Не сбежать

Падение с такой высоты на бесплодные скалы для того, кто был лишён Золотого ядра, означало только одно — верную смерть, от которой невозможно сбежать. Боль, казалось, стёрла весь мир, но будто бы в следующее мгновение Вэй Ин открыл глаза. Сердце не билось больше. *** …Жизнь никогда не была к Вэй Ину слишком добра. Он лишился родителей, уличные собаки едва не загрызли его за чёрствую маньтоу, но даже когда Цзян Фэнмянь спас его, в Пристани Лотоса приходилось терпеть строгость, граничащую с жестокостью, от госпожи Юй. Вэй Ин сносил все тяготы и улыбался много и часто, пряча за этой маской истинные глубины своей боли. Но можно ли удержать маску, когда ударяешься оземь? Когда Вэй Ин поднялся с камней, покрасневших от его собственной крови, внутри не осталось ничего, что позволило бы улыбнуться как прежде. Ярость, чистая ярость охватила его. Всюду — впереди и сзади, снизу и сверху — была темнота. Энергия инь на Луаньцзан оказалась настолько плотной и сильной, что превратилась в глухую непроглядную мглу. Любой другой дух покорился бы ей, став её частью — как сотни и сотни, уже оставшихся здесь, но не Вэй Ин. Сила его ярости, обращённой к миру заклинателей, оказалась так огромна, что это тьма присягнула ему. *** …Его тело совершенно точно было мертво. Сердце не стучало в груди, кожа оставалась холодной и бледной. Но, напитанный и обласканный инь, он обратился демоном, которому больше не могли повредить ни мечи заклинателей, ни талисманы, ни прочие техники обуздания. Он обрёл силы, намного превосходящие те, что давало Золотое ядро, подаренное им Цзян Чэну. Пусть их пришлось исследовать и изучать, Вэй Ин не видел в том печали. Его захватила жажда мести. Он мечтал повергнуть клан Вэнь в пыль, заставить клан Цзинь опуститься на колени — ведь разве они, молчаливо ожидавшие, пока злое солнце расправится с другими, виноваты в падении Пристани Лотоса не меньше, чем возомнивший себя единственным солнцем Верховный заклинатель? Разве Облачные глубины не вспыхнули оттого, что все остальные кланы закрыли глаза и отвернулись, не желая смотреть? Вэй Ин хотел предъявить счёт. Чтобы управлять живой тьмой, Вэй Ин выбрал флейту. Послушная мелодиям темнота могла брать под контроль живых существ и заставлять служить ему мёртвых. Казалось, он уже готов весь мир сжать в одной ладони и искрошить в пыль, но… *** …Вэй Ин пришёл в себя в дорожной пыли. Недавно прошёл дождь, и земля пахла сыростью, а с листьев кустарника всё ещё срывались тяжёлые капли. Ветер нёс с собой не свежесть, а запах крови, тягучий и почему-то сладостью оседавший на языке. Сжав Чэньцин, Вэй Ин попытался подняться. Он только что уничтожил воинов Вэнь, превративших резиденцию скромного клана, названия которого он не вспомнил, в дозорный пункт, однако потерял сознание. За всё приходилось платить. Усмехнувшись, Вэй Ин всё же оторвался от земли и вдруг осознал, что не один. Напротив него застыл Лань Чжань. Вид у него, честно сказать, был слегка безумный. Золотые глаза сияли, белые траурные одежды оказались перепачканы пеплом и кровью. Он сжимал рукоять Бичэня, но будто бы не собирался пустить его в ход. Вряд ли он пришёл спасти воинов Вэнь. — Вэй Ин… — наконец выдохнул Лань Чжань, но больше ни единого слова не последовало. Голос звучал необычно — с удивлением и даже мольбой. — Лань Чжань, — кивнул Вэй Ин, и на миг сознание опять помутилось. Впрочем, упасть он не успел. Лань Чжань перехватил его, обнял, даже попробовал передать ему немного энергии, но в тот же миг, похоже, осознал главное — сердце