Судьба с ароматом лесной мелиссы

В середине ноября неожиданно пришло потепление, которое продлилось меньше недели, после чего морозы вновь ударили с новой силой, разочаровав при этом жителей Белогорья. Ну почти всех. Старшая дочь Ивана Муромца вернулась в прежнее русло. На ее лице больше не было гримасы отчаяния и грусти – она вновь счастлива. Счастлива как никогда. За одно утро она обрела и долгожданное дитя и воротившегося любимого мужчину. И напрасно она опасалась того, что по отношению к сыну она не испытывает ничего. Наоборот. Она с такой любовью и нежностью смотрела на сына, когда брала его на руки. Изначально боялась того, что не сможет справится с новорожденным, мол она богатырь, ей не было дела до всяких глупых "бабских занятий", однако, несмотря на свой мужской нрав, у нее неплохо получалось справляться с новорожденным сыном. Но больше всего ее удивило то, что Финист так же, наравне с ней, был вовлечен в заботу об их дитя – вот чего она не ожидала от богатыря. Нет, она знала, конечно, о его не радужном детстве, про которое он с обидой и горестью вспоминал, но все-таки думала, что его вклад будет минимальным. Он не меньше Марьи любовался собственным сыном, до сих пор до конца, не веря в то, что у него наследник теперь есть. Только вот за месяц мужчина так и не поведал сей новость отцу, с которым он попытался до этого выстроить нормальные отношения. Собственно, с трудом, это и получилось, но извещать родителя в том, что тот сдал дедушкой Финист от чего-то не спешил. И не только Марья этому удивлялась, надеясь, что избранник однажды все-таки расскажет об этом отцу. Что до Ивана Муромца, то он был бесконечно рад рождению долгожданного внука и пусть у него не получилось сына завести, но зато это удалось сделать Марье, которой было все равно на то, кто у нее уродился. Рождение внука сподвигло князя на то, чему дочь была так рада – восстановить ее союз с Финистом и сделать это одновременно с Софьиной свадьбой. Разумеется, Марья была несказанно рада этой новости и какую-либо тревогу перед замужеством не испытывала, тем более, чего боятся? Она выходит замуж за того же богатыря, второй раз уже, все это скорее формальность для виду. Другое дело Софья. Чем ближе день икс, тем больше тревоги она испытывала, так как теперь это будет означать одно – она повзрослела. Чисто с физиологической стороны она может и давно взрослая, а вот с душевной точки зрения в ней еще осталась подростковая дурь и беззаботность, с которой не хотелось расставаться. Марья в эти моменты уставала талдычить сестре одно и то же: — Для тебя с Дениской ничего не изменится. Ни-че-го! Вы вольны жить свободной и беззаботной жизнью, просто в глазах белогорцев тепереча будете иметь статус новой семьи. Но Софью это не успокаивало. Что касалось ее избранника, то тот тоже на нервах был. Перед свадьбой парень зачастил ходить на ту поляну, где когда-то он и младшая княжна поклялись друг другу встретиться здесь, спустя шесть лет, где встретились и с той поры расставались. Как и в прошлые дни, он был здесь один наедине со своими мыслями. Правда из-за того, что сейчас зима, поляна была не такой атмосферной, но в мороз, когда солнце во всю светило, сугробы так приятно сверкали, а точнее снежинки. — Вот ты где. — раздался голос сзади. Он столь громкого и резкого голоса, пришлый вздрогнул, так как у Финиста была привычка тихо подкрадываться сзади. Идиотская привычка. — А я зачем-то нужен? — безразлично произнес Денис. — Да нет, просто я хотел поболтать со своим будущим свояком по душам. Диво, правда? Уже завтра мы с тобой породнимся. — буднично ответил мужчина. — Да... слушай, Финист, а у тебя