Отвергнутый

Тор быстро окинул взглядом разрушенный коридор, пробежался по трещинам в стенах, обломкам металла и камня, телам побеждённых врагов, и, наконец, остановил взгляд на Питере. Как только его голубые глаза расширились от узнавания, выражение угрюмости мгновенно сменилось радостным удивлением. Он расправил плечи, его губы растянулись в широкой улыбке, и через секунду над руинами прогремел его мощный голос, полный неподдельного ликования: — Паучий мальчик! Питер замер, не зная, как реагировать на такое бурное приветствие. Он нервно усмехнулся, ощутив на себе энергию живого урагана, и машинально поднял руку, сделав неуверенный жест, напоминающий приветствие. — Здрасьте… — стеснительно пробормотал он, чувствуя, как на него устремляются взгляды Люка и Локи. Тор, будто не замечая этого неловкого момента, сделал несколько широких шагов, которые, казалось, заставили сотрястись весь коридор. — Давно не виделись! — бодро продолжил он. Ещё мгновение — и Питер почувствовал, как гигантские руки в латных наручах мощно обхватили его, притягивая к себе с такой силой, что у обычного человека, наверное, раздавило бы рёбра. Тело Питера мгновенно напряглось — он ощутил, как воздух буквально выдавливается из лёгких. Мускулы скандинавского бога были подобны камню, а хватка напоминала железные тиски. — О-о-ох-ох… — выдавил он сквозь стиснутые зубы, беспомощно задёргав руками, пытаясь высвободиться. Он почувствовал, как внутри болезненно откликаются старые травмы, но Тор, судя по всему, этого даже не заметил. — Я, конечно, регенерирую… — с трудом пробормотал Паркер, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха, — но не настолько быстро! Однако бог грома, похоже, вовсе не спешил его отпускать. Люк нервно наблюдал за Питером, который беспомощно дёргался в стальных объятиях бога грома, но, похоже, не решался вмешаться. Ему, как и любому, кто мог оказаться на его месте, было не по себе от происходящего, но что он мог сделать против асгардского титана? А вот Локи уже привёл себя в порядок. С надменной грацией он отряхнул свой плащ от пыли и грязи, оглядел разрушенный коридор и, наконец, остановил пронзительный взгляд на брате, который, судя по всему, в полном восторге душил бедного паренька. Одна его тёмная бровь изогнулась вверх, а на губах появилась едкая усмешка: — Брат мой, ты что, в свободное от геройств время занимаешься удушьем митгардских детей? Тор обернулся к нему, но при этом даже не ослабил хватку. Его лицо выражало чистое недоумение, будто слова Локи не имели для него никакого смысла. Локи тяжело вздохнул, покачал головой и указал пальцем на Питера, который уже заметно покраснел и перестал дёргаться, видимо, готовясь к неизбежному концу. — Ты сейчас его задушишь. Тор моргнул, переведя взгляд на лицо Питера, которое уже начинало принимать оттенок спелого помидора. Рот подростка беззвучно открывался и закрывался, а грудь судорожно вздрагивала, в тщетной попытке вдохнуть хоть немного воздуха. Наконец, осознание пришло — Тор торопливо разжал руки, позволяя Питеру свалиться вниз и жадно втянуть воздух. Паркер пошатнулся, но сумел удержаться на ногах. Сразу раздался надрывистый вдох, потом ещё один, и ещё. Он устало вытер лоб, кашлянул и, наконец, прохрипел с саркастическим оттенком: — В который уже раз за сегодня я задыхаюсь?.. Он бросил раздражённый взгляд на Тора, но затем тяжело вздохнул и пробормотал: — Но вам простительно... Асгардский бог лишь рассмеялся, хлопнув Питера по спине так, что тот едва не врезался в ближайшую стену. Тор, крепко положив тяжёлую руку на плечо Питера, будто бы собирался представить ему старого друга, а не брата, который когда-то пытался захватить Землю. — Знакомься, это мой брат, Локи. Питер нервно кивнул, не зная, как вообще реагировать. Локи, которого он привык считать мёртвым, стоял перед ним живой, ухмыляющийся и даже казавшийся довольно довольным происходящим. Последний раз, когда он слышал о Локи, Тор рассказывал ему, что тот был убит каким-то