Аллюры

      Стоял зной, такой сильный, что кругом был запах палящего солнца. Повсюду витал аромат сушеных трав, сена, потных лошадей. Пыль не спадала, а только забивала нос, не давая вздохнуть полной грудью. Даже намека на ветерок не было. Лишь не проходящая жара, что ударяла неподготовленным по головам, заставляя видеть вдали силуэты.       Бет стояла на улице, разглядывая левады, прикрывая рукой глаза от солнца — не помогало, она видела лишь отблески от него. Девушка начала подходить ближе, чтобы наконец-то увидеть хоть что-то, но в этот момент её окликнули.       — Бет! Бет, — сзади слышался стук ботинок, а голос приближался, забиваясь в уши.       Грин обернулась на шум, щуря глаза. Вглядевшись, она заметила тёмные короткие волосы своей сестры и недовольное выражение лица.       — Чего шумишь? — Младшая спросила, не отрывая руки от лба.       — Я же просила тебя ждать у денника Блеска, что ты здесь забыла, — Мэгги окончательно приблизилась к Бет, что та могла разглядеть её морщинки между бровей, капельки пота, появлявшиеся у корней волос, и потрескавшиеся губы, что она сжимала от неудовлетворения.       — Вышла проверить лошадей, — девушка пожала плечами, давая понять своим видом, что она не видит в этом ничего плохого.       Обернувшись на левады в последний раз, она обошла сестру и направилась к конюшне, оставляя брошенное Мэгги «Чудачка ты» позади.       Отбивая шаг, девушки шли молча. Одна смотрела под ноги, видя, как своими ботинками разгоняла пыль. Вторая пыталась найти в сестре ответы на её не озвученные вопросы.       Всем было очевидно, что Бет вела себя странно, она всегда была немного не от мира сего, но в последнее время она была особенно задумчива. Постоянно смотрела вдаль, избегала разговоров, старалась держаться поодаль. Только с лошадьми младшая позволяла себе лёгкие улыбки, которые быстро прерывались, словно на неё резко выплескивали холодную воду.       Смерть матери и жены ударила по всем членам семьи, в особенности на отца, что теперь часами проводил в своём пыльном кабинете, перебирая документы. Груз потери давил на каждого, и все переживали его по разному. Хершел — погряз в работе, на лице Мэгги теперь застыла вечная улыбка, а Шон решил уехать на поиски лучшей жизни. Бет, в свою очередь, терялась в своих мыслях и избегала свою семью. Они также были для неё самыми близкими, самыми родными, но глядя на них, она всегда вспоминала маму. Видела перед собой её увядшие карие глаза, потухший взгляд и вселенскую печаль.       Приблизившись к нужному деннику, неожиданно спокойный голос сестры вывел Бет из раздумий:       — Проследи за ковалем, мне нужно ещё с кормами решить вопрос, — Мэгги дала наставление младшей, с еле заметным сожалением в глазах, — Пожалуйста, Бет. — Положив свою руку на предплечье сестры, старшая Грин легонько сжала его, стараясь снова найти контакт Бет с реальностью.       Девушка лишь кивнула на её просьбу, стараясь выдавить искреннюю улыбку. Возможно, получилось не то, что она планировала, потому что Мэгги лишь вопросительно подняла брови.       — Если буду нужна, ищи меня у въезда в клуб, — старшая сестра напоследок махнула рукой, оставив Бет рядом с конём.       Грин подала сигнал языком, создавая цокот, давая понять лошади, что она здесь, попутно забрала недоуздок с крючка снаружи. Открывая денник, Блеск обернулся головой к ней. Девушка подошла ближе и погладила его по мягкой морде. Она плавно развернула его к выходу, выводя из жилища.       Блеск стоял не чертыхаясь, пока Бет закрепляла развязки в проходе. Закончив, девушка начала пальцами распутывать гриву, попутно напевая навязчивую мелодию. «У Мэри был барашек, Барашек, барашек. У Мэри был барашек, Шерсть бела как снег.»       На замечая ничего вокруг, Грин начала чистить коня мягкой щёткой, просто смахивая пыль и сено. «В школу пошёл, за ней пошёл. В школу за ней он как-то пошёл, что правилами запрещено.»       Лепеча детскую песенку, девушка и не обратила внимание, как сзади оказался мужчина с коробкой инструментов в руках.       Бет дрогнула от неожиданности и задержала дыхание, резко прекратив петь песенку.       