Я вспомнил, Антон Борисович

Пустой кабинет, до первого урока — минут сорок. Школа ещё холодная, учеников немного. Лишь учителя, по своим кабинетам, готовятся к занятиям. Потирая руки от озноба, я открываю сумку. Покопавшись в ней пару секунд, извлекаю тетрадь, заведённую для собственного порядка. Перелистываю страницы, останавливаюсь на сегодняшней дате: 09.12.92. Тяжело вздыхаю. Обучить полшколы – это вам не шутки. И это только второй день? Мария Степановна удивляет. Я склонился над столом, поддерживая голову рукой. 5а; 5в; 7б; 7а; 9б; 9а и 11… 9а. Господи, и здесь Роман. Хотелось верить, что всё обойдётся. «Главное – не нажить себе приключений и получить хорошую характеристику». Теперь было откровенно смешно от моих мыслей перед тем как зайти в эту школу. Я встал и направился из класса, чтобы уточнить кое-какие документы у Марии Степановны. Открыв дверь, услышал, что ученики уже тихонько собираются на первом этаже. Меня охватила тревога. Лекции у меня были расписаны на неделю вперёд, но волнение не отпускало.

***

—Здравствуйте. Историк немного растерянно пробормотал и несмело вошёл в кабинет. Этот кабинет отличался от других: в нём было тепло, батарея топила, казалось, изо всех сил. Антон про себя фыркнул: «Себе всё, а детям — ничего. Вон, батареи в коридоре ледяные». Директор нахмурилась и исподлобья взглянула на входящего. Но через секунду, вглядевшись в фигуру через очки, слабо улыбнулась и расслабилась: —А, это ты, Антоша, заходи, заходи. Антон покраснел. «Какой Антоша? Ощущение было такое, будто пришёл в гости к бабушке. Ладно, чёрт с ней.» —Мария Степановна, я по поводу оставшихся документов…— Голос все таки дрогнул, казалось они все всё знают,просто ищут момент, что бы все разом наброситься —Ага, всё поняла, секундочку.— Но женщина не повела и бровью. Значит Роман ей не звонил, но это пока незначит что он не расскажет сегодня. Женщина начала рыться в столе, доставать из разных папочек и полочек новые бумаги. Но в этот момент в кабинет ворвался парень, в куртке, с вещами, будто только что с улицы. —Мария Степановна… Там… Рома… Лёша. Рома Лёшу и…— Паренёк отдышался и ещё быстрее затараторил—Скорую надо… Быстрее. Антон подскочил, повернувшись к парню. Увидел своего ученика, но больше его волновало, что там с Романом и кто такой Лёша. Женщина громко ахнула и схватилась за сердце. Было видно, как ей тяжело, как она устала от всех этих выходок Пятифана. Она быстро схватила домашний красный телефон, набрала номер быстро и расплывчато объяснив что нужно быстро и срочно. И бросилась к мальчишке. —Игоречек, что там?! Где Рома? Где Лёша? Что случилось?!—Женщина взволнованно посмотрела на парня, надеясь хоть что-то выяснить от напуганного подростка. Сейчас парню действительно было страшно. «Вдруг тот Лёша умер, а Ромка, что будет с ним?» Бяша даже думать боялся. —Не знаю, они там подрались, и Лёша он там, потом Сан Саныч пришёл, и меня позвал, и Рому позвал. Антон в шоке и недоумении смотрел то на парня, то на директора — речь паренька, который чуть ли не заикался, была совершенно несвязной. Вот вам и начало дня.

