Нет, не прощайся со мной
6 февраля 2025 г., 01:08
Чувство потери — это тень, простирающаяся далеко за пределы мгновения. Оно проникает в каждую частичку души, оставляя незаживающие раны. Воспоминания о былом, о добрых словах и нежных прикосновениях навсегда запечатаны в сердце, но теперь они звучат как эхо, теряющееся в бескрайних просторах одиночества. Кажется, что звуки смеха, когда-то наполнявшие воздух, угасли, и только гулкая тишина напоминает о том, что было.
***
Лоренцо
Сквозь сон чувствую, что вместо своего мальчика обнимаю одеяло. Хмурюсь, едва открыв глаза. Ну и где ты? До ушей доносится звук льющейся воды. Ах, в душе. Надо сказать ему, что, просыпаясь, я хочу видеть его симпатичное сонное личико, а не скомканную постель. Ложусь на спину и с удовольствием потягиваюсь. Ну что за великолепная ночь сегодня была! А мальчишка-то невероятно хорош! В любой роли. Хоть и неопытен. Но мне это даже нравится. А опыт — дело приходящее. И я с огромным удовольствием выступлю в роли его учителя. Интересно, как он отнесётся к обездвиживанию? А ещё обязательно нужно добавить в наши развлечения свечи. Чёрный и красный воск будут выглядеть на его мраморной коже восхитительно! Если у него низкий болевой порог, что, скорее всего, так и есть, судя по моим наблюдениям, то можно использовать низкотемпературные свечи. Шум льющейся воды прекращается. Ну давай, иди сюда! Не хочу вылезать из кровати, не потискав тебя! И вообще нужно попутешествовать вместе. Он же наверняка нигде особо и не был! Стоит показать ему горы Тяньцзы, тюльпановые поля в Нидерландах, и долину Йосемити, и рисовые террасы в Му Кан Чай, и лавандовые поля в Провансе! И ещё много-много чего! И ещё нужно найти хорошего психолога здесь, во Флоренции. Он нуждается в помощи, и я не собираюсь позволять ему относиться к своему здоровью пренебрежительно. А также было бы неплохо самому не добавлять ему проблем. Мне со своим мерзким характером нужно что-то делать. Чувствую запах свежесваренного кофе. Судя по всему, возвращаться в кровать он не собирается. Впрочем, у нас на кухне прекрасная барная стойка, на которую, если опереть его локтями, ум-м… К слову о развлечениях: с моей любовью к «пожёстче» и его нежной кожей, на его шее, рёбрах, запястьях, бёдрах, заднице, лодыжках — одним словом, на всём его теле расцветают мои отпечатки. Небольшие синяки, кровоподтёки и даже ссадины. С одной стороны — он же не может постоянно так ходить. А с другой — почему бы и нет! Особенно мне нравятся следы от моих зубов на нём. Нужно спросить, как он к этому относится. Это так странно — считаться с чьим-то мнением, кроме своего! И что делать с его влечением к девушкам? Нет, мне тоже нравится нежный пол, но я — это я. А он — это совсем другое дело! Я не хочу его с кем-то делить! Разве что я тоже буду принимать активное участие. Ладно, потом разберусь. Хочу к нему. Нужно поехать в хорошую кофейню. Он сладкоежка, значит, нужна такая, где есть вкусная выпечка. А потом завернуть в несколько магазинов, купить ему хорошую одежду, какие-то украшения и машину. Мой бриллиант нуждается в самой лучшей оправе. Встаю, надеваю брюки. А что, если купить баллончик со взбитыми сливками?! Они же сладкие. Он бы мог слизывать их с меня. Ум-м! Ну где ты? Какая-то возня доносится до моих ушей. Выхожу в соседнюю комнату. Солнце заливает просторную комнату, в воздухе витает запах кофе, тьма, свернувшись пушистым чёрным клубочком в душе, сыто мурлычет. Обоняние срабатывает первым, и я улавливаю запах крови, смешавшийся с ароматом кофе. Следом глаза видят ужасную картину — мой бесценный Кароль стоит ко мне лицом. Он обнажён по пояс, волосы ещё немного влажные после душа, в голубых глазах плещется испуг. Его удерживает, прижав к себе спиной, Лука. Он обратился, и чёрная рука впивается острыми когтями в горло моему мальчику. Из ран тоненькой струёй вытекает кровь, она собирается в ямке между ключицами, стекает вниз между красиво выделяющимися грудными мышцами, по плоскому рельефному животу, окрашивая материю брюк. Замираю от ужаса и непонимания. Тьма проснулась и клубится вокруг меня. Брат, полное безумие