Вэй Ина не билось, он не дышал. Энергия ян не способна была наполнить его тело, проливалась как сквозь решето. Неразумная трата. Не веря себе, Лань Чжань попытался найти трепещущий пульс, скользнув ладонью Вэй Ину под челюсть. Его запах, щедро смешанный с нотками сандала, ударил в нос, немедленно вызвав странную жажду, названия которой Вэй Ин не знал. Однако он был обессилен, ему требовалось немедленно восстановиться, потому, сам не понимая, отчего так, Вэй Ин вцепился зубами в запястье Лань Чжаня, мгновенно разрывая кожу, и сделал жадный глоток. …В тот миг Лань Чжань мог уничтожить его. Тогда у него был единственный шанс одолеть демона, обратить его прахом. Из испуга ли, из отвращения — неважно, каким бы чувством он руководствовался, но мог отбросить его и снести Бичэнем голову. Вэй Ин не сумел бы восстать снова. Но Лань Чжань не стал ему препятствовать. Он поделился своей жизнью. *** — …Ты исчез почти три луны назад, — проговорил Лань Чжань. Он стоял у Вэй Ина за спиной, равнодушно глядя на истерзанные духами мёртвые тела. — Что произошло? Вместо ответа Вэй Ин качнул головой. Вкус чужой крови во рту ещё не исчез. Глубоко в горле замер только глухой звериный рык, и Вэй Ин не спешил его выпускать из заточения. Лань Чжань попробовал снова: — Кто ты теперь? — Зачем спрашиваешь о том, что уже выяснил, — лениво повернувшись, Вэй Ин снова оглядел его. Этот Лань Чжань был уже не тем, кого он знал прежде, и вроде бы — тем самым. Разбираться было недосуг. — Хочешь остановить меня? — Нет, — удивил ответом Лань Чжань. — Помочь. — Я больше не принадлежу ни миру заклинателей, ни пути меча, — напомнил Вэй Ин. Хотел добавить ещё: «Правила твоего клана гласят, что такого, как я, ты должен если не уничтожить, то избегать. Отчего ты до сих пор здесь?» — Всё равно, — Лань Чжань ответил и на невысказанный вопрос, а после — не двинулся с места. В один миг душу Вэй Ина охватило ликование. Это «Всё равно» звучало, как имя его утраченного меча. Как будто бы Лань Чжань теперь принёс себя ему в руки, стал его духовным оружием, клинком, жаждущим защищать владельца. Вэй Ин не подумал ни о чём ещё, ярость ещё не улеглась до конца, сытость не позволяла размышлять трезво. Он только поднёс Чэньцин к губам и острой, пронзительной мелодией отправил тёмную силу вперёд, к следующему дозорному пункту. Теперь он знал, как вернуть себе силы, даже если потратит слишком много, а потому не стал щадить ни себя, ни Лань Чжаня. *** Силы Вэй Ина множились с каждой ночью и с каждой смертью. Он мстил за собственный клан — и за Облачные глубины, не щадя воинов Вэнь, но не трогал невинных. Оттого, наверное, Лань Чжань следовал за ним. В конце концов, Вэй Ин не собирался спрашивать, какая ещё причина может толкать на это. Не прошло и луны, как они оказались в окрестностях Безночного города. Пока главы кланов не могли решить, нужно ли им сплотиться перед общей бедой и кто именно страшен больше — неведомый тёмный заклинатель или Вэнь Жохань, чей разум, очевидно, помутился из-за иньского железа, Вэй Ин не стал оглядываться на них. Собственную месть он вершил лично. И ему было спокойнее, что Цзян Чэн по-прежнему считал его пропавшим. Вэнь Жохань полагал, что Иньская печать защитит его, позволит управлять марионетками, что заменят живые войска. Он не знал, что его младший сын собственными руками создал оружие куда страшнее этого. Он понятия не имел, что на Луаньцзан родился новый демон, новый дух мщения. К такому он не был готов. Чистый голос Чэньцин перехватил контроль над всей его тщательно пестуемой