Останется лишь портрет

К всеобщему удивлению, лучший эйфорийный эликсир вышел у Эверетта Клоптона и Гаррета Уизли. Профессора Шарпа кажется совсем не впечатлил хороший результат этой пары, из-за того что и в прошлые года Уизли на «ура» справлялся с зельеварением. Поэтому, в итоге преподаватель присудил их факультетам по 10 очков. И когда Шарп отвернулся чтобы проверить зелья у оставшихся пар, Гаррет ловким движением схватил с настенной полки пару пустых бутыльков и отточенным движением быстро разлил в них свое свежесваренное зелье. Мы с Себастьяном переглянулись и улыбнулись друг другу, из-за очевидной выходки одноклассника. Убрав за собой рабочий стол, мы вдвоем уже собирались выходить из класса и направиться вверх по лестнице, но неожиданно, ко мне сзади подошла Имельда Рейес и приостановила меня прямо у двери. — Агата, здравствуй, — уверенным тоном начинает девушка и переводит свой цепкий взгляд на моего друга, — Себастьян, могу ли я украсть у тебя её на пару минут? Мне нужно с ней кое-что обсудить. Имельда хитро улыбается, смотря на парня и все также держит руку на моем плече. Не понимаю, что ей от меня надо. Стоим прямо в проходе и задерживаем других людей, собирающихся выйти из класса. Себастьян нахмурил брови и взглянул на меня, убедившись что я и сама не знаю о чем староста факультета хочет со мной поговорить. — Необязательно было спрашивать моего разрешения. Агата, встретимся в классе защиты от темных искусств.- Получив от меня одобрительный кивок, Себастьян быстрым шагом направился вверх, провожаемый взглядами людей с картин. Удовлетворительно улыбнувшись, Имельда, аккуратно, но крепко, взяв меня за запястье, отвела нас в сторону, немного спустившись вниз по коридору и наконец выпустив столпившихся людей в классе. — Сменила имидж? — равнодушно бросила она мне, кивая головой в сторону моей сегодняшней прически. — Нет, просто сегодня было много времени собраться перед занятиями, — словно оправдываюсь я и тут же выпрямляю спину, стоя напротив одноклассницы, — О чем ты хотела поговорить со мной? Имельда вновь одаривает меня хитрой улыбкой и говорит: — Сегодня поздно вечером, я с ещё парой девчонок хотим провести что-то вроде посиделки в женской ванне старост. И я хотела бы позвать тебя. Расслабишься с нами, поболтаем о мальчишках. — Корнуэльские пикси пляшут в её глазах, когда она мне рассказывает о своем желании посплетничать о парнях. Будто она не понимает, что все вокруг знают, что ей это совершенно не интересно. Или неужели Имельда так сильно изменилась за эти 3 месяца, что теперь её волнуют не только полеты на метлах и новые достижения, но и противоположный пол? Верится с трудом. — За преподавателей можешь не волноваться, Астория подслушала их разговор и узнала, что сегодня вечером они собираются отметить в Трёх метлах начало учебного года и поздравить с должностями новеньких. Пойдут конечно не все, но Шарп как всегда запрется у себя в кабинете, а Уизли опять завалена бумажной работой. Ну а Блэка в принципе почти никогда не видно в школе. Так что на этот счет можно не переживать, другие старосты тоже будут молчать по моей просьбе. Очевидно, это была не обычная просьба, а скорее всего угроза. И если хоть кто-то проболтается, то Имельда сама лично привяжет их по рукам и ногам к метле и отправит в долгий полет по Южному побережью. Взвесив свое решение в голове и ещё раз убедившись, что за этим предложением не стоит ничего скрытого, соглашаюсь: — Хорошо, но можно я позову с собой Поппи Добринг и Натсай? — Вспоминаю я о подругах в искреннем желании провести с ними время на отдыхе в тёплой воде, наполненной мягкой пеной. — За Онай я не против, но Добринг… думаешь ей самой будет комфортно с нами? — Не разделяя моего желания видеть в ванной старост одну из моих подруг, неуверенно спрашивает Имельда. И я понимаю почему она так спросила. Поппи не такая общительная. Точнее, она как раз общительная, но вот большинство наших одноклассников от чего-то из раза в раз стараются её избегать. Почему-то они считают её странной, за желание проводить больше времени с животными, чем с людьми. Они просто не знают, что Поппи уже поняла настоящую суть людей и успела разочароваться в них, за их грязные и алчные поступки. В то время как волшебные твари ещё ни разу не предали её. — Ладно, можешь позвать их, но главное чтобы они больше никому не рассказывали.