нет ощущения, что в княжеской семье мы нахлебники? — вдруг задал он терзающий его вопрос. — А? — Ну все это как-то неправильно! Живу на всем готовом, хотя по-хорошему это я должен был вот этими руками отгрохать избу или терем, чтобы доказать Ивану Ильичу, что, женившись на Софье, я смогу полностью обеспечивать ее и что мои намерения серьезны. А я так, примак. Так же вроде называют тех, кто в семью жены пришел? Финист только глаза закатил, от этой страдальческой речи, хотя, когда на Марье первый раз женился, то его голову тоже такие мысли посещали. — Послушай, будущий мой родич, вот ежели бы ты женился на девке простолюдина, то да, это была бы стыдоба, но ты женишься на дочери князя. Софья пожизненно будет княжной, а посему полное право имеет жить в родовом гнезде. — приводил очевидные факты богатырь. — Вот. Опять же. Софья – княжна, а я кто? Хрен с горы! Обычный простолюдин. Как Иван Ильич согласился выдать свою дочь замуж за меня? Непонятно. — Княгине Василисе спасибо скажи, это она князя тюкала. Слушай, ежели тебя гложет, что ты видишь себя нахлебником, то, от чего бы тебе не забрать Софьюшку в свой мир? — Она не сможет там жить. Со временем начнет выгорать как свеча и заболеет душевными болячками. Мне легче было привыкнуть к ее меру, чем ей к моему. — за три года он говорил это не единожды. — Посему смирись со своим положением. Выше нос! В этом мире ты будешь мужем княжны! Да, пущай Софья не быть княгиней, но ты станешь членом княжеской семьи, бывалым воином, ежели силами воспрянешь, а в том мире ты как был крестьянином, так и остался бы им, да и женился поди на дочурке какого-нибудь крестьянина. Но молодой человек уже не слушал. Столько лет прошло, его жизнь перевернулась с ног на голову, а комплексы и неуверенность продолжали брать верх. Особенно сейчас. Хотелось развернуться и сбежать от этого места подальше, но понимал, что этот поступок бесчестен. — Неведом мне ворох мыслей твоих, но могу сказать одно – ты труханул перед женитьбой, но зная, в этом ничего зазорного нет. — Финист понимал переживания собеседника. — Может ты и прав, Финист... может я действительно испугался? — Да действительно-действительно. Выше нос и иди набирайся сил к завтрашнему дню. — договорил богатырь, перед тем как уйти по своим делам.

***

Марья тоже на удивление беззаботной была этим вечером, хоть следующий день и должен быть тяжелым. Но если для нее это уже второй раз, то для Софьи – первый, и как же старшей княжне было весело наблюдать за младшей, которая весь день словно в себя уходила. Вот и сейчас, когда сестры изволили пойти в баню, юная ворожея задумчиво сидела перед большой лоханью, завороженно смотря на пар, исходящий от нагретой воды. — От чего ушла в себя, сестрица? — потрясла ее за плечо богатырша, пытаясь вывести девушку на разговор. — О дне завтрашнем думаю... и знаешь, от чего-то не хочется более замуж... — Софья отдавала отчет своим словам. От последних слов Марья чуть ведро с водой из рук не выронила. Да. Видимо душевные переживания нехило сестрице на голову давили. — Совсем ополоумела, Софьюшка? — она покрутила пальцем у виска. Нет, понимала, что это стресс и все такое, но не до такой же степени. — Я не готова! Я еще не доросла! — сопротивлялась девушка. — Софья, тебе скоро будет двадцать пять весен! Ты давно уже доросла! — тяжело выдохнула старшая княжна. — Я душевно не доросла! — Боги... Софьюшка, ты просто страшишься завтрашнего дня и все! Послезавтра ты об этих терзаниях и не вспомнишь даже! Впервые за долгое время младшей княжне стало страшно. Еще месяц назад она с нетерпением ждала этот день, да что уж говорить, еще тогда, когда она только