Естественный отбор (18+)

— Минхо! Минхо, проснись! Минхо вынырнул из сна, задыхаясь, так как только что тонул в какой-то алой жидкости — кажется, вине? — и пытался кричать, но не слышал ни звука. И тут звуки обрушились на него ливнем: яростный стук в дверь, телефонный звонок и взволнованный голос Чонина за дверью: — Минхо! Открой! Просыпайся, чёрт тебя дери! Минхо вскочил с постели, по дороге заматываясь в простыню, которой накрывался: из-за жары он спал в одних боксерах, а кондёр не включал, так как не мог спать с закрытым окном. Неловкими со сна пальцами он не с первого раза правильно поднёс к замку ключ-карту, а когда дверь всё же неохотно пиликнула и он потянул её на себя, его чуть не снесло ураганом: Чонин ворвался в его номер, как ненормальный, дверь бахнула в стену, но на неё он не обратил никакого внимания. Зато успел подхватить едва не сбитого им с ног Минхо и устаканить его, а потом развернулся к нему и всплеснул руками. — Отец здесь! — выпалил он. — Я видел его на ресепшене. Припёрся со своим новым любовником! Оказывается, он тут выступает на этой конференции, которая у нас остановилась! Почётный, сука, гость! — Ммм… — глубокомысленно промычал Минхо, потирая лицо и стараясь привести мысли в порядок. Простыня упала, но это его уже не тревожило. — Значит, это для него они сняли на две ночи двухместный люкс… Странно, что не разместили его в «Рице», раз уж он у них такой почётный… — Ты почему такой спокойный?! — Чонин нервно хохотнул. — Или рад будешь встрече с батей? В это время открылась дверь в номере, который был чуть вправо от номера Минхо, и в дверях показался Чан. Они все замерли, глядя друг на друга. Глаза Чана скользнули по фигуре Минхо, и тот только тут понял, что стоит перед своим драгоценным супругом в одних боксерах. У него хватило достоинства не дёргаться, присесть и грациозно (ну, ему хотелось верить, что грациозно), подхватить простыню и накинуть её себе на плечи. — Доброе утро, — щуря глаза и мягко улыбнувшись, сказал Чан. — Такое доброе утро… — И вам, — буркнул Чонин и бесцеремонно захлопнул дверь в номер, едва снова не задев всё ещё подтормаживающего Минхо. — А нечего пялиться! Не твоё! Он сказал это с такой детской обидой и так надул чудные свои губки, что Минхо прыснул со смеху, за ним засмеялся и Чонин, и как раз в этот момент Минхо и вспомнил то, что увидел вчера вечером в подсобке. Смеяться расхотелось сразу, он быстро стал одеваться, слушая разглагольствования Чонина: — Я не понимаю, зачем он сюда явился! Как только хватило совести! Так обошёлся с тобой, ни вести не подал за это время — и пожалуйста, явился, не запылился! И не говори мне, что он на эту конференцию приехал: сроду никогда нигде не выступал, называл всё это бесполезной тратой времени, а тут на тебе — и сразу «случайно» попал к нам! Да ещё и притащил этого шлюхана своего малолетнего! Да он старше меня на год! И не стыдно! Все таблоиды их парафинят за это, все смеются над этой их «историей неземной любви», которую этот идиот выдал журналюгам — и вот он приехал позорить и нас! — Погоди, погоди… — Минхо поморщился. — Какую историю? Кто выдал? Какой ещё шлюхан? Ты вообще о чём думаешь, Нини! Ты мне лучше скажи, готов ли люкс так, чтобы у них зубы свело от чистоты и свежести в нём? — Да всё там готово! Что ты, Сонни не знаешь? — И вдруг он остановился и прикусил губу, словно чем-то внезапно сбитый. — Ты… — Он сглотнул. — Ты не волнуйся, они с Джинни всё сделали, там в люксе всё в порядке. Явно было, что настроение у Чонина резко поменялось, и внезапно на глазах его появились слёзы. Минхо замер, глядя на него непонимающе. — Нини?.. Нини, милый, что случилось?.. Сердце его билось больно: кажется, он догадывался о том, почему Чонин вдруг стал… таким. Никогда с самого детства его братишка ничего не мог держать в себе. Все чувства, все мысли, все переживания этого милого мальчика всегда были открытой книгой для Минхо. Именно поэтому он мучительно думал о том, как рассказать любимому Нини об измене жениха. Почти всю ночь думал, заснул только наутре и после бокала вина, дав себе слово, что решает свои проблемы таким образом последний раз. И вот проблема сейчас катилась хрусталём из глаз Чонина, который, кажется, всё об этой проблеме знал. — Нини… — Минхо усадил его рядом с собой и приобнял. — Скажи мне, что случилось? — Да неважно, — невнятно пробормотал Чонин, тем не менее обнимая его в ответ и удобно устраиваясь у него на груди. — Сейчас вообще неважно. — Ты самый важный для меня омега, — тихо, но внушительно сказал Минхо, — и всё остальное точно подождёт. Скажи мне, что тебя… тревожит? Он знал. Он точно знал, что сейчас расскажет ему Чонин! И ему заранее было больно из-за раненого сердца своего обожаемого младшего. И он уже знал, что предложит просто