Перед отбоем

Под конец второго дня игры участники сильно вымотались. Пройденное испытание оказалось стрессовым и энергозатратным, ведь предсказания Сон Ки Хуна оказались ошибочными, и игроков ожидало совсем другое испытание. Большинство пыталось восстановить силы, поэтому легли спать пораньше, а некоторые, сбившись в кучки, обсуждали стратегию, безукоризненно продумывая разные повороты событий. Воздух был густой, словно пропитанный страхом и отчаянием. Парень с фиолетовыми волосами задумчиво сидел на нижней койке в самом дальнем ряду кроватей. Его взгляд блуждал, словно он пытался сосредоточиться, но мысли упрямо ускользали. В его дрожащей руке, очевидно, дрожавшей вовсе не от страха, поблёскивал металлический крест. Внутри него тихо перекатывались разноцветные пилюли, создавая едва слышимый шорох. Нервно оглядываясь, он пытался пересчитать остаток таблеток в своей нычке. «За сегодня минус three», — репер вставил суржик в свои мысли, чтобы не терять вычурную речь, несмотря на то, что этим начинал бесить самого себя. Свет от гигантских люминесцентных ламп перегородил чей-то силуэт, появившийся внезапно. — А есть лишняя таблеточка для меня? — худощавый брюнет с "девчачьим каре" незаметно подкрался к параноику, стоя у того над душой. — Ну, Танос, будь добр, очень надо. У меня голова взрывается от плача и криков всех ублюдков в этом зале. Не дождавшись ответа от наркопушера, который сомнительным взглядом смотрел в душу, брюнет уселся рядом с ним на кровати. — Я могу сделать всё, что попросишь, в обмен на одну штучку. — Я ни в чём не нуждаюсь, — Танос захлопнул крест и спрятал его под изумрудную кофту. — К тому же у меня кончаются запасы. — Оу, чувак, у тебя заканчивается наркота? И поэтому ты стал скупердяем? На самом деле я пришёл к тебе не дозу выпрашивать, — брюнет придвинулся ближе к рэперу, вызвав у того мурашки от шёпота на ухо. — Я видел в туалете у Триста тридцать третьего пакетик фена, — молодой человек расплылся в улыбке. Танос, округлив глаза, хотел уже ринуться к Ли Мён Ги в погоне за быстрым кайфом, ведь одурманенному разуму тяжело сначала думать, а потом делать. Но собеседник робко схватил его за запястье. — Он прячет зип-пакет за одной из кассет в потолке. Его подсаживает кент. Самому не достать. Могу помочь, но в уплату одна таблеточка и часть порошка, согласен? — вопросительно наклонил голову соратник. — По рукам, my bro. Давай создадим свой sweet world in hell, — Танос светился от радости и был взбудоражен, как будто уже занюхал чёртову дюжину грамм. Все вокруг были поглощены собственными заботами. Кто-то пытался запихнуть в себя остаток обеда, а кто-то всхлипывал после многочасовой истерики. Общая апатия и равнодушие играли на руку двум молодым людям, чьи хрупкие судьбы затерялись среди чужих трагедий. Никто не воспринимал их всерьез, никто не обращал внимания на присутствие двух молодых наркоманов. В этом скрывалась их свобода — быть невидимыми, свободными от любопытных взглядов и ненужных вопросов. Словно тени, они скользнули через коридор, не привлекая внимания, и уже через пару мгновений исчезли за дверью мужской уборной. — Ну и где этот мерзавец заныкал свои fucking riches? — только ступив на холодный кафель, фиолетовый поднял голову, будто надеясь сразу увидеть заветную добычу. Сто двадцать четвертый молча указал пальцем на потолочную кассету ближе к концу туалета. — Сможешь подсадить? — его голос прозвучал чуть насмешливо, но в глазах блеснул интерес, который Танос заметил не впервые. — Если ты меня раздавишь, у розовых будет много вопросов, — буркнул Танос, но не успел сделать шаг, как почувствовал резкий толчок в спину. — Bitch, — парень слегка ударился плечом об белую стену. — Ой, извини, — произнёс сто двадцать четвёртый со странной улыбкой, которая скорее походила на насмешливую гримасу, чем на выражение раскаяния. Его холодные глаза, лишённые даже намёка на доброту, пристально изучали лицо товарища, словно пытаясь найти в нём слабость. Он шагнул ближе, будто бы случайно сокращая расстояние, хотя каждое его движение было выверено до мелочей. Момент был выбран идеально: вокруг не было никого, а напряжение между ними накалилось до предела, словно наэлектризованный воздух перед бурей. Взгляд Сто двадцать четвёртого