Малекитом. Позже Валькирия упомянула, что он умер вместе с Тором от рук Таноса, а значит до того был жив. А теперь он здесь, жив-здоров, даже не выглядит, как человек, который недавно воскрес. Питер медленно моргнул, чувствуя, что его мозг начинает закипать от всего этого. — Ты вроде говорил, что он умер... — неуверенно пробормотал он, переводя взгляд с Тора на Локи, будто бы надеясь, что кто-то из них развеет его сомнения. Но вместо этого Тор лишь рассмеялся, пожав плечами, словно вся эта ситуация была для него абсолютно обыденной. — Локи обожает умирать так, чтобы не умирать. — Он бросил на брата насмешливый взгляд, но тот лишь фыркнул, скрестив руки на груди. — Для него это... эм... Как там на Земле называют занятие, которым человек любит заниматься часто? Питер нахмурился, совершенно не понимая, о чём говорит Тор. Он быстро перебирал в голове варианты, пока, наконец, его осенило. — О, ты, наверное, о хобби? — подсказал он, изогнув бровь. Тор восхищённо щёлкнул пальцами, показывая, что да, именно это слово он и искал, а вот Локи закатил глаза, тихо пробормотав что-то себе под нос и явно не оценив подобного слова, но не стал опровергать сказанное. Тор явно не замечал напряжённого выражения лица Локи и слегка смущённого взгляда Питера. Он по-доброму хлопнул Паркера по спине, чуть не сбив его с ног, и с широкой, довольной улыбкой представил: — Локи, а это паучий мальчик — Питер Паркер. Я тебе о нём говорил, очень хороший парень. Локи вздохнул, явно устало, и закатил глаза: — Я уже понял, брат, ты мне все уши прожужжал о нём уже давно. Питер вскинул брови, внезапно почувствовав нечто странное, но тёплое. Тор рассказывал о нём своему брату? Причём так много, что Локи это уже надоело? Сначала он даже не осознал, что именно его так удивило, а потом понял — Тор не просто знал его. Он помнил. Говорил о нём. Он не считал его каким-то случайным знакомым, с которым когда-то пересёкся в бою. Питер почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Эта тёплая волна чувств была неожиданной, почти непонятной. Но, в то же время, до боли знакомой. Это было почти так же, как когда тётя Мэй смотрела на него с гордостью, — Как же давно это было! — как когда Лана обнимала его крепко, надёжно, будто защищая не только от окружающего мира, но и от его собственных страхов. Словно ему снова дали понять: ты далеко не один. Питер незаметно для себя самого чуть улыбнулся, опустив взгляд, скрывая эмоции. Он уже отвык от такого, отвык, чтобы о нём говорили, как о ком-то важном. Особенно Мстители вроде Тора. Мир вокруг оставался тем же — коридор разрушенной базы, треснувшие стены, пыль в воздухе и опасность за каждым углом. Но на этот короткий миг всё это отошло на второй план. Локи не торопился даже взглянуть на Питера, не говоря уже о том, чтобы поздороваться. Он просто перевёл оценивающий взгляд на паука и снова вернулся к своему занятию — оттирал с рукавов пыль и мусор, осыпавшийся после разрушенного потолка. Питер как то уже начал привыкать к этому снисходительному, отстранённому поведению, но всё же слегка нахмурился. Он был уверен, что Локи слышал их с Тором разговор и вполне мог бы хоть кивнуть ему в знак признания. Но бог даже не удосужился этого сделать. Потому и Питер не поздоровался с ним. Тем временем Тор, заметив ещё одного присутствующего, наконец перевёл внимание на Люка. Младший Старк держался в стороне, его спина почти прижималась к стене, как будто он надеялся, что если будет стоять достаточно тихо, то в какой-то момент просто исчезнет из поля зрения богов. Он, конечно, не боялся агентов Щ.И.Т.