Как жить зверем.

Таким образом, началось наше осознанное выживание в крепости зверолюдей. Нашу троицу, получившую возможность стоять на своих ногах не столь давно, подобным террором было не напугать. Тем более что дети Матери Чащи атаковали в основном самых мелкогабаритных зверолюдей. Малышня хомяков, зайцев и косуль пострадала первыми, и шансы нападения на такие крупные цели как мы, были невелики. Подобная относительная безопасность позволила мне наблюдать за развитием ситуации среди остальных зверолюдей. Этот процесс с каждым днём только прибавлял себе градус опасности. Младшие детишки зверолюдей исчезли в первую очередь. Мое предположение было в том, что врагами охотящихся на нас были змеи, так как никаких тел и большой крови никто из запертых в этом загоне персон не нашел. Те малыши, что остались в живых, передвигались только вместе с кем-нибудь из взрослых и ни за что не оставались в одиночестве. Детская живость и счастливый смех сменились у них настороженностью и подозрением, способствующим выживанию. Несколько недель после подобного естественного отбора, различные зверолюди рассказывали, как видели изумрудных змей и отбивались от их атак. В основном, враги совершали нападение в ночное время, когда бодрствующих зверолюдей меньше всего. Что закономерно привело к гибкому графику чуткого полусна-полубодрствования, сна по-звериному, которому научились все выжившие. Змеи голодали и становились менее осторожными. В итоге, особо сплочённая стая волкоподобных зверолюдов смогла убить и продемонстрировать перед всеми, как на самом деле выглядел наш враг. Все оставшиеся в живых зверолюди, прибежали посмотреть на тушу мертвого врага, наводившего на них ужас по ночам. Вытянутая подобно волчьей морде голова, ярко зеленая расцветка чешуи с белыми пятнами на спине, отсутствие ядовитых клыков и внушительная длина всего тела, говорили сами собой, как именно змей охотился при жизни. Впервые на общем собрании за едой звучал смех, и зверолюдей отпустило напряжение. Конечно, главы каждой своей группы обменивались информацией в своем кругу, планируя способы охоты на ставшего очевидным врага. И могли более оптимистически смотреть в будущее. В общем, с этого момента мы все слишком расслабились. ... Изначально, все происходило в положительном ключе. Змей с каждым днём убивали все больше и больше. Настолько много, что пришлось выделить под них отдаленное место. Группы зверолюдей, без сильной угрозы выживанию, находили время для мелких дрязг и распадались на более мелкие компании. И теперь наша троица не казалось настолько маленькой командой, на фоне групп из двух особей. На редкие исчезновения продолжающие происходить среди зверолюдей, остальные смотрели как на временную неудачу пострадавшего и азартный повод убить змею самым первым. На волне эйфории от выживания, легко было не заметить критически важные намеки. Слова фурри-медведя про то, что в воздухе витает агрессия, никто из лидеров сначала не принял всерьез. Спусковым крючком, отрезвившим зверолюдей, стала вспыхнувшая из-за мнительности драка между волкоголовым и Хересом, переросшая в общее побоище со смертоубийствами. В тот момент даже зверолюди подвидов хомяков и зайцев продемонстрировали свою хищную дикость, внеся значительных вклад в кровопролитие. К моему удивлению, никто не применял кухонные ножи как оружие, обходясь тем, что дала им природа. Эффект разбивания голов не падал от того что применялась медвежья сила, а не крепкая дубина. Но с момента боя каждая из групп перестала собираться в одной локации. Занимая свои четко разграниченные места и уменьшая контакты с остальными, каждый пытался выжить, полагаясь на себя. Моменты, когда довериться товарищам из зверолюдей для караула сна или в бою, повышали возможность умереть, заметно раскололи отношения. Правда, даже решение об уменьшении количества особей в группах, не спасло ситуацию. Запах распространился настолько, что пропитал буквально все вокруг. Особенно сильно он подействовал на зверолюдов-фурри, которые оказались