- Имельда не дожидается моего ответа и попрощавшись, стремительно уходит вверх по лестнице, каждый раз перешагивая через одну ступень. Следующим уроком в моем расписании бала защита от темных искусств. За одну парту мы сели вместе с Себастьяном, который занял мне место своей книгой, чтобы больше никто не мог сесть до моего прихода. Я поблагодарила его легкой улыбкой и опустилась на стул рядом. Ну вот, как и год назад, мы сидим за одной партой и с интересом слушаем нашего преподавателя. Будто ничего и не произошло. Будто мы обычные ученики, не сражавшиеся против страшных существ и не встретившие самые темные стороны друг друга. Себастьян своими собственными глазами видел, как я, с помощью древней магии разрываю на части гоблинов. А я лицезрела его безумный взгляд, когда он, одолеваемый желанием найти ответы, стоял в подземелье, окруженный собственной армией инферналов. Не желаю больше вспоминать тот день, перечеркнувший нашу дружбу на долгие полгода. Но уверена, он будет всплывать в моей памяти из раза в раз, вне зависимости от моих желаний. Хочу чтобы этот миг в классе длился как можно дольше. Украдкой бросаю взгляды на друга, который с большим вниманием слушает профессора Гекат. Он совсем не ведет конспект, запоминает все так, в то время как я стараюсь успеть записать важные факты о дементорах. И если я не поспеваю за речью преподавателя, Себастьян невзначай указывает мне пальцем на текст учебника, прямо на том месте, где я остановилась. После обеда меня ждал урок трансгресии. Очевидно, вначале мы просто слушали лекцию от профессора, не переходя к практике. И в самомначале своей речи, преподаватель отметил, что трансгрессия это на самом деле очень сложная магия. И если во время колдовства ты не будешь предельно сосредоточен, то тебя может перенести в совершенно другое место, не то, в которое ты запланировал. А в самом худшем случае, неопытный маг или волшебница может получить серьёзные раны, которые в дальнейшем очень болезненно заживлять. И как упомянул профессор, чаще всего в этих целях используют либо эссенцию бадьяна, или мазь, из того же растения. Если конечно не придется заново восстанавливать конечность. То тогда придется пить наимерзчайшие зелья. — Натти, Имельда и другие девчонки позвали нас сегодня на встречу в ванной старост. Не хочешь сходить со мной? — Уже после занятий я подошла к подруге, которая аккуратно сворачивала свой пергамент с записями. — Да, Имельда говорила со мной на этот счет. Но к сожалению, сегодня моя очередь дежурить по школе, и я не смогу к вам присоединиться. — С сожаление отвечает Натсай, стараясь совладать со своим рычащим акцентом. А я совсем и забыла. Натсай теперь староста Гриффиндора. Моя бедная подруга будет завалена делами ещё больше. В этом семестре она кажется даже записалась на изучение всех предметов, кроме маггловедения, если я не ошибаюсь. С началом нового учебного года, она вместе с Леандором Пруэттом будет помогать ребятам с их факультета и следить за их дисциплиной. Насколько я знаю, никто совсем не удивился, что профессор Уизли выбрала именно этих двоих на роли старост Гриффиндора. — Жаль. Ну, надеюсь хотя бы Поппи пойдет. — Действительно расстраиваюсь и попрощавшись с Натти, направляюсь в сторону теплиц, где надеюсь найти вторую подругу. И я не ошибаюсь, потому что обнаружила её именно там, рассыпающую удобрение на китайскую жующую капусту. Поппи за лето совсем не изменилась: лицо все