ожидала своего суженного, давала себе волю и представляла этот день. Но теперь... теперь она страшилась этого, хоть и желала всем сердцем. — Нет-нет-нет, я не хочу... — вновь воспротивилась девица, подскочив с места. — Да уймись уже! — осадила ее старшая сестра. — ты так взбеленилась, будто тебя на казнь ведут, а не на свадьбу. Нервозность сестры начинала подбешивать. Марья считала, что это она была через чур взволнованной в день свадьбы – да куда уж там – сестрица опередила ее в этом плане. — Ну вот чего ты страшишься? Чего? Тебя насильно замуж выдают? — Нет. — Ты разлюбила своего избранника? — Нет конечно! — Он тебе угрожал и надругался над тобою? — непонятно как до этого додумалась Марья. — С ума сошла!? Разумеется нет! — Тогда не вижу повода для страха. Ваша любовь взаимна, женят вас по обоюдному согласию. Что ты в самом деле? — подытожила Марья. Софья не удосужила сестру ответом – нет слов. Младшая княжна и сама не понимала от чего такая паника. Любая девица на ее месте уже давно бы прыгала от счастья, что разрешили выйти замуж за того, кто люб сердцу. А такое дозволялось не всем, особенно княжеским наследникам. — Давай уже мойся. Вода в лохани почти что остыла. — как можно успокаивающее сказала богатырша, глядя на сестрицу. А Софья как молчала, так и молчит, надеясь, что завтрашний день быстро пролетит. Но очень быстро пролетела ночь, в течении которой Софья не спала от слова совсем – ну может часик другой. Она не по-детски завидовала сестре, что сладко спала этой ночью в объятиях любого мужчины и даже дитя им спать не мешало. А юная ворожея была в полном одиночестве, если не считать Зеркальце. — Ну еще пару часов и будет кому объятиями одаривать. — подумалось девице. И не одна Софья ощущала страх. Ее избранник подобно ей был на нервах, боясь новой главы в своей жизни. А вдруг он не оправдает ее ожидания или ожидания новоиспеченной родни? Он хорошо понимал, что пусть девица и дочь князя, но все-таки после свадьбы он должен будет оберегать избранницу, а не княжеская семья, которая не всегда будет рядом, да и соответствовать ей надо. Выглянув в окно, Денис заметил, что за окном было непривычно солнечно и ярко из-за сугробов. Еще вчера была лютая метель, а сегодня, в этот важный день, словно по воле Богов и предков было ясно. В дверь постучали, заставив задумавшегося молодца вздрогнуть. — Чей-то ты еще не переоделся? — парень не ошибся, когда предположил, что это Финист. Конечно. Тот то в свою очередь давно вырядился в церемониальное, в отличии от молодого человека. — Да-да, сейчас... — вымученно произнес Денис, направившись к праздничной одежде. — Там кстати Белогор привел какую-то гостью. До меня дошли слухи, что она пришлая, как и ты. Новоиспеченный белогорец призадумался. Пришлая гостья? Это кто? Помимо него, про этот мир знает еще... да ну, неужели это... Наспех одевшись, парень вылетел из покоев, а далее и из терема, устремляясь на главную площадь, что уже была готова к торжественной церемонии, что войдет в летопись Белогорья. И да, как и предполагалось, рядом с Белогором стояла родная бабушка, которой молодец был несказанно рад. — Бабушка! — воскликнул молодой человек, шустро спустившись по лестнице, налетая с объятиями на такого родного и единственного человека. Он был несказанно рад видеть ее в такой важный для него день. — Милый мой... — произнесла гостья — Как ты узнала, что я сегодня женюсь? — удивленно спросил парень, после чего перевел взгляд на Белогора. — это Вы ей сказали? — Свою будущую женушку благодари. Я лишь помог врата меж мирами открыть. — рассказал правду колдун. — Софья? — не меняя удивленного лица уточнил молодец.

