Отвергнутый

Тони ходил из угла в угол по своей комнате, словно дикий зверь, запертый в клетке. Его движения были рваными, он то резко поворачивал, то начинал тереть лицо руками, будто пытаясь стереть с себя навязчивые мысли. В голове шумело, словно гул двигателя, который невозможно было выключить. Слова Наташи звучали эхом: "Питер умер. Мёртв." Это было невозможно принять, невозможно осознать. Они повторялись снова и снова, как приговор, всё глубже вбивая его в ощущение беспомощности и вины. "Авиакатастрофа... Питер... Как? Почему?" — мысли хаотично сменяли друг друга, не давая сосредоточиться. Тони мотнул головой, словно пытаясь отогнать их, но это не помогло. Он уже не понимал, что делать и как быть дальше. Ведь ещё недавно... Недавно они сидели в мастерской, вдвоём что-то обсуждали, работали над улучшением костюма Питера. Он помнил, как они оба смеялись, как Пеппер или Наташа заглядывали, чтобы в очередной раз напомнить, что пора заканчивать. Недавно же? Правда? Или это было давно? Тони замер посреди комнаты, напряжённо всматриваясь в пустоту, пытаясь вспомнить, когда они в последний раз виделись. Но ничего не выходило — его память словно стала белым шумом. Паника накатывала волнами. Он снова начал мерить шагами комнату, нервно зарывая пальцы в волосы. Он хватал их у корней и тянул, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то способ вернуть контроль над собой, но боль от этого была ничтожной по сравнению с той, что разрывала его изнутри. — Пятница, — голос Старка звучал глухо, почти неуверенно, что для него было крайне несвойственно. Говорить было трудно, словно каждое слово утяжеляло грудь ещё сильнее. — Когда Питер последний раз был здесь? Пятница ответила без промедления, её голос, равнодушный и холодно-деловой, только усилил контраст с тяжёлым состоянием Старка: — Полтора месяца назад, сэр. Питер не появлялся в башне после того, как повздорил с мистером Беннером. На этих словах Тони замер. В его взгляде промелькнула растерянность, смешанная с непониманием. Питер? Повздорил с Брюсом? Он нахмурился, словно пытался увидеть хоть малейший пробел в логике происходящего. Питер никогда не был конфликтным, он вообще старался избежать любых споров, особенно с командой. Ещё более невероятным это казалось в отношении Брюса, который всегда относился к парню с теплотой. Как это могло случиться? В груди нарастало тревожное напряжение. Питер всегда был открытым, почти прозрачным в своих эмоциях, но это… Что-то такое произошло, чего он, Тони, не заметил. Как он мог этого не заметить? Старк стиснул зубы, пытаясь подавить этот рой мыслей, но всё было тщетно. Он шагнул к ближайшей стене и прислонился к ней, проводя рукой по лицу. Глаза щипало, слёзы подступали всё ближе, и Тони отчаянно боролся с собой, чтобы не дать им волю. В горле пересохло, а в голове всё ещё звучало это странное: "Полтора месяца назад. Повздорил с Брюсом." Почему? Что я пропустил? Он вздохнул, резко оттолкнувшись от стены и сделав шаг в сторону. Глубоко вдохнув, Старк попытался взять себя в руки, хотя каждый вдох будто распирал грудную клетку. Надо узнать всё. Всё, что только можно. Этого он не оставит. И ещё одно… Мысль была такой болезненной, что на мгновение заставила его замереть. Нужно съездить к Питеру. Господи… ему надо съездить к Питеру. Эти слова, эхом звучавшие в голове, с каждым разом казались всё тяжелее. Тони запустил пальцы в волосы, сжав их у корней, словно это могло помочь справиться с нарастающим хаосом.

