Отвергнутый

— В атмосферу вошёл неизвестный объект, всем агентам быть готовыми! Голос Марии в наушнике был чётким, безэмоциональным, но напряжение в нём ощущалось даже сквозь помехи связи. Питер замер на долю секунды, а затем последний раз посмотрел на Люка. Тот тоже смотрел на него, но не слышал и не понимал в чём дело потому ничего не сказал. Питер медленно выдохнул, сжал кулаки и, не говоря ни слова, развернулся. Его шаги эхом разнеслись по тюремному блоку. Металл, бетон, полутемные коридоры — всё это теперь казалось неважным. Он ускорил шаг, чувствуя, как что-то глухо сжимается внутри от беспокойства. — Паркер, на улицу! — раздалось в наушниках. Логан. Голос напряжённый, короткий, почти обрывистый. Питер только открыл рот, чтобы сказать, что уже идёт, но вдруг резкий, чуждый шум ворвался в пространство. Массивный, тяжёлый, он заставил стены вздрогнуть. Воздух наполнился вибрацией, будто где-то рядом гремел гром, но вместо грозы это был неестественный звук. И тут же… удар. Всё здание содрогнулось. Пол под ногами пошёл волнами, словно земля на секунду потеряла свою твёрдость. Металл завизжал, бетон загудел, а потом… — На нас пустили ракеты! — донеслось в наушниках. Но Питер уже не слышал. Лестница под ним задрожала, будто живая, и он только успел увидеть, как крепления разрываются, а куски металла смещаются, теряя форму. Скрежет, хруст, и в следующий миг земля ушла из-под ног. Падение. Воздух пронзил холодом, а гравитация потянула вниз с беспощадной силой. Питер попытался ухватиться за что-то, но паутина попадала только в такие же падающие объекты. Осколки лестницы и стен летели вместе с ним, острые, беспорядочные. В ушах звенело. Сердце гулко билось в груди. И единственное, что он почувствовал, прежде чем тьма поглотила всё вокруг, — резкий толчок в спину и жгучую боль.

***

Вокруг было тихо. Неестественно, пугающе тихо. Ни голосов, ни звуков разрушений — только эта гнетущая, тяжёлая тишина. Питер попытался вдохнуть, но сразу же закашлялся. Горло сдавило, тело пронзила острая боль. С каждой новой попыткой дышать он чувствовал, как вместе с воздухом в лёгкие попадает пыль и что-то ещё — едкое, неприятное, заставляющее задыхаться. Боль пульсировала по всему телу. Она отзывалась в каждом движении, сковывала, словно тяжёлыми цепями. Даже просто лежать было мучительно. Каждое ребро, казалось, вопило от боли, и Питер с глухим стоном понял — минимум три, если не четыре, точно сломаны. Левая нога была зажата. Что-то тяжёлое давило на неё, не давая даже пошевелиться. Питер попробовал сдвинуться, но резкая боль тут же пронзила его ногу, заставив его замереть. Это не сдвинуть. По крайней мере, не сейчас. А голова... Голова будто билась в такт биению сердца. Пульсирующая, рвущаяся изнутри боль затмевала всё. Каждый удар эхом отдавался в черепе, мешая думать, не давая сосредоточиться. С усилием, почти с отчаянным рывком, Питер заставил себя открыть глаза. В темноте перед ним не было ничего. Он пытался сфокусироваться, но вокруг — лишь непроглядная мгла. Ни очертаний, ни проблесков света. Он глубоко, насколько позволяли сломанные рёбра, вдохнул и, нащупав нагрудный карман куртки, вытянул оттуда небольшой фонарь. Пальцы дрожали, когда он надавил на кнопку. Слабый, но такой нужный луч света прорезал темноту. Питер осторожно водил лучом фонаря из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть хоть что-то полезное. Тусклый свет скользил по грубым поверхностям разрушенного пространства, выхватывая из темноты острые края обломков, искорёженный металл и пыль, клубящуюся в воздухе. Но сколько бы он ни пытался разглядеть детали, ничего, что могло бы помочь, он не нашёл. Стиснув зубы, он перевёл взгляд на ногу. Пришлось немного приподнять голову, и эта попытка сразу же отозвалась острой болью, прострелившей череп. Он зажмурился, заставляя себя терпеть, и вновь направил луч вниз. Теперь всё стало ясно. Левую ногу намертво придавил массивный обломок