Если бы ты знал, что тебя ждёт...

      Эту ночь Вэнс проводил в обнимку с подаренным плюшевым медведем. И не в подвале. Парень вышел наверх и сел на диван, держа у сердца игрушку. В полной тишине время шло особенно медленно. Временами юноша терял фокус и проваливался сквозь диван. Сначала в подвал, а потом просто на пол — он научился вовремя сосредотачиваться и останавливаться на половине падения. Несмотря на постоянные провалы, Хоппер упрямо садился назад. Он был твёрдо намерен научиться не проваливаться к утру. И отступать от этой цели был не намерен.       После разговора с Сарой остались вопросы, но, всё же, многое встало на свои места. Мальчик выбрал себе вторую цель — всю ночь не думать о плохом. Думать только о хорошем. Дух усиленно вспоминал все счастливые моменты жизни. Как мама обнимала и говорила, что он её солнышко и смысл всей её жизни. Как отец впервые с дедушкой взял в зал с автоматами, как большого, где восьмилетний Вэнс без памяти влюбился в пинбол. Как в школе с Таем радостно сбегал с уроков и тусил везде, где было, во что поиграть. Как пару раз сцепился с Ареллано — да, это воспоминание подросток тоже считал счастливым. Драки были, что надо! Ему мало кто мог дать достойный отпор и на самом деле сделать бой интересным. Вспомнил, как однажды почти поцеловался впервые с девушкой по имени Лиззи. Как раз за пару дней до своего похищения. Сорвалось — обидно. Но если бы не похитили — точно бы получил свой поцелуй! Хоппер знал, что нравится Лиззи и что та была бы рада стать его первой девушкой. Вспомнил, как один раз был с родителями у океана — одно из самых счастливых воспоминаний. Купался, играл в песке, не заботясь ни о чём, гулял, и всё позитивное внимание мамы и папы было отдано только ему одному. За время поездки его даже ни разу не пороли!       Вэнс правда старался удержаться за приятные воспоминания. Правда старался! Но не получилось, увы. Каждая светлая мысль, как бы он ни пытался, превращалась во что-то тёмное и злое, печальное и болезненное. Мама называла солнышком и любила — но бить сына не мешала… За это младший Хоппер на неё, если честно, было несколько обижен. Может она и думала, что это к лучшему. Всех били… Так было принято. Накосячил — получай по жопе. В следующий раз будешь думать. Но только вот Вэнса били частенько и без вины. Просто под руку попался. А чего крутишься, мол, под ногами, когда взрослые не в настроении? И ведь мальчик до самой смерти верил, что сам во всём виноват. Что так оно и надо. Потому на других и срывался спокойно — а чего под руку подвернулись? Сами нарвались! Подозрения, что это неправильно, в голову после смерти уже Робин и Гриффин заложили. С ними так родители не поступали. А потом уж и сам додумался, чай не тупой, за 50 лет рефлексии что-то, да осознал.       Да что это такое?! Вэнс перешёл к следующему воспоминанию. Отец и дед взяли в зал — ну спасибо за повод прогуливать уроки! Пинболл нравился — а теперь не поиграешь, жалость-то какая… С Таем прогуливал — вот и остался на второй год, идиот, заодно ещё и по жопе дома получал, когда ловили. За драки с Ареллано огрёб в кабинете директора так, что неделю сидеть было больно. Паддл — страшная штука. Девушка бы в итоге от него всё равно ушла, а отдых на берегу океана был всего один раз в жизни… Каждое воспоминание будто заливал чёрной краской какой-то любитель портить фотографии. Хоппер взвыл. — Я просто хочу немного хорошего, блять! Ну блять! — Вэ-э-э-э-э-э-э-энс… — раздалось из спальни рядом с кухней. — Ради всего святого, во имя господа Бога, 4 утра! Можно без концертов? — Не нравится — не слушай. — юноша огрызнулся, но замолчал, уткнувшись в мишку носом. Может, она права? Он злой дух… Просто ошибка системы и злобное отродье, которое обречено вечно вариться в своей ярости на весь мир?.. — Ну что тут у тебя? — женщина вышла к нему в розовой пижаме с пони и радугой. Юноша захлопал глазами. — А у тебя это… Чего-то… Ну… ВЗРОСЛОГО нет? — Нахрен пошёл, моя жизнь — одеваюсь, как