в его глазах, сжимает руку чуть сильнее, до меня доносится сдавленный хрип. Внутри раздаётся панический крик: «Это невозможно!» Мой любимый, такой беззащитный, его губы приоткрыты, он смотрит на меня, и я вижу, чувствую его боль и страх. — Лука! Какого дьявола? — я наконец-то вспоминаю, что наделён даром речи. — О, что такое, Лоренцо? Тебе не нравится, что я взял себе твоего мальчишку? Хм… как жаль тебя расстраивать. Я бы сказал, что не причиню ему вреда, но люди такие хрупкие! Всякое случается! Всматриваюсь в лицо брата. Пытаюсь понять мотив. Понять, что ему нужно. Тем временем он подносит палец с острым когтем к лицу Кароля, проводит им от скулы до подбородка, оставляя тонкую царапину, на поверхности которой тут же проступают бисеринки крови. Время словно замерло. Я не могу отвести взгляда от этого жуткого действа, где жизнь моего любимого висит на волоске, где ему причиняют боль. Я чувствую, как гнетущая острота страха пронизывает меня до самой глубины. — Ты не посмеешь навредить ему, Лука! — пытаюсь кричать, но голос хрипит, словно и не мой. — Очнись, Лоренцо! Я уже посмел! — насмешка в голосе. Коготь ползёт от ключицы к рёбрам, рассекая нежную кожу. Я вижу, как мускулы на его груди напрягаются от страха и боли, как он с трудом дышит и в отчаянии пытается найти поддержку в моём взгляде. Я не знаю, как действовать, но осознаю, что могу потерять всё, что мне дорого. Единственного, кто мне дорог! В этот миг, когда время словно замерло, воздух будто закончился и каждое мгновение тянется, словно вечность, я отчаянно пытаюсь придумать, что же мне делать. Испуг и мольба в глазах Кароля разрывают меня на части. — Лука, отпусти его! — мой голос пронизан страхом. Брат медленно поворачивает голову, в его глазах искрится безумие, он смеётся. Наклоняется к моему мальчику, слизывает кровь с его щеки. — Ты не понимаешь! — придвигается вплотную к Каролю. — Он принадлежит тебе, и это разжигает мой гнев. — Что тебе нужно, Лука? Я сделаю всё, что ты скажешь. Отпусти его! — в панике я пытаюсь выторговать жизнь любимого. — Как мило с твоей стороны. Но, видишь ли, мне нужна его смерть! — он улыбается, упиваясь моим ужасом. Он вытаскивает когти из шеи моего мальчика, до меня доносится болезненный стон, кровь начинает течь сильнее. Чуть переместив пальцы, Лука прижимает коготь у сонной артерии, хитро улыбаясь мне. — Ох, Лоренцо, твоя игрушка такая хрупкая! Я стараюсь подавить ужас, включить мозг. Мой страх ничем не поможет Каролю. Думай, Лоренцо! Думай! Лука блефует. Если бы ему и вправду нужна была жизнь Кароля, он бы мог её отнять, когда поехал за ним. Они достаточно долго находились вдвоём. У брата было и время, и возможность. Человек не соперник для тени. А значит, есть шанс! Нужно узнать, что ему нужно! — Брат, поговори со мной. Объясни, что ты хочешь. Мы можем договориться. — Ты стал таким предсказуемым, когда нашёл своего. Ты думаешь, что можешь выторговать его жизнь. Думаешь, что я блефую. Думаешь, что есть шанс! Внутри всё холодеет! Впиваюсь взглядом в Кароля, будто могу его этим защитить. — Видишь ли, брат, — Лука продолжает, улыбаясь, — я бы мог убить мальчишку в той тёмной улочке, где встретил, или в машине, или в отеле. Но это было бы не то. Убить его на твоих глазах — вот в чём прелесть. Ты бы видел себя сейчас! Такой перепуганный, жалкий! — Почему? Зачем тебе это? Мы не враги! — Мы не враги. Но я ненавижу тебя, Лоренцо! Всегда ненавидел! А ты настолько самовлюблённый, настолько заносчивый, что даже не замечал этого! — Но чем я заслужил твою ненависть? Да, иногда мы ссорились. Но я всегда помогал тебе, когда ты в этом нуждался! И этим ты мне платишь? — Глубоко внутри зреет чувство, что именно это мгновение — последнее, когда я могу видеть того, кто мне бесконечно дорог. — Ты неисправим! Высокомерный ублюдок! Решивший, что ты лучше меня. Ты всегда был среди людей. Обожаемый ими. Ты был художником, полководцем, музыкантом, политиком, теперь фотографом. Ты всегда добивался славы и признания. Столетие за столетием меняя личности и окружая себя вниманием. Пока я был никем! Порой я годами не покидал нору, что называл