Останется лишь портрет

Чудовище. Страшнее любого мрачного создания, которое только можно найти на этом свете. Вампир, дементор, или же морской черт не испытывает каких-либо чувств к своей жертве. Их существование заключается в боли, сеянии страха,  это их природа. А я словно ошибка этого мира.  Секунды отделяли меня от убийства Себастьяна. Одоленная голодом, я быстро, с упоением крала его магию, пряча её внутри себя, в проклятом сосуде древней магии. Все это время я помнила кто я, кого держу в своих руках, и кто мы друг для друга. Но меня это не останавливало. Я хотела лишить Себастьяна магии, чтобы напитаться ей до остатка, почувствовать власть. И лишь чудо спасло его.   А вот меня уже поздно спасать. Кто я после этого? Кем я стала в том подземелье? Что ещё я могу сотворить? Как много ужасов ещё принесу этой земле?    Голова была пуста несколько минут после содеянного. Мой друг лежал у моих ног, и лишь из-за внутренних, словно механических указаний где-то в подкорке, мои руки обхватили запястья Сэллоу, и я потащила его к ближайшему камину с летучим порохом. Я не знаю, жив ли он, дышит ли и придет ли вообще когда-нибудь в себя. Но я знала, что никто не должен нас видеть. Никто не должен догадаться, что здесь происходило пару мгновений назад.   Интересно то, что магия Себастьяна внутри меня придала мне даже физическую силу, и я, хоть и с трудом, но как можно скорее дотащила его обмякшее тело до нужной точки, чтобы перенестись в выручай комнату. Дика там нет, судя по разговору Шарпа и Уизли, поэтому именно там я и могу пока скрыться с Себастьяном. С его телом.   Через секунду я перенесла нас в моё хранилище, и доволокла друга поближе к столу для зельеварения. После, я наконец опустилась перед ним на колени. Поднеся указательный палец к носу Сэллоу, попыталась уловить дуновение его дыхания, но у меня ничего не вышло, и со сжатыми будто в тисках легкими, я медленно припала ухом к его груди.   Медленно, тихо, и как-то боязливо стучало сердце Себастьяна. Я облегченно выдохнула и убрав растрепанные волосы с лица друга, встала и подошла к столу с уже готовыми для работы котелками.   Мои руки уж было схватили черпак, и я даже зажгла огонь на рабочем месте, но в моей голове не было ни одной идеи о том, что же сейчас поможет Себастьяну. И чтобы не навредить ему ещё раз, пришла к выводу, что можно попробовать что-нибудь тонизирующее, что придаст ему хоть каких-то сил. И доставая из глубин памяти все наставления профессора Шарпа, я влила в маленький котелок настойку полыни. Дав ей немного прогреться, я растерла в ладонях сушеные крылья веретеницы и тут же добавила их к отвару, не давая ему сильно кипеть. Крылья придают бодрости, а кровь саламандры считается одним из главных источников физической энергии, который используют в зельях, поэтому она стала следующим ингредиентом.  Самовыдуманный отвар получился светло-бордовым, и налив его в свободную, широкую чашу, даю ему остыть естественным образом. Вновь сажусь у обессиленного тела друга и расстегиваю пару верхних пуговиц его белой рубашки, которые почти впились в его кадык. Невольно чувствую пальцами, как его кожа стала липкой от пота, и взяв чистую тряпку неподалеку, с помощью агуаменти, делаю её холодной и влажной. Промакиваю сначала лицо, так небрежно усыпанное веснушками и аккуратно прикладываю ткань, к бледным, потрескавшимся губам. А затем перехожу к шее, под кожей которой виднеется еле пульсирующая венка сине-зеленого цвета.   Себастьян сейчас выглядит таким уязвимым, из-за чего я наконец перестаю действовать как машина, и в моей голове появляется осознание всего произошедшего. Я смотрю на него, бездыханного и обездвиженного и впервые даю себе отчет том, что это сделала с ним я. Почти лишила его жизни и под маской сочувствия и вины, пытаюсь привести его в чувства.   