Отвергнутый

Ванда ходила по салону джета, не в силах усидеть на месте. Каждое её движение было пропитано яростью, а пальцы непроизвольно сжимались, выпуская едва заметные алые всполохи энергии. Она пыталась взять себя в руки, но злость и шок не унимались. Если бы они были на земле, её магия уже давно нашла бы выход, но здесь, на такой высоте, разрушать что-либо было равносильно самоубийству. — Да как ты только додумался до такого?! — снова сорвалась она, резко оборачиваясь к Питеру. Парень вздрогнул от резкости её голоса и лишь плотнее сжался в кресле, будто надеясь, что если будет сидеть достаточно тихо, то его перестанут замечать. Вид у него был совершенно потерянный, словно перед ним сейчас была не Ванда, а разъярённый Тор с молниями в руках. Паркер выглядел будто побитый щенок в этот момент, он совсем не ожидал такой резкости от Максимофф. Хотя нет, почему только «будто» побитый щенок? Ванда ведь действительно его «побила» — швырнула силой магии прямо в мусорный бак, когда он предстал перед ней живым. В тот момент эмоции взяли над ней верх, а тело само среагировало, не дав разуму осознать происходящее. Лишь когда раздалось жалобное «Ай», её ярость на мгновение уступила место беспокойству, и она кинулась проверять, не нанесла ли Питеру серьёзных травм. Но осознание, что он цел и невредим, не принесло облегчения — лишь новую волну гнева. Следом последовала ещё пара подзатыльников, на которые Паркер лишь слабо жаловался, не смея возражать. После этого пришлось заняться Вижном. Они с командой пытались хоть как-то стабилизировать его состояние, зная, что счёт идёт на минуты. Всё это время Ванда не умолкала — она то и дело то помогала где-то Вижну, то бросала в сторону Питера возмущённые фразы, полные негодования и боли. Она не могла поверить, что он действительно был жив, что эти годы он скрывался и никому ничего не сказал. Но сейчас, пока её магия тихо потрескивала на кончиках пальцев, а Питер виновато опустил голову, Ванда впервые задумалась: как же он решился на подобное? Ванда рявкнула, стараясь сохранить спокойствие: — Отвечай хоть что-то! Питер нервно потер шею, пытаясь собраться с мыслями перед ответом. Он знал, что Ванда сейчас на грани, и любой его шаг может стать последним до её бешенства. И тут ещё вдруг мысли о споре с Логаном начали не давать покоя. Это было как одно из тех мелких, странных воспоминаний, которое вдруг появляется, когда нужно думать о чём-то другом. Когда они с Логаном спорили, Питер был уверен, что если когда-нибудь выйдет из тени и все узнают, что он жив, все будут плакать от счастья. Он же видел, как его бывшие друзья теряли себя в горе, посещая его могилу, как они пытались справиться с утратой. Он верил, что их реакция будет исключительно положительной. Логан же, как всегда, был реалистом, если не пессимистом. Он поставил деньги на то, что Питер получит не слёзы радости, а пару хороших тычков в грудь. Как аргумент, Логан тогда спокойно сказал: — Сделай что-то такое мой ребёнок я бы его побил. Питер же ответил: — Во-первых, у тебя нет детей, во-вторых, я не их ребёнок. Но, как ни странно, Логан не сдался и продолжал настаивать на своём, не веря в идеалистические надежды Паркера. Теперь же, когда Питер сталкивался с реакцией Ванды, понимал, что скорее всего проиграл те самые сто баксов. Реакция действительно была далеко не радостной. Питер, заметив, как Ванда сдерживает эмоции, продолжил, стараясь оправдаться: — Я понимаю, что это трудно понять. Но если бы я остался живым, если бы я продолжил быть с вами, мои близкие и друзья могли бы оказаться в опасности. Этот человек, который напал на них... Он ведь не один такой. За эти 2 года я вляпывался в дела ещё более серьёзные, с ещё более серьёзными людьми, которые могли бы сделать с моей семьей гораздо худшие вещи. Я знал, что если бы я оставался рядом, я бы только ставил их под угрозу. Так что да, я принял решение стать мёртвым для мира, чтобы никто из близких не пострадал. Ванда молчала, поглощенная его словами. Она знала, что он всегда ставил безопасность других на первое место, но такие поступки трудно понять, особенно когда речь шла о человеке, которого она считала братом. Она медленно отвела взгляд и, сдерживая себя, села рядом с ним. Тишина между ними была плотной, но непреодолимой. Это было тяжело для них обоих. Остальная команда молчала, не вмешиваясь в разговор, хотя каждый из них испытывал свои собственные чувства по поводу произошедшего. Они не знали, что сказать, предпочитая оставаться в стороне, как будто не замечая происходящего. Оставшуюся часть пути Питер и Ванда сидели молча. Оба поглощены своими мыслями, не зная, как начать разговор. У обоих было столько всего на душе, но ни один из них не знал, как выразить это словами. Находясь в одной компании, они все же оставались в разных мирах, каждый со своими переживаниями и вопросами. Когда джет наконец приземлился в ночном темном