***

Мстители молча сидели в гостиной, словно застывшие в своих мыслях. Слова Наташи о смерти Питера всё ещё отдавались в их головах, но никто не мог осознать до конца, что всё это было реальностью. Шпионка успела лишь коротко сказать, что причиной смерти стала авиакатастрофа, и тут же замолчала. Тони тогда не выдержал и, ничего не объяснив, вышел из гостинной, запираясь в своей комнате. Его молчание и уход только усугубили общее состояние, и теперь в комнате царила гнетущая тишина. Стив сидел рядом с Наташей, осторожно сжимая её плечо. Он знал, что слова сейчас не помогут, но прикосновение могло стать хоть какой-то поддержкой. Однако Наташа едва замечала это — её взгляд был пустым, словно она видела что-то, что не могла отпустить. Спустя несколько секунд она поднялась, её движения были механическими, будто все силы покинули её тело. Она направилась к раковине на кухне, которая была в поле зрения остальных. Включив ледяную воду, Наташа начала отчаянно тереть свои руки под струёй, будто старалась смыть не просто кровь, а всё, что эта кровь символизировала. Пальцы её заметно дрожали, а струя воды разбивалась о её ладони и летела в стороны. — Это была не просто авиакатастрофа, — наконец произнесла она. Её голос был тихим, но в гробовой тишине комнаты прозвучал, словно гром. Остальные словно проснулись от транса и медленно, с некоторым страхом, повернули головы в её сторону. Их взгляды выражали смесь растерянности и ожидания. Слова Наташи висели в воздухе, и все понимали, что она не договорила. Но никто не осмелился её поторопить, боясь услышать что-то серьезнее. Наташа начала вытирать руки, её движения становились всё медленнее, будто каждое новое усилие забирало последние силы. Лицо оставалось спокойным, но выражение было пустым, как будто она отключилась от всего вокруг, чтобы справиться с болью. Когда бумажное полотенце больше не могло впитывать воду, она аккуратно бросила его в мусорное ведро и облокотилась спиной на холодную поверхность раковины, скрещивая руки на груди. — Питер… — её голос был тихим, но прозвучал резко. Наташа снова сделала паузу, словно собиралась с духом, прежде чем продолжить. — Уже три недели является агентом Щ.И.Т.а. — голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, возвращая спокойствие, пусть и натянутое. В комнате стало тихо, настолько, что можно было услышать, как тикают настенные часы. На лицах Мстителей отразилось потрясение — никто, кажется, не ожидал этого услышать. Наташа продолжила, её взгляд остановился где-то на середине комнаты, словно она боялась смотреть прямо на друзей: — Джет потерпел крушение, когда они с командой летели на задание. Слова прозвучали как грохот среди тишины. Теперь уже невозможно было притворяться, будто они не понимают, что произошло. Каждый из присутствующих выглядел так, будто эти несколько слов сорвали почву у них из-под ног. В стороне послышался тревожный голос, полный надежды на то, что услышанное окажется ошибкой: — Крушение? Что же с Питером? У входа в гостиную стоял Люк. Его взгляд метался от одного Мстителя к другому, пытаясь найти того, кто сможет объяснить происходящее. Волнение в его глазах невозможно было скрыть, он ждал ответа, отчаянно веря, что всё не так страшно, как казалось. Стив посмотрел на него строго, нахмурив брови, и спросил: — Ты подслушал? Люк быстро ответил, его голос дрогнул, но в нём была честность: — Какая разница, я не специально!Пятница сказала, что отец заперся в комнате, а вы здесь. Что с Питером? Комната будто замерла. Тишина стала почти осязаемой, тяжёлой, как густой туман. Наташа, которая стояла у окна, ещё сильнее отвела взгляд, словно боялась встретиться с Люком глазами. Её плечи напряглись, а руки непроизвольно теребили край рукава. Ванда молча утирала слёзы, её лицо всё ещё сохраняло следы недавнего плача, и она старалась оставаться в тени, чтобы не выдать своей слабости. Стив сидел, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Его дыхание стало тяжёлым, как будто слова, которые он собирался сказать, буквально застряли у него в горле. Наконец, эту неподъёмную тишину нарушил Брюс. Он сделал глубокий вдох, его голос звучал глухо, с трудом, но при этом мягко и осторожно: — Питер погиб, Люк. Эти слова снова обрушились на всех, кто находился в комнате. Люк же застыл на месте, не двигаясь, словно не сразу понял смысл услышанного. Его лицо отражало смешанные эмоции — что-то среднее между расстройством и разочарованием. Его глаза на мгновение остановились на Брюсе, будто он хотел что-то сказать, но так и не решился. Не произнеся ни слова, Люк быстро повернулся и скрылся за дверью своей комнаты. Движения его были резкими, будто он хотел уйти как можно быстрее, чтобы скрыть свои чувства от остальных. Брюс тяжело вздохнул и покачал головой, задумчиво глядя на дверь, за которой исчез подросток. Люк всего однажды общался с Питером, но, похоже, эта новость задела и его. Брюс не мог представить, что творится в душе у мальчишки, если даже такое короткое знакомство оставило на нём след. А если Люк расстроен, то что уже говорить о тех, кто знал Питера дольше и ближе?

