Как жить зверем.

Приехав в пустой поселок, оставленный своими предыдущими жильцами, наша община начала обустраиваться на новом месте. Определялись с домами для дальнейшей жизни, разделяли поля и обязанности. Каждый как мог, восстанавливался после стресса экзамена зверолюдей. Группа сопровождающего нас ракшаса регулярно выходила на зачистку, совмещенную с охотой, пока не устранила все угрозы на землях поселения. После, вернув управление нашему лидеру фурри-оленю, они отправились в обратный путь к своему лагерю. Без их присутствия в поселении стало просторнее и легче заметить изменения сезонов. На них стоило обратить внимание, ведь приближался период гона. Первыми, как происходило в крепости стали поддаваться влиянию более слабые подвиды фурри. Они разбредались по своим домикам, занимаясь размножением в уединении. Мне тоже стоило задуматься над своим будущем, пока гормональная волна окончательно не вышибла из меня разум. Не заметить начатые ещё возле крепости Матери Чаши осторожные ухаживания за Мадерой единственной присоединившейся к нашей общине фурри-медведици, мне было сложно. Как бы она не скрывала свои намерения, по ее поведению было легко определить ее цель. Меня вполне устраивал интерес этой зверолюдки и со своей стороны, я старалась предоставлять ей множество шансов. Столь плавное передаривание Мадеры в цепкие руки иной самки было для меня лучшим выходом. Ещё в крепости, каннибализм Хереса и Мадеры стал для меня непростительным поступком, после которого у меня не было сил смотреть на них по-прежнему. Хотя, обдумывая произошедшее снова и снова, возможно меня ранило не их способ выживания, а неудача моего управления их действиями. Во все времена было довольно просто перекладывать свою неспособность, обвиняя в этом кого-либо другого. Но, это не отменяло той трещины образовавшейся в моем к ним доверии. Небольшой откровенный разговор в укромном месте с фурри-медведицей и вот мы, объединенные одной целью стали с двух сторон менять мышление Мадеры. Для этого Звероголового, при открытом доступе к еде вернувшего себе добродушный нрав, никакие слова не могли изменить его мнение. Как и у Хереса, у Мадеры было собственное упрямство, выражающееся преимущественно в пассивной защите от чужой агрессии. Прямое указание и настаивание на своем мнение никогда бы не сработало, а только обострило сопротивление. И наше с фурри-медведицей двухстороннее раскачивание отношений помогало Мадере самому решить изменить бывшую самку (лису) на новую (медведицу). Шалфей с неослабевающим интересом следил за разрывом отношений со мной одного из своих отцов почти с самого начала ситуации. Фурри-медведица, как и каждый из нашей общины, ничего от него не скрывала, как и все покоренная обаянием Шалфея. А мне скрывать было нечего по иной причине, - когда-то маленький лисенок, а теперь уже взрослый лис-Монстр, не имел никакого интереса вмешиваться в наши интрижки. Для его уровня интеллекта, это были скорее разборки в детском саду и столь же представляющее угрозу, как потуги муравьев. Потому, иногда у меня поднималась темная радость наличию классового ограничения, заперевшего Шалфея в форме четвероногого и бессловесного Монстра. Мне казалось, что только оно заставляло Шалфея скрываться под маской мягкости, от каждого из зверолюдей, что были сильнее его только благодаря подавлению уровне класса. Воспоминая о действиях Кабалу, мне вполне хватало воображения представить, на что был способен Шалфей, когда эмоции смогут принудить его на целенаправленные поступки. Поэтому отсутствие любых амбиций у этого Монстра, неким образом добавляло мне спокойствия и намеренно мной поддерживалось. С изменением моего поведения в сторону Шалфея-талисмана нашей общины, жить мне стоило в женском очаровании им обществе проще. Но, обиженная моим фаворитизмом в сторону своего старшего брата Мелисса, окончательно перешла на сторону заботливой Оливии, видя в ней замену матери. ... По итогу социальных игр с Мадерой, свой первый период гона в поселении у меня получилось провести только с Хересом. Сам процесс был столь же эйфорическим как мне и запомнился, что только утвердило мое желание заниматься им и в дальнейшем. Потому успешно зачав теперь от одного самца, по утверждению системной таблички, мне было интересно, какого типа потомство у меня получится. Фурри-медведится смогла добиться своего и отныне Мадера счастливо жил совместно с ней. Пока не было ясно, успешно ли произошло покрытие, но если судить по аромату и поведению, период гона они провели вместе. Оливия присоединилась к гарему нашего лидера и стала одной из главных жён благодаря наличию своей специализации. Победить целеустремленного Бойца в женских сражениях за статус у обычных фурри-ланей не получилось. И отныне им оставалось только подчиняться ей как главной самке. А у меня появилось некоторое влияние на будущие решения лидера нашей общины, так как я входила во фракцию Оливии. Хотя они давно физически выросли в полноценных лис-Монстров Мелисса и Шалфей, пока не могли жить в отдельном доме из-за своего четвероногого телосложения. Припоминая решения подобного вопроса от волкоголового Заклинателя из первоначального поселения, мы не сажали их ни на какой из поводков. Признание мною за ними право на собственные ошибки, предоставляя им свободу, одновременно несло понимание, что любой поводок на этих чудовищах будет бесполезен. Характеристики из окна статуса давно перешли все границы разумного для их класса, и от Ракшаса в моих глазах их отличала только форма тела. Большим благословением было уже то, что они продолжали хотя бы номинально прислушиваться к указаниям зверолюдов, которые были для них авторитетом и не творили никакого беспредела в поселении. Но, мне было неизвестно, что случится в будущем. Могло показаться, что мое мышление слишком нагнетает ситуацию. Но зная благодаря системному окну, куда обращать внимание и внимательно наблюдая за их поступками, у меня получалось увидеть подтверждение их необычности. Мое сложившееся предубеждение в отношении Шалфея и Мелиссы, уже мешало мне увидеть в них нечто иное, чем будущую катастрофу. Что негативно сказалось на моем обязательном, как подобало матери, доверии к своему потомству.