***

— Софья, сгинь! — приказным тоном произнес Белогор, мечтая, чтобы младшая дочь Ивана отстала уже от него. — Ну прошу тебя, Белогор, я же не просто так! — умоляла его ворожея. — Я тебе сказал уже все! Без надобности портал не открываем. Вона ты сама рассказывала, что Вас стражи чуть ли на несколько веков почти что замуровали. — Эта просьба очень важна! Я хочу неожиданный подарок предоставить Денису! — И рискнуть при этом своей свободою? Нет уж. Иди придумай что-нибудь другое, не вляпавшись в передрягу. — отбивался старик. — Ну пойми, Белогор, представь, как мой жених счастлив будет! Я ж не абы кого зову! Колдун длинно выдохнул, понимая, что Софья от него не отстанет – уж ежели ей что то надо, то любыми путями добьется. — Хорошо, но обещай, что будешь очень, очень и при очень осторожна! — он понимал, что в отношении Софьи это бесполезно. — Договорились! Я мигом! Добившись того, чтобы Белогор открыл ей портал в другой мир, она резво нырнула туда, счастливая от того, что она добилась желаемого. И что не менее важно, ему удалось сделать так, чтобы портал выпустил ее неподалеку от бывшего дома жениха. И слава Богам, что в этот момент никого не было рядом. По максимуму напрягла свою память, чтобы вспомнить как ориентироваться в этом мире. Сейчас бы вспомнить на каком этаже живет бабушка избранника и в какой квартире. И все-таки лифт – это страшная вещь, еще и громкая! Хорошо, что было принято решение остаться жить в ее мире. Так, ну вроде эта дверь. И девушка совершенно забыла, что в этом мире стучать необязательно, ведь для этого придуман звонок, однако об этом Софья благополучно забыла. — Софья? — не на шутку удивилась пожилая женщина, когда открыла дверь. — что ты здесь делаешь? Она больше внука желала увидать, но и его невесте была не менее рада. — Я к Вам пришла, с важным разговором! — улыбаясь говорила девица. — Ну коли с разговором, то заходи. Негоже такой гостье почем зря на пороге стоять! Уже минут через десять княжна активно рассказывала о причине своего прихода: — ...я покумекала и поняла, что негоже нам играть свадьбу, без Вашего присутствия! Вы как никак бабушка моего жениха и обязаны быть там! — подытожила ворожея. — Понимаю. Но примут ли меня там? Разрешит ли твоя родня? Я ж пришлая, как и мой внучок. — задавалась Зоя Семеновна. — Что вы! Конечно, моя родня против не будет! Батюшка, наоборот, хочет познакомиться хоть с кем-то из родни моего Дениски! — Ну если так, то я согласна. Только... сколько у меня времени, ведь подготовиться надо. — О, не волнуйтесь, до четырнадцатого декабря еще целых две недели! — Софья тут же успокоила собеседница. — Четырнадцатого декабря? Это же через месяц. Софья перевела взгляд на календарь, замечая, что в этом мире стоит не первое декабря, а четырнадцатое ноября. — Ого. Разница между нашими мирами целый месяц... — княжна в который раз удивилась. — Хах, милая, разница между нашими мирами не месяц, а почти целое тысячелетие. — пошутила пожилая женщина. — Ну значит... Вы должны быть готовы к двадцать восьмому ноября.

