Судьба с ароматом лесной мелиссы

Сразу после утренней беседы, дезориентированная и опечаленная Марья ушла к себе в опочивальню, совершенно неудовлетворенная разговором, потому что женишок Софьи в конечном счете не смог посоветовать что-то дельное. Нет у него идей и все тут! Когда она очутилась в постели, то отвернулась к стене, ощущая, как глаза начали слезится – богатырша не хотела признаваться, что ей страшно. Страх – удел хилых и трусливых, а она богатырь, внучка Ильи Муромца и страх ей непозволителен. Уж такая установка в голове, хотя Иван никогда не взращивал в ней мужика. Действующий князь гордился, что его первенец – богатырь, но так или иначе девица, а значит многого от нее требуется. Вот если бы это сын был... Но как бы не противилась Марья, отрицательные эмоции брали над ней верх, однако сдерживать эмоциональный порыв тоже нельзя. Княжна плакала от многих вещей: от бессилия, от неизвестности, от беспросветного и вряд ли счастливого будущего, а особенно от того, что она не испытывала НИЧЕГО по отношению к своему будущему первенцу. Именно эта безэмоциональность и пугала. Пыталась успокоить себя, что это все нервы, что это... как там избранник Софьи говорил... д...де... депрессия! Вот! Ну и словечко, язык сломать можно! Все образумиться со временем. Все будет хорошо. Но княжне не верилось в правдивость этих слов. — Марья? — раздался голос позади. Хозяйка имени тут же встрепенулась от голоса матери; вот уж совсем не ожидала ее появления, особенно сейчас. Быстро вытерев слезы, повернулась к Василисе, сделав уверенную гримасу, типа с ней все хорошо, и она не плачет. Но не высохшие слезы и покрасневшие глаза говорили сами за себя. — От чего ты плачешь, милая? — поинтересовалась княгиня. Она редко видела, как старшая дочь плачет. Марья всегда старалась сдерживать слезы и не важно больно было ей физически или душевно. Сама девица понимала, что перед матерью можно не сдерживаться – это же мама, она поймет и за советом она хотела сначала идти к Василисе. — М… матушка... — всхлипывая начала богатырша. — что мне надобно делать? — Ты об чем? — Мало мне было разрыва союза с Финистом, так еще оказалось, что я дитя жду! — приложив руку ко лбу произнесла она. Лицо княгини сменилось на шок и изумление. Что угодно ожидала услышать, но только не это, хотя самочувствие Марьи давало поводы для подозрения. Так или иначе, но она чувствовала душевную боль дочери. — Тише, солнце, сей стечение обстоятельств пугает каждую женщину. Когда я впервые на сносях была, то тоже волновалась, а вот второй... — она бесцеремонно была перебита дочерью. — Нет, матушка, нет! Меня терзает, что я не чувствую ничего по отношению к дитя. Ничего! Пустота, да и только! Василиса молча и не осуждающе ее выслушивала, по окончании речи даже не знала, как найтись в словах, но желания порицать точно не было. Она понимала, что дочь молода, неопытна, да еще и ситуация вокруг нее сложилась нехорошая. Любой бы на ее месте придавался печали. Положив руку ей на плечо, произнесла: — Тебе боязно, потому что это твой первый раз, да еще без надежного плеча в виде верного мужа, в довесок еще и молодая. — констатировала видимый факт княгиня. — И что же таки делать? — Жить дальше, как есть. Все не случайно в нашей жизни. Осталось твоему бате все рассказать, уверена, что он будет счастлив. — Не сомневаюсь. Марья понимала, что матушка во всем права, даже как-то настроение чуток поднялось, но резко вспомнила, что если отец отдаст приказ воротить Финиста, то где вероятность, что он найдется? Одни Боги знают куда подался этот бродяга, да и захочет ли он воротиться?

***

Ивана как будто специально держали в неведении, как и всех остальных. А кому еще можно сказать? Водяному? Он тогда Яге все проболтает, а та язык за зубами держать не будет, посему ей тоже знать не обязательно. Белогору? Ну он то и промолчит, но если Цвырь все узнает, то тоже информация по городу пойдет. Со временем и княже начал что-то подозревать. Если к отказам в тренировке и охоте со стороны Марьи он привык, но то что дочь теперь не ездит на коне – это уже звоночки. Раньше по утру как запряжет Кедра, да вперед по лесам скакать. То же самое и перед сумерками. Так как Марья напрямую с ним не беседует, то надо бы добыть информацию от третьих лиц. Самым идеальным вариантом оказался женишок младшей дочери. Этот пройдоха не умел врать, а если и пытается, то по нему это сразу видно. — Денис, поведай мне, только честно, что с Марьей? — начал Иван издалека. — А что с Марьей? Просто она опечалена уходом Финиста. Бывает... — С моей дочерью не бывает! Она богатырь! Сначала она бросает тренировки, опосля отказывается от охоты, хотя она люба ей, а теперь она вместо того, чтобы ездить на своем коне, просто беседует с ним и целыми днями ничего не делает. Объект обсуждения зашла в терем, направляясь