такое же по-детски припухлое, а рост кажется не увеличился ни на дюйм. Она тихонько насвистывает себе под нос незамысловатую мелодию и вздрагивает, услышав как я открываю тяжелую, железную дверь теплицы. — Как прошел твой первый учебный день? — Ярко улыбаюсь ей и аккуратно беру из её рук мешочек с удобрением, чтобы помочь равномерно распределить его по почве. — Чудесно. Я конечно очень люблю бабушку, и скучаю по ней, но проводить все лето только с ней было немного скучно, — Смущенно отвечает подруга и словно что-то резко вспомнив, Поппи начинает копошиться в широком кармане мантии, — Гляди! Девушка вытаскивает руку и протягивает её прямо передо мной, медленно раскрывая ладонь. На её узкой, шершавой от постоянных работ в саду, руке, еле помещаясь, расположилось чудно́е животное, шибко смахивающее на ежа. Оно резво ворочается, лежа на спинке и когда ему уже надоедает трепыхаться, он быстро переворачивается, и неустойчиво встает на лапки. — Это Герби, он Нарл. — С нежной улыбкой говорит Поппи, укладывая животное уже на две ладони, где тот уже удобнее устраивается и направляет свой взор прямо на меня. У него глаза маленькие, словно черные бусинки и иногда он их так щурит, словно анализирует, нападу я на него или нет. Животное такое маленькое, но выглядит так гордо, задрав свою короткую шейку, что я не смогла устоять и тоже улыбнулась, чувствуя теплые эмоции от разглядывания нового питомца Поппи. — Я спасла его от злобного соседа, который собирался положить отраву в саду, после того как Герби разорил его оранжерею, в особенности там пострадали любимые цветы старика — герберы. — Поппи не может оторвать свой взгляд от любимца и аккуратным движением гладит его между крохотных ушек одним кончиком пальца. — К сожалению, у тебя вряд ли получится его погладить, он очень настороженно относится к людям. Вообще все нарлы такие, но Герби кажется самый пугливый нарл на свете.Он очень милый. — Ты молодец что спасла его. — Улыбаюсь я как можно более дружелюбно, чтобы животное хоть немного привыкло ко мне. Ещё пару секунд мы вдвоем с нежностью рассматривали как нарл умывается, после чего Поппи вновь убрала его к себе в карман, подкинув ему туда пару семян подсолнуха. — Поппи, сегодня вечером девочки собираются на встречу в ванной старост чтобы расслабиться и поболтать. Я бы очень хотела чтобы ты тоже пришла.- Рассказав подруге все, что слышала от Имельды сегодня утром, я если честно почти и не надеялась на то, что она согласиться. Поппи быстрым взмахом палочки наколдовала дождливое облачко над капустой и поджала губы. — Хорошо, я приду, но только я немного задержусь, так как обещала профессору Ховин помочь в загонах. И ещё к нам привезли какого-то шибко буйного жмыра, его тоже нужно будет помочь расчесать и привести в порядок. Я с облегчением вздыхаю и говорю подруге как рада, что мы проведем время вместе. Поппи отряхивает руки от земли, но грязь никак не хочет полностью сходить с ладоней. Тогда, чтобы быстро помочь ей, я применила очищающее заклинание, после чего мы вдвоем направились к выходу из теплицы. Надо же, теперь я даже с нетерпением жду сегодняшнего вечера. И вот был объявлен отбой. Мои соседки как обычно что-то буйно обсуждали, рассевшись каждая по своим кроватям. Из всего их разговора я уловила, что им очень понравилась профессор Сорвино, за её желание скрасить неимоверно скучную жизнь в Хогвартсе. Не могу сдержать улыбку, но вот язык все же получается придержать за зубами и не начать объяснять то, как им невероятно повезло родиться волшебницами и учиться в такой чудесной школе. Вспоминая времена, когда я ходила в свою прежнюю школу в родном городке, я облегченно вздыхаю, радуясь за то, что мне удалось сбежать оттуда. В Севеноксе училось не так много ребят. Большинство родителей предпочитало давать более практичные знания своим детям, например такие как: вспахать поле, как выдоить побольше молока