армией в мгновение ока! Живые воины позавидовали мертвецам. Тьма заволокла Безночный город, глухим непроглядным пологом опустилась на Знойный дворец. Никто не видел, что на самом деле произошло в этом мраке. Говорили потом, что Вэнь Жохань задохнулся в нём, а с ним вместе нашли Мэн Яо. Не случилось битвы, но Вэй Ин победителем вошёл в Главный зал, пока ветра разносили пыль и прах, что остались от многотысячной армии Цишань Вэнь. Духи, повиновавшиеся ему, не оставили никаких следов от былого хозяина. Ничего, что можно было бы предать земле или огню. Тенью за спиной Вэй Ина стоял Лань Чжань в белых одеждах. И только он услышал: — Пусть Цзян Чэну остаётся Пристань Лотоса, — задумчиво проговорил Вэй Ин. — Мне же подходят эти места. Здесь столько тьмы теперь, что нужно только заменить знак солнца… Лань Чжань согласно кивнул. Он и теперь готов был оставаться рядом. Когда Великие кланы явились в Безночный город, никакого сопротивления не встретив на пути, в Знойном дворце ждал их новый владелец. Ничего не оставалось, как только принять его. Не понимая природы его сил и его могущества, и клан Не, и клан Цзинь опасались противостоять ему. Клан Цзян же пока не отрекался от него, а клан Лань внял голосу Второго Нефрита. Временно воцарился мир. *** Жажда Вэй Ина росла. День ото дня она становилась сильнее, хоть месть была свершена и не требовалось снова нести гибель воинам Вэнь или отстаивать справедливость. Поначалу Вэй Ин не заметил в себе пагубных изменений, но осознание пронзило его болью прямо в небьющееся сердце, когда однажды утром — сразу после того, как он утолил жажду глотком свежей крови, он увидел, как Лань Чжань медленно спускается по ступеням ведущим к трону. В Главном зале Знойного дворца не было иного света, кроме негаснущих огней у стен. Вэнь Жохань как будто намеренно готовил это место для Вэй Ина — которому солнечный свет теперь был неприятен, ведь являл собой чистую энергию ян. Огни множили тени, бросали блики, и в этом танце белые одежды Лань Чжаня казались вымараны кровью, а сам он… А сам он выглядел истощённым, измождённым, точно укоряющий призрак. Пусть его плечи по-прежнему были расправлены, пусть спина его всё так же была невыносимо ровной, а тем не менее он… больше не казался несокрушимым. «Да что же я делаю? — удивился Вэй Ин. — Почему он позволяет?» Жажда пока отступила, и он мог увидеть в себе то, чего не хотел бы знать никогда. Он, похоже, тоже начал сходить с ума! Забыл себя в жадности. Тьма, сколь бы покорной она ни казалась, всегда искала способ поглотить того, кто старался её использовать. Отказаться от неё Вэй Ин никогда бы не смог — не ему, ныне демону, отворачиваться от мрака, — но и поддаваться ей он как будто бы не собирался. Неужели исподволь она сломила его? Обошла его волю, чтобы источить и сгрызть всё, что осталось от его души? Он смотрел в спину Лань Чжаню так пристально, молча, что тот оглянулся. В последние дни они и не говорили почти. Золотые глаза на усталом лице смотрели печально, тени под ними прямо указывали — Лань Чжань далеко не так полон сил, как прежде. — Отчего ты не остановишь меня, никогда не останавливаешь? — Вэй Ин поднялся с трона, что достался ему от Вэнь Жоханя, замер там, глядя вниз. Лань Чжань чуть наклонил голову. — Тебе это нужно, — тихо ответил он. Безропотно, словно это естественным для него было — отдавать всё, что бы только Вэй Ин ни попросил. — А если мне жизнь твоя будет нужна, вся целиком, до последней капли? — Вэй Ин начал спускаться. Медленно, шаг за шагом, сокращая расстояние