We choose a safe place, a safe day and create a loop.

Эмма Блум - девушка, которая контролирует огонь. Она родилась в Корнулле, Соединенном Королевстве в 1923 год. Помимо нее в семья была также младшая сестра - Джулия и неназванные родители. Соединенное Королевство. Корнулл. 1932 год. — Это ещё что такое? - равнодушно поинтересовалась Эмма, прикрывая за собой хлипкую, деревянную, старую дверь. Бросив сумку в угол комнаты, она аккуратно двинулась вперед, чтобы рассмотреть нечто, стоявшее у окна. — Твоя новая кровать, - мать закрыла окно, и в комнате резко стало тихо. Эмма всё ещё тупо смотрела на штуку, которую мать обозвала кроватью. Это была железная раскладушка, размером с половину девочки, узкая, и по виду весьма неудобная. На ней не было, ни матраса, ни одеяла, ни подушек. Эмма поежилась при мысли о том, что все последующие ночи она будет проводить на голом и холодном железе. — Но это ведь буквально просто кусок железа, - тоненьким голосом жалобно протянула девочка. — Да, я вижу, - мать Эммы перешла на повышенный тон, но потом резко понизила голос и впилась ногтями в плечо Блум. - Будешь знать, как проворачивать фокусы свои, пироманка, - ненавистно выплюнула женщина, толкая дочь в угол. Пока Эмма глядела на раскрасневшееся плечо, женщина незаметно вышла из комнаты и заперла дверь на замок, выкрикивая различные ругательства в сторону дочери. Эмма насупилась, но ничего не ответила. Ее раздражало то, что мать не верила ей, когда та отчаянно пыталась доказать, что она непричастна к возгораниям своей кровати и это просто случайность, которую девочка не контролировала. Отчасти это так и было, кровать горела явно не потому, что Эмма этого хотела. Но другого объяснения этим явлениям попросту не было. Эмме было девять лет, и она выросла. Мать с отцом давно перестали обращать внимание на нее и их младшую дочь Джулию, считая их уже достаточно взрослыми, чтобы обеспечить и обслужить себя. Эмма иногда продавала старые вещи на рынке, пытаясь заработать какие-нибудь деньги, чтобы Джулия хоть иногда была немного сыта. Они жили бедно. Отец страдал от алкоголизма, а мама отказывалась что-либо делать. Ни Эмма, ни Джулия не питали особой любви к родителям. У Эммы были песочного цвета, ниспадающие на плечи волосы, которые она частенько зачесывала в тугой хвост, чтобы не мешали, глаза ярко-зеленого цвета и невысокий рост к своим девяти годам. — Эмма? - тихий голос послышался за дверью, но Эмма даже не подняла головы. В скважине послышался лязг ключей и дверь медленно, со скрипом отворилась. Джулия, крепко держась за подол платья, робко стояла, не решаясь войти. - Пойдем, пожалуйста, на рынок, - шепотом произнесла она. Эмма не стала спрашивать зачем. Она молча поднялась, пошарила в кармане, найдя несколько грязных монет. Блум взяла сестру за руку, и они тихо направились к выходу из их старого, обветшалого дома.

***

Был полдень. На базаре был час пик, поэтому Джулия и Эмма протискивались сквозь толпу, прилагая огромные усилия. Неожиданно Эмма одернула руку: — Что случилось? - спросила Джулия, останавливаясь и кладя руку на плечо сестры. - Тебе нехорошо? Эмма оторопела. Ее руки, сильно распухшие и покрасневшие, доставляли девочке огромное количество зудящей боли. Она с трудом сдерживала подступившие к глазам обжигающие слезы. Ей стало трудно дышать, пространство как будто сжалось вокруг нее в маленький вакуум, который давил со всех сторон. Уши заложило. Она чувствовала на себе холодные маленькие руки сестренки, которые трясли ее за плечи, и обрывками слышала отчаянные крики Джулии. Руки разбухали сильнее. Они становились все больше и больше каждую секунду, заставляя сердце Эммы биться быстрее и громче. Блум упала на колени, вжимая руки в землю. Прохожие оборачивались на нее, трогали, щупали, клали руки на спину, на лоб, пытались дотянутся до кистей. Ей было ужасно страшно. Она думала о негодование матери, если та узнает об этом, а она непременно бы выяснила это. О доме, о том что скажут в школе, о том, что все без исключения будут тыкать в нее пальцами и орать "пироманка", Эмма даже не знала значение этого слова, но мать говорила его с такой ненавистью, что она усвоила его, как что-то очень плохое. И наконец о Джулии. Малышка вызывала у нее лишь самые теплые чувства. Сестра была для нее олицетворением чего-то солнечного и очень радостного. Эмма всегда сравнивала ее с олененком. Вдруг, Эмма, дрожа, поднялась на ноги. Секунду она осматривалась, в этот момент гул людей будто стих. Ее мучил озноб, зрение расплывалось. В один момент девочка понеслась в другую часть рынка, сбивая людей и закрывая голову руками. — Эмма! - Джулия опешила, не зная, что делать. Она вся покрылась мелкими капельками ледяного пота. Прохожие пытались ей что-то сказать, но Джулия ненамеренно игнорировала их, вглядываясь в даль. Эмма бежала порядка минуты, пока не наткнулась на пустующую лавку бакалейщицы, которая была знакома с ее матерью. На прилавке была выставлена огромная коробка, в которой покоилась свежая рыба, но самым главным было то, что там находилось большое количества льда, в который Эмма, недолго думая, опустила руки. Наконец она испытала облегчение. Холодок пробежал по всему телу, и спустя пару секунд Эмма вытащила руки, ужаснувшись тому, что весь лед растаял, а значит и весь продукт испорчен, а значит и дома она получит от матери. - Эмма? - сзади раздался голос Джулии, Эмма обернулась. Малышка бежала со всех ног, а за ней, к ужасу Блум, медленно шла хозяйка лавки, с кем-то болтая. Девочка сделала характерный жест, мол бежим быстрее, и Джулия ускорилась. Они убегали с базара под громкие крики и ругань бакалейщицы.