в свою опочивальню, бросив взгляд только на Дениса, полностью игнорируя отца. Нет, она не смотрела на него осуждающе или с ненавистью, просто не обращала внимания. — А у нее это... как там... а, депрессивное расстройство! Термины двадцать первого века ему были на руки, от чего мог молоть любую несвязанную друг с другом ерунду, все равно князь ничего не поймет. — Не понял. Это хворь такая? Она смертельна или заразна? — взволнованно произнес князь. — Что вы что вы, нет конечно. Оно совершенно безопасно! Если не запустить это... — последнее предложение он произнес шепотом. — Вы знаете, у Марьи ярко выраженное депрессивное расстройство, она ест через раз, больше не улыбается, все время уставшая, все что ей любо, уже не в радость. — Все-все, обожди! — Иван чувствовал, что от потока новых терминов и описания хвори у него голова заболит. Денис улыбнулся, довольный тем, что ему удалось запутать самого князя. — Пожалуйста, кликни сюда мою благоверную. Кивнув, парень удалился с поля зрения правителя, разыскивая княгиню. Через пятнадцать минут поисков, Василиса таки изволила появится перед мужем, который по совместительству еще и князь. — Милая, хоть ты поведай мне о Марье. Что с ней происходит? — Захворала она душевно. — спокойно произнесла Василиса, будто рассказывала обыденную вещь. — Это я уже от Софьиного женишка услыхал. Ты – моя жена, и я хотел бы услыхать от тебя правду на счет нашей дочурки. Княгиня тут же призадумалась. Может сказать ему все? Еще неделя-две и Муромец итак все узнает, а точнее увидит. Да и право полное имеет – он же князь и будущий дед. Набрав в грудь побольше воздуха, она произнесла: — На сносях наша Марьюшка. Вот и объяснение всего, что с ней происходит. Хотя и душевные терзания имеют место быть. От услышанного Иван Ильич выронил меч, и тот с противным лязгом, раздавшийся на всю гридницу, упал на пол. Что угодно ожидал услышать: " Марья хворает ", " Марье все осточертело " или " Марья тебя презирает и не хочет с тобой пересекаться ", но точно не " Марья на сносях". Надежда услышать последнюю фразу давно угасла. — Что прости? Марьюшка на сносях? Скажи, что ты просто позабавиться надо мною изволишь? — богатырь не мог поверить в сказанные женою словам. — Здесь нет шуток. Это чистая правда. Василиса по глазам мужа не могла понять, что он чувствует сейчас: радость, удивление, растерянность? Его эмоции были нечитаемые. — И... что теперь делать? Княгиня усмехнулась, припоминая ему: — Помниться... то же самое ты молвил, когда я понесла в первый раз... ну и второй тоже. — она подшучивала, проговаривая без упрека. — В нашем случае все было просто. Но с Марьей... вот я дурак, а! — Для правления обязательно нужен мужик под боком? Я слыхала о княгинях, что преспокойно правили и правят без мужа. — Меня не волнует мироустройство тамошних государств! Меня волнует то, что будет опосля меня! Марья сильнее двадцати мужиков вместе взятых, но я хочу, чтобы и такая как Она была под защитой. — Тогда, любовь моя, тебе нужно сделать только одно – воротить обратно Ясного Сокола. Что ты смотришь? Марьюшка должна быть с тем, от кого это дитя. — приказным тоном произнесла она. — Да. Верно говоришь, милая. — задумчиво протянул Иван. Только вот куда послать то людей за Финистом? Он двинулся на запад, но в любой момент может свернуть на север или юг. Тогда человек шесть надобно направить. На следующий день, поутру, Иван собрал нескольких богатырей, выбрав самых наивыносливых – задание то не из простых. Белогорцы в свою очередь ничего не подозревали, да и некогда было вникать в планы князя – зима скоро, надобно готовится к ней. — Слушай, княже, а ежели Финист не захочет воротиться? — Тогда ты выдашь мне его местоположение, и я САМ, лично, за шкирку приволоку сюда! Давайте, по коням и езжайте с миром. — богатырь был твёрдо настроен, на случай, если Финист заднюю даст. Получив задание, все тронулись с места для выполнение важной миссии и только один богатырь замешкался. — Слушай, не то чтобы я не хотел выполнять твое поручение, но Финист давно ушел. Боги знают где он сейчас. Может он в трехтысячах верстах отсель, а может и больше. Что ежели нам придется искать его месяцами? — Мне безразлично сколько потребуется месяцев на поиски этого бродяги, главное – это вернуть его к моей Марьюшке! — Зачем? Ты так и не сказал нам для чего это надобно? — Дочь моя на сносях, а посему Финиста нужно всеми способами загнать обратно сюда и желательно в течении трех-четырех месяцев, до того, как у меня внук родится. — Да, это весомый повод для возвращения. — Езжай на север, не исключено, что он мог туда подастся. — Сделаю, княже! — это были последние слова перед тем как тронуться в путь. Князю хотелось надеяться, что на поиски нужной личности у богатырей много времени не займет. Может он где-то в ближнем государстве поселился?