гараже, сразу подъехали медики с каталкой, готовые забрать Вижна. Агент, который пришёл с ними, сообщил, что директор ждал Ванду и Питера в главном зале. Питер, вздохнув с тяжестью, приказал остальной команде отдохнуть и сразу направился в здание. Ванда молча последовала за ним, её мысли и чувства оставались в тени, даже когда она шагала рядом с ним, будто между ними и в этот момент стояла невидимая преграда. Питер продолжал идти к главному залу, и каждый шаг приносил с собой новые сомнения и переживания. Он представлял себе, как встретит разных мстителей, каждый из которых мог бы отреагировать по-своему. Капитан Америка, вероятно, был бы одним из самых строгих. Питер мысленно представлял самую страшную картину с его участием: как щит Стива Роджерса стремительно мчится в его сторону, и он, возможно, будет вынужден ловить его, пытаясь избежать удара, который мог бы «порезать» его на части — все за его ложь о собственной смерти. Затем в его мыслях мелькали образы Наташи и Клинта. Он знал, что они очень ценят правду и справедливость, и, возможно, для них его «побег» и «смерть» будут слишком сложными для понимания. Он даже мог представить, как стрелы Клинта свистят в его сторону, а пули Наташи разрывают воздух. Признаться, Питер чувствовал себя как никогда уязвимым. Но больше всего его беспокоила мысль о Тони Старке. Он знал, что их встреча будет самой сложной. Железный Человек всегда был для него чем-то большим, чем просто наставником. Питер считал его отцом, и именно эта связь придавала всему этому невероятную сложность. Он не был готов к этому разговору, не был готов встретиться с Тони, чьи чувства могли бы быть не менее сильными, чем его собственные. Ванда, используя свои телепатические способности, уловила тревогу и сомнения Питера, которые он старался скрыть. В то время как они шли по длинным и запутанным коридорам, Ванда молчала, поглощенная своими мыслями. Она внимательно осматривала всё вокруг, осознавая, что предстоящая встреча может быть сложной и эмоциональной. Питер шёл впереди, его шаги были немного ускорены. Когда несколько минут молчания начали тянуться, Ванда, наконец, не смогла держать свои мысли при себе. Она осторожно заговорила, пытаясь разрядить атмосферу: — Ты представляешь самые худшие картины предстоящей встречи. Надейся на лучшее... Ванда на мгновение остановилась, как будто готовилась добавить что-то важное, что могло бы облегчить его переживания, но Питер, не дав ей закончить, перебил её: — Я стал по большей части реалистом. Он говорил это спокойно, но с каким-то подтекстом — его слова больше напоминали пессимизм, чем что-то ободряющее. За эти два года Питер привык жить с мыслью, что худшее всегда может случиться, и именно такой подход помогал ему не разочаровываться. Он вспоминал, как Мишель советовала ему всегда готовиться к худшему, чтобы потом не испытать боль разочарования, и теперь этот подход стал его внутренней защитой. Питер, добавив с немного холодным тоном: — И впредь не лезь в мою голову без позволения. Он попытался смягчить слова, но, похоже, не слишком преуспел в этом, потому что Ванда слегка замедлила шаг, ошеломлённо отреагировав на его замечание. Тем не менее, она не стала останавливаться и, вернувшись к обычному ритму ходьбы, спокойно ответила: — Оно само так получается. Тон был не агрессивным, но в её словах была лёгкая нотка непринужденности, как если бы она на самом деле не видела в этом проблемы. Питер молчал, когда они вошли в лифт. Внутри лифта работал искусственный интеллект, который контролировал все его функции, как и функции всего здания. Когда двери закрылись, Питер тихо сказал: — Главный зал. Через несколько мгновений, как только лифт начал двигаться, из стены появился сканер. Он прошелся по Питеру и Ванде, и ИИ произнес: — Питер Бенжамин Паркер, Агент 33. Сегодня надан соответствующий уровень доступа. Ванда Максимофф, Мститель-мутант. Сегодня надан соответствующий уровень доступа. Лампочка над дверью мигнула зелёным цветом, сигнализируя, что доступ разрешен. Лифт продолжил свой путь. Этот путь в главный зал был заблокирован для обычных агентов, и только наличие специального уровня доступа могло бы позволить попасть туда. Питер был удивлён, ведь до сих пор такого доступа у него не было. Когда дверь лифта распахнулась, Питер и Ванда вошли в зал, где атмосфера сразу показалась напряжённой и официальной. Вокруг сидели агенты Щ.И.