с козы или коровы. Или как красиво преподносить себя чтобы удачно быть сосватанным. Но моя Матушка категорически была настроена на то, чтобы я получила хотя бы школьное образование, потому что сама она всегда стремилась к знаниям. Даже в первый год, когда девушкам разрешили получать высшее образование, Мама не испугалась трудностей и готовилась к поступлению в университет. Она рассказывала мне, как с утра до ночи сидела, зарывшись в книги, желая достигнуть цели. И старания Матушки не были напрасны и она поступила. Её приняли в колледж леди Маргарет Холл, в сторону которого мужчины бросали колкие комментарии, а большинство женщин сохраняли свои тревожные взгляды в молчании и скептически относились к таким большим перемен в сфере образования для их пола. Но именно тогда и погиб мой отец и Мама узнала, что уже носит под сердцем меня. И поэтому мечты о дальнейшей учебе ей пришлось забыть и перечеркнуть самыми темными чернилами. Я всегда знала как было важно образование для моей Матушки, и поэтому с большими усердием получала знания в своей городской школе, в которой учились и мальчики и девочки. Но как это часто встречается, к девочкам относились куда строже, чем к мальчишкам. Именно поэтому я частенько ходила с красными костяшками на ладонях от ударов линейкой за неправильные ответы. И оказавшись в Хогвартсе, я привыкла, что можно без страха поднимать руку для ответа на уроке, даже если ты полностью неуверен в своих знаниях. Здесь ты можешь подойти к профессору практически с любым вопросом, и он с радостью тебе на него ответит, или укажет на книгу, где хранятся нужные знания. Все ещё улыбаюсь, наблюдая как одна из соседок невзначай плетет за ухом небольшую косичку, прямо как и новый профессор, за что получает ряд беззлобных насмешек от других девушек. К большому счастью, они не замечают, как я аккуратно и тихо покидаю комнату. А может они и заметили, не смотря на оживленный разговор, но подумали, что я просто удалилась в уборную. Так или иначе, тихо подбираюсь к ближайшему летучему пламени, чтобы быстро и без лишних глаз оказаться в башне преподавателей. Хотя Имельда и сказала что всё оговорено, но лишняя конспирация не помешает. И о летучем пламени. На самом деле я думала, что в этом году мне уже запретят им пользоваться, как и всем другим, находящемся в школе, за исключением директора. Но профессор Уизли ничего об этом мне не говорила, а я намерено не спрашивала. Поэтому собираюсь продолжать пользоваться этой полезной магией, хоть и в редких случаях. Секунда, и вот я оказываюсь у двери в ванную комнату. Слышу, как из неё доносится негромкий, глухой смех нескольких человек. Сжимаю в левой руке полотенце и вхожу внутрь, уверенно толкнув дверь вперед. — Агата! А я уж думала ты не придешь! — Вольяжно, через всю комнату окликает меня Имельда, по плечи погруженная в мутную от пены, воду. В ванной стоял чудесный душистый запах. Горячий воздух сразу проник в мои ноздри, будто позволяя дышать ещё глубже и вдыхать этот аромат, раскрывающийся с каждым вдохом все глубже. Запотевшее зеркало напротив ванны уже несколько раз протирали ладонями, и как раз этим закончила заниматься Нерида Робертс, чтобы собрать свои влажные волосы в неаккуратный пучок на затылке. Не считая меня, всего в комнате было 3 девушки. Третьей оказалась как раз таки Астория Стрёкотт, про которую упоминала староста. — Агата, можешь ополоснуться водой из кувшина и присоединиться к нам.