***

В свои планы Иван не посвятил старшую дочь, так как ему хотелось, чтобы для Марьи это был приятный сюрприз. И никому из домочадцев не сказал, только лишь Василиса могла догадываться об этом. Если Финиста отыщут в скором времени, до ноября, то можно убить сразу двух зайцев – выдать разом обеих дочерей и заодно официально провозгласить Марью новой княгиней. Сыну Ильи Муромца было стыдно за то, что он ничего не сказал Марье, но становилось легче от мысли, что когда Сокол явится, то дочь будет счастлива. Что касается ничего не знающей Марьи, то на людях она старалась делать радостное лицо, тем более настроение чуть-чуть получше стало. Со временем и сами белогорцы начали обращать на положение старшей княжны и даже с интересом спрашивали о ее самочувствии, однако, как и ожидалось, что не все были рады за богатыршу. Девицы и молодые женщины чуть ли не скрипели зубами от зависти, из-за чего Яге и Белогору пришлось заколдовать Марью на некоторое время, чтобы ее и еще не родившееся дитя не сглазили злыми умыслами. Но некоторые девицы действовали грязно и из-под тешка, пустив по городу слух, что дитя то не от Финиста, а от левого мужика, мол наследница Ивана интрижку замутила с кем то, после чего всем объявить, что мол ребенок, якобы, от всемогущего богатыря. Все семейство Муромцев с удовольствием наблюдало, как князь злился и бранился на злые языки. Угрожал семьям, где юные, еще ни с кем непомолвленные девицы. Этими слухами оскорбляли не только княжескую дочь, но и самого князя, который совместно с женой видите ли не привили Марье основы морали и целомудрия. Всякую брехню, гуляющей по Белогорью можно оставить распутным девкам, коих в городе никогда не существовало. Марья и была в хорошем настроении, но относилась к большинству с опаской и недоверием. Как-то вечером она возвращалась домой и на подходе к терему ей встретился Цвырь, но в случае с ним ее недоверие было оправдано. Богатырша тут же напряглась, держа в поле зрения его хвост. — М - м - марьюшка... — начал он. Но княжна, угрожающе произнесла, нагло перебив: — Я кажется запретила строго-настрого называть меня " Марьюшка"! Никогда, слышишь, никогда более я тебе не позволю так себя называть! — она знала, что эти слова прожигали его душу, однако ей плевать на его терзания. Спесивый характер давал о себе знать. После произошедшего она была очень зла и обижена на наследника колдуна. Первое время не желала его видеть и разговаривать, но со временем немного остыла. Только более не хотела слышать ласковые слова от него, только " Марья" или "Княжна", но никаких уменьшительно-ласкательных слов в ее адрес. — Чего тебе надобно? Случилось что? — Д - да нет, что ты, п ‐ п - просто х -хотел поинтересоваться на счет твоего с ‐ самочувствия. Все л- ли хорошо? — Стараниями Богов, Яги и Белогора все прекрасно. А тебе то что? — не меняя безразлично интонации интересовалась она. — Да, н - ничего... я р - рад, что все у-у т - тебя хорошо. Пойду я п -пожалуй, доброй ночи т - тебе. — Ага, рад ты. Поди счастлив до небес был, когда нас с Финистом разлучили, а опосля и после того, как Соколик ушел. — думала про себя княжна, заходя в терем. После событий, связанных с Венцом, Марья держала бывшего друга на определенном расстоянии, а узнав о том, что вскоре будет дитя, незадачливого наследника Белогора она вообще подпускать к себе не хотела. Мало ли... Помимо родни, богатырша подпускала к себе своего коня, который изнывал от скуки – приучен быть всегда в движении. В очередной раз зайдя в конюшню, девица обнаружила, что Кедр взволнованно ходит по деннику, бьет копытами дверь, тяжело фырчит. — Ну что ты, мой милый, так буянишь? Жеребец своим видом ничего не сказал, просто продолжил дальше стучать копытами по двери. Потом ему надело это дело, посмотрел сначала на Марью, потом на висящую конную амуницию, после чего он уздечку в зубы, преподнося хозяйке. — Я знаю, что тебе хочется как в былые времена погулять, но не в моготу мне пока на тебе ездить. — обречено и жалобно произнесла княжна. — ай, все равно ты не ведаешь о том, о чем я толкую. Но конь словно понимал, что она говорила. Грустно выпустив из зубов амуницию, молча, без лишних движений, подошел поближе к Марье – насколько это было возможно из-за преграды в виде дверцы – утыкаясь мордой ей в живот. Легкое пинок внутри живота заставил встрепенутся не только богатыршу, но и копытное. Так встрепенулся, что чуть не снес собою кормушку. — Понимаю, Кедр. Для меня тоже это всегда неожиданно. — веселилась она. Марья не врала. Ей взаправду в такие моменты некомфортно становится и, главное, отчего то нет чувства умиления, как это бывает у других женщин в положении. В самый первый раз она даже испугалась и испытала некое... отвращение и дискомфорт. Как-то после обеда, который насильно в себя запихнула, она решила пойти подремать и уже лежа в кровати, княжна положила одну руку под голову, а вторую прижала к животу. Полностью расслабившись благодаря гробовой тишине терема, она потихоньку стала погружаться в сон. Богатырша было уже заснула, пока не почувствовала шевеление внутри живота. Из-за этого сон как рукой сняло, она дернулась, принимая полусидячее положение. Сначала растерялась и не понимала, что это было, только потом дошло. Как-то... не особо приятно... лицо Марьи скривилось от этих ощущений. Помнится, будучи маленькой, прикладывала руку к животу матери, когда та была беременна и шевеление в ее животе вызывали умиление, а испытав это на себе, никакого умиления и в помине не было. — Чувствую, что я к этому не привыкну... — безэмоционально подметила богатырша. Прошло некоторое время, а она все не свыклась с этим, каждый раз вздрагивая или кривясь. Что матушка, что Софья, что остальные женщины только удивлялись этому, но не упрекали. — Ладно, пошли малыш, хоть