Волки среди нас

      – Как долго я этого ждал, – прошептал Тэхён, прижавшись крепче и обжигая дыханием чувствительную кожу Джина. – Ты мой главный подарок.       – Разве тебе недостаточно милой зимней шапки с ушами, которую я подарил? – Джин пытался сохранять самообладание, но голос все равно дрожал от нарастающего желания.       – Шапка прекрасна. Но знаешь, что еще прекраснее?       Джин чуть отстранился, приподняв бровь в ожидании очередной шутки. Но Тэхён склонился к нему и прошептал, касаясь губами его покрасневшего уха:       – Ты... в моих руках.       Тело Джина охватил жар, пробежав по позвоночнику и оставляя за собой дрожь. В воздухе висел дурманящий аромат возбуждения. Он жаждал Тэхёна только сильнее с каждой секундой. Все внутри просило отдаться ему. Быть его. Тэхён прижался к шее, зарываясь лицом в пахучую железу, сдавленно вдыхая. Джин чувствовал, как их запахи сливались в один, накрывая с головой и сводя с ума.       Руки Тэхёна сжали его тонкую талию, скользя вниз по изгибам. Пальцы проскользнули под футболку и коснулись обнаженной груди, обжигая кожу. У Джина перехватило дыхание. Яркое, неукротимое пламя вспыхнуло между ними.       Тэхён с жадностью впился в его губы. Язык вторгся внутрь, исследуя, переплетаясь с Джином. Он расстегнул свою рубашку, затем стянул с Джина нижнее белье и, подняв его руки, снял футболку. И замер. Перед ним был полностью обнаженный Джин. Лунный свет скользил по его стройному телу. Внутри Тэхёна зарычал волк.       – Ты такой красивый, – хрипло произнес он, не сводя взгляда.       Джин покраснел и прикрыл лицо ладонями. Но Тэхён мягко убрал его руки, прижавшись лбом ко лбу.       – Не прячься. Ты теперь весь мой, а я твой, – сказал он с нежностью и оставил легкий, невинный поцелуй.       Джин потянул Тэхёна за шею и углубил поцелуй, прикусив его нижнюю губу, требуя больше. Их языки нетерпеливо переплелись, словно в этом поцелуе заключалась вся вселенная.       Тэхён тяжело перевел дыхание и прошептал, срываясь:       – Повернись.       Джин послушно повернулся. Облокотившись руками о кровать и приподнявшись на колени, он почувствовал, как Тэхён подложил под него подушку, слегка приподнимая его бедра. Альфа сглотнул, едва сдерживаясь. Он провел рукой по белоснежной спине, задерживая пальцы на каждом изгибе, а после скользнул вниз вдоль позвоночника. Он сжал упругую плоть и легонько шлепнул ее. В ответ раздался приглушенный, полный предвкушения стон. Джин дразняще покачал бедрами, и Тэхён тихо застонал, ощущая, как его член дернулся от этого движения. Он снова сжал его ягодицы, нежно разминая, затем раздвинул. И то, что открылось перед ним, сводило с ума.       Его руки скользнули внутрь, исследуя, пока дыхание Джина не сбилось и не стало рваться из горла рваными глотками. Пальцы Тэхёна двигались медленно, дразнили, скользили вперед и назад, вызывая дрожь, пробегающую по позвоночнику, как разряд тока. Вдруг прикосновения сменились на что-то влажное, теплое. Тэхён прижался к самому чувствительному месту – целовал, ласкал и доводил до дрожи. Джин не смог сдержать ни стона, ни всхлипа, его тело выгнулось. Тэхён чередовал движения языка и пальцев, доводя Джина до безумия каждым новым касанием.       Он поднялся и всем телом прижался к Джину.       – Тебе нравится? – прошептал Тэхён на ухо, облизав мочку и чуть прикусив.       – Да, так хорошо... – голос Джина был хриплым от желания. – Не останавливайся. Я готов, прошу тебя…       Тэхён аккуратно развернул его к себе и продолжил целовать. Джин раздвинул ноги, и их возбужденные члены соприкоснулись, заставляя обоих застонать. Им хотелось сорваться и потерять контроль, но все еще было слишком рано. Тэхён стянул с себя остатки одежды. Теперь между ними не осталось преград. Кожа к коже, горячее дыхание, пот на висках.       – С-смазка, Тэ, в тумбочке, – выдохнул Джин, прижимаясь губами к его шее, оставляя на ней мокрые поцелуи.       Тэхён быстро достал баночку, открыл и нанес вязкую жидкость на пальцы.       – Ты точно готов? – спросил он, сдерживая себя на грани.       