между ними. — Что успел я сломать в тебе, что ты не сопротивляешься? И пришло в голову, что этот вопрос надо было задать давным-давно. В тот ещё день, когда он лакомился кровью впервые. Ведь уже тогда Лань Чжань не был похож на того, кого Вэй Ин помнил по Облачным глубинам — или хотя бы даже по Пещере Черепахи-губительницы. Он не был уже холодным и отстранённым, он не был уже… Лань Чжань молчал, но во всей его фигуре читалось упрямое: «Спросишь жизнь — и её отдам». Однако он стоял совсем близко. Рана на запястье, рана от его, Вэй Ина, клыков, ещё совершенно не затянулась, потому кровью пахло ярко, жарко и маняще. Запах мешался с сандалом и ещё с тонким ароматом, что всегда исходил от тела Лань Чжаня. Всё вместе пьянило, кружило голову лучше любого вина, лучше «Улыбки Императора». Захотелось вонзить зубы снова, на языке ощутить тяжесть и вкус. Вэй Ин отвернулся. «Ты не смог сбежать — и не сможешь… в данный момент или вовсе, но не сможешь, Лань Чжань! — подумал он. — У тебя был единственный шанс остановить меня, но теперь я во много раз сильнее тебя. Я могу сделать с тобой, что захочу, но…» Так чего же он хочет? — Позволь мне остаться, — послышалась просьба. Лань Чжань смотрел всё так же, всё с тем же чувством, которого Вэй Ин никак не мог назвать. Не понимал его, не угадывал. Впрочем, он же стал демоном, что за чувства он теперь вообще был способен понять? Ярость и ненависть? — Странно, что ты хочешь остаться, а не уйти, — глухо проговорил он. — Отчего твой клан не требует, чтобы ты вернулся? Почему никто из них не пришёл ещё за моей головой? — Ты спас всех… Они не посмеют. — Я — демон, Лань Чжань, — он сощурился. — Демон, что свил себе гнездо у них под носом. В какой-то момент кому-то из них придёт в голову, что я не должен существовать. Они явятся за мной, но отчего же ты… всё ещё здесь? Мой путь закончен, и больше помогать мне незачем. Он старался не встречаться с Лань Чжанем взглядом, но тот вдруг — как в ту встречу — коснулся его подбородка, заставил посмотреть на себя, кутая манящим ароматом, силу и влияние которого на Вэй Ина вряд ли понимал. Его губы чуть дрогнули, точно пытались выпустить слово, но затем замерли в привычной строгости. Он не сумел ничего сказать. Он ничего не сказал, но так и не опустил руки. Вэй Ин вдохнул его запах, и снова внутри пробудилось глухое рычание. Может, тьма в нём выросла в мощного зверя, может, он просто льстил себе, пытаясь разграничить себя и мрак, с которым давно стал един, но эта часть его считала Лань Чжаня своим и отпускать его не желала. «Ты не смог сбежать — и не сможешь…» — Зачем ты приносишь себя мне в жертву?! — Вэй Ин усилием воли сдержался. — Я убиваю тебя, а ты терпишь, зачем?.. — Потому что… — но Лань Чжань опять не сумел договорить. Вэй Ин отодвинулся от него, поднялся на ступень выше, встал спиной. Его трясло от желания снова почувствовать вкус чужой крови, ему хотелось повалить Лань Чжаня на землю и прижать его сверху, но дальше мысли путались. Жажда, что бродила внутри, была связана не только с голодом, а возможно, и совсем не имела к голоду отношения. Вот только он всё ещё её не понимал. Лань Чжань обнял его сзади. Он стоял ниже, потому ладони легли на грудь, а он сам спрятал лицо где-то между лопаток Вэй Ина. Даже через богатую ткань чёрных одежд, что он теперь носил, через несколько слоёв, кутающих тело, Вэй Ин почувствовал жар от этого прикосновения. Его тело так долго было холодным, что теперь, согреваясь, возликовало и потребовало большего. Но… Вэй Ин не мог развернуться, остолбенел