жильём. Пока ты блистал в лучах признания! Заметив, что ты наконец-то скатываешься в безумие, я так радовался! Но и тут тебе повезло! В то время как я и далее остаюсь один! Чем ты лучше меня? — Что мешало тебе жить своей жизнью? — Ты! Я всегда был в твоей тени! — К чему эти сравнения?! Зачем это? — Тебе этого не понять! Но сейчас у меня есть шанс заставить тебя страдать, — он мягко прикасается губами к виску Кароля, нежно, словно любовник. Парень вздрагивает и кривит в брезгливости губы, и это явно веселит Луку. — Брат, ты безусловно можешь отнять у меня моё счастье. Но скажи, что в таком случае остановит меня от мести? И месть моя будет страшной. Лука, ты будешь молить о смерти! — Мне уже нечего терять! Но ты был так занят собой, что даже не заметил этого! Всматриваюсь в его лицо. Замечаю тень безумия в его глазах. Как же слеп я был! Он уже шагнул в бездну! Ему и правда нечего терять! Каждый момент, проведённый с любимым, проносится перед глазами! Как же мало времени у нас было! Как же рано он уйдёт! Погибнет из-за меня! — Лука, умоляю! Возьми мою жизнь! Оставь мальчика. Он ни в чём не виноват. — И в чём смысл? Хочу, чтобы ты видел, как капля за каплей из него вытекает жизнь! Сердце словно уже перестало биться. Тьма разрывает меня изнутри, демоны воют в ужасе. Имя любимого застряло комом в горле. Мы встречаемся глазами. Он улыбается мне нежной, грустной улыбкой. Губы беззвучно шепчут слова любви. Нет, не прощайся со мной! Он закрывает глаза. Глубоко вдыхает, словно пытается в последний раз ощутить вкус свежего утреннего воздуха. Понимаю, что в голос плачу, понимаю, что дрожу, и как на повторе молю брата о пощаде. Падаю на колени перед ним. Я никогда ни перед кем не склонялся, но сейчас я готов целовать его ботинки, унижаться и пресмыкаться. Я готов вложить собственное сердце в его руку, лишь бы голубых глаз не коснулась посмертная пелена. По щеке Кароля стекает слеза, зависает на подбородке и, сорвавшись вниз, смешивается с каплями крови на полу. Задыхаюсь, бьюсь в панике, пока Лука веселится и подшучивает. Видимо, окончательно смирившись с безысходностью, Кароль отпускает все свои эмоции. Надежда, страх, печаль — всё ушло. Такое яркое мерцание его прекрасной души, побледнев, исчезло совсем. Он готов принять смерть. Мальчик мой, нет! Лука, заметив это, недовольно заворчав, сжимает горло моего прекрасного Кароля сильнее, но тот не реагирует. Ему уже не страшно. Лука начинает нервничать. Чёрт бы меня побрал! Вот оно! Лука почти полностью безумен. Эмоции человека манят, влекут его. А такие яркие, как у Кароля, — опьяняют! И сейчас он, смирившись со смертью, словно отнял у ребёнка конфету! Да, мальчик! Это шанс! Не реагируй! Не бойся! Лука, рыкнув, хватает парня за плечи, глубоко впиваясь в его плоть. Тот морщится от боли, но отрешённость не покидает его душу! Молодец, всё правильно. Я продолжаю стоять на коленях, но все мои мышцы напряжены как струна, я готов к броску и лишь выжидаю момент. Люди говорят: что нас не убивает, делает сильнее. И Кароль силён! Он пережил столько горя за свою, ещё такую короткую, жизнь. Другой бы на его месте скулил и молил бы о пощаде! Но он, не теряя достоинства, поняв, что противник превосходит его в грубой физической силе, принял неизбежное. Он не плачет и не дрожит! Он гордо держит голову, не унижаясь и не боясь. Лука, взбесившись окончательно, с силой толкает Кароля в спину, и тот, пошатнувшись, делает шаг вперёд. Брат вздымает когтистую руку, собираясь разорвать шею моему мальчику. Но образовавшееся между ними пространство даёт мне несколько драгоценных секунд. Одним рывком хватаю его за руку, с силой дёргая на себя. Сам же стремительной тенью бросаюсь на безумца. В момент изменившись, впиваюсь когтями в его плоть. Я целюсь в шею, но он уворачивается. Вспариваю грудь. Уклоняюсь от ответного удара. Я всегда был сильнее Луки, но сейчас осторожничаю, ведь мне есть что терять. Брат же, гонимый безумием, действует с абсолютным бесстрашием. И это делает его более опасным противником. Мы яростно наносим удары друг другу. Но все они не смертельны. В какой-то момент Лука бросается