У него было угрюмое лицо, немного грязное от пыли, но больше оно было загорелым. Волосы были неаккуратными, довольно длинными для мужчины его лет, как тогда казалось девушке. Он стоял перед ней в джинсовой жилетке, в некоторых местах были потертости. Всё выглядело так, будто мужчина должен был внушать опасность или страх. Но его выдавали глаза — печальные и спокойные, словно тихое озеро, затерявшееся в глубинах леса. Губы были сжаты в тонкую линию, а трещины на них были довольно свежими.       Каким-то образом Бет сразу поняла, что это тот, кого она ждала — коваль, которого рекомендовал Рик, друг семейства и в некотором роде — партнёр по бизнесу. Он закупал для них грунт, корма, сено и остальные расходники для комфортного содержания лошадей.       — Здравствуйте, — Грин постаралась вежливо улыбнуться, но лицо мужчины не изменилось.       Тот лишь кивнул и принялся осматривать коня, цепляясь взглядом за заднюю ногу.       — Позовите хозяина лошади, — хриплый голос прозвучал возле Бет, а его голубые глаза устремились на неё.       Девушка опешила от подобного высказывания, вздернув брови.       — Я хозяин этой лошади, — теперь её лицо стало хмурым и недовольным.       Мужчина лишь поджал уголок губ и пожал плечами:       — У него проблемы с правой ногой, вероятно, суставы, — опустившись уже на корточки, коваль начал аккуратно щупать пясть.       Не дав договорить, Бет довольно громко произнесла, отчего даже конь повернул уши по направлению к ней:       — Мы знаем, он несколько месяцев назад споткнулся об брус — повредил ногу, Вы ещё и ветеринар? — с нескрываемым раздражением спросила Грин.       — Просто сообщаю, — мужчина откинул волосы назад, снова смотря на Бет, что стояла со сложенными накрест руками.       — Расчистка займёт минут 20-30, можете погулять пока, — раскрывая свою коробку с инструментами, проговорил он.       — Я понаблюдаю, — отрезала Грин.       И он снова пожал плечами, не предавая грубости Бет никакого значения.       Мужчина начал работу, он двигался плавно, поглядывая периодически то на коня, то на саму девушку. По его движениям было понятно — он знает своё дело, не мешкает, не делает лишнего. Как будто это была не тяжелая физическая работа, а так попить кофе с утра. Несмотря на лёгкость его перемещений, Бет отметила, что капельки пота начали собираться на лбу, кожа на руках тоже поблескивала, приковывая внимание к перекатывающимся мышцам.       Они соседствовали молча, пока Грин не решила заняться чем-то более полезным. Глянув на пол, она решила немного подмести его, чтобы хоть как-то убрать пыль и колоски.       Тишина иногда прерывалась фырканьем лошадей и звуками от работы с копытами. Сама того не заметив, Бет снова начала напевать детскую песенку, позабыв, что была не одна: «Почему барашек так любит Мэри? Любит Мэри, любит Мэри? Почему барашек так любит Мэри?»       Вместо слов она начала бормотать что-то вроде «Ла, ла», сметая всю грязь в совок. Бет поняла, что не помнит продолжение, поэтому начала повторять предыдущие строчки заново, чтобы просто заполнить мысли в голове.       Спустя время Грин всерьез стало раздражать, что она не может вспомнить последние предложения в песне, она остановила свои движения и подняла взгляд к коню, уставившись на его хвост, которым он небрежно махал. Глубоко задумавшись и прокручивая слова вновь и вновь, послышался хриплый голос, который старался звучать нежно и тихо: «Ведь и Мэри любит барашка, Поймите, любит барашка. Ведь и Мэри любит барашка.»       Напевание знакомой мелодии вернуло Бет к реальности, теперь его голубые глаза приковали её взгляд. Коваль полностью выпрямился, смахивая пот со лба. На его лице показалась короткая улыбка, которая тут же скрылась.       — Принимайте работу. — Он начал складывать всё в свой ящик, слушая лёгкую поступь девушки, которая обходила коня и осматривала копыта.       Хоть она и не была знатоком в ковке и расчистке, но примерно понять, где очевидно плохой результат Бет могла.       — Всё хорошо, спасибо, — Грин кивнула, обходя коня и натыкаясь на взгляд мужчины.       Он тихо хмыкнул и не говоря ни слова, зашагал в другую от неё сторону.       — Вам уже заплатили? — Неожиданно для себя спросила девушка, смотря на его расшитые крылья жилетки.       — У меня ещё 4 головы для чистки и ковки, — усмехнулся мужчина, повернувшись в пол оборота.       На лице Грин застыла нелепая гримаса, она очевидно выставила себя не в самом лучшем свете. Какой коваль приезжает только для одной лошади?       — И, да, уже заплатили, — словно успокаивая её, ответил он ей.       — Я выведу следующего, — потупив взгляд вниз, Бет развернулась, концентрируя внимание на развязках и недоуздке.       «Вот же дурочка», — думала про себя девушка, понимая, какой глупой она могла показаться. Почему-то мнение этого мужлана её как-то да заботило. Он ещё и слушал, как она напевала эту детскую песню, и решил её подразнить, напомнив строчки. И его безмерное спокойствие.       Прокручивая все эти факты в голове, Грин чувствовала себя неловко, будто она выступала перед всей школой, а потом опозорилась, упав со сцены и задрав юбку.       Быстро заведя Блеска в денник, она закрыла ворота-образные двери и направилась к следующей лошади, возле которой уже стоял этот хмырь.       По той же схеме Бет вывела Наму, которой тоже предстояла расчистка.       Мужчина вновь начал работу с осмотра, но уже ничего не сказал, лишь покачал головой, с чем-то мысленно соглашаясь.       По тому же принципу Грин продолжила находиться возле коваля, то подметая пол, то принося новое сено для денников, то просто кормя некоторых морковью.       Закончив все процедуры с лошадью, мужчина уже значительно вспотел от жары и духоты, промокнув лоб какой-то тряпкой.       Бет тоже было нелегко, её высокий хвост цеплялся за разгоряченную шею, волоски прилипали, что делало существование невыносимо дискомфортным. Наконец, тяжело выдохнув весь воздух, Грин распустила белокурые волосы пыльными руками и вновь начала собирать их в высокий пучок, приятно натягивая кожу голову и проводя пальцами по корням, чтобы избежать «петухов». Её футболка слегка приподнялась на животе, а небольшие, но все-таки мышцы натянули рукава. В подобном движении было легко заметить следы от пота на одежде, но Бет это мало заботило в такую-то погоду.       Взгляд коваля был прикован сильнее чем любая подкова к этому действию, он медленно сглотнул от жажды, но не ясно какой. Мужчина видел, как эта тонкая материя натянулась, облегая немного худощавую фигуру девушки, её небольшую грудь, тонкую, слегка угловатую талию, а капли пота на шее, что дальше уходили за горлышко футболки, порождали немыслимое в его голове.       Резко отведя взгляд в сторону, наверное, чрезмерно быстро, что Грин слегка прищурила глаза, ища подвох, коваль наконец-то вдохнул воздух и облизал без того сухо-обветренные губы.       Он развернулся от неё, направляясь к следующей голове, оставляя лошадь на неё.       Тот же порядок действий и они снова «работают» вместе, только теперь мужчина вовсе не смотрит на неё, сосредоточив всё внимание на копыте.       От Бет не ускользнула эта перемена, они и до этого не разговаривали, но как будто сейчас обстановка немного накалилась, хотя, возможно, в этом был виноват зной. Не придавая никакого значения, по крайней мере стараясь, девушка сходила за тряпкой и начала протирать пыльные таблички с именами лошадей.       Некоторое время спустя до них начали доноситься глухие и неспешные шаги, отбивавшие неровный ритм.       Обернув голову, Грин заметила знакомый силуэт — папа.       На лице Бет расплылась улыбка, которая также быстро скрылась, что не ускользнуло от внимания коваля, который наконец-то решился ещё раз на неё взглянуть. И его вновь окунули в чан с кипятком от её нежной и искренней улыбки.       Мужчина посмотрел в сторону взгляда девушки и привстал, чтобы поприветствовать человека.       — Дэрил! Рад видеть, как жизнь, как брат? — Хершел наконец-то подошёл к ним, протягивая руку к ковалю, чьё имя наконец-то раскрылось Бет.       Тот обтёр руку об заднюю часть джинсов и протянул её хозяину этого клуба.       Отец семейства выглядел уставшим и потерянным, но от работы никуда не денешься, одной из её частей были люди. Хершел всегда был гостеприимным, вежливым и улыбчивым. Но от плохих людей не отделаешься, особенно в подобном бизнесе. Старший Грин научился быть где хитрым, где смекалистым, а где покладистым. Всё приходило с опытом. В его возрасте удержать статус было довольно трудно, появлялись конкуренты: молодые и амбициозные. Но у его клуба было то, чего многим ещё только предстояло приобрести — Стабильность и душевность. Какими бы не были времена, гостей всегда встречали добродушно и искренне. Это было не просто местом для постоя и часовых тренировок, это был дом с заботой для любых лошадей и индивидуальным подходом к каждому всаднику. Это был семейный бизнес, где уважали личность и мечты, кто не хотел работать на клуб — мог уехать, как это сделал Шон. Но Хершел ожидал от всех, кто остался отдачи и любви к своему делу.       