- Вновь обращается ко мне Имельда после того как я поздоровалась с одноклассницами. Слева от входа стоял небольшой резной табурет, на котором находился расписной железеный таз с подготовленной горячей водой, а в нем, с таким же узором, плавая на поверхности, покоился небольшой черпак. Расстегнув на себе школьную мантию и повесив её на крючок напольной вешалки, я оказалась в одной купальной сорочке молочного цвета. Неловко разувшись, я с помощью нехитрого заклинания, убрала с пола небольшие лужи воды, чтобы избежать падения на каменный пол. Последовав совету старосты, сначала я ополоснула тело из черпака, чтобы не погружаться в горячую воду ванны со всей грязью и по́том этого долгого, первого учебного дня. И уже потом, когда ткань сорочки неприятно прилипла к разогретому от воды телу, я аккуратно подошла к купели и медленно стала погружаться в неё, спускаясь по лестнице. Не могу припомнить, чтобы я вообще когда-нибудь принимала ванну. Дома мы обходимся еле тёплой колодезной водой, которую в мое отсутствие Маме раньше носили соседи. В Хогвартсе, в обычных факультетских комнатах для мытья, стоят такие же тазы с черпаками. Поэтому впервые погрузиться в горячую, пахнущую мылом и травами воду, оказывается одним из самых приятных чувств, которые я когда-либо испытывала. Девушки замечают мое блаженство на лице и поэтому какое-то время не беспокоят меня, давая возможность всем телом прочувствовать, как полезные масла из-за высокой температуры глубже проникают в кожу, делая её невероятно мягкой. Нежусь ещё пару минут, присев на бортик у края ванны и замечаю как мимо меня проплывает льняной мешочек, заполненный чем-то. Беру его в руку и рассматриваю. — Там находится розмарин и соль с Амальфитанского побережья, — Говорит Нерида, вновь залезая в воду и садится напротив меня, — мой старший брат женился на итальянке и она мне рассказала, как богатые дамы в их стране принимают ванну. Она сказала, что маглы из их краев считают что соль и травы сохраняют их коже молодость. Глупые, они же совсем не в курсе, что молодым можно оставаться делая маску из измельченной манжетки. От этих слов по ванной комнате разносятся смешки девушек, наполненные едкой издевкой. И из-за отражения голосов о плитку на стенах, создается впечатление, что в помещении находится куда больше человек. И кажется, что все они смеются именно над тобой, не скрывая своих надменных взглядов. Неловко ежусь от этого ощущения и одергиваю себя, стараясь не принимать эту шутку на свой счет. — Кстати, вы слышали как Сахарисса треплется направо и налево о том, что когда-нибудь создаст зелье красоты? — Гнусавым голосом говорит Астория, стоящая под тонкой струйкой тёплой воды из-под высокого крана. — Для начала ей бы цвет волос сменить. Этот брюквенный цвет делает из неё какого-то шута.- Добавляет Нерида, покосив свой взгляд на Имельду и выжидая её реакцию. Но Имельда молчит, не желая добавлять очередную колкость в сторону пуффендуйки. Она лишь ухмыляется и прикрывает глаза, а после, полностью погружается в воду с головой и не выныривает оттуда около 10 секунд. Должно быть, опять ставила какой-нибудь личный рекорд. Я предпочитаю молчать, изредка отвечая на вопросы одноклассниц, и стараюсь полностью погрузиться в блаженное чувство, когда кожа на пальцах ног и рук начинает распухать, становясь похожей на шкуру подводного существа. Растираю по порозовевшим плечам и груди духмяную пену, что плавает по воде как мягкие облака по небу. Нерида также подала мне мыло, которое пахло намного лучше домашнего средства для мытья, которое при неверных пропорциях, могло неприятно жечь кожу и оставлять после себя зудящие, алые пятна. Аккуратно вымыв волосы этим небольшим и скользящим в руках кусочком мыла, я обернулась на скрип ставней двери. Наконец пришла Поппи. Она как могла причесала разлохмаченные волосы пальцами и тихонько вошла в умывальню, добродушно улыбнувшись всем нам. — Поппи, залезай скорее к нам в ванну! Вещи оставь на вешалке.- Указываю ей пальцем в сторону, где стоит стойка для одежды. Подруга кивает и начинает застенчиво расстегивать мантию, на которой виднеется длинная шерсть жмыра. — Чуете? Животиной запахло? — Деланно прикрыв нос говорит Астория и отплывает в дальний край ванны. Поппи замирает, не расстегнув даже половину пуговиц школьной рубашки. — Да, чудовищный запах, будто сюда целую конюшню перетащили.