Естественный отбор (18+)

— Чан? — Минхо в изумлении встал с дивана, на который плюхнулся несколько минут назад. — Но… Почему ты не предупредил, что приедешь? Чан улыбался широко, глаза его сверкали радостными полумесяцами, а на щеке сияла ямочка. Кажется, он был рад видеть Минхо: смотрел и молчал. Минхо тоже невольно окинул его взглядом: джинсы, футболка, немного растрёпанные волосы. И только дорогой ремень, брендовые кроссовки и отличный парфюм — Минхо почуял сразу, и сердце дрогнуло: это был его любимый аромат от «Хьюго Босс» — могли подсказать, что перед вами очень состоятельный человек. — Прекрасно выглядишь… милый, — всё так же улыбаясь, негромко сказал Чан и осторожно прикрыл за собой дверь. Минхо фыркнул. Прекрасно выглядишь? Серьёзно? Таким измученным, таким, не побоюсь этого слова, затраханным, он себя не чувствовал, наверно, никогда. Первая неделя после открытия подходила к концу, и можно было смело говорить о том, что оно-таки состоялось! Отель был заполнен почти полностью, и сетка бронирования была занята на всё лето и до середины октября. Они сделали отличную рекламу и на материке, и в международных сервисах. Вышло недёшево, но зато они встали на один уровень с самыми популярными отелями, которые могли похвастаться постоянными клиентами. Да, конечно, для начала, чтобы не просесть, они взяли заказы на размещения по госпрограммам — команды пловцов, которые участвовали в национальном соревновании, проводимом традиционно на Чеджудо, а также гостей нескольких конференций, которые проводились неподалёку в бизнес-центре. Конечно, это не позволило сразу распродать самые дорогие номера, конечно, ни спортсменам, ни бизнесменам особо не нужны были изыски их ресторана или услуги спа, но дальше к ним должны будут приехать и туристы, на которых у них был особый расчёт. Минхо несколько раз участвовал в организации открытия чего-то нового — филиала, офиса, торгового центра — но сейчас он чувствовал, что вся ответственность лежит именно и прямо на нём, так что он последние три ночи почти не спал. Однако можно было уже говорить о том, что его усилия по отбору и обучению персонала, которым он занимался с особым тщанием, увенчались успехом. Никаких жалоб, нареканий, лишних вопросов не было. А если и были — решались на месте и до него как до руководителя не доходили. И тем не менее у него было столько забот — неторопливые поставщики, вечно чем-то испуганные менеджеры-организаторы, исполненные чувством собственного достоинства и презрением к этому миру дорогие клиенты, которые желали иметь дело исключительно с ним, — он едва ноги волочил к концу дня. Это помогло ему забыть обо всём, что в последнее время тревожило его: работа спасала и от одиночества, и от мыслей о собственном будущем, не столько как профессионала, сколько как омеги. И вот — отчёты из ресторана и от хостес получены, просмотрены и с облегчением одобрены, сетка на будущую неделю просмотрена и сверена (на всякий случай, Минхо её ещё раз перепроверял сам, чтобы не было никаких накладок), обязанности распределены, и все вокруг предупреждены, что ни для кого пока нет понятия «выходные». Так что Минхо всего лишь хотел выпить чашку законного кофе, которое ему принесли лично от шефа Со — и пожалуйста! — Почему не предупредил? — упрямо спросил он, снова усаживаясь на диван и набирая номер шефа Со. — Чанбин-щи, можно ещё чашку кофе в мой кабинет? Да, спасибо. — Он снова поднял глаза на Чана. — Что ты здесь делаешь? Чан смотрел на него так же пристально. — Ты устал, — тихо сказал он. — Но выглядишь потрясающе. Минхо нахмурился. — Ты намерен игнорировать мои вопросы… милый? — с особой язвительностью подчеркнул он последнее слово. На губах Чана снова появилась ласковая улыбка. — Прости, — сказал он. — Я пытался, я звонил, но не дозвонился. — Один раз? — насмешливо спросил Минхо. — Я понимаю, что особой надобности не было: ты держал руку на пульсе через моих работников, но о таком-то мог бы предупредить драгоценного супруга непосредственно? Хотя бы для поддержания легенды? — Я предупредил Хана и Хвана. — Улыбка Чана стала виноватой, и он поспешно добавил, увидев распахнутые от возмущения глаза Минхо: — Нет, нет, не обижайся на них, я очень просил их ничего не говорить: сказал, что будет сюрприз. А тебя не стал дёргать, так как ты был очень увлечён и слишком сильно занят. Мне сказали, что ты просто идеальный начальник, Минхо. — Он склонил голову набок. Минхо иронично хмыкнул, но он был серьёзен: — Нет, правда, кому бы я ни звонил — все поражаются твоему профессионализму, горячей заинтересованности в деле и — не поверишь — сочетанию демократичности и милого деспотизма. — Милого? — иронически приподнял бровь Минхо. — Как и всё, что ты делаешь? — засмеялся Чан, а потом поспешно добавил, выставив вперёд ладони: — Это не мои слова, это тебя так твои подчинённые характеризуют. Минхо снова хмыкнул и немного расслабился. Принесли кофе, и Минхо кивнул Чану на чашку: — Угощайся. — Тот взял и сел рядом с ним на диван. — Так какими судьбами, господин Бан? Ты не был в первые три дня открытия, а теперь что же? Решил проверить своё самое убыточное предприятие? — Не поверишь, но да, — весело ответил Чан, прихлёбывая. — Мм, отличный кофе. Так вот. Я приехал именно как постоялец, заселился в забронированный номер и скажу тебе: это очень неплохо! Ты успел сделать практически невозможное! — Погоди, — озадаченно заморгал Минхо, — как это — забронированный? Я проверяю бронь каждый день, я не видел… — Кристофер Ли, — чуть склонил голову Чан, шутливо представляясь, — взял фамилию мужа, знаешь ли. — Минхо засмеялся, а он продолжил: — А Кристофер — моё американское имя. Наверно, ты не обратил внимания: кажется, у вас тут бизнесмены собрались, мы с секретарём Ли затесались среди них. Минхо постарался держать лицо, и это было ужасно трудно под пристальным взглядом Чана. Лишь немного губы свело от фальшивой улыбки. — Значит, секретарь Ли тоже здесь? — Ну, да, но в этот раз мы по разным делам, — мягко и как-то печально улыбнулся Чан. — Феликс здесь вырос, он практически местный, деревня его родителей в пятидесяти километрах отсюда. Он в отпуске, и я разрекламировал твой отель как чудесный способ отдохнуть и не попасть во власть родительских устремлений. Да и сам я здесь именно как частное лицо, никаких проверок — только впечатления. Можешь не обращать на меня внимания, я не стану мешать. Думаю, правда, нам надо будет пару раз пообедать вместе. — Минхо кивнул, и сердце его снова перестукнуло сбивчиво. А Чан стал мелкими глотками пить кофе. — Нет, всё же какой восхитительный кофе у тебя здесь. Это шеф Со для тебя старается? — Нет, наш новый бариста, — покачал головой Минхо. — Он на самом деле мастерски владеет туркой, а к моим капризам насчёт только свежесваренного кофе относится снисходительно. — Понятно, — кивнул Чан и вдруг непринуждённо перевёл тему: — Говорят, ты познакомился со звёздами турбизнеса Кореи. Улыбка застыла на губах Минхо, он напрягся, но тут же шикнул на себя: что? что не так? А Чан, не сводя глаз с него, спросил: — Как тебе их бал для избранных? И как тебе наш самый серьёзный конкурент? Ты ведь познакомился и с ним? Минхо ответил на его чуть сощуренный взгляд своим, прямым, и хотя тот и дался ему не без труда, вышел твёрдым. — Всё было прекрасно. Господин Ким был крайне любезен, что было неудивительно: нам пока и близко не тягаться с его «Рицем», да и клиентура у них другого уровня. Так что он точно не увидел во мне серьёзной помехи своему бизнесу. А бал… — Минхо усмехнулся. — Я давно так не наслаждался свободой, как там. Великолепный приём, высший уровень, я знаю, о чём говорю. Поистине впечатляющее зрелище, и теперь мне хочется, чтобы однажды они захотели провести его у нас в гранд-зале. Чан в