Как жить зверем.

У здешних неизвестных мне правителей зверолюдей, было качественно организовано распределение по посёлкам выживших после "этапа взросления". Прибыв к нам своевременно и забрав всех из крепости, ракшасы одновременно привезли с собой некоторое количество железного инструмента и тканей для пошива одежды. Потому, пока оставшиеся в живых элита этой партии, пыталась договориться между собой, в какие поселения они отправятся, женский коллектив занимался выкройкой и пошивом одежды. Мы смогли выбраться из Подземелья, но длительная жизнь дикарём при постоянной влаге не пошла на пользу нашему внешнему виду. Одежда, носимая зверолюдьми из крепости, скорее напоминала коллаж из веток перевязанный змеиной кожей. И чем выше был статус выжившего зверолюда, тем больше змеиной кожи было на его одежде. Теперь, с наличием новой и чистой одежды, стало возможно чувствовать себя разумным существом. Хотя стиль итога был вполне традиционным для этого народа, состоящим из халата и шаровар, уже это заметно изменяло восприятия зверолюда. Правда даже перед самым отправлением оставались особи решившие сохранять свой "брутальный" внешний вид, расхаживая в вонючих и заскорузлых лохмотьях. Чем больше проходило дней, тем более такие личности были подвержены остракизму. Благо, что к моменту прибытия в поселок, социальное негативное давление со стороны общества заставило помыться и переодеться даже самых стойких упрямцев. Своевременно договорившись с фурри-оленем и отметившись у ракшас, наша маленькая группа присоединилась к общине нашего бывшего лидера. Херес и Мадера при общем обсуждении внутри нашего коллектива тоже решили следовать моему выбору. Оливия подобному выбору нашего будущего места жительства просто была рада. Если судить по территории, конечная точка нашего маршрута находилась в ином месте, чем где ранее мы присоединись к народу зверолюдей. Первые, присоединившиеся к нашему лидеру выжившие, были класса Фурри, подтипа оленей и членами бывшей общины из крепости. Отныне мне предстояло взаимодействовать не только с каннибалами Хересом и Мадерой, но и остальными не столь разборчивыми в пище знакомыми. Быть "принципиальной гордячкой" выделяющейся на фоне остальных было некомфортно, но оставалось моим неизбежным выбором, с которым приходилось жить. Под руководством нашего лидера собрались большая группа фурри-оленей, парочка фурри-волков, шесть пар фурри-хомяков и одна фурри-медведица. На таком почти одновидовом фоне наша разношерстная группа только добавляла колорита. Из родившихся в крепости младших, присутствовали только мои лисята, а самой молодой среди полноценно взрослых зверолюдов, не учитывая нас с Хересом и Мадерой, была Оливия. Каким образом мы столь малой общиной собираемся заново восстанавливать поселение, оставалось для меня тайной. Но, раз управляющее нашим распределением ракшасы не добавляли нам никого принудительно, то шансы на успешное выживание у нашей общины оставались. Теперь собравшись нужным количеством, ведомые и охраняемые ракшасами мы отправились в путь. ... Всю дорогу до нашего нового места жительства нас сопровождал ракшас со своими подчиненными. И оглядываясь на поведение этого человекоподобного енота, достигшего третьего класса, но всё ещё сохранившего свои корни внешности Звероглавца, существовала вероятность, что жизнь наших предшественников на новом месте тоже была не лёгкой. Ракшаса-енот управлял своими подчиненными фурри-кошками при помощи въевшейся в них армейской дрессуре. Это притом, что сам их подтип подразумевал независимость, а достижение статуса специалиста – обоснование для чувства гордости, никто из них не оспаривал руководство ракшаса ни в малейшей степени. Очевидно, что раз дальнейший этап повышение в статусе - прохождение армейской жизни зверолюдей был совсем не сладким, мне требовалось полноценно насладиться предстоящей деревенской жизнью. Возможно, даже принять участие в воспитании лисят как будущих наследников. Тягу Мелиссы ко всему военному стало заметно не только мне. Пользуясь покровительством Оливии, как специалиста-бойца и Хереса, как неисправимого задиры, лисенок хвостиком следовал за подчиненными ракшасы. Фурри-кошки тоже проявляли к ней благосклонность - подтвердилось, что зверей-эволюционистов они видели редко, и отношение к ним у зверолюдей-специалистов было скорее положительным. При такой поблажке, обнаглевшая Мелисса присутствовала на каждой тренировке их группы и с любопытством наблюдала за спаррингами. Ее табличка профиля каждый раз извещала меня о гениальности моего лисенка. Ведь даже простое подсматривание за сражениями позволяло ей развивать свои бойцовские навыки. Шалфей неизменно пользовался всеобщей любовью, как самый младший и ласковый в нашем караване. Благодаря его действиям, к нему испытывали эмоциональную слабость абсолютно все вокруг. Больше всего его любили самки, пережившие крепость Матери Чаши, выходя с его помощью из депрессий после потери своих детей. У меня, несмотря на мои старания, не получалось относиться к Шалфею с той же теплотой, что неизбежно выделялось в женском обществе. Но игнорировать появляющееся в его статусе такие навыки как [Когнитивное Расцепление] и [Рефлексивное Мышление], больше похожие для меня на названия болезней, у меня не получалось настолько легко как гениальность Мелиссы. Меня пугал ментальный прогресс Шалфея намного больше, чем было возможно представить заранее. Вспоминая свои попытки хотя бы немного поднять качества моих навыков и наблюдая за успехами лисят, у меня падала самооценка. Наглядный пример правдивости фразы: "без сравнения - нет вреда", всегда был готов посидеть у меня на ручках теплым кремовым комочком шерсти. Следуя своей въевшиеся в меня в процессе долгой жизни стратегии избегания всего неудобного, мой каждый день был занят игнорированием своей проблемы. Мне просто не хотелось ее решать. Моего самоанализа хватало для признания неправильности такого поведения, но воли для направления себя на правильный путь у меня не было. И, конечно же, это не могло закончиться благополучно.