- Цокает Имельда и с поднятой в недовольстве бровью смотрит на меня, ожидая дальнейших моих действий. Но я не успеваю среагировать, потому что Поппи вылетает из комнаты, громко стукнув железной дверью и попутно застегивая пуговицы обратно. — Поппи, постой! — Кричу ей в след и оборачиваюсь на одноклассниц, одарив их взглядом презрения. — Конюшней здесь запахло лишь потому, что здесь собрались три несносные кобылы.- Выпаливаю я, быстро вылезая из воды. Слизеринки промолчали, раскрыв рты от неожиданного ответа с мой стороны. Кажется лишь Имельда ждала чего-то подобного. Скорее всего, именно этого она и добивалась. Это я могу понять по её прищуренным глазам, уставившихся прямо на меня и по слегка вздернутому, правому уголку рта. Выскочив из воды, я использовала чары горячего воздуха, и направив на себя сильный поток теплого пара, выходящий прямо из кончика моей палочки, за пару мгновений высушила волосы и тело. Быстро накинув на себя мантию и не завязывая шнурки на обуви, я широко распахнула дверь и побежала на поиски подруги, шаги которой раздавались где-то вдалеке. Я бежала на звук шагов, но стены школы будто специально путали меня, заставляя плутать по башне преподавателей. От огонька люмоса из моей палочки какая-то высокородная дама с картины неодобрительно цокнула на меня, когда я в очередной раз пробегала мимо неё, услышав отдаленное эхо шагов. Уже запыхавшись и сбавив темп, я шла по коридору, ведущему прямо к часовой башне, где непрерывно, из стороны в сторону, качается маятник огромных часов. И в этот же момент, прямо оттуда, из-за поворота неспешно выходит Себастьян. Он смотрит куда-то себе под ноги, медленно волоча их по полу и бубня что-то тихо под нос. Я окликаю его, и только тогда Себастьян замечает меня. — Агата! И почему мы гуляем по школе в такой поздний час? — Он ведет себя очень странно. Деловито сунув руки в карманы брюк, он уже более быстрым шагом подошел ко мне, заставляя подолы своей расстегутой мантии, небрежно развиваться в разные стороны. — Ты не видел Поппи? Я ищу её. — Стараюсь не обращать внимание на странности в его поведении и тоже делаю пару шагов ему навстречу. И сразу жалею об этом, потому что кажется, что Себастьян разучился определять расстояние и подошёл ко мне через чур близко. И это позволяет мне заметить красноту в его прищуренных глазах. — Поппи я не видел. А почему вы обе не в своих постелях? — Его язык заплетается, будто он напился высокоградусного эля. Впрочем, пахнет от него так, будто он действительно это сделал. Хотя какие-то сладковатые нотки тоже можно уловить. — Могу тебя спросить о том же самом. Что вообще с тобой? Ты что-то выпил? — Невзначай делаю шаг назад чтобы увеличить дистанцию между нами. — Не спится, ноги будто сами меня куда-то несут. — Одурманенно смотрит на меня, но взгляд на секунду становится ясным и он толкает меня назад в грудь, заставляя прижаться к стене за колонной. Сначала хочу возразить и спросить в чем дело, но до меня быстро доходит, что просто так друг не стал бы толкаться и пытаться спрятать нас. Значит рядом тот, кто не должен нас здесь видеть. И это действительно так. Позади нас, вверх по общей лестнице поднимались профессора Шарп и Уизли. Первый выглядел озадачено и хмурил темные брови. А вторая, сложив за спиной руки, встревоженно что-то говорила мужчине. И я бы хотела получше их расслышать, если бы кровь от смущения не прилила к голове настолько, что из-за пульсации в висках я вообще перестала понимать происходящее. Вжав меня в каменный угол стены, Себастьян стоял ко мне прямо лицом к лицу, почти прикасаясь своим кончиком носа к моему уху. И если пару секунд назад казалось, что он вот-вот не устоит на ногах, то сейчас в его движениях и взгляде читалась только четкость. Красные и сухие от усталости глаза смотрят прямо на меня, но я знаю, что он внимательно подслушивает разговор преподавателей. — От тебя приятно пахнет.