***

—Роман где? Где это всё произошло вообще?—Я, стараясь быть невозмутимым, обратился к пареньку. Все таки я до последнего надеялся что это просто его образ, не думал что он правда на такое способен. —Да там… Перед школой. Но потом пришёл Сан Саныч, и он Лёшу взял, да и Ромыча тоже. Не знаю, где они. Он меня послал, чтобы вы вызвали карету, и всё.—Говорил паренёк, чуть не плача, а я уже начинал раздражаться. —Мария Степановна, я во всём разберусь. Сказав это, я, чуть оттолкнув мальчишку от выхода, выбежал в коридор. Народу было немного, но шума было значительно больше на первом этаже. Спустился и с замиранием сердца посмотрел в коридор. Замер. Дверь выхода из школы находилась в паре метров от лестницы на второй этаж, и я чётко разглядел Александра Александровича. Он склонился над лавкой, на которой лежал парень без сознания. Рядом, будто в трансе, стоял Роман. Он невидящими глазами смотрел на паренька — тот сжимал, то разжимал кулаки. Около пострадавшего суетилась молоденькая медсестра, что-то кричала и махала руками. Какая-то девочка из класса Романа металась у парня и плакала. Я очнулся от оцепенения и подошёл ближе. Лицо паренька было в крови, но на первый взгляд не сказать, что было что-то серьёзное. Я оглядел Рому, а он, увидев меня, скривился. Стало не по себе. —Александр, что здесь произошло? Тело немного потрясывало. Всё-таки я не врач и не знаю, насколько сильно Роман навредил этому «амбалу». Что за дети вообще такие пошли, мутанты какие-то. Трудовик вздрогнул и обернулся. Он набрал в лёгкие воздуха, собираясь сказать, но тут его перебила медсестра. —Жить будет. Сейчас он без сознания, отделается только сломанным носом и парочкой синяков. Но ему не в первой, — заключила девушка, и все, кто был рядом, выдохнули. Я взглянул на Рому, и он заметно расслабился. Не убил. —Карету вызвали? Я Игоря посылал—. Александр посмотрел на меня. В его лице было видно страх, и я его понимал: в тюрьму никто из учителей не хотел, пусть даже условно. —Да, — ответил я и поправил сползающие очки. Мельком взглянул на Рому, стоящего позади меня. Пару раз вдохнул-выдохнул и повернулся к ученику. —Ты в порядке? Пошли в кабинет медсестры? Я тебе помогу. Парень окинул меня взглядом с головы до ног, и я увидел в его лице отвращение, смешанное с чем-то ещё. Отторжение? Страх? Не знаю. —Нет, не пойду,хвати мне вашей помощи. Я поджал губы и повернул голову в сторону этого Лёши. Ему уже в сотый раз подносили нашатырь к носу, но он никак не мог очнуться. Услышав ответ Романа, медсестра крикнула: —Ишь чего, не пойдёт он! Иди давай, слушайся учителя. И так уже дел наворотил, безмозглый.—Я опешил, не зная, что сказать.—Ой, ничего страшного, что вы… Медсестра, которую, вроде бы, звали Люба, на мгновение повернулась к Роме, ткнула его в плечо в сторону медкабинета и рявкнула: —Иди, не мозоль мне глаза. Тебя Антон Борисович присмотрит. Роман как-то растерялся, пошёл, и я, немного потупив взгляд, пошёл за ним. Он плюхнулся на кушетку, и я, прикрыв дверь, на негнущихся ногах и с трясущимися руками открывал шкафчики, ища хоть что-то. Перед Романом было стыдно, и очень-очень сильно. Так,что если бы мне предложили стереть ему память с самого начала его рождения, я бы согласился, не задумываясь. Я повернулся к нему с перекисью и ватой. Роман сидел, прислонившись к стене, и скучающе смотрел в окно, из-за чего на секунду мне показалось, что смотрит он на меня. Я аккуратно приблизился, чтобы лишний раз не трогать мальчишку и не доставлять ему дискомфорт, и хриплым от волнения голосом сказал: —Роман, подними на меня голову, пожалуйста. Я пока просто посмотрю. Роман сжал губы и, будто через силу, посмотрел на меня. Глаза… Боже мой, эти глаза! Зелёный цвет затягивал, успев насквозь прожечь во мне несколько дыр. Он даже не скрывал своего отвращения, но мне было это видеть не в первой. Я мельком пробежался по всему лицу, подметил разбитую губу и бровь, а также кровоточащий нос. Надеюсь, не сломанный. —Он сильно в нос ударил?.. Я не врач, не знаю, сломан или обошлось. Смотря на его лицо казалось вчерашним махинации были вообще бессмысленные,стало только хуже—Даже не почувствовал, — парень фыркнул и шмыгнул носом. А я выдохнул. Я поднёс ватку с перекисью к его лицу и аккуратными движениями начал обрабатывать все побитые части. Руки трусились, но я старался сохранить профессионализм и поменьше пересекаться с его глазами. —Роман… Что у вас произошло с ним? Для такого ведь нужен повод. Я надеюсь, ты из тех людей, что делает это не просто так. —Не ваше дело, — бросил парень своим хриплым голосом, и я почувствовал, как он весь сжимается, отдаляясь от меня. Я тяжело вздохнул. Всё-таки с ним нужно поговорить, как минимум из-за того, что произошло у меня дома. —Роман…—я даже не знаю что я хочу ему сказать но все равно обращаюсь —Может, хватит пиздеть? Он был не церемонен, и я на секунду опешил, разозлился, обрадовался, а потом вновь погрузился в какое-то странное состояние. Состояние души, или как там? —Прости меня, Роман… Прости, что тебе пришлось это увидеть. Мне очень жаль, что так вышло. Я не смотрел ему в глаза. Продолжал тупо тереть один участок. Роман поджал губы, и я почувствовал, как будто он сжался ещё больше. Я продолжал убирать капли крови с лица, ждал, когда он скажет хоть что-то, но он всё так же молчал. Когда я закончил, он молча встал и вышел, оставив меня в медкабинете. Потом я услышал сирену. С города, конечно, ехала долго. Но хорошо, что приехала. Забрала Лёшу вместе с Ромой. Как я потом понял, сразу в больницу поехали и Лёшины родители, но про Роминых не слышал. Уже в половине учебного дня я подошёл к Марии Степановне. —Извините за такой вопрос, но вот родители того мальчика, они ведь поехали за сыном, как я понял. А родители Романа? Они не смогли поехать? Как там мальчик один будет?—женщина тяжело вздохнула и опустила глаза.—Ох, и не спрашивайте. Тяжёлый он мальчик, и жизнь у него тяжёлая. Отца ещё когда он вот такой был, посадили, а мать…—Женщина вытянула дрожащую руку и показала где-то с метр над полом. — А мать уехала, оставила его одного,наверно года три назад. Уехала, как говорил сам Роман, на лечение. Но мать его просто за границу сбежала от этого всего, оставив всё и всех — сына в том числе. А Ромка знает уже, что один остался, но всё равно всем говорил, что болеет у него мать и часто её дома нет. Я похолодел. Очень стало жаль этого мальчишку. Не заслужил он этого всего. Мне самому никогда не понять, у меня была полная семья, пусть вскоре родители все равно развелись, когда я закончил школу. —А как же он живёт?—Да в заводе местном его пристроили, а так, ему, если не ошибаюсь, тётка деньги шлёт каждый месяц. —Вот оно как…А в какую их больницу увезли? Я его заберу, у меня как раз окно свободное.— взволновано спросил я, лишь бы пустила. —Да там, в центре, 12-я больница. Хорошо, я вас отпущу, только не опаздывайте. — О, боже,спасибо, святая женщина. —Конечно, спасибо. Я кинулся со школы, запрыгивая в старенькую белую «Волгу». Что ж с тобой такое, Роман…