стены. Грубая бетонная плита с трещинами и сколами. Без сомнения, она была слишком тяжёлой, чтобы просто так её сдвинуть. Питер тяжело сглотнул. Его дыхание участилось. Пытаясь не поддаваться нарастающему чувству беспомощности, он поднял свободную руку к голове. Кончики пальцев тут же наткнулись на что-то влажное и липкое. Брови невольно нахмурились. Он опустил фонарь, направляя свет на ладонь. Кровь. Её тёмные разводы неровно покрывали кожу, и на секунду всё внутри похолодело. Это плохо. Очень плохо. Голова болела слишком сильно, чтобы рана была незначительной. Надо что-то делать. Надо выбраться. Мысли метались в голове, спутанные, тревожные. Паника начала подниматься откуда-то из глубины, заставляя сердце биться быстрее, а руки — дрожать. Но он резко выдохнул, сжав пальцы в кулак. Нет, сейчас не время. Он должен взять себя в руки и не мог позволить себе такой роскоши, как паника. Да, всё ужасно, но он наверняка не единственный, кто сейчас в таком состоянии. Где-то там, в руинах, могут быть его друзья. Им нужна помощь. А для этого он должен выбраться отсюда. Собравшись с мыслями, он осторожно коснулся уха, надеясь услышать хоть какие-то голоса в наушнике связи. — Это агент Паркер, меня кто-то слышит?.. Тишина. Никаких шумов, помех, обрывков голосов. Просто пустота. Питер нахмурился. Только теперь он понял, что в ухе даже нет наушника. Видимо, вылетел во время падения. — Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. Сейчас у него не было ни связи, ни помощи. Только он сам и завалы вокруг. Он тяжело выдохнул и положил фонарь в сторону, так, чтобы луч освещал как можно больше пространства. Затем, придерживая голову и сломанные рёбра, медленно начал переворачиваться на левый бок. Каждое движение отзывалось болью. Острая, пронизывающая грудь, она заставляла сжимать челюсти, чтобы не застонать. Но хуже всего была нога — каждая попытка сменить положение ощущалась, будто что-то вырывает мышцы изнутри. С огромным трудом он всё же сел. И сразу же пожалел об этом. Резкая боль пронзила голову, словно кто-то с силой ударил по черепу изнутри. Мир перед глазами закружился, из тусклого и мутного превратился в чёрное пятно. На секунду он перестал ощущать своё тело, потерял связь с реальностью. Но спустя минуту тьма начала отступать. Постепенно зрение вернулось, шум крови в ушах утих. Он всё ещё был здесь. Всё ещё дышал. И всё ещё мог двигаться. Питер сидел, тяжело дыша, давая себе время прийти в себя. Он знал, что не может долго оставаться на месте, но каждое движение всё ещё отзывалось болью, а голова казалась слишком тяжёлой, будто налитой свинцом. Он опустил взгляд на зажатую ногу и начал внимательно изучать обломок, под которым она оказалась. Свет фонаря выхватывал из темноты шероховатую поверхность камня, трещины, осыпавшуюся пыль. Сверху на нём ничего не было — значит, если он его подвинет, дальнейших обрушений можно не опасаться. Несколько минут он просто сидел, оценивая ситуацию и пытаясь набраться сил. В голове мелькала мысль, что лучше сначала проверить, насколько сильно повреждена нога, но для этого её нужно освободить. Когда головокружение немного отступило, Питер глубоко вдохнул, насколько позволяли рёбра, и крепко ухватился за обломок. Боль в теле вспыхнула новой волной, но он снова стиснул зубы и начал поднимать камень. Тяжесть давила на руки, но, напрягшись, он всё же сдвинул его и отбросил рядом с собой. Обломок глухо ударился о землю, подняв облачко пыли. Питер сразу же наклонился к ноге, провёл по ней рукой, осторожно проверяя на ощупь возможные повреждения, затем поднял фонарь и хорошенько осветил её. Боль была ощутимой, нога заметно распухла, а под одеждой уже проступали тёмные синяки. Но, пробежав пальцами по кости и аккуратно двигая ступнёй, он понял, что, к счастью, перелома нет. Питер прикрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь привести мысли в порядок. Всё тело ныло, голова кружилась, а каждая попытка вдохнуть