***

— Видишь, какой подарок тебе твоя Софьюшка подготовила. — говорила бабушка. — Да... не ожидал я от нее такого, но я ей тоже свадебный подарок подготовил. — тихо произнес Денис, удивляясь такому сюрпризу. — Так и я не с пустыми руками. Много-много лет назад, когда был жив твой отец, то он мечтал, что однажды, в один прекрасный момент преподнесешь своей супруге семейную реликвию, которая передавалась по мужской линии с незапамятных времен. — гостья продемонстрировала маленькую бархатную коробочку. — Ого. Можно посмотреть? — Рано еще, мой милый, покажи мне лучше где ты живешь, да поведай, как поживал здесь все эти три года. — сейчас это было важнее. И добрый молодец поведал, пока они шли в его опочивальню. Поведал о своих взлетах и падениях, поведал о взаимоотношениях с князем и княгиней, о его взаимоотношениях с Софьей, о сначала печальной, а потом и радостной истории Марьи и Финиста. Его бабушка слушала с удовольствием, даже не перебивая, при этом рассматривая княжеские хоромы, удивляясь миру, в который она попала. — Дивно тут, внучок, как будто в детство вернулась. Я ж не всегда в городе жила. Первые десять лет своей жизни я провела в дальней-дальней деревеньке на севере нашей страны, и домики и ритм жизни был такими же, как здесь. — Так... оставайся здесь, если у тебя такая ностальгия. — неожиданное предложение. — уверен, что Иван Ильич против не будет. — Нет, внучок, мое место в том мире, там и доживать мне свой век. А твое место здесь, так уж судьба распорядилась. — грустно сказала женщина. — Ну ничто мне не мешает быть и в том мире, хотя... — Это так, но мы же уже обсуждали, что твое место там, где ты счастлив, а счастлив ты здесь, рядом со своей ненаглядной. Наш мир тебе ни к чему. Денис вновь призадумался от слов бабушки. — Но вижу, что тебя гложет что-то другое. — как никак она прекрасно знала своего внука. — Да-а-а-а... я просто думал над правильностью своего выбора. — В смысле? — А подхожу ли я вообще Софье? Она княжна, дочь богатыря, внучка самого Ильи Муромца, а я... а я по меркам этого мира обычный простолюдин... Может Иван Ильич ошибся, приняв меня? — ну опять началось. — Денис, ты не должен акцентироваться на ваших социальных статусах. Да, вы разные по статусу, по мирам, но главное – это то, что вы любите друг друга и не изменили своей привязанности за шесть лет. Был бы ты счастлив, если б пошел на поводу у своей неуверенности и остался в нашем мире? Нет, конечно! Ты бы горевал, не находя себе места. Да даже если б ты нашел себе спутницу жизни, то ты всегда б ее сравнивал с Софьей. Так бы все и было. Поэтому твое решение было правильным: бросить все и быть счастливым в чуждом мире, связав свою жизнь с дочкой князя. Уверена, что твои родители гордятся тобою. — слова бабушки подействовали на молодца, которому так хотелось, что бы его наконец то успокоили. Да, она права во всем. А особенно права в том, что ежели бы он остался в своем мире, то был бы несчастен. В дверь постучались, и, разумеется, это опять был Финист. — Эй, моложавый женишок, пора уже начинать. — безразлично произнес богатырь. Денис вновь тяжело вздохнул – дай Бог сил и нервов пережить этот волнительный день.

***

Что ж, начало было не таким волнительным, самое будоражащее впереди. Гридница была по роскошному оформлена – как никак две свадьбы, пусть одна из них формальная. По центру помещения стоял Белогор, которому выпала честь связывать узами брака молодых, как образному старейшине города. По левую руку от колдуна стоял Иван Муромец, державший в руках белоснежный, льняной, расшитый множественными узорами красной нитью, свадебный рушник. По правую руку от Белогора стояла княгиня Василиса, державшая в руках тот же самый свадебный атрибут, чуть-чуть отличающийся от первого, но подобен тому, что был сшит для первой Марьиной свадьбы. И хвала Богам, что колдун начал с Марьи и Финиста, давая пришлому молодцу собраться духом. Еще блин и князь сверлил взглядом его. Нет, конечно, Иван Ильич был счастлив, но он так поглядывал на женишка младшей дочери, будто тот вот-вот может бросить ее, прямо на свадьбе. Но нет, Денис не такой, просто взволнован сей событием, и когда дело дошло до него и Софьи, то почувствовал, что та тоже волнуется. Когда княже поднес к молодым свадебный рушник, то пришлый молодец чуть ли не дрожащей рукой накрыл руку избранницы. И только тогда, когда их руки обвязали церемониальной тканью, молодой человек осознал, что он получил то, о чем так мечтал шесть лет, пока был в своем мире. Теперь он и Софья навсегда вместе и этот мир