от силы того, что в нём пробуждалось, замер, совершенно беспомощный перед тем, что росло и росло где-то в груди. — Не прогоняй меня, — раздался шёпот. Как будто у Вэй Ина в этот момент были силы прогнать! Он всё же медленно повернулся к Лань Чжаню, так и оставшись в кольце его рук. Он всмотрелся в золотые глаза и… осторожно обхватил лицо Лань Чжаня ладонями, склонился, чтобы мягко и медленно, неожиданно нежно поцеловать. Этот порыв наверняка не мог быть продиктован темнотой. То огромное, что вспыхнуло в нём, ничего общего с мраком, похоже, не имело. Но главное — оно сумело подавить жажду крови, переплавить её во что-то… во что-то, чему Вэй Ин пока не придумал названия. Однако один поцелуй, который он решил вдруг подарить Лань Чжаню, был только первым и даже чересчур скромным. Теперь уже в Лань Чжане загорелся огонь, противостоять которому стало бы невозможно. Лань Чжань не только ответил на поцелуй, но и жадно притянул к себе, а после — подхватил на руки. Бездумно он отнёс Вэй Ина выше, на огромный трон, где они бы запросто сели вместе, рядом. Он продолжил целовать — в губы и в виски, за ухом и в шею. Он позволил разойтись полам одежд настолько, чтобы губами обрисовать линии ключиц. Не раздевая Вэй Ина, он касался его, скользил по его телу ладонями, он… Вэй Ин закрыл глаза и позволил всё, что только Лань Чжаню хотелось. В конце концов, в этом тоже была справедливость. Ведь Лань Чжань столько раз отдавал ему свою жизнь, что пора было… пора было тоже отдать ему себя? *** То, первое и скомканное, удовольствие запечатлелось в памяти надолго. Они оба не успели снять одежд, но растворились друг в друге, смешались так, как будто занимались парным совершенствованием. Лёжа головой на коленях Лань Чжаня — поперёк трона, некогда принадлежавшего Верховному заклинателю, Вэй Ин бездумно играл белой лентой с облачным знаком. Она, конечно, соскользнула, пока они предавались любви, и теперь он поймал её, отыскал и не хотел отдавать. Лань Чжань позволял безропотно, хоть следил за ним с пристальным вниманием. — Думал, это ты не можешь бежать от меня, — почти промурлыкал Вэй Ин. Лань Чжань в знак внимания немного наклонил голову. — Да, я всерьёз посчитал, что ты — и не сможешь сбежать. — А на самом деле? — Лань Чжань ждал ответа. Голос его был тихим и тёплым, нотки в нём завораживали Вэй Ина столь же сильно, как недавно завораживал сорвавшийся с губ Лань Чжаня тихий стон. — А на самом деле это я не могу тебя покинуть, — Вэй Ин сжал в ладони облачный знак на ленте. — Я считал, что могу сделать с тобой что угодно, но это ты… ты надо мной обладаешь великой властью. Мне казалось, что ты стал клинком и вручил мне себя, но… это ты целиком овладел моей душой. У него, у демона, не билось сердце, но способна была любить душа?.. Странно. — Вэй Ин, я… — бледная кожа Лань Чжаня, ставшая ещё белее потому, что Вэй Ин пил его кровь так много и часто, внезапно загорелась изнутри румянцем. Такого Вэй Ин не видел прежде, даже не так давно, когда они были так близки, так едины. — Ты? — подтолкнул он. — Что — ты? Но некоторые слова не должны быть произнесены, а может, не должны были произноситься вот так, в таком месте. Лань Чжань ничего не сказал дальше, только наклонился, чтобы целовать ещё, и ещё, и ещё. Прежде чем отозваться — и снова сорваться, Вэй Ин сказал — быть может, самому себе в первую очередь: — Я тоже, тоже. От этого чувства, от этой бури, от всего этого было не сбежать. *** …Жизнь никогда не была к Вэй Ину слишком добра, но смерть оказалась щедрой, бесконечно щедрой.