- Горячее дыхание опаляет мое итак, горячее от притока крови, ухо и я замираю прямо как напуганный заяц, ослепленный в ночи светом. Молчу, потому что слышу как шаги преподавателей становятся всё ближе, почти равняясь с нами. И совсем не понимаю, почему мы оба просто не воспользовались ривелио. — Такое впервые случилось. Раньше, если ему нужно было куда-то отлучиться, он обязательно сообщал мне. — Удается расслышать мне голос Уизли сквозь гулкие удары сердца, отдающие дробью по всему телу. Какое-то странное чувство поднимается вверх по телу из глубин моего живота. Такое зудящее и щекочущее, схожее с легким чувством голода. — Если и через пару дней Диик не объявится, то мне придется принять меры по его поиску.— Уже удаленно слышу я, когда два человека проходят мимо нас, не замечая тени учеников, что почти слились в одно целое. Себастьян выжидает пару мгновений, не меняя нашего положения и продолжая тихо сопеть мне в ухо. Я чувствую как меня трясет всю, от кончиков пальцев до самых мелких волосков на голове. Друг замечает это и слегка отодвинувшись, кладет свои ладони мне на плечи, стараясь меня успокоить. — Не бойся, они нас не заметили. — Но Себастьян не дурак. Он знает что я бы не испугалась быть пойманной в коридоре школы в ночное время. Но он не знает, от чего меня действительно трясет. Зато я теперь поняла, что это за волнительное ощущение накрыло меня с головой от такой близости с парнем. Меня трясет от невыносимого желания попробовать его на вкус. Вобрать его энергию и выпить всю жизнь друга без остатка. Этот терпкий запах с его губ, который я уловила во время нашей вынужденной близости, дурманит ещё сильнее. И потеряв контроль над мыслями и телом, я хватаю Себастьяна одной рукой за затылок, а второй вцепляюсь в его подбородок, заставляя приоткрыть рот. Первое мгновение он ничего не понимает и широко раскрыв глаза, смотрит в мои, потемневшие от силы, желающей поглотить в себя Себастьяна до последней капли. Но его ошарашенное лицо, которое тут же оказывается испуганным, меня не останавливает и я, сильне сдавив руку на его подбородке и оставив на коже ногтем отпечаток в виде луны, склоняюсь над ним. Держу свои губы приоткрытыми, прямо над его подрагивающим ртом и немыслимый порыв изнутри велит мне сделать глубокий, заставляющий сжиматься от боли горло, вдох. И я вдыхаю, вытягивая с побледневших губ друга тонкую струйку ярко-желтого цвета. Почти золотая, такого цвета душа и магия Себастьяна Сэллоу. Теперь она течет во мне, застилая рецепторы истомой, от ощущения вкуса жизни и власти. Я закрываю глаза от блаженства и ощущаю ещё одну волну огромного желания получить больше. И я вдыхаю вновь, не обращая внимания на прерывистый хрип Себастьяна, слетевший с потрескавшихся, пухлых губ. Его тело уже не такое твердое, а глаза и вовсе прикрыты, будто он уснул. А я словно с каждой секундой становлюсь все сильнее физически и могу удержать его обмякшее тело в руках, словно он тряпичный манекен. Я вбираю и вбираю в себя его магию, ощущая вкус самого темного шоколада на свете, в который добавили лишь маленькую щепотку сахара. Чувствую пальцами как на затылке друга проступает холодный пот и вдохнув в себя ещё раз эту сладкую, тягучую субстанцию, чувствую как около ног что-то пробегает, заставляя оторваться от губ Себастьяна. Его размякшее и бессознательное тело падает прямо к моим ногам, а я ещё пару минут не могу прийти в себя от наслаждения и насыщения, и запрокинув голову назад, я пытаюсь удержать в памяти вкус магии моего друга. Но когда дурман начинает медленно раскрывать мне затуманенные желанием глаза, я наконец осознаю, что я натворила. Вот я и узнала ту настоящую сущность древней магии, которую я поглотила в подземелье школы. Теперь меня колотит страх перед тем, чтобы опуститься на колени и понять, что возможно я отняла жизнь у одного из самых дорогих мне людей.

IC3PEAK -VAMPIRE