по-настоящему стал его домом. В отличии от взволнованной избранницы, свое согласие на брак, пришлый выразил бодро, в приподнятом настроении. Но колдунья неожиданно оживилась, когда пришел момент для самого прекрасного – скрепить союз поцелуем. Положив свою руку ему на щеку, аккуратно проводя ладонью, она примкнула к его губам крепким поцелуем, доказывая, что ее любовь к нему не угасла ни за былые шесть лет, ни за прошедшие три года его пребывания здесь. Застолье, устроенное в честь свадьбы княжеских дочерей, было громким, пышным. Даже застолья в честь первой свадьбы Марьи, а потом в честь рождения ее долгожданного наследника не было таким знатным, как сейчас. Разумеется, сейчас акцент делался на замужестве младшей княжны, и все пожелания счастливого брака адресовались ей и ее избраннику. В сторону старшей княжны тоже были адресованы всевозможные пожелания, но они заключались в том, чтобы она и ее могучий богатырь не затягивали со вторым наследником, от чего Марья краснела, а Финист пытался делать вид, что это его не смущало. — Так что же это за подарок, бабуль? — поинтересовался молодец, ему жуть как интересно было. Пожилая женщина приоткрыла небольшую коробочку, благо Софья была отвлечена на разговор с сестрой и не увидела предназначенный ей подарок. Парень был поражен тем, что увидел: небольшой медальон, окантовка из серебра, на которой выбит плетистый орнамент, а сердцевина из бронзы. В центре медальона изображены две птицы, не то лебеди, не то жар-птицы, непонятно и расположены они так, что напоминает китайский символ – Инь и Янь. Совсем чуть-чуть. — Прадед твое прапрапрадеда был кузнецом. Однажды он влюбился в девицу какого-то знатного мужичка, который согласился выдать ее замуж за него, но с условием, что прадед прапрадеда выкует такое украшение, которое удивит того мужичка. Условие было выполнено и с той поры эта семейная реликвия передавалась от отца к сыну, чтобы те преподносили этот подарок своим женам на свадьбе. — Ого. — Да. Теперь пришло твое время, сделать это. Подаришь это своей Софьюшке, когда вы с ней останетесь наедине. — А почему не сейчас? — Такова традиция. В данном случае мне не известно, от чего так. Денис лишь усмехнулся – ну так надо, значит надо. И если честно, то ему хотелось, чтобы настала ночь. И хотел он этого не только потому, что он наконец то останется наедине с Софьей, а также потому, что он жуть как уставал от этих громких посиделок. Это княжеские дочери привыкшие к такому, но не он. В принципе он не один желал окончание пиршества. Марья так же уже хотела тишины. За последние месяцы он так привыкла к ней, что не хотелось расставаться, хоть новорожденный сын и не давал это сделать. И это было еще одной причиной, по которой хотелось удалиться спать. Сын хоть и был под чутким надзором трех нянек, но все-таки сердце закономерно ныло от временного расставания с ним. И когда под конец мероприятия все стали расходиться, старшая княжна незамедлительно направилась в покои, дабы наконец-таки узреть своего наследника. — О, княжна Марья! Наконец то Вы пришли! Княжич Яромир на удивление не капризничал сегодня! — восхищенно говорила одна из нянек, что была моложе своих "коллег". — Да, редко такое бывает, когда такое мелкое дитя без мамки целый день может провести! — говорила вторая. — Вячеслава, Демира, Истислава, семейство Муромцев приносит свою благодарность, за оказанную услугу. Можете идти почивать. — устало произнесла богатырша. Две девицы и пожилая женщина учтиво поклонились, после чего пошли отдыхать. Когда собеседницы удалились, Марья подошла ближе, посмотреть на сына, любуясь тем, как он спит, а не капризничает. Она так залюбовалась на своего наследника, что не услышала, как в покои тихо зашел Финист. — Хвала Богам, что этот тяжелый день подошел к концу. — устало прошептал богатырь, обнимая со спины вновь уже свою жену. — эти шумные посиделки так выматывают. — Не тебе ли это говорить, Соколик? — Марья так же в ответ нежно прошептала ему. — ты же на всяких пиршествах как рыба в воде, да и еще хвастаться своею силою любишь. А сегодня ты как воды в рот набрал, даже не встревал. — А в чем тут диво? В последнее время я то на задания по велению твоего бати ходил, то о сыне нашем заботился. Вот я и сидел такой измотанный. — мужчина привел весомые доводы. — Твоя правда. Зато сестрице моей сейчас хорошо, пущай она и не расслабилась до конца. Марья наивно была уверена, что сестра уже не так встревожена, как за прошедшие дни и утро. Но на самом деле нервозность младшей княжны и не собиралась уходить.