сначала скользнул по кресту , а потом по наивным глазам собеседника, которые всё ещё светились доверием и надеждой, несмотря на мрачную обстановку. Возможно, это доверие и удерживало его от решительных действий, заставляя медлить. Ведь они действительно сблизились, несмотря на жестокие обстоятельства, превратившиеся в ежедневную борьбу за выживание. Но теперь всё это казалось зыбким и хрупким, как карточный домик, готовый рухнуть от малейшего движения. Может ли Нам Гю решится на убийство друга ради дозы? Парень с фиолетовыми волосами понял что дело не чисто, шагнул навстречу Мин Гю. — Знаешь, а ты странный. Но мне это нравится. We're so weird together. Я чувствую в тебе родственную душу. Чувак, если бы ты был девушкой, то я бы уже давно назвал тебя hot thing, — Танос понял, что в очередной раз сморозил несуразицу, но оправдываться за неё не спешил. Надо было разрядить обстановку. Мин Гю охватила лихорадка, он опустил взгляд, стараясь скрыть растущее чувство стыда. Мысли вихрем пронеслись в его голове: воспоминания о том, как совсем недавно он, охваченный яростью, почти сорвался. И всё ради грёбаных таблеток? Перед его глазами пронеслись воспоминания о том как Танос заставлял его смеяться. Не таблетки, а именно его друг — вечно напыщенный Двести тридцатый игрок. Ещё до первой игры Мин Гю понял, что ревнует Таноса к каждой девушке и к каждому мужчине. — Будь моим. Брюнет сел на коленки, хватая бёдра друга, который стоял в замешательстве. Смотря ему в глаза, стягивал с парня лишнюю одежду. — Постой, — Танос положил руку на плечо парня напротив. — Давай зайдём в кабинку? Когда язык сто двадцать четвертого коснулся члена, Таноса охватила дрожь. Действия товарища были спонтанными и непредсказуемыми, что ещё больше будоражило мозг. Его рука притянула Нам Гю ближе, заставляя действовать активнее. Тот, в свою очередь, схватил бедра парня, беря член глубже. Его язык скользил по головке полового органа, пробираясь дальше к основанию. Темп ускорялся. Когда Двести тридцатый заметил, что Нам Гю начал задыхаться от нехватки воздуха — ослабил хватку, заведя локон черных волос, который мешал юноше, за его ухо. — И где ты набрался опыта? — Ты думал в клубе парни только с девушками тусуются? — Я догадывался, что ты гей. Слишком сильно лип ко мне и постоянно пялился. — Но тебе же нравится, когда тобой восхищаются, — брюнет поднялся и, положив руки на грудь фиолетовому, затянул его в горячий поцелуй. От удовольствия Танос периодически стонал в губы настойчивому любовнику, у него давно не было такого яркого секса. Он слышал, что в туалет уже неоднократно кто-то заходил, но понимая абсурдность ситуации, надолго не задерживался. Неужели потом про них пойдут слухи? Но рэпера это не волновало, какое кому дело? Прежде всего в таком месте люди думают как выжить, а не кто с кем крутит роман. Обстановка накалялась, желание получить больше внимания от партнёра только росло. Сообразив, что надо пытаться проявлять инициативу, Танос дотронулся к паху партнёра, нащупав возбуждение, приспустил штаны и вынул член парня. Его рука робко двигалась, создавая нужный ритм. Нам Гю не сдержался и ещё больше вцепился в грудь приятеля, оставляя царапины через одежду. Он начал интенсивнее входить в руку, а его предэякулят стекать по пальцам. Нам Гю упивался мыслью , что Двести тридцатый принадлежит только ему, что он смог растопить сердце друга и занять в нем важное место. Он был уверен, что тот его не бросит, был готов доверять ему до самого конца. Ему доставляли удовольствия мысли о смерти Сто девяносто шестой, ведь она могла с лёгкостью оказаться на его месте. Но в данный момент именно его член тереться в руке Таноса, что символизировало триумф. Губы фиолетового прошлись по шее Нам Гю, на что тот отреагировал прогибом и стенаниями. — Танос, я хочу кончить вместе, — тяжело вымолвил брюнет. Их члены объединились в руке Таноса, создавая ещё больше приятного трения между их телами. Мужчины прижимались друг к другу, будто это их последний день жизни. А может так и есть? Ведь завтра начнется следующая игра на выживание, которая унесет немало жизней. Но двоим безумцам безразлично абсолютно всё. Они создали свой безмятежный мир в аду, где есть только наркотики, азарт и секс. Ну может ещё и любовь.