хочу. — Сара села рядом с ним на диван. — Что такое? — Ничего… — подросток буркнул, отложив мишку и сложив руки на груди. — Всё в порядке. Просто злюсь, как обычно. — На что злишься? Тебя же из подвала выпустили. — А хуле толку… Блять! Вот опять! — парень потёр виски. — Я правда пытаюсь удержать хорошие эмоции. Но они берут и по любой фигне портятся. Я стараюсь! Не получается… Я разочарование и бездарь, батя прав был… — Вэнс… — Ну что Вэнс?! 60 с хреном лет Вэнс уже, а хуле толку?! Я безнадёжен. — Почему ты так думаешь? — А как мне ещё думать? Ты знаешь хоть кого-то, кого на второй год ДВА РАЗА оставили? Два, сука, раза! И третий бы оставили, там улучшений не было никаких… Может и лучше, что сдох, так бы в итоге бросил школу, спился и сгнил на дерьмовой работе с херовой женой и таким же непутёвым отпрыском в запасе… — Вэнс Майкл Хоппер! — парень аж вздрогнул от такого командного тона. — Отставить самобичевание. Теперь-то уже что? Мы не знаем, как сложилась бы твоя жизнь. Что я знаю точно, так это то, что передо мной убитый монстром ребёнок. Который только-только начал жить. И заслуживает помощи и поддержки. Так что прекрати себя ругать.       Вэнс замолчал и обнял колени руками. Затем бросил на женщину печальный взгляд. — Ты меня знаешь меньше дня — но уже веришь так, как мало кто верил. Почему? — Работа такая. — Хуйню несёшь. Ни одна работа не может заставить чувствовать. Уж я-то знаю… Учителя в школе меня ненавидели. Директор и учитель физры вообще меня били. И нещадно. Хотя было не то, чтобы можно. А, казалось бы, должны были поддерживать и помогать. Попытаться что-то сделать, чтобы я лучше учился… Педагоги же, ёбта! Но нет, колотили и не скрывали даже свою неприязнь. Так что у тебя есть какой-то другой мотив, сучка. — И какой же? — Понятия не имею, блять! Потому и спрашиваю, что не знаю! Знал бы — не стал бы спрашивать. — Ну что ж… Это так и останется тебе загадкой. — Да ну нахуй! Ну тебе что, жалко сказать, что ли? — Не жалко. Но в чём тогда интерес играть, если не приходится трудиться для победы? — Сука ты неприятная. — А тебе бы рот с мылом вымыть. — Пф-ф-ф-ф… Меня никогда за мат не ругали дома. Если я много ругаюсь — это ты ещё дедулю не слышала! Вот он как открывал иногда рот — так хоть записывай. — И всё же, Вэнс, мне нужен сон. Я ещё живая. Ты дашь мне поспать? — Ничего не обещаю. — парень фыркнул и провалился сквозь диван. — Да бляха-муха… — В подвале ты мог бы… — Я там сидеть заебался, знаешь ли. 50 лет провёл. Слушай… Ты ж шаришь за призраков. Есть какая-то тумба-юмба, которая поможет мне вот так не проскальзывать? — Понятия не имею. Не делала никогда. — Врёшь. Давай раскалывайся. — Хоппер по глазам понял, что женщина не искренна. Нахмурившись, юноша сложил руки на груди. — Что нужно сделать? — Я на это не пойду, Вэнс. — Да блять, ну почему?! Ну будь ты человеком-то! — Я тебе не доверяю пока что. — Вот как мы запели… Я в тебе ошибся. Ты такая же, как и все! Вэнс Хоппер плохой, ему нельзя верить, он задира, он только и делает, что вредит… А я уж подумал… Так, слушай сюда: не отстану, пока не скажешь! — Вэнс был временами, при плохом настроении, тем ещё капризным ребёнком. Не получив желаемого, мальчик надулся и начал натурально ныть и доставать Сару.       Той хватило ненадолго. Она буквально через минуту встала ушла в свою комнату, где закрылась. — Ага, размечталась! — парень прошёл сквозь дверь, но зайти в спальню не смог — всё его астральное тело пронзила резкая и невыносимая боль. Будто кипятком обожгли. Матеря Сару, всю её семью до седьмого колена и саму Вселенную, призрак пулей вылетел назад в коридор, лишь бы прекратить страдания, подобные которым испытывал разве что при жизни в последний раз. Руки его дрожали. Это было ОЧЕНЬ больно. Будто 100 ударов ремня за один раз и по всему телу. — БЛЯТЬ!!! ЭТО ЧТО БЫЛО?! Ау-ау-ау… — на глаза навернулись слёзы. — Серебро. Много серебра. А ты думал, я тебя выпустила, а себя защитить забыла? — Вот ж ты дрянь… Шлюха помойная… Ну