на меня и валит с ног, его когти разрывают мою плоть, стараясь добраться до сердца. Пытаюсь защититься, пытаюсь нанести ответный удар, но всё тщетно. Всепоглощающая боль охватывает тело, агония пронзает мозг. И лишь одна мысль стучит набатом: «Кароль! Я не смог его защитить! Он умрёт сразу после меня». Что-то, сверкнув на солнце, вонзается в шею противнику, он, взвыв, откидывается назад и тут же падает на спину от сильного удара в лицо. Пытаюсь встать, воспользоваться заминкой. Что произошло? Из шеи Луки торчит нож. Его этим не убить, он уже медленно вытаскивает лезвие. Между мной и Лукой становится Кароль, защищая меня. Это он нанёс удар. И сейчас прикрывает собой. Мой храбрый мальчик защищает меня! — Отъебись от него, ублюдок! — голос хриплый из-за травмированного горла. Моё сокровище, другой бы бросился бежать в ужасе, а он пытается спасти меня. Но один на один против тени ему не выстоять и двух минут. Собрав все силы, бросаюсь на противника. Я слишком измотан и серьёзно ранен. Меня хватит лишь на один рывок. И он должен быть успешным! Ведь на кону жизнь Кароля! Действую, ведомый лишь инстинктами, позволяю тьме полностью захватить меня. Не понимаю, получил ли я новые травмы, но ощущаю, как разрываю плоть врага. Кажется, он упал, и я, придавив его коленом, продолжаю терзать плоть. Я не знаю, мёртв ли он уже или всё ещё жив, я просто разрываю его тело. Кто-то обхватывает меня сзади. Резко развернувшись, заношу руку для удара. В последнюю секунду останавливая её у горла перепуганного Кароля. Силы окончательно покидают меня, я снова принимаю человеческий облик и безвольной грудою валюсь на пол. Лежу, ощущая, как жизнь медленно уходит из моего тела, а вокруг меня расплываются тёмные пятна крови. Каждый вдох даётся с трудом, и я чувствую, как раны пульсируют, отдаваясь в сердце. Надо мной склоняется мой прекрасный Кароль. Его глаза полны страха и боли. Он прижимает к моим ранам руки, пытаясь остановить кровотечение, но я знаю, что это бессмысленно. Моя жизнь утекает, как песок сквозь пальцы. И всё же я улыбаюсь ему, ощущая тепло его присутствия. Я рад, что хоть в последние мгновения я не один. — Лоренцо, держись! Держись, я помогу тебе, я… Как много крови! Лоренцо! — бледный как лист бумаги, в глазах паника. — Кароль, хороший мой, — каждое слово даётся с трудом. — С тобой всё будет в порядке! Ты проживёшь счастливую жизнь. И я бесконечно благодарен тебе за всё то счастье, которое познал с тобой! Смотрю в его глаза, надеясь, что он запомнит меня, что будет вспоминать. — Лоренцо! Пожалуйста! Ты обещал быть со мной! Я люблю тебя, люблю! Не уходи! Не бросай! — он плачет и дрожит. Весь перепачканный моей кровью, он продолжает зажимать раны. Дарит мне десятки поцелуев и слов любви. Рыдает, и его слёзы падают на моё лицо. Как же я хочу остаться с тобою, мой хороший! — Лоренцо! Не бросай меня! Ты обещал, обещал! Прости за то, что я злился на тебя! Не бросай! Не умирай! — он так дрожит, что я слышу, как цокают зубы. Больше всего на свете мне хочется утешить его, успокоить, но сил нет. Пытаюсь что-то сказать, однако из груди вырывается лишь хрип. А я так многое хочу сказать! Сказать, как безумно сильно я его люблю, сказать, как благодарен ему за то, что он принял меня. Полюбил монстра из кошмаров. А ещё мне страшно. Мне страшно оставлять его, страшно от мысли, как он переживёт мою смерть. Хочу сказать, чтобы он жил дальше, учился, забросил дрянную работу, ведь я уже переписал на него всё своё состояние, словно чувствовал… Но взгляд теряет чёткость, а тело охватывает холод. Я сжимаю его пальцы, пытаясь передать ему всю свою любовь. В этот момент мне кажется, что время замедляется. Я слышу, как его голос начинает звучать всё тише, и мне становится горько от осознания, что каждое мгновение приближает нас к неизбежному расставанию. Смутные образы прошлого всплывают в моей голове: смех, вспышки фотокамер, нежный, несмелый поцелуй в парке под луной. Я прощаюсь с этими воспоминаниями и чувствую, как моё тело наполняет могильный холод. Я улыбаюсь ему в последний раз, а затем закрываю глаза, позволяя тьме охватить меня.