***

Тони выглядел сломленным, хотя и старался этого не показывать. Он стоял у дверей морга, будто прикованный к месту, в то время как его взгляд метался от здания к тротуару, от тротуара к своим собственным ботинкам. Пеппер, стоявшая рядом, мягко, но настойчиво держала его за локоть, пытаясь хотя бы как-то стабилизировать его состояние. — Тебе не обязательно это делать, — сказала она, её голос звучал успокаивающе, но Тони лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от дверей. Внутри него всё бушевало. Он хотел зайти, но каждое движение ног будто становилось невозможным. Его плечи опустились ещё ниже, а время, казалось, тянулось бесконечно. За двадцать минут он так и не смог пересилить себя. Двери морга внезапно открылись, и Тони поднял глаза. На улице появились две фигуры. Харли Кинер, юноша, который всегда казался Тони старше своих лет, шёл осторожно, поддерживая женщину — тётю Питера, Мэй Паркер. Её движения были медленными и уставшими, от нескольких часов рыданий ее прекрасное лицо осунулось, а глаза красными от слёз. Она крепко прижимала к себе пакет с личными вещами своего племянника, словно он был последней ниточкой, связывавшей её с Питером. Её пальцы судорожно теребили края пакета, будто женщина пыталась найти в этом простом движении хоть какое-то успокоение. Когда они дошли до конца лестницы, Мэй не выдержала и обессиленно опустилась на ступеньку. Она наклонилась вперёд, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Её руки всё так же крепко держали пакет, словно боясь отпустить хоть что-то, что напоминало ей о Питере. Ещё вчера она прилетела из Испании, желая устроить племяннику сюрприз своим неожиданным появлением, а теперь она сидела у здания морга, разбитая, сломленная, потерявшая своё самое дорогое. Тони будто окаменел. Ноги отказывались двигаться, дыхание сбилось, а горло сжалось так, что казалось, он задохнётся. Вид Мэй Паркер, сломленной и несчастной, был ударом, которого он не мог выдержать. Чувство вины вновь нахлынуло на него с такой силой, что казалось, грудь вот-вот разорвётся. Каждая клеточка кричала о том, что он виноват, что он должен был уберечь её племянника. Но идти к ней, произнести хоть слово — это было выше его сил. Старк сделал несколько неуверенных шагов, словно на автопилоте, и застыл. Его движения привлекли внимание Харли, который сидел рядом с Мэй, обняв её за плечи. Кинер заметил Тони, пристально посмотрел на него несколько секунд, но так и не сказал ни слова. Его взгляд был полный непонимания и растерянности, словно он раздумывал над тем, что ему нужно сделать. Харли тихо наклонился к Мэй, осторожно поглаживая её по спине. Он что-то сказал ей, и Мэй подняла голову. Её глаза, красные от слёз, тут же встретились с глазами Тони. На её лице отразилось всё: невыразимая боль, усталость, опустошение и укор, который Старк чувствовал даже на расстоянии. Губы женщины дрожали, но она не сказала ничего. Её плечи ещё сильнее сгорбились, словно под тяжестью невидимого груза. Собрав остатки сил, Мэй начала подниматься на ноги. Харли тут же подхватил её под локоть, поддерживая, чтобы она не упала. Её движения были медленными и вымученными, а руки по-прежнему крепко сжимали пакет с вещами Питера. Её тихий всхлип, раздавшийся в этот момент, казалось, разорвал тишину вокруг, отзываясь эхом в ушах Тони. Мэй шаг за шагом приближалась к Тони, сжимая в руках пакет, будто он был последним, что осталось от её племянника. Она остановилась перед ним и подняла взгляд, полный боли, обвинения и безнадёжной мольбы. Её лицо, уставшее и заплаканное, выглядело так, словно она за последние сутки потеряла все силы. Она долго молчала, собираясь с мыслями, а затем заговорила, её голос дрожал: — Сегодня приходила девушка... Мария Хилл. Сказала, что Питер был агентом Щ.