а или Мстителей. Но это были не они. Это были боги. И не просто боги, а Тор, который относился к Паркеру с какой-то странной теплотой, и Локи, чей взгляд уже сейчас говорил о том, что он готов с лёгкостью стереть его в порошок, если Люк хоть как-то его разочарует. Это было тревожно. Тор, всё ещё не чувствуя никакого напряжения в воздухе, просто махнул в сторону Люка и с присущей ему непосредственностью спросил у Питера: — А кто твой друг? Питер молниеносно дёрнулся. Друг? Он перевёл взгляд на Люка, посмотрел на него с выражением усталого раздражения и не раздумывая, чётко, без колебаний заявил: — Он не друг. Люк фыркнул, но не стал спорить. Он даже не удивился. Кажется, он понимал, что после всего, что произошло между ними за последние годы, Питер не стал бы называть его другом даже под дулом бластера Читаури. Тор нахмурился, явно собираясь что-то уточнить, но прежде чем он успел раскрыть рот, сверху раздались оглушительные взрывы. Земля сотряслась, воздух наполнился тяжёлым гулом, по коридору прокатились отголоски разрушения. Из пролома в потолке полился новый поток пыли, осыпая всех присутствующих мелкими камнями. Питер резко вскинул голову и попытался разглядеть хоть что-то сквозь плотную пелену пыли. Локи с ухмылкой провёл рукой по волосам, стряхивая с них остатки мусора, и лениво кивнул в сторону дыры в потолке: — Я вас, конечно, не заставляю, но, по-моему, нам пора туда. Его голос был спокоен, даже расслаблен, но в зелёных глазах скрывалось напряжение. Что бы там ни происходило наверху, медлить нельзя было ни секунды. Люк подошёл к Питеру, его движения были уверенными, но в его глазах читалась скрытая неспокойность, почти как будто он пытался понять, насколько готов Питер принять помощь. Он протянул руку, но не просто как жест поддержки, а как действие, словно ожидая, что Питер воспользуется этой возможностью. Рука была протянута уверенно, но Питер взглянул на неё, как на нечто неземное, не то чтобы с удивлением, но с глубокой настороженностью, как если бы он видел нечто настолько важное, что не может сразу понять его природу. Питер знал, что Люк — это тот человек, который хоть и проявил некоторое мужество, но не заслуживал доверия, по крайней мере, не до тех пор, пока Питер сам не решит, что ему можно доверять. В этот момент его внутреннее чутье, то самое интуитивное ощущение, которое раньше помогало ему в бою и в жизни, просто не позволяло ему довериться Люку, несмотря на его слова и действия. Люк, вероятно, заметил, как Питер разглядывает его руку, и не став дальше навязываться, с лёгким раздражением сказал: — Я телепортирую наверх. Эти слова были прямыми, без намека на упрек, но с лёгким намеком на усмешку: мол, если ты хочешь сделать это по-своему, хорошо, но ты ведь не особо в состоянии сейчас выбирать. И Люк явно ожидал, что Питер, несмотря на свою гордость, согласится — потому что у него не было других вариантов. Однако Питер, не сразу реагируя, оттолкнул руку Люка, словно чувствуя её тяжесть и навязчивость. Он отвёл взгляд, не желая признавать, что его тело уже на грани, что каждое движение даётся ему с огромным трудом. Но его гордость не позволяла ему признавать слабость. Он посмотрел на Люка и спокойно, но твёрдо ответил: — Я могу сам выбраться. Его голос был твёрд, почти как вызов. В его словах не было усталости и сомнений, только решимость и нежелание быть в долгу перед врагом. Питер был готов бороться, даже если бы все его рёбра были сломаны, даже если бы он был едва жив — он всё ещё был тем Питером Паркером, который привык действовать самостоятельно. Но Люк не оценил этого ответа так, как Питер ожидал. Он, возможно, думал, что Питер хотя бы увидит реальность, и, поднимая бровь в скепсисе, указал на его травмы: — Серьезно? — его слова звучали почти как насмешка, словно говоря: Ты действительно считаешь, что сможешь выбраться, несмотря на всё это? Питер почувствовал, как его внутренний мир колеблется. Он знал, что Люк был прав — на самом деле, у него не было особых шансов выбраться без помощи. Но гордость и пережитые испытания заставляли его отгораживаться от Люка и его предложений. В этот момент Питер согласился с Люком только в том, что помощь была необходима, но сам не мог признать этого прямо. Глаза Питера сузились от лёгкой сдержанности и внутренней борьбы. Он всё же понимал, что Люк предлагает ему путь, который кажется единственно верным в данной ситуации, но желание