классом, предрасположенным к сражению в ближнем бою. В большинстве драк именно они были зачинщиками и полученные впоследствии травмы, не учили их правильным выводам. Постепенно все переговоры между группами вели зверолюди-звероголовые, именно они могли себя относительно контролировать для поддержания общения. В нашей троице представителем группы выступала моя персона. Хоть мой класс и был подвержен угрозе скатывания в дикость, моя личность оказалась наиболее вменяемой из нас. Что Херес, что Мадера, не успели обрести интеллект, позволяющий им сдерживать свои порывы, из-за эволюции в класс Звероголовца. Но, даже на меня влияли запахи агрессии, пробуждая непривычные желания сражаться в ближнем бою. Благо, что множество лет жизни с целью избегания драк, тушили любые воинственные импульсы. Старые привычки не так просто было поколебать, и мне получалось вполне себя контролировать, отправляясь на переговоры. ... При подобном разделении на маленькие группы, зверолюди не имели возможности часто обмениваться информацией. Поэтому про новый вид змей атакующий нас, мы все узнали поздно. Только множество уговоров различных Звероголовых, заставило нас всех снова собраться на старом месте общего питания. И только тогда мы наглядно увидели насколько мало нас осталось. Умерло по различным причинам больше половины предыдущего состава. А бывших малышей осталось меньше пяти особей и то, если учитывать детенышей школьного возраста. Под таким наглядным примером, всем пришлось согласиться держаться вместе и не разбредаться в различные закутки. Обмениваясь информацией, выжившим зверолюдам стало очевидно, что пережившие убой змеи обзавелись ядом. И теперь помимо удушающего захвата удава, в арсенале наших врагов, появился ядовитый укус гадюки. Именно таким способом им удалось выбить маленькие группки. Отныне стратегия проживания в большой общине стала приоритетом. Зверолюди смирились с теснотой, и под управлением своих лидеров старались находить решение проблем как можно более миролюбиво. Время показало, что выбранный способ оказался весьма полезным - змеи не успевали утащить с собой тело отравленного зверолюда, даже если успешно кого-либо цапнули. Множество глаз, наблюдающий с различных уголков, мешало не только самим зверолюдям, но и охоте на них местных врагов. Со временем, патрули стали находить сброшенную змеиную кожу в различных местах и замечать изменения в расцветке врагов. Отныне окрас чешуи детей Матери Чащи стал в основном бледно-зеленым, а белые пятна поверх спины приобрели кремовый оттенок. Подобное измените существенно напрягло и без того непростую ситуацию. Если обретение клыков не требовало наличие линьки, поэтому что именно обозначало нынешнее изменение цвета, никто не знал. Паника охватывала самых нервных, повышая их истериками общее напряжение. ... Первыми жертвами оказались зайцеголовые. Активной половой жизнью этот подвид зверолюдей имел возможность заниматься без оглядки на сезон. И если им не мешало наличие поблизости наблюдателей, то никто не рвался их останавливать. Пока это не было накаляющейся перепалкой, переходящей в драку, никто не рвался вмешиваться в чужие дела. Но то, что такое действие было проблемой, стало очевидно, когда все оставшиеся в живых зверолюди подвида зайцев, хомяков и косуль бездумно впали в угар гона. Следом разум начал затуманивался у части представителей оленей, волков и меня. Вероятно, множество лет жизни, не гарантировало мне сильную волю, позволяющую игнорировать телесные нужды. Мною никогда особо не владело стремление прикладывать долгосрочные усилия, подчиняя ситуацию своей воли. В большинстве случаев мною просто принималось происходящее как данность. И теперь этот способ жизни вылез мне боком. Тот момент, когда меня осенило, что причиной подобной безудержной оргии зверолюдей стал сезон спаривания у змей и из-за этого никто в принципе нас атаковать не собирался - стал последним проявление моего рассудка. Перед тем как скатиться в, безобразное для человеческого сознания, состояние течной самки.