глубже отзывалась болью в рёбрах. Но волнение не поможет. Нужно сосредоточиться. Нужно понять, как выбраться. Мысли метались, перескакивали с одной на другую, пока одна из них не вспыхнула особенно ярко. Телефон. Он не выпал во время падения? Сердце забилось быстрее. Питер тут же опустил руку в карман брюк — пусто. Второй карман — тоже. Грудь сдавило тревожное предчувствие, но он заставил себя продолжить искать. Опрокинувшись назад, он судорожно ощупал боковые карманы куртки. Ничего. — Давай, давай, только не это… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. И тут пальцы наткнулись на что-то твёрдое во внутреннем кармане. Питер резко вытащил телефон, едва не выронив его из-за онемевших пальцев. Экран загорелся слабым светом, показывая, что устройство в порядке, но не имеет ни одной полоски сети. — Проклятье!.. Питер снова стиснул зубы. Значит, связаться с кем-то напрямую не получится. Но он быстро нашёл другой выход. Большим пальцем провёл по экрану, открывая нужную программу. Оставалась одна надежда. Он замер, сглотнул и пробормотал почти шёпотом: — Ну, с Богом… Его палец коснулся кнопки активации и экран моргнул, отправляя сигнал. В голове прокрутилась тысяча вариантов — а вдруг повреждён? Вдруг ничего не сработает? Вдруг… Но сомнения мгновенно развеял знакомый механический голос, раздавшийся из динамика: — Приветствую, Питер. Питер едва слышно выдохнул. Сработало. — Павис! — радостно выдохнул Питер, крепче сжимая телефон. Этот искусственный интеллект он создал год назад, и, к счастью, функция привязки Пависа к телефону не пострадала. Это значило, что он не совсем один. — Павис, мне нужно узнать, на каком я сейчас этаже, что творится вокруг и как мне выбраться отсюда. Ответ последовал незамедлительно, спокойный и чёткий: — В наших условиях мне требуется пять минут. Питер кивнул, даже не заметив, что делает это чисто по привычке. Хотя бы какая-то определённость. Но внезапный тихий звук заставил его напрячься. Что-то мягко чавкнуло в стороне и Питер замер. Медленно, почти не дыша, он повернул голову в сторону, откуда доносился звук и в тот же миг его глаза расширились от ужаса. В свете фонаря, разгонявшего мрак, он увидел чёрную лужу, которая двигалась. Медленно, почти лениво, но целенаправленно скользила в его сторону, оставляя за собой тонкие потёки густой слизи. Питер сглотнул. Он знал, что это за объект. Инопланетная субстанция, однажды вселившаяся в человека и устроившая резню, оставив после себя два десятка обезглавленных тел, прежде чем её удалось нейтрализовать и изолировать. Щ.И.Т. хранил её в одной из герметических камер, но, судя по всему, эта камера разрушилась вместе со зданием и теперь оно свободно. Холодная волна страха пробежала по телу, но Питер быстро взял себя в руки. Нужно двигаться. Срочно. Он начал медленно отодвигаться в противоположную сторону, не сводя взгляда с приближающейся массы, которая, казалось, чуяла его присутствие и ускоряла движение. — У тебя нет пяти минут, максимум две. Поторопись… — пробормотал Питер, не отрывая взгляда от приближающейся субстанции. Волнение снова пыталось пробиться наружу, но он заставил себя сосредоточиться. Нужен план. Нужно оружие, что-то, что поможет ему остановить эту чертову жижу, будь она неладна, пока ещё не стало слишком поздно. Он быстро огляделся, вглядываясь в полумрак, надеясь заметить хоть что-то полезное. Любое оружие, любой инструмент. Но вокруг были только обломки стен, куски арматуры, обгоревшие металлические конструкции. Всё разрушено, разбито, погребено под завалами. Он продолжал осторожно отползать назад, стараясь не делать резких движений. Чем дальше он от этой штуки, тем лучше. Но в какой-то момент Питер заметил странную деталь. Слизь больше не двигалась к нему. Паркер замер, напряжённо наблюдая за субстанцией. И только теперь он увидел то, что раньше упустил. Человек. Под завалом, совсем рядом с тем местом, где он сам лежал несколько минут