свою очередь насмешливо выгнул бровь и присвистнул. — Однако… — значительно сказал он. — Я даже не представлял себе, насколько амбициозен и уверен в себе мой супруг. Минхо подозрительно сузил глаза. Ему показалось, или Чан на самом деле как-то уж очень упирает на их супружество? — А почему ты никогда не ходил на этот бал? — непринуждённо улыбнулся он. — Может, потому что господин Ким никогда не предлагал мне своё сопровождение? Чан смотрел всё с той же улыбкой — лёгкой и немного насмешливой — но Минхо сразу расхотелось смеяться. «Знает, — мелькнуло у него в голове. — Он знает! — Он вскинул голову и прямо посмотрел в лицо беты. — Знаешь? И что? Что?» — Или потому, что секретаря Ли никогда туда не приглашали? — негромко спросил он. Чан чуть склонил голову и снова сузил глаза. — Секретарь Ли вряд ли заинтересован в том, чтобы навредить моему бизнесу, — сказал он. — Да и потом… — Он вдруг запнулся и рвано вздохнул. — Неважно. Просто хочу напомнить: мы договорились играть пару, самую настоящую, чтобы никаких и слухов не было о фиктивном браке. Я приехал в том числе и для этого, как ты понимаешь, было бы странно не навестить тебя, когда у тебя такое важное событие. Но мне бы не хотелось неловкостей. Да и потом… мм… — Он снова остановился, словно хотел что-то сказать, но не решался. — В общем, ты же понимаешь, Минхо, что… — Я всё понимаю, — оборвал его Минхо чуть более раздражённо, чем, наверно, стоило бы. У него больно теснилось в груди: обида, досада, нелепая злость… Чан говорил всё правильно, он был логичен и мягок, как только можно было в его положении, но это рождало в сердце Минхо странную и неправильную — но тоску. — И обещаю, что, если создам проблемы, сам их разрешу, — твёрдо сказал он. — Твои интересы из-за моих… ммм… прихотей точно не пострадают. — Он поднялся, быстро прошёл к столу, сел и лишь тогда снова посмотрел на Чана. — Извини, но если ты узнал всё, что хотел, то мне надо работать. О том, когда мы встретимся, чтобы поддержать нашу легенду, мы договоримся завтра, если ты не против. Тогда же я бы хотел услышать твоём мнение об отеле в подробностях. — Он принуждённо улыбнулся. — Дело прежде всего, не так ли, господин Бан? Чан поднялся. — Прости, — тихо сказал он, — я не собирался тебя ни в чём упрекать, не в том я положении, чтобы хоть что-то предъявлять тебе. И потом… — Он нервно потёр лоб и сказал тише: — Я давно хотел извиниться перед тобой. — Минхо недоверчиво нахмурился. М? — Да, я виноват. Не сразу это понял, даже, наверно, поздно, но… Извини за те три дня нашего якобы медового месяца. Мне казалось, что взять Феликса было просто решением нескольких задач одновременно, но я не подумал о том, каково тебе будет видеть его… здесь. И прости, что уехал тогда так — сорвался, хотя мы с тобой договорились пообедать. И даже не извинился. С тобой всё как-то… — Он потёр затылок и снова виновато и печально усмехнулся. — …сложно. Хотя ты ведь на самом деле просто идеальный. Минхо чувствовал, как сильнее и тревожнее бьётся его сердце, он смотрел на Чана и не понимал, почему вдруг так странно сладко-горько стало на душе. На самом деле — какая разница? Он ведь тогда всё понял и пережил это вполне… то есть… — Всё в порядке, — тихо сказал он. — И ты меня извини. Я не думал, что ситуация с Ким Сынмином сможет кого-то настолько заинтересовать, что дойдёт до тебя. Я обещаю, что… — Он запнулся. Что — что? Что этого не повторится? Что Сынмин будет молчать и не доставит хлопот? Он не был уверен ни в том, ни в другом. Поэтому лишь вздохнул. Чан мягко и печально улыбнулся: — Мы не будем к этому возвращаться, верно? — Минхо согласно кивнул и выдохнул с облегчением, но Чан внезапно добавил: — Но прошу: будь осторожен с Кимом. Он никогда не был настроен ко мне положительно, я ему сильно не нравлюсь — знаю это не понаслышке. Так что ты… просто будь с ним осторожнее, ладно? Минхо открыл