выгулю тебя. Хозяйка гнедого жеребца отворила дверцу денника, надевая оброть ему на голову, прицепив обычную веревку, заменяющую поводок. Когда Марья выводила копытного на улицу, то сбоку от нее послышалось более низкое ржание – лошадь сестрицы тоже выказывала желание отправится на прогулку. У Софьи были свои причины по поводу отказа конных прогулок, и ее Яшма изнывала от этого. Марье жалко стало кобылу и пришла идея взять ее с собой, пущай тоже побегает. — Ай да с нами! Животных она отпустила тогда, когда пришла на опушку леса, чтобы они наконец то размяли мышцы. Копытные тут же начали носится по кругу, даже какую-то ветку нашли и начали играться с нею. Марья наблюдала за этой картиной и как-то весело стало. Припомнилось, как в свое время, в детстве, она так же веселилась с сестрой, придумывая новые и новые идеи для игр. Хотя некоторые игры заканчивались взбучкой от родителей. Как к примеру случай, когда их игры закончились тем, что загорелся амбар, где был домашний скот, благо все хорошо закончилось. Или, когда выпустили охотничьих собак, чтобы посмотреть, что будет. Или, когда они вместе с местными ребятами отправились к Гниющей Топи, ради спора, якобы проверить кто первый сдаться и убежит. Первой бы сдалась Софья, но наличие рядом старшей сестры успокаивало. Только не знали дети, что в этих Топях обитают не самые радушные к проходимцам существа. Повезло, что князь Иван, вместе с несколькими богатырями на подхвате подоспели вовремя. Тогда княжеские дочери впервые испытали настоящий гнев отца. Марья надеялась, что, хотя бы с ее сыном или дочерью (смотря кто родится) такого не будет, но что-то подсказывало, что дитя все-таки будет находить разнообразные приключения. Все рассчитали, что самый волнительный день настанет в ноябре, за месяц до Софьиной свадьбы. До той поры оставалось два месяца, посему княжеская семья готовилась к двум торжествам, достойных того, чтобы потом неделю пировать: рождение наследника Белогорья и свадьба младшей княжны. А что касается последней, то она была и в предвкушении и волновалась. В кои то веки Софье предстояло взять себя в руки, быть более серьезной, без этой дури в голове. Зато было смешно от того, что она волновалась по одному поводу, а ее сестра по-другому, но обе место себе с трудом находили. Во время обсуждений о предстоящей свадьбе, молодая колдунья интересовалась у своего избранника, как проводились свадьбы в его мире. Денис мало что мог рассказать по этому поводу, больше интересовало, как в мире избранницы брачный процесс происходил. Софья совместно со своей старшей сестрой пила успокоительные отвары, дабы нервишки успокоить. Оно и понятно, ведь их надо приберечь для более важных случаев. Сейчас же, младшая княжна сидела в комнате избранника, наслаждаясь тем, как он расчесывает ее мокрые после бани волосы, размазывая при этом эфирные масла по ним. — Я слышал, что твой отец на нашу свадьбу пригласил князей из соседних государств. Это правда? — поинтересовался парень, увлечено расчесывая гребнем темные волосы избранницы. — Да, это чистейшая правда! — беззаботно ответила она ему, задумчиво смотря на деревянные доски, покрытые ветошью. Интересно, что там? Но чувствовала, что смотреть пока нельзя. — Но с чего такая честь? Не мы же будущие князья. — Так надобно. Я сама в неведении, но папенька не мог это не сделать. — пожав плечами, она все так же продолжила размышлять над тем, что же скрывалось за этими тряпками. Денис промолчал, ничего не отвечая. Предстоящая церемония волновала его не меньше чем княжну. Здесь ведь свои правила, касаемые бракосочетания, конечно не во многом отличаемые от правил его мира, но само празднество здесь более выматывающее. А еще он до сих пор испытывал некую неуверенность в своем решении и будущем. Мол правильно ли он сделал, вернувшись в этот мир? Правильно ли он сделал, что согласился жениться сейчас? А что если лет через десять они разлюбят друг друга? А что если все это неправильно? Он видел взгляды здешних юнцов, мужчин, моложавых богатырей, которые не открыто, но взглядом показывали, что ему не место здесь. Что как бы не старался Денис, а своим среди белогорцев никогда не станет. Он – чужак! Он – не такой как местные юнцы! Он... он – не правильный! Ну и что, что умный, но его мозговитость в этом мире не уместна. Сила – вот что ему надо! Но обо всех этих мысленных и душевных тягот он забывал в те моменты, когда Софья оказывалась рядом с ним. Особенно ему полюбилась дождливая погода, при которой электрические заряды рассекали собою темные тучи, а звук грома тяжело разносился по здешней округе. Казалось бы, что такого в грозе, ведь ему раньше абсолютно плевать на это было. Но Софья панически боится грозы, и если в детстве она жалась к родителям, в подростковом возрасте к Марье, то сейчас она искала спасение от своего страха в своем избраннике. Денис до сих пор помнит тот сильный ночной шторм, когда заснуть удавалось с трудом. Помнил, как в тот момент, когда наконец то получилось провалится в сон, молодец почувствовал, что к нему кто-то прижался. Он не был удивлен завидев, что это Софья, но был удивлен тому, что она посреди ночи ни с того не с сего к нему заявилась. Только потом узнал от чего так, и с той поры ему чертовски нравилось, когда начиналась гроза. — На пиршество, в честь рождения внука, батенька решил созвать еще больше гостей. — подметила Софья. — Это конечно хорошо, но все же важнее всего, чтобы вернулся сама знаешь кто. — в очередной раз припомнили Финиста. — Чует мое сердце, что посланные богатыри найдут этого бродяжку. Никуда он не денется. Денис был с нею согласен, ведь он тоже чувствовал, со дня на день он должен вернутся обратно. По-любому новость, связанная с Марьей, не оставит его безразличным, а даст только стимул для возвращения.