ничего, сука, я не сдамся. Ты мне сделала блольно — я теперь буду злиться и делать тебе больно! — За таким количеством серебра я защищена от твоего влияния. — Тогда буду технику ломать! — Новую куплю. — Да ебать тебя втроём… — юноша вздохнул и решил сменить тактику. Угрозы явно не работали. — Ну сделай ты меня телесным, ну блин! Ну прошу же… — Нет. Я тебя мало знаю, а то, что знаю, доверия не внушает. Мало ли, что ты творить начнёшь. Ты вон даже отказ нормально принять не можешь. Иди и сиди себе тихо. — Мразь… Ненавижу тебя… — Вэнс надулся, как дитя, после чего вернулся на диван. — Тогда я кричать буду и не дам тебе спать всю ночь! — Запру нахер назад в подвал, если будешь выёбываться, живо утихни! — злость и холод в обычно мягком и полном некого тепла голосе заставили Хоппера вздрогнуть. — Разошёлся тут! Совсем уже от рук отбился и рамки потерял! Завтра же с двери всё смою и закрою от греха подальше! Пожалела ребёнка — и вот тебе сранная благодарность… — Не надо так со мной… — мальчик опустил голову и перешёл на шёпот. Он терпеть не мог, когда его строго осаживали и ругали. Спокойный тон пугал куда больше, чем крики, к которым подросток при жизни привык. Сара сейчас звучала, как ублюдок Шоу. Тот тоже редко повышал голос. Чаще отчитывал за очередную «шалость» холодным, ровным и до ужаса навевающим страх тоном. — Я не тупой. Буду сидеть тихо… Только не запирай там… С ними… — М? С кем? — Воспоминаниями… — юноша опустился на диван и снова обнял мишку, пока никто не видит.- Прошу… Не бросай снова одного… Я больше не буду… — он звучал совсем как нашкодивший ребёнок. Коим, в общем-то, и являлся. Сара тяжело вздохнула, после чего вышла к нему ещё раз. В руках у женщины был вязаный плед. — Вот. — Смысл? Пройдёт сквозь меня. — Этот не пройдёт. Поверь мне. — Линдел укрыла его. Вэнс прикрыл глаза и позволил себе впервые за десятки лет насладиться теплом, которое уже и отвык чувствовать. — Как бы я хотел уснуть. Просто закрыть глаза и посмотреть хороший сон… — Я не могу дать тебе того, чего не могу, Вэнс. — Не сыпь на рану… — юноша фыркнул и лёг, после чего провалился в диван снова. Затем смачно выругался и забрался назад, укутавшись в плед. Сара следила за этим с ничего не выражающим лицом. Было ли ей жалко мальчишку? Да. Очень. От всего сердца. Но та самая часть, которая отвечала за рациональные решения, просто вопила, что сейчас точно нельзя давать ему телесность. Хоппер был слишком опасен. Непредсказуем. Нельзя давать столько сил призраку такого уровня. Просто небезопасно для себя самой. — Я всё же пойду спать. Мне надо чем-то платить за этот дом. Завтра, помимо тебя, у меня много работы. — Ты же миссис. Где твой муж? Он должен давать тебе деньги. — Вэнс выгнул бровь. — За 50 лет многое поменялось. Да, я замужем, но… Скажем так, мой муж не то, чтобы может кому-то давать денег. Он едва на себя зарабатывает. Все мои игры с призраками финансируют мой издатель, я сама и несколько банков своими кредитными картами. — Ну и нафига ты за такого вышла? В моё время мужчина содержал семью. Батя изо всех сил нас обеспечивал. Они с мамой работали вместе, но мама скорее помогала. Папа зарабатывал в четыре раза больше. Иногда целыми стуками пропадал на работе, беря дополнительные смены, лишь бы маме не пришлось больше работать и лишь бы мы не нуждались… Если бы не пил — цены бы ему не было. — мальчик вздохнул, после чего окинул Сару взглядом. — Ты, вроде, не уродка. Ну да, полновата, но не уродка. Бросай этого нищеброда и выходи за нормального мужика. Который будет тебя ценить и хотя бы стараться достойно зарабатывать. — Вэнс Хоппер, тебе не кажется, что не тебе поучать взрослую женщину? Тебе 15. — Мне может и 15. Но я в состоянии отличить паразита от мужчины. Задумайся, детка. — парень усмехнулся, после чего закутался в плед. — Где вяла? — Где взяла — там уж нет. Ладно, мне, всё же, надо ложиться. Ты это… Если что… Не бузи. Дай поспать. — Постараюсь. — Вэнс вздохнул и кивнул. А то вдруг и правда… Назад отправит?