***

Денис, подобно Финисту, радовался, что наконец то пиршество закончилось, хоть и не все гости разошлись: с родителями Марьи и Софьи осталась его бабушка, Белогор, да Баба Яга, что решила на свадьбу прийти, съев перед этим молодильное яблоко. Поняв, что наконец то можно скрыться с глаз долой, он подхватил избранницу на руки, удивив ту сей неожиданностью. Хотя чему Софья удивлялась? Под действиями бесконечных тренировок, ее ненаглядный стал крепче и сильнее, чем был тогда, когда пришел в этот мир. Пришлый был доволен тем, что наконец то он останется наедине с княжной, что до сих пор была взволнована, хотя все самое волнительное уже позади. Дойдя наконец-таки до опочивальни, которая была теперь их общей, Денис поставил девицу на пол, как только перешел порог помещения. — Хвала Богам, что наконец-то это все закончилось! — проворчала Софья, мечтая уже снять свадебный наряд. — Не могу не согласиться... — проговорил в ответ пришлый. Одновременно с этим он косился то на ненаглядную, то на свадебный подарок, который должен преподнести ей по старой семейной традиции. — Софья... — тихо начал он. — я бы хотел кое-что тебе подарить. — Что? — спросила она не оборачиваясь. — Вот. — сказал молодец, протягивая кулон. — в нашей семье есть традиция, которая заключается в том, что жених дарит это украшение своей жене. Когда-то давно, мой отец подарил это на свадьбе маме, а теперь я это делаю для тебя. Княжна приняла подарок, с неподдельными эмоциями рассматривая семейную реликвию. Девица и не знала, что у семьи ненаглядного была своя традиция. Всем этим, конечно, можно без конца восхищаться, но все же было кое-что. — Ого... твой предок был мастером своего дела... даже наши кузнецы не такие умельцы. — она перевела взгляд на теперь уже законного мужа, добавляя. — что-то так почивать хочется... устала я. Денис не мог понять, правду ли она молвила или оттягивала момент единения. Собственно, он догадывался, что свадебная ночь не гарантия того, что неопытная ворожея разрешит ему перейти черту приличия. За эти три года он неоднократно проявлял инициативу, заключающаяся в нежных прикосновениях к ней, в ласковых поцелуях, но Софья так же безмолвно давала ему знать, что не готова к этому, стыдливо признаваясь себе самой, что на самом деле хотела этого. Ей повезло, что ее избранник был воспитанным, заботливым и учтивым, а потому и не давил на нее. — Не смею идти против желания своей новоиспеченной жены. — бодро произнес молодой человек. Нет так нет. Вряд ли в этом мире сей момент обязателен в послесвадебную ночь. Собственно, об этом всем он позабыл тогда, когда лег на ложе – как же он устал. Не хотелось вообще ничего уже, только почивать, а после того, как Софья сняла все лишнее и так же опустилась рядом с ним, стало еще уютнее, почувствовав исходящее тепло от ее тела. Ему то было уже все равно, а вот княжна испытывала какой-то укол вины. Она видела в его глазах желание по отношению к ней, не только сейчас, но и ранее, однако пересилить свою стеснительность было не в ее силах. Может все-таки стоит наступить на горло страха и позволить избраннику изучить ее тело? Не может же она все время страшиться! Пододвинувшись поближе к юноше, что лежал, отвернувшись от нее, она аккуратно положила ладонь на его спину, проводя сверху вниз и обратно – Денис аж вздрогнул от неожиданности. Не давая ему времени повернуться, она пододвинулась