***

На дворе стоял ноябрь. Очень снежный ноябрь. Как начал снег периодически выпадать, так и не таял. Легкое снежное покрытие превращалось в сугробы, а температура воздуха и не думала хоть на пару дней подняться. Это взрослым было грустно от такой погоды: снег перед домом почисть, с крыши снег скинь, дом протопи, воды натаскай, неприятный мороз, особенно по ночам. А вот детям было все равно. Им только в радость в снежки играть да в снегу валяться. Хотя сейчас было такое время, когда все внимание было сосредоточено на старшей наследнице Ивана Муромца – Марье. Жители Белогорья все ждали добрых вестей от княжеской семьи, но тишина да тишина. Этим холодным, ноябрьским и снежным днем, богатырше вдруг приспичило залезть на пыльный чердак, где стоял большой сундук наполненный бывшими ее и Софьиными игрушками. Мало ли что-то интересное найдет. Старшей княжне было потешно, от того, что она играла, в более мальчишеские игрушки, а младшая сестра с чем-то на подобии кукол. Марья предпочитала играть с игрушечными деревянными мечами, самодельным луком, любила залезать на отцовского коня и воображать себя величавой богатыршей. Очередное и неожиданное шевеление в животе заставило княжну не только вздрогнуть, но и на пару минут задуматься над тем, кто у нее будет. Чутье ей подсказывало, что будет мальчик – кто же еще может так много пинаться? Хотя матушка не разделяла домыслы дочери, припоминая: — Ты тоже много пиналась и вона, какая уродилась! — со смехом вспоминала Василиса. — только вот, живот то мелковат у тебя, для такого месяца, али это из-за свободно кроя так кажется? — призадумалась она потом. Тем самым засеяв внутри Марьи семя подозрений, но Яга утешала: — Коли сама себя хорошо чувствуешь, коли нет никаких других подозрений, связанных с твоим дитя, то и неча терзать свою душонку. Богатырше грустно стало, что рядом не было Финиста, который поддерживал бы ее, утешал, радовался с ней, удивлялся. Посмотрев на кольцо, которое она до сей поры не сняла, с тоской произнесла: — Где же ты, Соколик? Далеко ли ты ушел? Ее грустные мысли прервала Софья, каким-то чудом найдя свою сестру. — Эй, Марья, там матушка стол накрыла! Обедать надобно! — Да-а-а-а... ешьте без меня. От чего-то обедать не хочется, да и с утра какие-то странные ощущения внутри живота. — она стала прислушиваться к ощущениям в животе. — Ты уже который день от еды отказываешься, а если и ешь, то как воробей. Все ли в порядке? — с подозрением и прищуром спросила Софья. — Не-не, все в порядке. Ступай! — отмахнулась Марья, показывая, что ей хочется побыть наедине с собой. Закатив глаза, раздраженно выдохнув, младшая удалилась в трапезную, что-то бубня себе под нос. Марья же, посидев еще пару минут и поностальгировав, отобрала хорошо сохранившиеся игрушки, намереваясь отнести их в свою опочивальню. Когда княжна спускалась по лестнице, то испытала сильное напряжение в животе, что заставило сожмуриться. — Брешишь опять! Нет уж, дитя, на этот раз я точно не поведусь! — думала про себя следующая княгиня. Повторное напряжение, затрагивающее боль в пояснице ее так же не убедила. Марья даже подремать спокойно собиралась. Только ей не удавалось это сделать, так как схватки явно не собирались отступать, охватывая уже и поясницу, а тянущая боль переходила еще в ноги, а время между ними уменьшалось, но пока что не слишком заметно. Только не сейчас! Она наивно надеялась, что это очередной обман, посему решила на всякий случай посоветоваться с матушкой. — Не видал мою матушку? — сдерживаясь от неприятных ощущений, спросила Марья у встретившегося в коридоре Дениса. — Да в опочивальню кажись пошла. На улице шибко не погуляешь. — буднично ответил он, подмечено, что с собеседницей что-то не так. — Благодарю... — выдавила из себя богатырша. — Эй, все нормально? — взволнованно поинтересовался парень, всматриваясь в эмоции собеседницы. — У тебя с Софьей одни вопросы на двоих? — отшутилась богатырша. — добротно все. Ступай куда шел... Почувствовав очередной приступ боли, Марья опять с трудом сдержала гримасу страдания. Ничего не ответив, Денис ушел по своим делам. Хотя какие дела? Просто решил перед сном прогуляться, а на улице морозно, еще и снежная буря! Повезло, что матушка была в своей комнате в полном одиночестве. Стоп, а где папенька? Хотя, неважно, даже хорошо, что его здесь не было. — Марья? Чего-то хотела? — Василиса не ожидала ее видеть здесь в такое время. — Матушка... а ежели схватки настоящие, то что они из себя представляют? — Марья делала вид, будто все нормально. Однако притворство старшей дочери не могло обмануть Василису - умудренная жизненным опытом женщина, которой ко всему ещё доводилось два раза приводить в это мир детей, а посему как бы не храбрилась богатырша, а княгиню не обмануть. — Марья, ты же понимаешь, что ежели мы сейчас поставим Ягу в известность, а опосля скажем, что опять тебя пронесло, то мы много "ласковых" слов от нее услыхать можем? — Нет, маменька, это все взаправду... Началось! — сдалась девица. Княгиня поначалу растерялась, а после