раз, когда он покидает моё тело, и вскрикиваю каждый раз, когда наполняет. Шлепок по заднице и сильные руки снова переворачивают меня на спину.       — Ты слишком прекрасен, чтобы утыкать тебя лицом в подушку!       Впутывает пальцы в волосы, тянет, заставляя сильно, почти болезненно откинуть голову назад, выгнуть шею. Зубы, до боли и темноты в глазах, прикусывают горло, кадык. Вскрикиваю, и он тут же проходится горячим языком, зализывая травмированную кожу. Двигается плавно и медленно, мучительными, тягучими движениями бёдер. Мои пальцы блуждают по его телу. Я тихо всхлипываю и скулю, ловит губами мои стоны, словно пьёт моё дыхание.       Он ускоряется, и я совершенно перестаю ощущать мир вокруг, лишь его тело на себе и в себе. Волна тепла поднимается от самых кончиков пальцев, через грудь, к животу и дальше. Мышцы напрягаются, дыхание сбивается, и я уже не могу думать ни о чём. Каждый нерв, каждая частица моего существа кричит в унисон, и это крик не боли, но наслаждения. Всё внутри взрывается, как фейерверк, разбрасывая искры по телу. Я словно теряю связь с реальностью, погружаясь в пульсирующую тьму, где нет ничего, только чистое, необузданное удовольствие. Словно падаю в бездну, но без страха.       Минуту спустя я чувствую, как он напрягается, знаю — уже близко. Лоренцо выгибается и стонет моё имя, идеальная, золотистая кожа покрывается мурашками. Он падает на меня, его дыхание горячее и прерывистое, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.       Обнимает меня, притягивает ближе. И я, сам того не ожидая, ощущаю горячие дорожки слёз на своих щеках.       — Кароль, что случилось? Хороший мой, тебе больно? Я что-то сделал не так? Кароль! — испуг в его глазах ещё сильнее выбивает меня из колеи.       — Нет, всё хорошо. Это просто… просто эмоции. Понимаешь? Мне просто… никогда не было так хорошо. Я люблю тебя, Лоренцо!       Признание вырывается из меня раньше, чем я успеваю сдержать его. Я знаю, что этим делаю лишь хуже. У него своя жизнь, совсем другая, не такая, как моя. И я не вписываюсь в его жизнь, в его окружение, в его стиль. Но того, что уже сказано, не вернуть, хоть я бы и хотел.       — Мальчик мой, ты чертовски меня испугал! Король, я тоже люблю тебя. И даже больше, чем просто люблю. Ты себе даже не представляешь.       Время до рассвета не проходит, оно пролетает. Мы почти не говорим, но бесконечно предаёмся страсти. С первыми лучами солнца я, совершенно обессиленный, засыпаю на груди Лоренцо, слушая биение его сердца.