уволить изменника вместе с его любовником: да, и Хан, и Хван были просто незаменимыми помощниками, но Нини — он был единственным. И он был родным. Поэтому… — Я изменил Джинни, — едва слышно, почти шёпотом сказал Чонин. — Я самый ужасный на свете омега… Минхо сначала показалось, что он ослышался. Потом — что Нини неправильно выразился. — Ты изменил? — осторожно уточнил он. Чонин спрятался лицом у него в шее и прошептал: — Не просто изменил. Я соблазнил… а потом так влюбился, что… а потом изменил. Я такой ужасный, что не смогу больше смотреть тебе в глаза. И ему в глаза. И вообще… — И он всхлипнул тоскливо. — Так… Минхо сел поудобнее. Он понимал, что эта минутка искренности и раскаяния была сейчас совсем не вовремя, что ему бы бежать и судорожно проверять, всё ли готово, чтобы отец локти себе искусал, осознав, какого драгоценного работника потерял, но… Но Нини был важнее. — Нин, я не понял. Ты изменил Джинни? С кем? Чонин завздыхал рвано, он несколько раз вроде как порывался что-то сказать — и умолкал. А потом едва слышно пробормотал: — С шефом Со. — С шефом Со?! — орнул Минхо, и Чонин испуганно дёрнул его за руку. — Да тише! Придурок! Тише! — С шефом Со-о-о… — протянул Минхо, пытаясь осознать сказанное. — Нихрена себе у вас Санта-Барбара, ребята… — Какая Санта-Барбара, — снова завсхлипывал Чонин. — Я же не хотел! Это всё ты, ты меня к нему отправил! А он такой был… ну… Он очень привлекательный, когда немного холодный и отстранённый, он меня вроде как игнорил, был вежливым до скрежета. А меня зацепило. Я не привык, чтобы на меня так смотрели, чтобы с такой улыбкой… Понимаешь? Минхо понимал: успехом у альф Чонин пользовался всегда, выбирал сам, ничем и никем не ограничиваемый. Не был распущенным, Минхо назвал бы его скорее любящим флирт и кокетство, но искренность его и внутренняя чистота всегда окупали всё с лихвой. Хван Хёнджин души в нём не чаял, бегал за ним долго, пока добился его внимания. Так что чувства омежки, которого впервые в жизни легко отбрил взрослый и самодостаточный альфа, Минхо себе представить мог вполне. А вот почему Чонин для своих незабываемых экспириенсов выбрал именно этого мрачного и ворчливого альфу, если уже женихался вовсю с другим, что был и моложе, и гораздо красивее, и ярче, — вот это понять было гораздо труднее. — Он замечательный! — страстно сказал Чонин, заглядывая ему в глаза. Голос его подрагивал от волнения, а на лице было отчаяние. — Он — лучший альфа из всех, кого я знал! Он очень добрый и заботливый, он такие истории рассказывает, он столько знает и столько видел! Я забываю себя, когда я рядом с ним! И не могу думать ни о ком, кроме него. Я люблю его, Минхо! Я безумно его люблю. И не знаю, что мне сказать Хёнджину. — А вы с ним как? — снова осторожно спросил Минхо. — Ну… вы в последнее время не ссорились? — Мы в последнее время почти не говорим, — стыдливо опустил глаза Чонин. — Оба измотанные, приходим на квартиру, быстро поели и спать. У него в голове только его договоры и бумаги, у меня — только проект и… — Он тяжело вздохнул. — И Со Чанбин. Мой Чанбин. Минхо в свою очередь вздохнул. То есть — выдохнул. Что же… Может, всё и к лучшему. — Знаешь, — твёрдо начал он, — не стоит тянуть с этим разговором. И не говори, что изменил. И не извиняйся. Просто скажи, что нужно расстаться и дружно идти по жизни рядом — но не вместе. Главное… — Он меня не простит, — тихо проскулил Нини. — А ты бы простил ему измену? — Нет! — Это прозвучало без паузы, и Чонин сам испуганно вытаращился на усмехнувшегося Минхо и прикрыл рот ладонью. — Вот видишь. — Минхо погладил его по голове. — Поэтому в этом случае лучше правду недоговорить. Но расстаться и дать друг другу свободу надо обязательно. Чтобы не тянулись обиды и не обвинять потом друг друга в долгом обмане. — Ты прав, — тихо и обречённо сказал Чонин. — Если ему никто не расскажет о том, как мы с Бини на кухне… — Он залился краской и снова вздохнул. — …то он может увидеть сам. И это будет жесть. Ладно… — Он в нерешительности поднял голову. — Так что будем делать с отцом? Минхо поднялся, потянулся и заставил себя небрежно улыбнуться. — А что с отцом? Гость как гость. Будет чем-то недоволен — исправим. Попробует выделываться — есть место, куда уйти. Захочет встретиться… — И в этот момент зазвонил телефон. Минхо глянул на номер и криво ухмыльнулся. — Угадай кто. — Он? — полушёпотом. — Он. — Минхо вздёрнул подбородок и нажал зелёную кнопку. — Да? Здравствуй. Неплохо. Где? Рекомендую наш ресторан: отличная кухня, приятная… Ах, да? Ну, тогда ресторан морепродуктов… Куда? В «Риц»? — Он стиснул зубы. — Хорошо. В шесть. Доброго дня. — И нажал отбой. — Вот сука! — убеждённо выдохнул Чонин. Минхо посмотрел на него укоризненно, но возражать не стал. А что? И впрямь ведь — сука.

