Страшно красивая сказка

Кароль

Пятнадцать лет спустя

      Я не упаковываю вещи, не стоит брать старое в новую жизнь. Но всё же на душе тоскливо. Глаза натыкаются на фотографии пятнадцатилетней давности. На них я. Воспоминания накатывают нежной грустью — Лоренцо. Фотограф, который увидел мою душу. Мой ночной кошмар и тот, кто меня от них спас. Моя единственная любовь и страсть. Мужчина, изменивший всю мою жизнь. Мужчина, показавший мне, что любовь не знает пола, возраста, национальности, социального и материального положения. Показавший мне, что ради любви стоит жить и сражаться.       Выхожу на балкон, любуясь Флоренцией. Пришло время покинуть этот город. Я готовился к этому заранее. Успешно закончил терапию со своими пациентами и не брал новых. Ведь я бы не смог уехать, бросив их без помощи. Но, думаю, на новом месте я тоже открою свою клинику и буду работать психологом, так же, как и здесь. Кроме того, так же, как и здесь, я буду предоставлять бесплатную психологическую помощь тем, кто нуждается в ней, но не имеет возможности заплатить за лечение.       Из кухни доносится аромат кофе, и моих губ касается улыбка. Возвращаюсь в комнату. Тону во взгляде глаз цвета ночи. Всю меланхолию из моей души вытесняет волна любви и нежности. Он подходит ко мне, и такие сильные руки обнимают, притягивая к себе.       — Лоренцо, — шепчу ему в губы.       Он целует меня, как всегда, требовательно и жадно. Возбуждение зарождается в низу живота, разливаясь по всему телу. Его пальцы оставляют огненные дорожки на моей коже, опускаются по спине ниже. Сердце заходится, и воздуха не хватает. Он с силой сжимает мои бёдра, притягивая меня к себе. Не удержавшись, стону ему в губы. Он отрывается от меня, внимательно вглядываясь в лицо.       — Хороший мой, почему ты грустил? — голос мурлычет.       — Мне жаль оставлять наш дом. А тебе нет?       — Мой дом там, где ты.       Улыбаюсь ему. Я понимаю, что наш переезд вынужденный. Если слишком долго оставаться на одном месте, люди начнут задавать вопросы, почему мы не стареем, не меняемся, не умираем.       — Если бы ты не обратил меня так рано, возможно, мы могли бы переезжать раз в двадцать, а не пятнадцать лет. Ведь тогда я выглядел бы постарше.       — Я не хочу, чтобы ты выглядел постарше. Мне нравится твоё юное личико! К тому же двадцать пять — это не так уж и рано. Не хмурься, любимый мой! Обещаю, наша жизнь в Норвегии будет ничем не хуже той, что была здесь.       — Я в этом даже не сомневаюсь, ведь мы будем вместе.       — Правильный ответ, хороший мальчик, — он порочно улыбается, снова притягивая меня к себе. — Кстати, ты уже видел газеты со статьями о нашей смерти? — указывает мне на стопку.       Беру первую. Огромный кричащий заголовок: «Сегодня ночью жуткая автокатастрофа унесла жизнь великого фотографа Лоренцо Анчелотти и его музы, выдающегося психолога Кароля Анчелотти».       — Как красиво звучат наши имена. Их придётся изменить в новой жизни?       — Думаю, достаточно поменять лишь фамилию.       — Считаешь, во времена интернета и социальных сетей наши фотографии не всплывут где-то? Никто ничего не заподозрит?       — Кто-то обязательно заподозрит, но ему никто не поверит. Такое уже бывало, и не раз. Когда кто-то из бессмертных становится известным, а потом, подделав свою смерть, светится где-нибудь в другой стране. Но люди не верят в то, что никогда не случалось с ними самими или не написано в учебниках. Так что не о чем беспокоиться.       Улыбнувшись, с нежностью прижимаюсь к любимому. Положив руку ему на грудь, ощущаю рубец под пальцами, в районе сердца. От воспоминаний о том утре, что едва не забрало у меня его, холодок пробегает по позвоночнику. Лоренцо, почувствовав моё состояние, нежно обхватывает руками моё лицо, заглядывает в глаза. Он ничего не говорит, ему и не надо. Мы связаны, мы ощущаем эмоции, настроение друг друга.       — Лоренцо, а как же фотографии? Что будет с ними?       — Я хорошо заплатил одним ребятам, они профессионалы. Тоже тени. Сымитируют ограбление. А все фотографии сожгут. Не хочу, чтобы они достались кому-то в частную коллекцию и кто-то любовался тобой!       — Тебе не жаль снимков?       — Нет, ведь ты со мною! К тому же у меня есть электронные копии! А в нашей следующей жизни я подумываю вернуться к живописи. Будешь мне позировать?       — А ты будешь таким же несносным, как когда фотографировал меня?       — Конечно!       — Тогда я согласен. Только боюсь, я начну называть тебя твоим старым прозвищем, — смеюсь.       — Это каким же?       — Синьор мудак! — захожусь смехом и тут же бросаюсь бежать в надежде на спасение.       Но спустя буквально несколько минут оказываюсь пойманным. Захваченным в плен его рук и брошенным на кровать. Я тут же перестаю смеяться, когда горячий язык проходит по моему горлу, а зубы прикусывают кадык. Из груди вырывается стон, и я подаюсь вперёд.       — Ты делаешь это специально? Тебе нравится меня злить? — он разрывает на мне рубашку, и пуговицы летят в разные стороны.       — Ты просто не представляешь, как сильно! — задыхаюсь от возбуждения.       — Я уже начинаю скучать по тому времени, когда ты меня боялся! — пальцы опускаются по животу ниже.       — Неправда! — потянув его за волосы, заставляю откинуть голову, впиваюсь в его шею жалящим поцелуем.       Охнув, хрипло смеётся.       Следом за рубашкой улетает остальная одежда. Выгибаюсь до хруста в пояснице, когда он наполняет моё тело.       — Лоренцо, я люблю тебя! — признание вырывается из меня вперемешку со стонами и всхлипами.       Он отвечает мне низким рыком.       — И я люблю тебя, мой хороший! Даже больше, чем просто люблю!