еще плотнее, обнимая со спины, целуя в плечо. — Софья, ты че? — произнес пришлый, недовольный тем, что его разбудили. Сон как рукой сняло. — А ты сам то не понимаешь? — ласково произнесла ворожея, улыбаясь при этом. Тяжело предугадать ход ее мыслей. Слишком неожиданно было, когда после загадочных слов она начала ластиться к нему, как кошка и только тогда до молодца дошло, к чему она ведет. И ее напористость скорее будоражит, чем радует. Но сделать ничего не может, потому что младшая княжна слишком дурманящая, с соблазняющим запахом лесной мелиссы и примесью других пряных трав. И этой ночью радовало его то, что она сама, добровольно отдалась ему, все-таки переступив через свою робость, нисколько об этом не жалея. Денис даже и не подозревал, что его ненаглядная будет не такой сдержанной, как могло показаться. Проснувшись утром, пришлый улыбнулся тому, как мило спала его избранница, повернувшись к нему спиной. Волосы были полностью откинуты на подушку, от чего были обнажены шея, ключицы и плечи. Ну вот, теперь то точно на эту девицу имеет право только он, и никто не смеет ее у него забрать. Еще когда они повстречались первый раз, и он понял, что влюбился в нее, то еще тогда хотел, чтобы она всегда была только его. И вот, спустя девять лет, его желание сбылось. В своем мире он был обычным человеком, а в этом мире теперь полноправный член княжеской семьи.

***

Марья умиротворенно лежала поверх медвежьей шкуры, раскинутой на супружеском ложе. Богатырша находилась в полудреме, но при этом оставаясь настерегу, не давая себе полностью расслабиться. Рядом, у нее под боком возился трехлетний сын, пытаясь играть с еще одним дитя, которому было от силы год и несколько месяцев. — Яромир, оставь свою двоюродную сестрицу в покое! — недовольно пробурчала Марья. Все еще княжна хотела насладиться дневным сном, и если племянница в силу возраста спала, то сын абсолютно не хотел спать. — Лучше покемарь часик другой. — сказала она, притянув сына к себе, прижимая. Мальчонка понимал, что вырваться из крепких объятий матери не удастся, хоть и пытался это сделать, да только бесполезно. Княжичу три года, но он уже просек, что матушка куда сильнее отца. — Мам, отпусти! Марья лишь улыбнулась. Три года прошло, а ей до сих пор непривычно слышать слово «Мама» в свой адрес, «Бабушка» в адрес мамы, «Деда» в адрес батеньки, «Тетушка» в адрес сестрицы, которой тоже было непривычно от этого, что уж говорит про ее Дениса, которому тоже было неловко от слова «Дядя». Финисту же были непривычны две вещи: слово «Отец», обращенное к нему и то, что сын у него от девицы, которую видал еще младенцем. Собственно, и батьку ее тоже застал, когда тот мелким был. — Так, так, так... что я вижу. — сказал мужчина, заходя в покои. — твоя сестрица подсунула тебе свое дитя? А где она сама или на крайний случай ее муженек? — Софье нездоровится что то, она у Яги, а Дениска с батькой нашим шляется. Зачем он его учит государевым делам непонятно. Да и тем более, племянница куда спокойнее чем некоторые. — взглядом она указала на сына, которого в кои то веки отпустили. Глядя на племянницу Марьи, ну и в какой-то степени свою, величавый богатырь вдруг сказал: — А ты не задумывалась о втором наследнике? Старшая княжна была удивлена этим неожиданным словам, но быстро нашлась в ответе: — Вот пущай Яромиру исполниться пять весен, тогда и обговорим этот вопрос...