Джин кивнул, глубоко дыша. Тэхён нежно поцеловал его, прежде чем осторожно ввести первый палец. Он медленно входил и выходил, добавляя второй. Ласкал его изнутри, раскрывая и подготавливая к большему. Темп то ускорялся, то замедлялся, подстраиваясь под дыхание и стоны Джина. Третий палец заставил его непроизвольно дернуться. Тело отзывалось на каждое движение. Джин таял от удовольствия у Тэхёна в руках. Все вокруг пропиталось запахом желания. Тэхён поднял руки Джина на головой и прижался к нему, их лбы нежно соприкоснулись.       – Скажи, если что-то не так. Я остановлюсь.       – Хорошо, – прошептал Джин в ответ.       Тэхён накрыл его губы поцелуем, в котором не осталось ничего сдержанного.       Он смазал себя, щедро распределяя теплую жидкость пальцами, и, затаив дыхание, выровнялся. Его ладонь скользнула ниже спины Джина. Он уперся головкой в мягкую плоть и замер, словно боясь перейти черту. Джин, почувствовав это колебание, опустил руку и нежно потянул его к себе. Его бедра чуть подались назад, помогая ему войти. Проникновение было медленным, тягучим, полным жара и напряжения.       Тэхён чувствовал, как узкое, горячее тело Джина обволакивало его, принимая в себя. Он зажмурился и вцепился пальцами в простыню рядом. Джин стиснул губы, замирая от ощущения растяжения. Тэхён заметил это и наклонился. Он поцеловал его, мягко разжимая сжатые губы и проникая внутрь, отвлекая от боли. Джин вздрогнул и медленно приподнял бедра, двигаясь навстречу. Стоны одновременно срывались с их губ.       – Мой альфа, – простонал Джин, отрываясь от поцелуя и хватая воздух, прижатый всем телом к груди Тэхёна.       Тэхён начал двигаться. Сначала медленно, вымеряя ритм. Тело Джина постепенно расслабилось, движения стали свободнее. Пульс участился, и тяжесть внутри больше не приносила боли, только нарастающее наслаждение. С каждым толчком волна удовольствия поднималась выше, проходила по позвоночнику и отзывалась в каждом нервном окончании.       Руки Джина скользнули вдоль спины Тэхёна. Он прижимал его к себе, впуская глубже.       Тэхён застонал и коснулся губами его плеча, шепча:       – Я люблю тебя. Так люблю... до безумия.       Джин поднял руки, запуская пальцы в мокрые от пота волосы, притягивая ближе:       – Я знаю. И я люблю тебя.       Тэхён поцеловал его в шею, едва сдерживая глухой стон. С каждым толчком напряжение внизу живота становилось невыносимым, разрасталось жаром по всему телу. Джин опустил бедра ниже, навстречу мягкой подушке, что поддерживала его снизу, и сам, с тихим стоном, насадился на член Тэхёна. Альфа издал хриплый звук, словно потеряв способность говорить. Он чувствовал, как омега уверенно и плавно впускал его.       Джин задрожал под ним, запрокинув голову. Наслаждение подступало волной, готовой накрыть с головой. Возбуждение, страсть и любовь переплелись, заполнив собой все пространство. Будто в мире не существовало ничего, кроме них двоих.       Джин обхватил Тэхёна за плечи. Плавным движением он перевернул их, и альфа оказался под ним. Омега оседлал его и медленно опустился, позволив себе снова утонуть в нем. Тело Тэхёна инстинктивно двигалось навстречу, пока Джин вел ритм, двигаясь вверх-вниз, охваченный пламенем.       Тэхён обхватил его член, сжимая и двигаясь в том же ритме, помогая ему. Джин выгнулся, пальцы впились в его грудь. Толчок снизу был глубоким. Он издал прерывистый всхлип и кончил, сжимаясь внутри до предела. Это ощущение подтолкнуло Тэхёна, и он последовал за ним, утопая в волне разрядки.       Они замерли, все еще соединенные. Улыбка тронула губы Джина. Он склонился к груди Тэхёна и прижался к сердцу, которое билось так же быстро, как и его собственное. Тэхён прижал Джина к себе, проводя пальцами по его взъерошенным волосам, оставив нежный поцелуй на виске. Джин переплел их пальцы, поднял ладонь и коснулся ее губами. И в этот момент в мире не было ничего, что могло бы нарушить их уединение или омрачить это чувство безграничного счастья.       Только они. Только любовь.