***

После инцидента на рынке, Эмма тихо и неподвижно сидела в углу комнаты вот уже несколько часов, раздумывая о различных следствиях своего поступка. На улице стемнело, спать не хотелось, железяка, стоявшая около окна абсолютно не привлекала, из спальни родителей слышался неприлично громкий и отвратный храп отца. Мать, кажется, не спала. Эмма аккуратно подползла к двери, из щелки просачивался тусклый свет керосиновой лампы. Она не знала, где Джулия. Либо мирно отдыхает на своем старом и облезлом матрасе, либо попалась под горячую руку сошедшего с ума от алкоголя отца. Эмма, конечно, надеялась на первое. Вдруг в соседней комнате скрипнула половица. Девочка отползла в свой угол и вжалась в пол, ее била дрожь. Дверь в комнату медленно отворилась. В следующую секунду разъяренная мать Эммы нависла над ней, больно схватив ее за ухо. Она потащила ее в сырой подвал дома, который не открывали годами, Эмма осознала это, только когда мать тащила ее вниз по затхлой лестнице. Спустя пару мгновений она оказалась в маленьком закрытом помещении, называемым подвалом. Там было пыльно и грязно, но девочка заметила это только после того, как перестала отчаянно колотить дверь. Отдышавшись, она огляделась. В углу лежало несколько разлагающихся трупов крыс и и пару дохлых тараканов. Эмма сморщилась и поежилась.

***

- Пироманка! - кричал неизвестный мальчик, кидая в нее увесистыми камнями, попадая точно в цель - в горящие руки Эммы. Девочка, тщетно пытаясь отдышаться, неслась со всех ног, пытаясь спрятать руки в карманы. За ней гналась целая толпа ребят ее возраста, которые кричали различного вида ругательства в ее сторону, некоторых слов Эмма даже не знала. Она отчаянно пыталась оторваться от преследователей, но ребята были сильнее, в частности потому, что масса их тела соответствовала норме, в отличие от Эммы, у которой был явный дефицит. Бежать становилось тяжелее, а голоса ребят громче, кто-то из них наступал ей на пятки, отчего боль в ногах усиливалась. Наконец, Эмма не выдержала и упала на землю, порвав и без того старое платье нежно-голубого цвета и расцарапав колени в кровь. Группа одногодок нависла над ней, хитро ухмыляясь, а одна из трех девчонок больно врезала в бок Эммы, отчего та издала протяжный стон, а ребята лишь громче засмеялись. Эмма смогла разглядеть восемь ребят - трех девочек и пятерых мальчиков. И те, и те - все были из хорошо обеспеченных семей. Одну из них девочка узнала по огромному ярко-розовому банту, в который была завязана толстая коса. Ребята по очереди стали всячески издеваться над Эммой; они били ее в бока, царапали кисти рук острыми булавками, плевали и харкали ей в лицо, били палками по ногам, и все это безумие сопровождалось очень громким смехом, орами и руганью - кто же следующий треснет Блум по лицу. Наконец, они успокоились, и как ни в чем не бывало, отправились поедать горячий суп, который приготовили на обед в семье одной из девочек, оставив Эмму валятся на обочине подле небольшой речки. Девочка очнулась ближе к ночи, солнце вот-вот должно было зайти за горизонт. Ей было очень трудно вставать, все тело ломала тупая боль, которая каждый раз появлялась в разных частях тела. Эмма огляделась, никого вокруг, лишь едва проявившаяся луна на небе, которая должна была сопровождать Эмму до дома. Когда девочка была младше, она, частенько заглядываясь на яркий объект, висящий в небе, представляла, что там кто-то сидит и наблюдает за ней, и в один момент этот кто-то спустится к ней, протянув свою руку и предложив пойти с ним, и Эмма непременно согласится. Эмма с надеждой вглядывалась в тонкий месяц, но ничего особенного там не замечала. Просто месяц на розовом закатном небе. - Эмма? - голос был тих и знаком, но вокруг никого не было и на небе тоже. Она покрутилась вокруг своей оси, но никого не заметила. Тогда голос повторился снова, и снова, и снова, пока она не почувствовала чью-то маленькую холодную ручку на плече.