***

Минхо понимал, отлично понимал, что должен позвать с собой Чана. Отец был безапелляционен: он хотел видеть обоих. И да, конечно, сначала планировалось просто сказать, что у Чана дела, но чем дальше об этом думал Минхо, чем ближе время двигалось к шести, тем всё более мутной казалась ему эта идея. Была бы его воля — он бы и сам не пошёл. От мысли о том, что ему придётся в одиночку высиживать в ресторане конкурирующего отеля, на виду у всех (не то чтобы его так хорошо знали, но тем не менее, совсем ноунеймом он для работников «Рица» точно не было), словно признавая, что его собственный отель не достоин принять его семью, его затошнило сразу, как только он нажал отбой. Но Нини он ничего не сказал, да и Чану говорить не собирался. Тот весь день на глаза ему не показывался, вроде как ездил по делам, потом вернулся и сидел в своём номере. Не видел Минхо и Хана с Хваном — и это было очень хорошо, потому что держать лицо перед ними у него сил, наверно, не хватило бы. Чонин снова сидел в своей мастерской, а потом Минхо мельком видел, как он заходит с чёрного входа на кухню. В общем, жизнь вокруг него шла своим — может, не совсем приличным, но чередом, а он, словно муха, завязшая в меду, возился и всё никак не мог решить, что ему делать. И только когда пошёл одеваться к ужину, в лифте на свой этаж, решился. Подошёл к двери Чана и поднял руку, чтобы постучать. Поднял — и замер. А что, если сейчас там, внутри (а ему сказали на ресепшене, что его муж в отеле) — так вот, если сейчас Чан с Феликсом Ли? Может, они там беззаботно кувыркаются, в строгом соответствии с их с Чаном договором о фиктивном браке, а он припрётся и побеспокоит их. Будет выглядеть идиотом, а может, ещё и ревнивым идиотом… Он опустил руку и, развернувшись к своему номеру, дико вздрогнул и вскрикнул: — С-сука! Там, у двери его номера, опираясь на неё с искренним любопытством на лице стоял Чан. Весь при параде — в великолепном, хотя и вовсе не пафосном костюме, с волосами, небрежно зачёсанными назад… С насмешливым блеском в глазах и мягкой полуулыбкой на губах. И ямочка… ну, вы поняли. — За что? — надул он губы. — Ой, я напугал тебя? — Какого хрена! — яростно выдохнул Минхо. — Как ты здесь очутился?! — Ну… — Чан поморгал своими тупыми красивыми глазами. — Я увидел, что ты вошёл в лифт и поднялся по лестнице, а потом смотрю — ты к моей двери идёшь, я и пошёл быстрее, а потом ты стучать не стал — я и это… тоже затормозил. Ты что, не слышал, как я подхожу? Всё это объяснение, произнесённое скороговоркой, было так похоже на оправдание ребёнка, застигнутого на горячем, что злость Минхо растаяла в дым. Он фыркнул и покачал головой. — Дурдом. А ты… — Он окинул Чана быстрым взглядом. — У тебя планы на вечер? — У нас планы на вечер, — мягко поправил его Чан. — Или ты не собирался звать меня на свидание с твоим отцом? Мне кажется, для нашей легенды это было бы правильно, нет? — Да! — Минхо готов был запрыгнуть на него от счастья, но сдержался и лишь выразительно посмотрел ему в лицо. — Да! Я очень собирался! То есть хотел, но… — Но стучать передумал? — Чан иронично поднял бровь. — Боялся помешать, — искренне ответил Минхо. Глаза Чана чуть потускнели, и он усмехнулся. — Больше не бойся. Мешать нечему. Ладно, ты давай, переодевайся и спускайся. До «Рица» пешком или на машинке? — А у тебя какая? — Ну, здесь Genesis Motor. — Тогда на машинке. — Жду. «Ждёт! — искрилось в голове у Минхо, пока он торопливо принимал душ. — Ждёт, ждёт! — сочилось странной радостью по венам, пока он быстро перебирал свои костюмы в поисках нужного. — Ждёт! Он меня ждёт! И просить не надо — просто он меня — ждёт!»