назад, неподвижно лежал агент. Без сознания. Его тело частично завалило обломками, лицо было скрыто в тени, но он явно ещё жил. Питер резко вдохнул, пытаясь справиться с новым приливом адреналина. — Эй! Проснись! Тебе нужно… — начал он, но не успел договорить. Чёрная масса добралась до агента первой, Паркер видел, как щупальце слизи медленно вытянулось вперёд и коснулось его руки. На мгновение всё замерло, а потом субстанция вселилась в него. Тело дёрнулось. Питер почувствовал, как по спине пробежал холод. Вот это было по-настоящему плохо. Тело агента продолжало судорожно дёргаться, его конечности выгибались под неестественными углами, словно кто-то насильно заставлял их двигаться не так, как задумано природой. Питер видел это прежде. В отчёте говорилось, что жертвы проходят стадию сопротивления, прежде чем субстанция полностью берёт их под контроль. И если сейчас не уйти, то будет одно из двух: либо следующим может стать он, либо он останется без головы. В нормальном состоянии он бы, может, и рискнул, попробовал бы что-то предпринять, но не сейчас. Сломанные рёбра, травмированная нога, головокружение — он даже на ногах толком стоять не может, не говоря уже о том, чтобы драться с чем-то, что даже пули не берут. Пора уносить ноги. — Питер, тебе стоит для начала идти в западную часть помещения, там единственный доступный проход к выходу. Слова Павис прозвучали как спасение. — Чёрт, люблю тебя, — пробормотал он и, подавляя боль, рывком поднялся на ноги. Перед глазами всё снова плыло, но он удержал равновесие, пусть и сгорбился от резкой боли в рёбрах. Главное — двигаться. Хромая, он направился в указанном направлении. Каждый шаг отдавался в теле вспышками боли, но останавливаться было нельзя. Позади него просыпался кто-то, кто уже не был простым человеком. Питер двигался так быстро, как только позволяли травмы. Каждый шаг отдавался болью и взрывами в голове, а травмированная нога протестующе ныла, но он не мог останавливаться. Впереди был узкий проход среди разрушенных обломков. Видимо, это и был тот единственный путь. Добравшись до него, Паркер протиснулся внутрь, цепляясь за острые края камня и металла, чувствуя, как рукава куртки рвутся, а ладони царапаются о грубую поверхность. Когда он выбрался, перед ним открылся коридор. Разрушенный, покрытый осыпавшейся штукатуркой и пылью, но ещё целый. Потолок пока держался, стены тоже. Это уже было лучше, чем ничего. — Теперь направо, — раздался голос Пависа. Питер коротко кивнул, пусть ИИ этого и не видел, и развернулся в указанном направлении. Он шёл быстро, насколько позволяли его силы, прислушиваясь к любому подозрительному звуку позади. Но потом раздался голос. Хриплый, с нотками ядовитого веселья, женский голос, от которого у Питера внутри всё похолодело, не только снаружи. — Кого я вижу… Да это же агент Паркер собственной персоной! Названый замер, а его сердце пропустило удар. Этот голос он узнал бы в любом состоянии. Напряжённость пробежала по его телу, но он быстро взял себя в руки и натянул усмешку, которая получилась нервной. Он обернулся и его взгляд встретился с её взглядом. Перед ним стояла девушка, облачённая в рваную, запылённую тюремную робу. Шрамы и ожоги покрывали кожу её лица, шеи и всего тела, искажая её черты, напоминая о прошлом, о том самом дне. О том самом здании. О том, что сделал Питер. Логан был прав, когда говорил, что когда-то всё вернётся и хорошенько врежет человеку по лицу. И вот вернулось. Питер сам поймал эту девушку, сам отправил её сюда... А перед этим уронил на неё здание в результате чего она и получила все эти шрамы. Её глаза сверкали холодной яростью, но губы изогнулись в опасной улыбке. Она не сводила с него пристального и пронзительного взгляда, и Питер был уверен, что прямо сейчас она обдумывает, каким именно способом его убить. Но потом он увидел кое-что ещё. Прямо у входа в разрушенную камеру лежало устройство. Его металлический корпус был сломлен, внутренние