***

- Эмма? - Джулия нависла над сестрой, аккуратно прикасаясь к ее плечу. - Привет, - сказала она и улыбнулась, когда Эмма окончательно открыла глаза. Эмма лежала в позе эмбриона в холодном сыром подвале своего дома. Никаких ребят-задир поблизости не было, только она, Джулия, и парочку трупов различной живности. - Что ты тут делаешь? - шепотом спросила Эмма, в ее взгляде читалось беспокойство за сестру, а ее рука крепко сжимала ладонь сестры. Джулия ничего не ответила, лишь протянула кулек с неизвестным наполнением и вымолвила одними губами "беги". Оставив на щеке сестры горячий, мокрый поцелуй, Джулия скрылась за обветшалой дверью подвала, которую оставила приоткрытой. Эмма, решаясь, подползла немного ближе, сжимая кулек. Она внимательнее прислушивалась к шагам сестры, которые уже через несколько секунд растворились в сырости подвальных стен, улетая далеко в счастливую жизнь. Эмма просидела еще несколько минут не подвижно, осмысливая и переваривая то, что произошло за последние пять минут. Она решилась. Тихо встав, она аккуратно и ловко преодолела все ступени. Выйдя в коридор, она сняла с крючка свой единственный парадный плащ, который она надевала по особым случаям, и накинула его поверх поношенного платья, вновь обернувшись. Она приняла решение, да здравствует новая жизнь!

***

Последние несколько дней Эмма скиталась по улицам города, иногда ночуя в лесу. Никто ее, понятное дело, не искал, и это было ей на руку. В кулечке, переданном Джулией оказалась небольшая буханка свежего хлеба, бутылочка воды и небольшое покрывало, на котором Эмма спала. На дворе стояло лето, ночи были теплые, в общем все устраивало. На пятый день ее отшельничества, ей повстречался один интересный молодой человек: - Привет, - кудрявый высокий парень лет шестнадцати резко вышел из-за поворота, перекрывая Эмме путь, ей пришлось притормозить. - Есть предложение. Не хочешь стать частью команды нашего цирка? - Что прости? - переспросила девочка, не понимая, что имеет в виду парень. - В нашем цирке работают люди с необычными способностями. Мы долгое время наблюдали за тобой, и нам уж очень полюбились твои фокусы с огнем! - восторженно воскликнул он, широко улыбаясь. В любом случае, Эмме терять было нечего, она согласилась. Парень представился Уиллом. Он тараторил что-то про цирк, но Эмма его не слушала, а разглядывала тропику, пока они шли. Выйдя за пределы центра города, они обнаружили шаткий цветной цирковой шатер, около которого крутились несколько человек, таская различный реквизит для шоу. Эмма внимательно всматривалась в лица, но не заметила ни одного взрослого человека, весь персонал - дети. Зайдя внутрь шатра, Эмме бросилась в глаза совсем небольшая арена, на которой мальчик и несколько человек подле него наблюдали за тем, как дети показывают свои умения. - Пойдем, - подтолкнула ее Уилл, и они вместе прошли ко входу на арену. Очереди не было, и поэтому Эмма оказалась напротив так называемого жюри уже через несколько секунд. Это оказался совсем не мальчик, а директор цирка аномально маленького роста, он был на две головы меньше Эммы, и деловой костюм смотрелся на нем нелепо. - Ну, удиви, - скептически произнес аномально-маленький-директор-цирка-в-нелепом-деловом-костюме. Эмме этот тон не понравился, и она пожелала, чтобы ее руки тот час же загорелись пламенем. Так и произошло. Глаза маленького человечка полезли на лоб, а на лице вылезла неприятная улыбка. - Как тебя зовут? - Эмма, - директор цирка спрыгнул с своего высокого стула и подбежал к Эмме, чтобы пожать ее руку. - Мистер Дэвид Крейн, приятно познакомится. Ты принята! - радостно воскликнул мистер Крейн, Эмма улыбнулась. Потом его взял под мышки высокий коренастый мужчина и усадил обратно на высокий стул, а Эмма и Уилл скрылись в гримерной.