выдала, собравшись духом: — Тогда ступай в свою опочивальню, и постарайся подремать, хотя бы пару часов, насколько это будет возможно. — немерено, что тут же начались наставления с ее стороны. — Зачем мне дремать в такое время? — искренне не понимала княжна. — Дитя, то что сейчас происходит с тобой ничто по сравнению с тем, что будет далее. Пока есть возможность, лучше покемарь. — Я – богатырь, маменька! Мне любая боль по плечу, и я не собираюсь отлеживаться! — в конце речи Марья опять ощутила неприятную боль внизу живота. — Марьюшка, я тобою разродилась часов через двадцать после начала. Через двадцать, представляешь? Одним Богам только известно, через сколько разродишься ты. Иди давай. — напутствовала белогорская княгиня. С раздражением, богатырша вышла из родительской опочивальни, удивленная словам матери. Поспать? Ага! Сейчас! Такие как они четко смотрят в лицо опасности! Но подремать все-таки стоит, раз уж мама советует. Вернувшись в свою опочивальню, девица изволила лечь подремать, насколько это позволяли схватки. В это же время, Василиса разыскивала того, кого можно было бы отправить к здешней престарелой ворожее. И Денис очень вовремя попался ей на глаза. — О, милый мой, можешь сбегать к Яге? — Могу... А если не секрет, то зачем? — поинтересовался юноша. — Она поймет. Быстро управившись с поручением княгини, выслушав при этом язвительность Яги, молодой человек решил не говорить обо всем Софье. Итак атмосфера накаляется, а ее паника только усугубит это. Тем более, Марья сейчас пыталась дремать, а потому младшей княжне не обязательно все знать. Да. Он все понял. Поведение Марьи напрягло, теперь его послали вдруг за Ягой – все очевидно. Спустя часов через семь, Денис подумал, что самое время предупредить избранницу, если конечно ее мать не сделала это до него. И как он заметил, матушка к ней и впрямь не заходила, судя по тому, что девушка сладко спала, хотя что еще можно делать, когда два часа ночи на дворе. В комнате было жуть как темно, а посему для хоть какого-то обзора, он зажег одну свечу в опочивальне. — Софья, проснись... — потолкал он ее чуть-чуть. — Денис, сгинь... утром поведаешь... Дай поспать...— она вяло о махнулась от него. — Там твоя сестрица разродится изволит, но сон – святое дело, так что спи-спи, не буду мешать. — спокойно, с каплей иронии и шутки произнес молодец. — Она уже две недели изволит, все никак не разродится... — не открывая глаз и не меняя положения тела сказала девушка. — Ну... сейчас все взаправду, вон твоя матушка даже меня к Яге спровадить успела. — Что? — одновременно спросили Софья и ее проснувшееся Зеркальце. Молодая ворожея таки за секунду проснулась, отгоняя от себя сон, протирая глаза. — Сама иди глянь, поди Марья проснулась уже. — Вот ты дурень, а! Моя сестра собралась разродиться, а я тут почиваю и даже в ус не дую! — подскочила, быстро переодеваясь в дневную, повседневную одежду. Стоящий столбом молодой человек не удосужился отвернутся для приличия. Да через месяц это уже и значения иметь не будет. Наспех одевшись, младшая княжна чуть ли не снося суженного выбежала из комнаты, одним только седьмым чувством ощущая, что надо держать путь именно в опочивальню сестры. Явившись туда, увидала, что Марья в бодрствующем состоянии и вроде как пыталась держаться молодцом, только вот волосы взъерошенные, щеки сильно покрасневшие, не до конца высохшие дорожки от слез, а сама богатырша тяжело дышала. Она смотрела, не моргая на стену, что была напротив, словно ушла в себя, а узрев наличие сестры в комнате, тут же оживилась, произнося: — Софья? Хвала Богам, хоть ты тут... как же больно, черт... — проскулила старшая княжна, сжимая простыню. — Боги, как ты? — юная ворожея подбежала к сестре, внимательно осматривая. У богатырши был измученный вид, Софья никогда такой ее не видела, даже когда Марья тренировалась до изнеможения пару дней подряд. — Терпи. Терпи! Ты ж богатырша! Ты и не с такой болью справлялась! — уговаривала себя Марья, чувствуя, как ее охватывает жар, а очередной приступ боли только хуже сделал. Она понимала, что как бы не пыталась храбриться, а сдерживаться не стоит, потому что от этого только хуже становилось. — Софья, где Леший носит Ягу и матушку? — все так же скуля уточнила дочь Ивана Муромца. — еще чуть-чуть и я точно коней двину... — Однако ты крепко держишься! — Софья была горда за сестру, за то, что та не пытается выказать телесную боль. — Твоя правда... я смутно помню тот день, когда наша матушка пыталась разродится тобою, тогда-то она не сдерживалась, не то что я сейчас... — тяжело выдохнула она, погладив живот. Колдунья решила не сидеть сложа руки и сделать хоть какую-то пользу. Не поленившись, она быстро сходила к колодцу, набрав воды, пару раз поскользнувшись и один раз чуть не упав вместе с ведром. На улице было ужасно холодно и ветрено, еще и щурится приходилось из-за сильного снега. Налив холодной воды в небольшую емкость, Софья обмакнула туда тряпку, хорошенько отжав, кладя ее на лоб сестре. Той конечно приятна такая забота, но