было рот, чтобы сказать, что у них больше ничего и не будет никогда, но… не сказал. Ким Сынмин слал ему великолепные корзины цветов каждый день, и в карточке, которая прилагалась к каждой, было каждый раз одно и то же: «Прекрасному. Безумно скучаю и жду звонка». Он деликатно давал возможность Минхо сделать свой ход и не давал о себе забыть. И, словно подслушав его мысли, в кабинет постучали, а потом курьер внёс огромный букет из белоснежных роз, перевитых алой лентой. Чан сопроводил курьера, который поднёс букет к столу Минхо, сумрачно глянул в глаза дико смущённого омеги и, коротко попрощавшись, ушёл. Минхо тяжело вздохнул и вынул изящную карточку. «Умоляю: ещё один шанс!» Он печально хмыкнул. Шанс на что? Разве между ними что-то было? Они переспали, потому что оба хотели этого? Что же, они взрослые люди, доставили друг другу удовольствие под влиянием вечера и настроения — и разбежались? Делал ли Ким какие-то намёки на то, что хочет чего-то большего? Или он так обхаживал омегу, чтобы поиметь его и записать себе на счёт задницу своего прямого конкурента? Чёрт его знает. Сейчас Минхо некогда было думать об этом, переживать из-за этого сил у него тоже просто не было. Да и потом… всё-таки законный муж приехал. Минхо замер на несколько секунд, обкатывая эту мысль в голове. Странно… но кажется, простое извинение Бан Чана за своё поведение тронуло его больше, чем все усилия Ким Сынмина. Он вздохнул, и карточка отправилась в мусорное ведро. Нет. Пока — нет.

***

Отель никогда не засыпал до конца, но в час ночи он всё же утихомиривался: в коридорах замирали звуки, в холле тихо горели уютные лампы вместо большой хрустальной люстры, не было больше музыки в салфеточно-стеклянном королевстве шефа Со, хотя сам он всё ещё был на кухне, судя по его бодрому голосу, которым он кого-то там отчитывал. Минхо улыбнулся и вышел из ресторана, прошёл по холлу и остановился у стойки. — Сегодня ночью должны приехать трое, — напомнил он улыбчивому хостес. Тот с готовностью кивнул. — Номера готовы? — Горничные передали, что всё готово. По смене передам, чтобы проследили за заказами. — Отлично. Если что — ты помнишь, где кофе. — Нет, — улыбнулся парень, симпатичный омега чуть старше Минхо, — у меня с собой. Минхо кивнул и, развернувшись, пошёл в свой номер. Подняться решил по лестнице, чтобы заодно проверить чистоту пролётов. Всё оказалось в полном порядке, и он отметил в голове похвалить службу хаускипинга. Открыв дверь, которая вела в коридор, по обеим сторонам которого были двери в номера, он вдруг замер, так как он услышал что-то странное со стороны комнаты кастеляна. Быстро пошёл к приоткрытой двери, за которой не было света, кроме как от фонарей с улицы, но зато слышались странные тяжёлые вздохи, бормотанье и… Он замер на месте. Твоего папашу за ногу! Кто-то там, за этой дверью, постанывал слишком откровенно, чтобы остались сомнения в том, что там происходит. У Минхо поднялось в груди странное, смутное ощущение опасности, вернее, страха: ему не надо было заглядывать, вот не надо… Он повёл носом и вдохнул глубже. Однако, конечно, запахи были смазаны, как и в любом достаточно посещаемом месте. Он осторожно потянул на себя дверь, делая щель шире — и замер, не веря своим глазам и ушам… — Тише… тише, Джини, не вырывайся больше, теперь ты мой, мой, мой, не надо… не дёргайся… — Ты… не надо… Хани… Не здесь же, бля-а-а… Стой… нет-ммм… И звук жадного, глубокого поцелуя. И руки Хан Джисона, тискающие гибкое тело Хван Хёнджина. И бедро первого, вжимающееся в пах второго. И запрокинутая голова Хвана с закушенными губами и полузакрытыми глазами, пока Хан вылизывает ему шею. И стоны — робкие, жалкие, невнятные… И ароматы — откровенные, не смешивающиеся, но идущие струя у струи — двух альф, которые бесстыдно ласкали друг друга, несмотря на то что у одного из них был жених. И этот жених был братом Минхо.