***

8 Июля 1933 года. Ирландия. - Зачем вводить мне дополнительную дозу морфлинга? - возмущалась Эмма, нанося грим для шоу на лицо, сегодня был последний день длительных и насыщенных гастролей цирка уродов в Ирландии. - Я правда не понимаю зачем, это же вредно! - здесь, в цирке, они периодически получали небольшие дозы запрещенных веществ, но мистер Крейн твердил, что это совершенно легально, и все как один ему верили, правда у Эммы это вызывало подозрения. - Ну ты понимаешь, это важная процедура, - мямлил мистер Крейн, пытаясь сделать свой тон властнее, хотя получалось у него не очень. - Так ты будешь лучше спать по ночам и..будешь спокойнее, - сочинял директор цирка на ходу. Эмма скептически на него посмотрела, завязывая песочные волосы в тугую косу. - Нет, ты конечно еще подумай, но я настаиваю! - мистер Крейн покинул гримерную, и Эмма осталась наедине с собой. О как же ей хотелось покинуть это место!

***

Жители петли мисс Ганнетт встретили гостью радушно и разрешили остаться у себя на пару дней, чему Алма была очень благодарна. Она расположилась в небольшой комнате рядом с кабинетом имбрины. Роскошный дом очень нравился новоиспеченной хранительнице времени, по приезде она достала небольшой фотоаппарат и фотографировала необычные уголки дворца мисс Ганнетт. Алма также много общалась и с детьми. Эта петля была довольно старой, потому детей там было много, но Алма успела пообщаться со всеми. В жаркий июльский полдень Алма покинула петлю мисс Ганнетт и отправилась на поиски ее первой подопечной - Эммы. Пешком она должна была успеть добраться к цирку до окончания шоу. У Алмы все еще были сомнения насчет успешно выполненной операции, несмотря на то, что он досконально изучила досье этой девочки. Когда Алма была на месте, цирк как раз собирался уезжать, и все вокруг носились в разные стороны, создавая полнейший хаус. Но женщина все никак не могла найти Эмму.

***

Последнее, что помнила Эмма, перед тем, как отключится, это укол в бедро.

***

Алма еще минут десять тупо таращилась на детей цирка, пока не заметила мужчину, который относит тело девочки к огромному фургону, где лежал реквизит. К тому моменту, как это произошло все отправились внутрь шатра, дабы выслушать критику со сторону своего директора, поэтому женщине удалось проскочить незаметно к машине незаметно. Дрожащими руками Алма аккуратно приоткрыла дверцу. Эмма неподвижно лежала, закрыв глаза, будто спит, но до Алмы дошло сразу - она накачена наркотиками. Хмыкнув, она подняла девочку на руки и успела скрыться в тот момент, когда мистер Крейн отпустил странных детей собирать реквизит. Петля мисс мисс Ганнет располагалась относительно недалеко от шатра. Алма ускорила шаг и прижала Эмму ближе к себе. Лавируя меж деревьев, имбрина мысленно прокручивал у себя в голове первый разговор с подопечной. Ей было одновременно страшно и неловко, ибо являлось это похищением чистой воды, хотя Алма была полностью уверена, что Блум была бы рада избавится от работы в этом цирке. Мисс Ганнет открыла не сразу. Перед этим Алма слегка понервничала около двери, убеждая себя, что мистер Крейн не додумается найти входа в петлю. — Ничего себе, что это с ней? - поинтересовалась мисс Ганнетт, открыв дверь. - Выглядишь изрядно измотанной, ты там дралась за нее? - хихикнула имбрина. Алма недовольно сдула прядь волос с мокрого от пота лба. — Ее наркотиками накачали и в машину положили. Я успела забрать ее, - пожала Алма плечами. - Все, пропусти, тяжело немного, - пролепетала мисс Перегрин и юркнула в дом.

***

Алма долго мялась у двери, не зная как правильно представить себя Эмме, которая, по ее рассчётам уже должна была проснуться. Наконец, услышав скрип кровати, она решилась и, приоткрыв дверь, вошла. Эмма лежала, равнодушно смотря в потолок. — Здравствуй, как чувствуешь себя? - Алма аккуратно присела на край кровати. — Здравствуйте, - Эмма резко села, ошарашенно вглядываясь в лицо мисс Перегрин. - Немного голова болит. Кто вы? — Меня зовут мисс Перегрин. Я директор приюта для странных.