И.Т.а. Почему? В её голосе была едва сдерживаемая злость, перемешанная с горечью. Она ждала ответа, какого-то объяснения, но, не дождавшись, продолжила, её интонация становилась всё более надрывной: — Ты ведь дал мне обещание, что будешь ограждать его от опасности, а в результате он оказался чуть ли не в середине этой опасности, и сейчас он!… Слова застряли в горле. Она резко замолчала, но её голос дрожал от подавленных рыданий. Пакет с вещами в её руках задрожал, а затем Мэй не выдержала. Рыдания прорвались с новой силой. Она закрыла лицо рукой, но её плечи подрагивали от сдерживаемой боли. Тони молчал, глядя вниз. Он не осмеливался встретиться с её глазами, в которых была вся тяжесть её утраты. Голова его опустилась, веки сомкнулись, а руки бессильно повисли. Он не пытался оправдываться — он знал, что ни одно слово не изменит случившегося. Каждое слово Мэй, каждый её всхлип отдавались в его сердце невыносимой тяжестью. Тони стоял перед ней, будто прикованный к месту, не в силах ни сказать, ни сделать что-либо. В воздухе между ними висело молчание, насыщенное горем, которое он не мог разрядить. Но он знал — это всё, что ему осталось. Слушать. И осознавать, что он не сдержал обещание. К моргу подъехала черная машина. Она остановилась рядом, и из неё быстрым шагом вышел высокий мужчина с серьёзным выражением лица. Не сказав ни слова, он подошел к Харли и Мэй. Мужчина мягко, но уверенно подхватил женщину под локоть, забирая у Харли ответственность за неё. Женщина была слишком разбита горем, чтобы сопротивляться, и послушно позволила ему вести себя к машине. Всё это время она продолжала крепко прижимать к груди пакет с личными вещами Питера. Харли остался стоять у лестницы, глядя, как Мэй садят в машину. Он провожал её взглядом до тех пор, пока дверь автомобиля не закрылась, а мужчина кивнул ему. Лишь тогда он тяжело вздохнул и обернулся к Тони. Несколько мгновений Харли молчал, будто обдумывая, что сказать. Затем он сунул руку в карман, достал её сжатой в кулак и протянул вперёд. — Питер несколько дней назад попросил меня передать её вам, — голос Харли был тихим, но твердым. Он разжал кулак, и на его ладони оказалась небольшая флешка. Тони замер, глядя на неё. Серебристый прямоугольник казался крошечным и в то же время невыносимо тяжёлым. Старк ощутил, как горло сдавило подступившей болью, но, не говоря ни слова, медленно взял флешку из руки Харли. Харли коротко кивнул Тони, его лицо выражало усталость и внутреннюю борьбу. Не говоря больше ни слова, он медленно развернулся, засунул руки глубже в карманы кофты и неторопливо зашагал к машине. Автомобиль, с приглушённым урчанием двигателя, стоял чуть в стороне, дожидаясь своего пассажира. Мужчина за рулём следил за Харли в зеркале, готовясь тронуться с места, как только он сядет внутрь. Харли не обернулся ни разу, его фигура постепенно скрывалась в свете фар. Оставшись перед зданием морга, Тони и Пеппер стояли молча, погружённые в собственные мысли. Атмосфера вокруг словно застыла, наполняясь тяжестью того, что только что произошло.