Т., сосредоточенно работая за компьютерами, их лица были серьёзными и усталыми. Они поглощены анализом информации, в их работе каждый момент имеет значение. Посреди зала стояла Мария Хилл, которая единственная заметила их появление, но больше никто не обращал внимания. Питер сразу оглянулся и заметил Мстителей, сидящих за большим круглым столом. Были почти все в сборе — Стив, Баки и Сэм с одной стороны, Тони и Роуди с другой. В центре, как буферная зона, сидел Брюс, сосредоточенно изучающий свой планшет. Его взгляд был прикован к экрану, и он явно не следил за происходящим в зале. Питер заметил отсутствие Наташи и Бартона, что сразу привлекло его внимание. Члены команды о чём-то агрессивно переговаривались, что частично подтверждало слухи, которые ходили среди агентов. Долго скрывавшиеся разногласия внутри команды Мстителей стали явными, и это, без сомнения, было причиной их раскола. Питер почувствовал, что эта встреча не будет простой. Питер предпочёл двигаться в сторону Марии Хилл, уверенно шагая, несмотря на напряжённость ситуации. Ванда, следуя за ним, остановилась у стола Мстителей. Она понимала, что в этот момент ей нужно было принять решение: раскрыть факт присутствия Паркера, указав на него, или, как Питер, просто молчать и не привлекать лишнего внимания. Она не была уверена в том, что сейчас лучше — пробудить интерес к Питеру или просто оставить все как есть. Тем временем, Брюс Беннер, не поднимая глаз от планшета, встал с места и направился в сторону Марии Хилл, вероятно с целью сообщить что-то. Но когда он поднял взгляд, его глаза сразу зафиксировались на Питере, он застыл, совершенно потеряв способность двигаться, а планшет выпал из его рук. В этот момент Питер, мгновенно среагировав, подхватил гаджет, который уже готовился к встрече с полом. Неловко переминаясь с ноги на ногу на месте, Питер протянул планшет Беннеру. Брюс будто в тумане принял планшет в руки и продолжал смотреть на Паркера, не в силах оторвать взгляд, а Питер в ответ чувствовал себя неловко, не зная, как правильно вести себя в такой момент. Кажется, Ванда всё же дёрнула Сэма за плечо и кивнула в сторону застывшего учёного. Уилсон, осознав происходящее, в удивлении подпрыгнул на ноги. Он, как и все остальные, не ожидал подобного поворота событий, несмотря на всю непредсказуемость сегодняшнего дня. Мстители, замечая его реакцию, моментально перестали переговариваться и, как по команде, перевели взгляды в ту сторону, куда указывал Сэм. Их молчание было пронизано изумлением и неподдельным шоком. Никто не мог сразу найти нужные слова, чтобы выразить свои чувства. Питер, чувствуя на себе все эти шокированные взгляды, инстинктивно сжался и, нервно оглядываясь, постарался смотреть куда угодно, лишь бы не встретиться с глазами Мстителей. Это был момент, когда он чувствовал себя полностью открытым и уязвимым, будто весь мир вдруг оказался против него. Тони медленно поднялся с места, его тело будто не слушалось, и он подсознательно надеялся, что не упадет, если его ноги откажут его держать. Сначала ему показалось, что всё происходящее — это галлюцинация, вызванная ударом головой о фонтан во время недавнего сражения с инопланетянами. Он почувствовал головокружение, и мир вокруг стал как-то размытым, как будто он попал в странный, искажённый мир. Он попытался поверить, что просто устал или что-то не так с его восприятием. Однако, когда он снова посмотрел вперёд, он понял, что это не галлюцинация. Перед ним стоял Питер. Живой. Это был тот самый парень, который вроде как погиб ещё два года назад, тем самым разбив душу и сердце Старка, а теперь — вот он, вживую перед ним, целый и невредимый. Он заметил, что Питер немного подкачался за эти два года, стал чуть выше, но по-прежнему был этим знакомым «чувачком-паучком». Тони долгое время не мог оторвать взгляд от Питера, пытаясь понять, как это возможно. Всё это было настолько нереально, что ему казалось, что он снова потерял связь с реальностью. Тони стоял, как вкопанный, не в силах поверить в то, что происходит. Он выглядел как человек, только что проснувшийся от долгого кошмара, с недоумением в глазах. Он не мог понять, видел ли он это на самом деле. Всё, что ему удалось выдавить, это: — Питер... Роуди, стоявший рядом, сразу же заметил, как Тони теряет равновесие, и подхватил его, чувствуя, что друг вот-вот упадёт. Поддержав его, Роуди не знал, как реагировать на всё происходящее. Он видел, что Тони не в себе, а сам не знал, что сказать. Тони, несмотря на все свои внутренние переживания, сделал шаг вперёд, двигаясь к Питеру, а Брюс, стоявший рядом с тем, наоборот сделал несколько шагов назад, словно опасаясь всего этого. Он оглядывал Питера, пытаясь осмыслить происходящее. Брюс просто не мог осмыслить всё, и его взгляд становился всё более растерянным. Питер, несмотря на тягостную тишину, понимал, что все смотрят на него, не веря своим собственным глазам. Он знал, что для всех это должно быть невероятным шоком. С неловкостью почесав затылок, он сдержанно, но серьезно посмотрел на Тони и сказал: — Здравствуйте, Мистер Старк. Эти слова висели в воздухе, и все присутствующие замерли. Слова Паркера прозвучали с такой определённостью, как если бы он говорил с человеком, с которым не виделся пару дней, а не после двух лет, смерти и невероятного возвращения. Тишина в комнате стала почти осязаемой, пока каждый из Мстителей не мог найти в себе силы заговорить.