Название этому месту придумала Аннет, мать семейства и жена, что ушла из жизни год назад — «Уорм Хэйвен». Звучало просто и уютно, сразу давало понять, каково здесь.       — Всё спокойно. Мерл нормально, как обычно строит, рубит, пашет как лошадь, — Дэрил хрипло рассмеялся, попутно пожимая руку хозяину этого места.       — Передавай ему привет и скажи, что прошлогодний сарай стоит как влитой, каждый раз прохожу мимо него и вспоминаю старшего Диксона, — теперь лёгкие покашливания, которые оказались смешком, вырвались из Хершела.       Бет всё это время молча наблюдала за приветствием, как ей показалось, старых знакомых, выписывая у себя курсивом в голове — Дэрил Диксон.       — Как тебе наши постояльцы? — Зацепившись руками за подтяжки, спросил пожилой мужчина.       — Легко работать, покладистые, — Дэрил кивнул Грину, хваля его подопечных.       — Бет, милая, а ты чего здесь? — Наконец-то Хершел обратил внимание на свою дочь, что стояла с тряпкой, как неприкаянная.       — Мэгги поручила следить за ковалем, — выдала Бет, перебирая влажный и уже пыльный лоскут в руках, и бросила взгляд на мужчину в жилетке.       По сравнению с отцом он казался ещё более жилистым и высоким, хотя ростом не отличался.       — Чего за ним следить? Убежит что ли, — снова раскатистый смешок от хозяина.       Слова смутили младшую Грин, словно она сама была инициатором этой «слежки» за мужчиной. На слегка загорелой коже начал виднеться персиковый румянец, на что обратил внимание Дэрил.       — Я попросил её еще последить за конями, успокаивать в случае чего, — коваль повернул взгляд к Хершелу, в своей немного нелепой манере решил зачем-то отвлечь внимание от девчонки, перекладывая часть ответственности на себя.       Для всех было очевидно, что ничего страшного не было ни в шутке отца, ни в поведении Бет, что восприняла слова старшей сестры слишком серьезно, но Диксону захотелось помочь этой зардевшейся блондинке, что уже начинала кусать губы и смотреть на свои пальцы.       От девушки не ускользнули слова коваля, которые отзывались в голове вопросом, зачем же он придумал это.       — Ну, ладно, молодёжь, работайте, — старик улыбнулся, отчего в уголках глаз показались морщинки былого счастья, — мне как раз Мэггз и нужна, где она, милая? — Обращаясь к младшей дочери, мужчина приблизился к ней.       — Сказала, что будет у въезда, какие-то дела с кормами, — наконец-то оторвав взгляд от зелёной тряпки, Бет взглянула на отца, увидев знакомую ей тоску.       Такое она видела и в глазах старшей, и в выражении Шона, а главное замечала в своих собственных. Один и тот же отпечаток на душе каждого. Отец смеялся, искренне, без лукавства. Радость не пропала из их жизни, они по прежнему улыбались, любили, мечтали, но на подкорке теперь всегда висела эта подкова концами к низу.       — Пойду найду её, не забудь тебе ещё надо прогнать Риза на корде. — Хершел в работодательской манере добавил про задачи Бет, а затем зашагал к выходу своей неровной поступью.       Они снова остались вдвоём, но теперь Грин знала, что ей необязательно быть вблизи коваля, эта мысль немного разочаровала её. Чувство было настолько глубоко зарытым, что Бет лишь смогла кончиками пальцев притронуться к нему, а затем резко отдернуть, будто обжегшись. Тем не менее, она бросила последний взгляд на Дэрила:       — Вы знаете, где денник последней лошади?       Очевидно он знает, здесь не было поворотов и неожиданных ответвлений. Прямой коридор, где по бокам были боксы.       — Вперёд по проходу? — В голосе слышалась добрая насмешка, а глаза смотрели прямо на девушку, заглядывая в её кристально-голубую радужку.       Бет лишь смогла кивнуть, понимая, как пристально он смотрит. Уже было всё равно на собственную глупость и слова невпопад, она глядела в его небесные глаза, что на самом деле были озером, которое отражало небосвод. И увидела в них вновь знакомое и понятное — печаль.