Что он мне скажет после всего этого? Как я вообще могу надеяться, что он будет со мной общаться и дальше. Мне самое место на столе для изучения магических тварей. Или же в Азкабане, в окружении убийц и страшных преступников. Если не Себастьян доложит на меня, то в конечном итоге я сама наложу на себя руки чтобы не принести кому-либо вред и избавиться от этого бремени. Хотя мне кажется, что эта темная сторона не позволит мне это сделать. Вновь возьмет надо мной верх и уничтожит волшебство в каждом до того, как я избавлю этот мир от древней магии.   Горячие слезы крупными каплями вырываются из моих глаз и громко всхлипывая, я утыкаюсь лбом в грудь Себастьяна. Беру его холодную, широкую ладонь в свои дрожащие руки и шепчу извинения, в перемешку с мольбами  о том, чтобы с ним было всё в порядке. Так страшно потерять его, а ещё страшнее становится от того, что я сама могу послужить этому.   Тихо проплакав на груди Себастьяна, и оставив небольшое мокрое пятно на рубашке от слез, беру себя в руки. Встаю за уже остывшим отваром и смоченным в настойке перечной мяты, небольшим кусочка ваты. Вновь сажусь возле друга, но уже таким образом, чтобы его голова оказалась на моих коленях. Подношу к его носу кусочек влажной ваты и жду хоть какой-либо реакции. Успеваю почувствовать саднящую тревогу, пока не замечаю, как медленно начинают трепетать ресницы друга.  – Себастьян, ты меня слышишь? – Тихо, чтобы не напугать спрашиваю я, вглядываясь в его лицо. Он молчит, пока не имея сил даже промычать, и лишь кривит брови, жмурясь от света, который просачивается через полуоткрытые веки. Тут же с помощью палочки делаю свет в комнате тусклее. – Себастьян, открой рот, тебе нужно попить. – Не дожидаясь когда друг подаст голос, говорю ему и вижу как он без колебаний, с полным доверием, еле приоткрывает рот.   Медленно, я по ложечке вливала собственное зелье в Себастьяна. Стараясь быть как можно более аккуратной, все равно через уголки губ стекали остатки жидкости, оставляя красные следы на коже. Примерно на пятнадцатой ложке, Себастьян открыл глаза и расфокусированно взглянул на меня.  – Агата? Где мы? – Хрипло спрашивает он, оглядывая потолок комнаты, выполненный в виде шатра темно-синего цвета, на фоне которого леветировала дымка с мерцающими звездами.  – Мы в выручай комнате. Как ты? – Во рту ужасно пересохло и я, трясущейся рукой подаю другу деревянный стакан с водой. Зелье начинает действовать быстро, и он уже берет стакан в свои ладони и тихонько отпивает, приподняв с моей помощью голову. В голове шаром покати. – Ничего не помню. Не помню даже как с тобой пересекся и как оказался тут. – К моему удивлению, Себастьян уже самостоятельно принимает сидячее положение и положив руку на лоб, скривившись от боли, осматривает помещение. – Я догадывался что ты где-то занимаешься отдельно. Было бы удивительно что ты только благодаря урокам освоила пять курсов за один год. Но идея с выручай комнатой мне не приходила, – Беззлобно подмечает Себастьян, – как мы здесь оказались? Значит, он ничего не помнит. Вижу это по его бегающим глазам, в которых нет ни капли страха. Я уверена что он не обманывает меня, слишком он был слаб чтобы тут же включиться в игру, которую я как раз уже отигрываю, желая стереть, забыть и выбросить навсегда те чудовищные минуты помутнения моего сознания. Может, все же у меня получится сделать вид, что ничего не произошло. Может я смогу продолжить жить как обычно и попытаться не желать себе смерти из-за случившегося.  – После отбоя мы случайно встретились с тобой у часовой башни. Ты был сам не свой, будто пьян, и упал без сознания прямо мне в руки. И вот я перетащила тебя сюда и дала ободряющую настойку, потому что ты совсем не хотел приходить в себя. – Не поднимаю глаза на него, встаю с места и начинаю прибирать посуду с пола, стараясь скрыть дрожь в руках.  – Последнее, что я помню, это то, как мы с Оминисом сидели в главном зале на ужине. Кажется, к нам тогда ещё подошёл Гаррет и о чем-то спросил нас. – Хмурясь отвечает парень и помолчав пару секунд спрашивает: – А что ты делала в коридоре после отбоя? – Была небольшая посиделка с девочками, – Как можно спокойнее пожимаю плечами.   Мы молчим пару минут, даю Себастьяну время чтобы прийти в себя. Время перевалило за полночь. Заколдованные книги медленно сновали из стороны в сторону, создавая вокруг легкий шелест страниц. В моей выручай комнате не было картин, убрала их практически сразу, как начала практиковаться здесь, чтобы точно скрыть от всех свои планы и всевозможные идеи. К сожалению, некоторые персоны на картинах могут быть достаточно болтливы, и напустить слухи между другими нарисованными людьми.   – Как ты? Болит голова? – Мы сидим друг напротив друга, я на коленях, а Себастьян поменял позу и оперевшись локтями о согнутые колени, зарылся ладонями в взлохмаченные волосы.  – Голова трещит и такое ощущение, что я даже перо для письма не смогу поднять рукой. – Озабоченно хрипит он и поднимает на меня недоуменные глаза, – Что со мной могло произойти?  – Не знаю, но сейчас тебе точно нужно отдохнуть. – Снова чувствую болезненный укол в сердце, который протыкает его насквозь. И чтобы не вызывать подозрения, быстро шуршу мантией в поиске палочки. Достав её, быстро колдую с помощью трансфигурации удлиненную, мягкую тахту с шелковой обивкой светлого цвета, прямо из чугунного, старого котелка.   – Нам нельзя возвращаться в спальни, соседи могут услышать и тогда начнутся расспросы. – Помогаю Себастьяну подняться с пола и подвожу его к тахте, куда он с громким выдохом ложиться.  – Наверное, ты права. – Снова подаю другу мой отвар, который он уже короткими глотками, самостоятельно выпивает из пиалы.  – Из чего он? – Кивая на напиток в руке спрашивает Себастьян. – В основном настойка полыни и кровь саламандры. – Предвигаю мягкое, большое кресло к тахте и бесшумно сажусь в него. – Сама придумала? Умно. – После моего утвердительного кивка Себастьян одобрительно вскинул бровь и ухмыльнулся. – Я посижу тут, а тебе нужно ещё поспать. Потом выяснишь что с тобой было.   Говорю это, а сама всем сердцем желаю чтобы Себастьян никогда не узнал, что произошло сегодня. Он не должен догадаться что сейчас я вру ему прямо в лицо.  – А ты все также занимаешься спасением утопающих. – Без укора говорит Себастьян, прикрывая глаза и уголки его губ слегка ползут вверх. – Тебе далеко до утопающего. – Совсем гашу свет в выручай комнате, оставляя лишь пару горящих свеч, парящих у нас над головами. И мы оба смущенно улыбаемся, не глядя друг на друга.  Ранним утром Себастьян потихоньку начал приходить в себя, и даже самостоятельно поднялся с тахты и легким касанием к плечу, разбудил меня от беспокойного сна. Все тело затекло, я спала, крепко державшись за подлокотники кресла, а голова то и дело обессилено падала, когда я проваливалась в дрему. Я не собиралась смыкать глаза всю ночь, чтобы следить за состоянием друга, но усталость и сильный стресс сделали свое дело.   Постаравшись привести себя в порядок, после того как я переоделась в запасную форму, которая как раз была здесь припасена, мы вместе с Себастьяном покинули выручай комнату и сразу направились в большой зал на завтрак. Себастьяну было необходимо поесть после такой тяжелой ночи, и я надеялась, что еда восстановит его силы окончательно.   Временами я пыталась придерживать Себастьяна под руку, боясь, что он не справится  сразу с таким длинным расстоянием. Но друг с учтивой улыбкой отказывался, уверяя меня, что сдюжит сам.  – Вообще, кавалер должен вести даму, а не наоборот. – Ухмыляется Себастьян, и делает легкий толчок локтем мне в руку.  – У кавалера появились на это силы? – Поддерживаю его шутку и не дожидаясь ответа, по-дружески хлопнув Себастьяна по спине, отрываюсь от него на пару шагов вперед, чтобы скрыть смущение на лице. Удивительно как у меня получилось хоть на время внушить себе лично, что это совершенно обычное субботнее утро: мы с Себастьяном как раньше колим друг друга дружескими шутками и бодро шагаем в главный зал, где встретим всю школу.   В душе теплится надежда, что больше этого не повторится, я не стану тем монстром ещё раз. Может, это только Себастьян так повлиял на меня? Или же близкий контакт с любым человеком может привести к такому? И что вообще произойдет, если я высосу всю магию из несчастного до конца? Останется ли он жив после этого? Или, возможно, он станет совершенно обычным человеком?   Терзаю себя вопросами, глядя себе под ноги, иногда поглядывая на Себастьяна, следя все это время чтобы тот обессилено не упал. Но, кажется, ему действительно стало лучше, он уже идет более уверенно, лишь слегка горбится, но это лишь из-за глупой привычки, связанной с высоким ростом. Кажется, он стал выше меня на целую голову. Прошедшую ночь выдавали в нем лишь глубокие синяки под глазами и потрескавшиеся, бледные губы.   Во время завтрака, мне не давал покоя один вопрос: что же случится, когда Себастьян решит воспользоваться своей палочкой. Закрадывались подозрения, что силы могли иссякнуть, оставив в распоряжении Себастьяна лишь пару залпов блеклых искр. Из-за переживаний я не могла есть и чтобы совсем не потерять сознание от усталости и нервов, медленно жевала поджаренный кусочек хлеба, запивая его горячим, сладким чаем.   После завтрака к Себастьяну действительно вернулась былая энергия. Он даже улыбнулся мне кажется за это утро больше раз, чем за все дни, после окончания каникул. Возможно, мне стоит запомнить тот рецепт моего снадобья.   С Себастьяном мы разошлись уже в гостиной Слизерина, в которой только начали появляться сонные ученики. Под давлением переутомления, я разрешила себе все утро провести в кровати, закрыв темно-изумрудный балдахин, в одну секунду провалилась в сон, без единой картинки.   Я проснулась лишь к обеду и отмахиваясь от вопросов соседок по комнате о том, как я могу так долго спать, я вышла из спальни, надеясь встретить Себастьяна либо в большом зале, либо по пути туда.   Но мне не везет, и вместо друга, на лестнице из подземелий, я сталкиваюсь с Оминисом. Из-за того что я смотрела в подол своей расстегнутой мантии и была поглощена мыслями, я не заметила его, спускающегося с небольшой стопкой книг в одной руке. Я почти полетела вниз от удара о его тело, но чудом устояла на ногах. А вот его книги с грохотом посыпались на каменные ступени, разлетаясь в разные стороны.  – Прости, Оминис, я тебя не заметила. – Стыдливо прошипела и быстро наклонилась к полу, чтобы помочь однокласснику убрать беспорядок, который устроила. Успеваю собрать все книги быстрее, чем Мракс успевает произнести «Акцио».  Удивительно, но Оминис молчит всё это время, не стал даже выговаривать мне свое недовольство о том, как можно быть такой неуклюжей и не заметить человека. Он лишь смыкает губы в тонкую полоску и ждёт, когда я освобожу ему путь. Буркнув ему прощальное слово, уже делаю шаг вверх, как замечаю вскрытый конверт, отлетевший дальше всех.  – Оминис, стой, тут ещё конверт выпал. – Тараторю я вслед уже спускающемуся вниз старосте и подняв бумагу, невзначай бросаю взгляд на лицевой оборот конверта и успеваю прочесть:

Кому: Оминису Мраксу

           Хогвартс 

От: Анна Сэллоу 

       Больница Святого Мунго