Как жить зверем.

Мы прожили около яйца Лизарда почти год. Весну, лето и осень мы провели достаточно сносно, но зима стала для нас существенным испытанием. Отсутствие привычного рациона у Мадеры заставило его отбросить свое добродушие и вкусить преимущества мясоедства. Из нас троих он оказался самым зверским, постоянно пребывая от голода в состоянии ярости и сходя с ума, если противник наносил ему травмы. Благо мы с Хересом успевали помочь Мадере до того как у него появлялись критические повреждения. И наши добывания еды обходились только внешними порезами и проколами, исполосовавших шкуру Мадере множеством шрамов. Похолодание, наступающее с конца осени существенно ударило по моему здоровью. Внешний покров изо мха, заменивший мне шерсть, почти не согревал. От постоянного обморожения спасало только прятанья в шерсти Мадеры, или полное избегание выхода наружу. Благо яйцо Лизарда имело собственную температуру, и использовалось мной в качестве стационарной печки. Но, даже так жизнь в ожидание пробуждения моего спасителя была на редкость суровой. Учитывая привычно напористый при знакомстве с новыми зверями характер куницы Хереса. То наша троица представляла собой колоритных местных злодеев низкого уровня. Постоянно взрывающегося разрушением берсерка Мадеры, нарывающегося на драку ловкого Хереса и подло скрывающегося убийцы моей персоны. Как ни осуждай такое поведение, но именно оно спасло нам жизни и насытило желудки. У меня не было желаний оставаться надолго в подобном заснеженном месте. Но уговорить своих напарников по зимовке, об уходе в другие места до прихода снежных заметов, мне не удалось. А после начала снегопада, было уже поздно. В любом случае, в начале весны, в моих планах было отправиться в более теплые места. Не зависимо от того последуют за мной Херес и Мадера или нет. ... Период лисьего гона прошел у меня в забытьи. Последствия снятия шкуры с меня напоминали о себе даже в этой ситуации, неожиданно и резко добавляя дискомфорт с болью. Но действие этого периода существенно затуманивало мое сознание. Инстинкты продолжения рода проклюнулись не только у меня, и во время моего измененного гормонами состояния периодически поблизости появлялся то Херес, то Мадера. Мне не было известно, в чем именно причина, но система уверенно не показывала ни одного из них как успешных отцов. Тай как подобные мысли оставались без ответа, мне удалось перестать заострять на них свое внимание. И с наступлением тепла, ориентируясь по росту растений, мой путь пролегал на юга, не обращая внимание, сделают за мной самцы или нет. Оказалось, что их привязка ко мне гораздо значимее, чем к яйцу. Возможно, наше путешествие втроем, было не так плохо. ... Дни путешествия, цепляясь друг за друга в непрерывную цепь. Мы охотились, где могли, спали, где остановились и нагло пересекали чужие территории. Иногда бесцеремонных нас, прогоняли противники посильнее, благо для драки насмерть не было никаких причин. Панорама менялась несущественно, радуя повсюду изобилием зелени и деревьев. То, что мы в бесцельных блужданиях забрели в Великий Лес, дошло до меня не сразу. Очевидным маркером подобной неудачи стала встреча с молодняком гоблинов. Наша троица смогла победить врага, но само пересечение с ними привело меня к безрадостным мыслям. Вместе с Хересом, который беззащитно спит большую часть дня, и Мадерой, что снова перешел на травяную диету и от этого стал добрее, мы не сможем выжить в Великом Лесу, где гоблины - наименьшая из наших проблем. Мне очень-очень хотелось бегать кругами с воплями: "Мы все умрем!!", периодически истерически хохоча от наплыва эмоций. Дрожа мелкой дрожью от прилива адреналина, мне удалось совершить небольшой подвиг для лисы и забраться на дерево. Вид на зелёные верхушки деревьев открывался изумительный. Зелёное море простиралось всюду, куда бы ни повернулся мой взор. От широты открывшихся проблем мои лапки вцепились в тонкие веточки и отказывались отпускать. На мой организм навалились последствия от пережитого напряжения. Мне хотелось стать частью этого дерева и не иметь никаких тревог подобно ему. Мне было точно известно, что со мной будет, если меня поймают гоблины. На фоне подобного будущего стать частью дерева не казалось настолько беспросветной тьмой. ... Неким не запомнившимся мне образом, единственный среди нас лазутчик по деревьям Херес, успешно стащил меня наземь. От моего отупения, моя реакция на реальность была крайне скудной. Насколько мне было ясно, анализируя происходящее постфактум, для полной картины моего состояния мне не хватало только мэмной приписки внизу: "Ушел в себя - вернусь не скоро". Но на тот период мои воспоминания играли со мной в скорость подачи реальности. Иногда ситуации ускорялись со скоростью поезда, а иногда замедлялись как движения улитки. У меня происходил рецидив, ещё со времён Шкуродера – мне получилось самостоятельно загнать себя в состояние отрешенности. Однажды вкусив прелести побега от реальности, мне не светило избежать этой ловушки.