механизмы искрили, отправляя в воздух обугленные обломки проводов. И тогда Питер понял, что сдерживающий ее способности механизм не работает. Она уже всё решила. Питер понял это, глядя в её холодные глаза. Она не обдумывала. Она уже знала, как именно прикончит его, и теперь ничто её не сдерживало. Но прежде чем она успела что-то сделать, из-за разрушенных входов в другие камеры, стали появляться другие заключённые. Питер почувствовал, как ему поплохело. "Новеньких" было трое, они двигались медленно, оценивающе, и по их лицам было понятно одно — они прекрасно понимали, кто перед ними. И они тоже были свободны. Питер вдохнул, закрыл глаза и опустил голову медленно покачав ею. Со вчерашнего дня у него точно началась чёрная полоса. Один из заключённых сделал шаг вперёд, его голос прозвучал с ядовитым интересом: — Агент Паркер, говоришь? Интересно… Питер ощутил возникновение в нем ужаса, когда начал узнавать лица двоих из этих заключённых. Ну конечно, разве судьба могла быть с ним помягче?! Он сам их сюда и засадил. Невольно подняв руку, он указал пальцем на двух мужчин, которые стояли чуть впереди: — Так, ну вас двух помню... — Питер постарался придать голосу уверенности, хотя внутри всё содрогалось. Потом он перевёл указательный палец на третьего, того, что только что говорил, — А вот тебя что-то не очень... На этих словах лицо мужчины исказилось от злости. Его глаза сверкнули, а брови сдвинулись, превращая его выражение в смесь ярости и обиды. — Да ты что?! А так? — прорычал он, резко поднимая руки и прикрывая ими нижнюю часть лица. И Питера осенило. — О, вспомнил! — воскликнул он, внезапно узнав этого человека. Этот тип всегда ходил в маске, скрывающей нижнюю часть лица, поэтому Питер его сразу не узнал. А ещё... Ещё Питер сломал ему оба запястья при задержании. Воспоминания всплыли перед глазами: тот день, погоня, схватка. Питер чётко видел, как ловко этот мужчина уходил от ударов, пока он, наконец, не поймал его и с характерным хрустом не вывернул запястья. Теперь всё стало на свои места и теперь трое заключённых были перед ним свободны и все с личными обидами. Лаура глубоко вдохнула, и Питер тут же понял, что она собирается сделать. Её способность это, буквально, убийственный крик. Паук инстинктивно зажал уши, хоть и знал, что это мало поможет. Но в этот момент что-то произошло. Громкий треск раздался позади и стена, через которую Питер выбрался ранее, рухнула с оглушительным грохотом, выбрасывая в воздух облако пыли и обломков. Из пролома вышла та самая субстанция. Теперь она полностью контролировала тело агента. Существо стояло между Питером и заключёнными, его тёмная, колыхающаяся форма двигалась неестественно, словно искала свою следующую жертву. Но Лаура уже не могла остановиться, она крикнула и звук ударил по пространству мощной волной, заставляя всё вокруг задрожать. Питер почувствовал, как в ушах зазвенело, словно его барабанные перепонки вот-вот лопнут, но существу было ещё хуже. Субстанция затряслась, извиваясь, её форма начала дёргаться и рваться, она не могла выдержать такой частоты звука. Спустя несколько секунд мучительного крика чёрная масса вылетела из тела агента и тот мгновенно рухнул на землю мертвым грузом. Лаура не останавливалась. Её крик продолжал разрывать воздух, пока субстанция, сжавшаяся в углу коридора, не начала терять форму. Она дрожала всё слабее и слабее, пока наконец не замерла окончательно и только тогда мутант прекратила. Питер, тяжело дыша, убрал руки от ушей и оглянулся. Чёрная инопланетная масса больше не двигалась. Конец. Но радоваться было рано. Теперь он остался один на один с четырьмя мутантами, ненавидящими его до глубины души. Четыре пары глаз пронзали его и Питер напрягся, понимая, что шансов на спасение у него мало. И вдруг прозвучал выстрел. Резкий, оглушающий звук разорвал тишину, а Лаура резко неестественно дёрнулась и рухнула на пол. За её спиной стоял Люк, который в руке сжимал пистолет.