головная боль – это последнее, что терзало Марью в данный момент. Старшую волновало то, что от нарастающей и уже почти непрекращающейся боли она не сознание потеряет, а Богу душу отдаст. Когда младшая княжна попыталась в очередной раз, положить холодную тряпку на лоб сестре, богатырша резко и так сильно сжала сестре запястье, что та сама чуть не закричала, а только всхлипнула. — Софья, позови Ягу с матушкой! Нет мочи более терпеть! Я сейчас копыта откину! — крикнула Марья, на сто процентов перестав контролировать свои эмоции. — Хорошо - хорошо, сейчас! — прощебетала девушка, высвободив руку. Она выбежала в коридор, заслышав жалобный крик Марьи позади себя, от которого в районе сердца защемило, стало страшно и все мысли как будто в кучку начали смешиваться. Наткнувшись на Дениса, она схватила его за плечи, повешенным тоном произнося: — Милый, сыщи Ягу с маменькой. Быстро! — Я не понял! Я че, на посыльного похож? — недовольно спросил парень. — то матушка твоя меня пошлет, то Яга, то ты! — Живее-живее! Давай! — приказным тоном вскрикнула девица, растревоженная событиями, связанными с сестрой. Денису ничего не оставалось, как исполнить указание своей ненаглядной. Интересно, кто дальше его пошлет? Видимо Иван Ильич. Софья мигом вернулась обратно к сестре, которая уже не стонала, а завывала как раненый зверь от раздирающей тело боли. Хотелось, чтобы это туже скорее закончилось, но только женской природе известно, когда это прекратиться. У нее болело все, абсолютно все, голова так раскалывалась, что она чувствовала пульсацию в висках. Мольбы богатырши были услышаны, ведь вслед за Софьей в опочивальню зашли Яга и княгиня. — Как ты, Марья? — Василиса тут же взволновано подбежала к старшей. — Маменька... нет сил терпеть... — плача выговаривала Марья, жалуясь, как трехгодовалый ребенок. — Так! Софья, ступай нагрей водицы, принеси чистые тряпки, ты, Василисушка, не давай своей дочурке упасть духом! — раздавала указания Яга. Младшая колдунья без лишних слов побежала выполнять поручение старшей, стараясь как можно скорее нагреть воду, ища попутно нужное тряпье. Принеся небольшую лохань в сестринскую опочивальню, княжна поинтересовалась: — Яга, что мне следом надобно делать? — У меня для тебя очень важное указание. — заметив оживленное выражение лица ученицы, старушка добавила. — ступай отсель! Софья хотела найти поддержку в лице матери и сестрицы, но те ничего не ответили. Что ж. Ладно. Софья сейчас и вправду ничем не поможет. Под жалобные крики и стоны сестры она вышла из помещения, даже не зная куда податься. Сердце болело за сестру и сидеть на месте сейчас не в моготу. Может батю пойти разыскать? Вряд ли он сейчас спит, у него поди тоже душа за Марьюшку болит. В это же время Денис вышел на улицу, чтобы в очередной раз за эту ночь подышать свежим и морозным воздухом. Да, ну и погодка сегодня ночью. Скоро утро, а метель даже и не думала прекращаться – эта погода под стать атмосфере в тереме. Ему, как и всей княжеской семье, было боязно за Марью, ведь она для него как родственница почти. Пущай не для всех белогорцев он был своим, но в семье Ивана Муромца к пришлому молодцу уже относились как к родному человеку. Просто стоять на крыльце, любуясь зимней стихией быстро надоело, посему молодец решил прогуляться, хоть снег и бил в глаза. На улице пока что никого не было, кроме патрулирующих город стражей, охраняющих покой Белогорья. Проходя мимо главных ворот из города, пришлого окликнули два крупных стражника, что в скором времени должны были сдать ночную смену. — Эй, молодчик, как там дочурка Ивановская? — обратился к Денису один из них. — Вы про Марью? — сей речь очень глупо прозвучала. — Да. — Да что с ней может быть? Все хорошо. — как можно увереннее ответил юноша, не подозревая о том, что собеседники все знают. — Брешишь, малец. До нас дошла уже весточка о том, что княжна вот-вот разродиться. — эта речь принадлежала уже второму стражнику. — Откуда узнали? — Яга поведала, тем паче зачем в ночи к ней шастал? — Ну... — Эй, мужики, там кто-то на подходе к городу! — воскликнул третий стражник, перебив не столь скучную беседу. Приоткрыв ворота, все присутствующие всматривались в снежную пелену, сквозь которую было видно два размытых пятна, которые становились все четче и четче и теперь было понятно, что это – два наездника. — Лучники! — донесся приказ самого главного. — приготовились! — Эй-эй, это мы! Теперь было понятно, что опасности нет – это Финист и богатырь, которой был в составе поисков первого. — О-о-о, воротилась-таки потеря! — донесся голос стражника, который первый завёл диалог с Софьиным избранником. — Ты вовремя Финист! — воскликнул доселе молчавший Денис. — ты очень вовремя! — Княжна Марья? Уже? — взволновано спросил богатырь, что был подле Сокола. — Да... Финист быстро смекнул об чем говорили собеседники, а посему незамедлительно рванул в терем, притормозив своего коня у крыльца, даже не поставив того в денник, не дав еды и воды после долгой дороги. Марья – вот что сейчас волновало величавого мужчину.