***

      Утром, спускаясь по лестнице, Тэхён держал Джина за руку и наклонился к его уху, нашептывая милые прозвища, отчего тот то и дело прыскал от смеха. Тэхён не сводил взгляда с его улыбки, румяных щек и довольных глаз, зная, что сам был причиной этого хорошего настроения.       – А если я не смогу вслух назвать тебя сладкой ягодичкой, – продолжил он шепотом, – то буду пошлить в мыслях, и ты все равно это услышишь.       – Ягодичкой, – Джин едва успел зажать рот рукой, сдерживая смех. – Надеюсь, это от слова ягода?       Тэхён замер на ступеньке и посмотрел на него:       – Ну да... Они правда похожи на ягодки, – он не успел увернуться от легкого удара по плечу и засмеялся.       Зайдя на кухню, они застали Чонгука, который ел яичницу, уткнувшись в тарелку, а Хосок стоял у столешницы, скрестив руки на груди. Старший вздохнул, покачал головой и кивком указал на стол:       – Садитесь, пора завтракать.       Джин до сих пор не понимал, как именно Тэхёну удалось уговорить их переночевать в доме Намджуна, но разбираться сейчас совсем не хотелось. Он чувствовал только голод и желание поскорее утолить его.       За столом повисла неловкая тишина. Джин изо всех сил старался сдерживать улыбку, расползавшуюся на лице от настойчивого взгляда Тэхёна.       «Может, после завтрака мы снова поднимемся наверх, и я продолжу распаковку своего подарка? Моя ягодичка», – голос Тэхёна раздался в голове с хищной нежностью.       Связь между ними становилась все крепче. Казалось, им уже не нужны были слова. Даже хватало взгляда, чтобы понять, что чувствует другой.       Джин неожиданно расхохотался, что чай едва не выплеснулся у него изо рта.       – Прошу прощения, – промямлил Джин, бросив укоризненный взгляд на Тэхёна, который сидел напротив и нагло улыбался.       – Может, хватит уже болтать у себя в головах?! – прошипел Чонгук сквозь зубы. – Уважайте людей, тупые волки.       – Не груби, – отозвался Хосок, затем перевел строгий взгляд на виновников. – А вы и вправду прекращайте. Это не…       Он не успел договорить. Входная дверь хлопнула, и в кухню ввалился весь засыпанный снегом Чимин.       – Вот это метель! Тэхён, ты что, загадал, чтобы нас замело?       Чимин скинул с себя огромный капюшон и отряхнул сапоги, прежде чем снять их. Он шагнул вперед, но тут же замер, поднял голову и принюхался.       – Хм... как у вас тут неприлично пахнет.       – Неприлично? – Хосок повел носом, нахмурившись. – Это всего лишь яичница.       Чонгук закатил глаза:       – Он говорит про этих двух извращенцев, хён!       – А… – Хосок запнулся, но решил не вникать. Он быстро сменил тему, пока Чимин накладывал себе завтрак. – Если там так метет, как твой проверяющий доберется до нас?       – Я вообще не понимаю, зачем он сюда прется, – проворчал Чонгук. – Я мог бы и дистанционно отчитаться.       – Кстати, – произнес Чимин, – Намджун-хён просил сказать, чтобы ты и Тэхён пришли сегодня на занятие. Что-то про геометрию или, может, высшую математику. Не помню.       – Ты что, правда будешь учиться вместе со мной? – нахмурился Чонгук.       – Ага, – отозвался Тэхён, запихивая в рот бутерброд, но при этом не сводил глаз с Джина.       Чонгук скривился:       – Ну точно собака некультурная. Джин-хён, ты только посмотри на это.       