оставаться независимым всё равно было сильнее. Ничего не ответив Паркер, несмотря на невыносимую боль, подошёл к дыре и, подпрыгнув, ухватился за ее края. Его попытки подтянуться были скорее инстинктивными, чем реальными усилиями, но он всё равно не сдавался. Трудности были очевидны — даже с учётом его сверхспособностей он ощущал, как его силы истощаются, а тело отказывается подчиняться. Но гордость не позволяла ему просить помощи. Он не мог себе позволить показать слабость, даже когда каждый мускул и сустав кричал о том, что нужно остановиться. Люк, наблюдая за этим, невольно раздражённый тем, как Питер, несмотря на всё, продолжает упираться, не смог удержаться. Он телепортировался наверх, стоя прямо у его рук. Его взгляд был полный насмешки и отчаяния одновременно. Он не верил, что Питер, несмотря на боль и усталость, сможет что-то сделать. Люк воскликнул: — Ну давай! Я хочу посмотреть, во что ты, глупец, превратишься со своим "Я сам"! Его слова звучали как вызов, как откровенное порицание Питера, но также и как некоторое разочарование. Он не видел в этом героизма, а скорее упрямство и бесцельную борьбу с реальностью. Тор и Локи стояли всё там же, наблюдая за происходящим. Их взгляды пересеклись, и хотя в глазах Локи было некоторое недовольство, а у Тора — несколько улыбчивое удивление, оба понимали, что это не та ситуация, когда можно было бы стоять в стороне. Они телепортировались наверх и Локи, с его привычной сдержанностью и немного покровительственным взглядом, слегка толкнул Тора в бок, указывая на Питера. Тор, не задумываясь, подошёл к Питеру и, не дождавшись, чтобы тот продолжал мучиться, подхватил его за руку с легкостью, которая была характерна только для бога. Он вытянул Паркера наверх, не приложив особых усилий, и поставил его рядом с собой. Питер, несмотря на всю свою решимость, не мог скрыть слабости, и его тело почти не удержалось на ногах, когда Тор поставил его. Он тяжело вдохнул, ощущая облегчение, но также и разочарование от того, что не смог сделать всё сам. Тор же лишь с добродушной усмешкой посмотрел на Питера, как будто не замечая, что тот совсем не рад быть вытащенным. — Ты не слишком обижен, правда? — спросил Тор, улыбаясь широкой, почти наивной улыбкой, которая скрывала под собой понимание, что иногда помощь действительно необходима. Питер, стоя рядом с Тором, наконец смог оторвать взгляд от своей боли и осмотреться по сторонам. То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Место, которое он знал как базу Щ.И.Т.а, теперь было лишь пепелищем. Обломки и разрушенные стены лежали везде, куда бы он ни посмотрел. Часть здания была полностью снесена, а то, что осталось, казалось, едва держалось на месте. Только с трудом можно было различить, где когда-то были лаборатории, столовые и тренировочные залы. Теперь все это превратилось в свежие руины, усеянные обломками. — Ахренеть... — вырвалось у Питера, когда он осознал масштабы разрушений. Но не это было главным потрясением. Сражение, которое происходило вокруг, было просто невообразимым. Агентов Щ.И.Т.а было видно на руинах, сражающихся с врагами, а магии Камар-Таджа пересекались с энергией снарядов и атак. Где-то вдалеке Мстители давали отпор, но то, что они сражались с целой армией Читаури, было куда более угрожающим. В небе парил гигантский космический корабль, его размеры были настолько огромными, что затмевали все вокруг. Он был похож на нечто невообразимо страшное, почти как тень гигантского чудовища. Из корабля вылетали меньшие корабли, которые выглядели как крылатые черви, с их изогнутыми корпусами и странными движениями. Они то и дело обрушивались на землю, расстреливая её с огромной высоты. В их свете вспыхивали новые взрывы, а агрессия врагов не утихала. Питер даже не сразу понял, где он оказался. Это была катастрофа такого масштаба, с которым он никогда не сталкивался. Он был всего лишь человеком, но сейчас, как никогда, чувствовал, что его силы — даже с его сверхспособностями — здесь недостаточно.