***

Меньше всего хотелось, чтобы младшая сестра уходила, но Марья так ослабла, что и возражать сил не было, а ведь поддержка Софья была как никак кстати. В итоге следующие минут двадцать, после ухода юной ворожеи, для богатырши были самыми адскими, готова была взять свои слова обратно и признаться – такой лютой боли она еще никогда не испытывала. Марья так была сосредоточена на своих ощущениях по всему телу, что матушкины слова, аля " Потерпи Марьюшка, еще немного осталось..." до нее доносились как-то отдаленно, как будто мама была где-то далеко-далеко. В реальность Марья вернулась не когда ушла боль, терзающая все тело, а когда по всей опочивальне раздался плачь новорожденного дитя. — Ого... — произнесли одновременно Яга и Василиса. — Что? Что там? — обессиленно произнесла княжна, у которой не было даже сил волноваться. Сейчас главное – это отдышаться. Но напряженные взгляды двух женщин не давали расслабится до конца. — Чудное дитя твоя дочурка породила! — пошутила Яга, бегло осмотрев. — Да что там?! — крикнула Марья, собрав последние силы для возмущения. — Здесь? Крупный, здоровенький мальчонка! — улыбаясь произнесла княгиня, пеленая внука. Без замедлений жена Ивана Муромца передала дитя своей дочери, которая хоть устала до смерти, но нашла в себе силушку взять сына на руки, тут же начав рассматривать, думая о том, что могло так напрячь собеседниц. — И что же с ним не так? Дитя как дитя. — произнесла Марья, ничего такого не заметив. — Верно, дитя как дитя, за исключением, что его Мать Природа наделила крыльями. — в кои то веки призналась Василиса, которой стало жалко Марью. Итак дочь боли женской натерпелась, еще и она с Ягой загадками говорят, пугая новоиспеченную мать. — Крыльями? — Марья поначалу не поверила словам матушки. — Добро! Тепереча развеется слух, что Марьюшка от левого мужика понесла. — кряхтя произнесла старушка. — Конечно, во всем Белогорье только у Соколика крылья имеются... — ласково приговаривала богатырша, с любовью глядя на ребенка. — Как ты желаешь наречь своего сына, милая? — поинтересовалась жена Муромца, подходя к дочери, тоже с интересом рассматривая своего новорожденного внука. Ивановская дочь призадумалась и до нее вдруг дошло, что она и Финист никогда не обсуждали имена своих будущих наследников. Конечно, ведь со временем и у них начала гаснуть надежда по поводу детей, мол ежели не выходит, то зачем лишний раз душу травить? — Може - е - е - т... — протяжно начала она, но ее бесцеремонно перебила ворвавшаяся Софья. — Марьюшка! — радостно воскликнула девушка, но после того как на нее шикнули, тут же убавила громкость, говоря шепотом. — Марьюшка, я так рада за тебя! Подле младшей княжны был ее избранник и оба загадочно улыбались, непонятно от чего: от того, что были рады за богатыршу или от того, что для нее был уготован приятный сюрприз, стоящий за дверью и переживающий как никогда. — Дайте же мне узреть мою... моего...? — Это мальчонка. — произнесла Василиса. — Дайте же мне узреть племянника! Подойдя к уставшей Марье, молодая ворожея разглядывала младенца, который на удивление дремал, вместо того, чтобы с интересом осматривать окружающих. Софья повернула голову в бок, устремляя взор на своего ненаглядного. — Что уставился? Через месяц он и для тебя племянником будет. — пошутила девица, а присутствующие оценили шутку. Довольная собою, она добавила. — ой, Марьюшка, таки у нас с Дениской для тебя кое-кто есть! Все в опочивальне с интересом уставились на этих двоих, но в следующую секунду обомлели от всеобщего удивления, когда в помещение зашел растерянный и взволнованный Финист. Все верили, что могучего богатыря найдут и вернут, но эта надежда как-то слабела с каждым днем, а Марья так и вообще ничего не знала, а посему была и рада, и обескуражена. Василиса была первая, кто нарушила эту нависшую тишину: — Мы, пожалуй, пойдем, надо Иванушке все рассказать. Софьюшка, пошли-пошли! — на последнем предложении она чуть повысила голос, так как оживившаяся ворожея все уходить не хотела. Когда все лишние вышли, богатыри не могли найтись в словах, ведь оба были в шоке по-своему и по разным причинам: Марья не верила, что любый ей мужчина сейчас здесь, рядом, именно тогда, когда должен, а Финист не верил в то, что у него теперь есть сын. Он думал, что это наипрекраснейший сон, схожий с замороком и что в реальности это невозможно. Однако – это реально. Это взаправду сын, да и в принципе ребенок, о котором и мечтать не смел, запрещая себе думать о том, что когда-нибудь создаст свою семью, отдавая предпочтение свободной и одинокой жизни. — Так и будешь стоять столбом али посмотришь на нашего сына? — с улыбкой спросила богатырша, наслаждаясь растерянностью суженного. От словосочетания "на нашего сына" как-то жарко стало. Эти слова: "нашего" и "сына" просто в голове не укладывались от счастья и волнения, но надо пооживленее быть. Придя в себя, Сокол изволил подойти ближе к возлюбленной, и опять замер, когда новорожденное дитя, поворочавшись в руках Марьи с интересом уставилось на отца. — Представляешь, от тебя ему передались не только цвет твоих очей, но и вот... — богатырша показала маленькие, даже не покрытые детским пухом крылья. Финист усмехнулся, но ничего не сказал, на подсознательном уровне ведь знал, что так и будет. Глядя на сына, вояка осознал, что детство сына не будет таким, каким было у него. Сын будет расти в любящей атмосфере, где его будут учить только хорошему, где у сына будет заботливая мать и храбрый отец, пример для подражания (правда не во всем). — Матушка спросила, как же мы наречем его? — Как тебе Яромир? Али Витослав? Даромир? Али может... — Яромир лучше всего звучит... — ласково произнесла Марья, поглаживая дитя по голове. Тот в свою очередь потянул ручонки к Финисту, что заставило того опять напрячься. — Кажется кто-то хочет, чтобы его на руки взяли. — приподнявшись подметила княжна. — возьми, а то меня руки уже болят похлеще чем от тренировок. Сокол немного поколебался, но все-таки протянул дрожащие руки к Марье, беря в руки новорожденное дитя. Мужчина поразился тому, что сын пусть и был маленький, но по весу не скажешь, хотя что можно ожидать от дитя, порожденное двумя богатырями. Могучий держал ранее детей, но не таких же крошечных, а посему было так непривычно... и от чего-то страшно. Он хотел вернуть малыша обратно любимой княжне, но та уже почивать изволит, оно и понятно, ведь она не спала почти сутки, в добавок еще уставшая до предела, а посему сын Соловья и не стал будить Муромскую дочь, дабы передать ей дитя. За этой сценой с умилением наблюдала Софья, рядом с которой стоял пришлый избранник, тоже испытывая радость за Марью, после чего тихо прошептал на ухо колдунье: — Когда-нибудь и мы на их месте будем, а пока можем наслаждаться свободой...