В этот момент Тэхён уронил на пол кусок хлеба и пытался дотянуться до него ногой, удерживая стакан с соком в другой руке.       – Он как будто еду впервые в жизни увидел!       Тэхён все-таки полез под стол, попутно что-то неразборчиво отвечая Чонгуку.       – Все, мне это надоело. Я пошел к Намджун-хёну, – фыркнул Чонгук и поднялся.       Проходя мимо Джина, он наклонился и кивнул в сторону макушки Тэхёна, едва видневшейся из-под стола:       – Когда-нибудь он точно тебя сожрет.       – Вот тут сложно поспорить, – ответил Тэхён, довольно ухмыляясь с набитыми щеками.       Джин покачал головой, а Чонгук театрально застонал, издав звук, похожий на рвотный рефлекс, и скрылся за дверью. Джин проводил его взглядом, а затем снова посмотрел на Тэхёна, который ярко сиял. В животе порхали бабочки. Казалось, что его собственный волк готов вырваться наружу, вцепиться в альфу и больше никогда не отпускать.       После завтрака Тэхён все-таки добрался до своего дома. Чимин с Хосоком отправились в кафе, а Джин решил прилечь. Он все еще чувствовал легкий дискомфорт – отголоски прошедшей ночи. Волк Тэхёна рычал внутри него, требуя вернуться к своему омеге. Но поддаться инстинктам – значит, проявить слабость. Поэтому Тэхён выбрал контроль и учебу.       При входе в дом Намджун странно посмотрел на него, с прищуром принюхиваясь, но ничего не сказал. Вместо этого он усадил обоих учеников за стол в кабинете и развернул перед ними доску. Намджун обладал редким даром. Он умел разжевать даже самые сложные темы так, что становилось понятно каждому. Но Тэхён, давно знакомый с его стилем обучения, заскучал уже на первой фразе о высшей математике. А Чонгук слушал, затаив дыхание, ловил каждое слово, то и дело переспрашивал. Тэхёну начинало казаться, что Чонгук делал это специально, чтобы привлечь внимание его брата.       Когда тот в очередной раз попросил помочь ему с примером, Тэхён не выдержал и раздраженно выхватил у него тетрадь.       – Сколько можно? Давай я покажу. Это же элементарно.       Если бы Чонгук был волком, он бы сейчас зарычал. Но он был всего лишь человеком и, скрипя зубами, молча выслушал объяснение Тэхёна. В этот момент в доме появился Юнги. Его походка была резкой, а лицо напряженным. Он что-то прошептал Намджуну, и они ушли в другую комнату.       – О чем они говорят? – спросил Чонгук.       – Тихо, – шикнул Тэхён, прислушиваясь. – Кажется, снова пропали волчата...       – Кажется? Ты что, не можешь нормально подслушать?       – Намджун не хочет, чтобы я слышал его. Я слышу только Юнги.       – Значит, вы уедете?.. – голос Чонгука дрогнул.       Он посмотрел на Тэхёна широко распахнутыми глазами, полными страха.       – Не волнуйся. Если нам придется уехать, мы заберем всех. Всю стаю.       Чонгук замолчал, сминая угол тетради между пальцами.       – Обещаешь?       Тэхён кивнул.       – Как бы ты меня ни бесил, ты важен Джину. А значит, ты важен и всей стае. Мы не оставим ни тебя, ни Хоби-хёна. Обещаю. Слово главного альфы.       Тэхён заметил, как Чонгук облегченно выдохнул. Когда Намджун вернулся, занятие продолжилось, но что-то в нем изменилось. Он выглядел напряженным. Тэхён хотел спросить его о разговоре с Юнги, но не решился, боясь услышать ответ.