Отвергнутый

Питер чувствовал, как всё вокруг него будто замедлилось. Его тело ныло, мышцы дрожали от напряжения, а в голове гудело так, словно он только что попал под поезд. Звуки битвы доходили до него приглушённо, будто сквозь толстый слой воды, но одно ощущение выделялось особенно чётко — чьи-то осторожные, но настойчивые руки подхватили его, помогая подняться. Он моргнул, пытаясь привести зрение в порядок, и взгляд упал на Мантис. Её большие, тревожные глаза смотрели прямо на него, а руки аккуратно поддерживали за предплечье, словно она боялась, что он снова рухнет. — Ты… в порядке? — её голос звучал мягко, почти неуверенно. Питер сделал глубокий вдох, и тут же пожалел об этом — в груди словно вспыхнуло раскалённое лезвие. Он дёрнулся, но не позволил себе упасть, сильнее опираясь на Мантис. — Было и лучше, — хрипло пробормотал он, морщась. Тело отказывалось слушаться. Голова кружилась, в ушах по-прежнему звенело, но он знал — нельзя останавливаться. Он попытался пошевелить пальцами — ладони всё ещё дрожали, но контроль над ними постепенно возвращался. Мантис помогла ему сделать ещё один шаг, а затем медленно отпустила, наблюдая, сможет ли он удержаться на ногах самостоятельно. Питер глубоко вдохнул через нос, стиснул зубы и выпрямился, смахивая с лица кровь, стекающую из рассечённой брови. Боль отозвалась в каждом сантиметре его тела, но он заставил себя сосредоточиться. И как раз вовремя. Краем глаза он уловил движение. Не раздумывая, он рванулся вперёд, обхватил Мантис за плечи и резко толкнул её в сторону. В тот же момент воздух взорвался ослепляющим всполохом энергии, и на том месте, где они только что стояли, земля содрогнулась, взметнув в небо облако пыли и каменной крошки. Питер сам не успел увернуться. Волна удара подбросила его, швырнув на несколько метров назад, и он тяжело ударился спиной о груду обломков. На мгновение дыхание вновь перехватило, в глазах вспыхнули чёрные пятна. Он застонал, пытаясь справиться с болью, но, несмотря на всё, понял — ему повезло. Этот выстрел не был усилен Камнем Силы. Иначе на этот раз от него осталась бы только тень. Он моргнул, стараясь сфокусировать взгляд. В воздухе всё ещё витала пыль, оседая на потрескавшейся земле. Где-то впереди гремели взрывы, вспыхивали яркие всполохи света, от которых резало глаза. Он встряхнул головой, прогоняя остатки оглушения, и глубоко вздохнул, снова заставляя себя подняться. Они не могут проиграть и он не может позволить себе остаться в стороне. Питер стиснул зубы, ощущая, как его тело протестует против очередного подъёма. В груди всё ещё саднило, дыхание сбивалось, а в ушах стоял такой звон, будто он только что оказался в эпицентре взрыва. Хотя примерно так и было. Глубокий вдох. Выдох. Он едва заметно пошатнулся, но в последний момент удержал равновесие, выпрямившись. На мгновение прикрыл глаза, собирая остатки сил, а затем вышел на связь с искусственным интеллектом: — Павис... Её голос прозвучал в динамиках шлема чётко и спокойно, словно ничего не происходило: — Я здесь, Питер. Он сжал кулаки, собираясь с мыслями. Решение уже было принято, отступать некуда. — Детка, ну-ка активируй протокол "Арахна". На мгновение воцарилась тишина, но затем голос Павис приобрёл мягкие, но настороженные нотки: — Питер, спешу предупредить, что протокол "Арахна" совсем новый, и мы его ещё не испытывали. Его активация может негативно сказаться на тебе. Он выдавил из себя кривую ухмылку, хотя в ней не было ни капли веселья. — Когда его ещё испытывать, если не сегодня? Давай. Как только Питер отдал команду, костюм отозвался тихим механическим гулом, и по его спине прокатилась волна движения — словно пробежали электрические импульсы, активируя скрытые модули. В следующий миг с характерным металлическим щелчком из панелей на его спине начали появляться дополнительные конечности. Сначала тонкие, вытянутые сегменты, затем они резко развернулись, словно раскрывающиеся клинки, становясь массивными и устрашающими. Шесть механических паучьих лап вытянулись вверх и в стороны, их поверхности мерцали холодным металлическим блеском, а острые, как бритва, наконечники отражали вспышки света от взрывов, разрывающих воздух вокруг. В местах соединения сегментов переливались крошечные энергетические импульсы, давая понять, что эти лапы — не просто механические придатки, а смертоносное оружие, готовое разорвать любого врага на части. Следом по телу костюма прокатилась вторая волна изменений: скрытые пластины с едва слышным шорохом сдвинулись, обнажая миниатюрные огнестрельные установки. Внутри их стволов загорелись крошечные индикаторы, сигнализируя о готовности к стрельбе. Эти устройства, спрятанные в защитных сегментах костюма, могли выпускать град высокоскоростных снарядов, способных пробить даже самую прочную броню. Питер почувствовал, как механизм шутеров на его запястьях изменился — внутри что-то сдвинулось, сменяя стандартные картриджи с паутиной на другие, более массивные капсулы. Когда он поднял руку, из них медленно стекали густые, тяжёлые капли почти чёрной жидкости. Это была его новая разработка — усиленная, агрессивная паутина, вязкая, прочная и смертельно опасная. Она не просто связывала врагов, как обычная — её состав был изменён так, что при контакте с любым материалом начинался разрушительный процесс. Металл, стекло, камень — всё разъедалось, покрываясь трещинами и осыпаясь. Но самое страшное происходило при попадании на живую плоть: яд, вплетённый в основу, вызывал мгновенные ожоги, выжигая кожу, оставляя болезненные, гниющие язвы. Питер ощущал, как тяжесть костюма стала иной, более массивной. Лапы балансировали его, оружие уже было заряжено, а новая паутина готова к использованию. Он всегда боялся активировать этот режим, знал, насколько он разрушителен. Но сейчас... Сейчас другого выхода не было. Питер влетел в гущу боя, его механические лапы моментально подстроились под резкие движения, помогая сохранять равновесие и быстро маневрировать между обломками. В воздухе пахло озоном, а удары молний Тора освещали место битвы вспышками электрического гнева. Тор, собрав всю свою силу, с рыком рванулся к Таносу и, оказавшись у него за спиной, обвил его могучими руками в удушающем захвате. Титан дёрнулся, его мышцы напряглись, пытаясь сбросить бога грома, но тот держался мёртвой хваткой, стиснув зубы. По его броне пробежались молнии, ослепительно освещая поле битвы. Питер не терял времени. Он прицелился и выпустил мощный заряд своей новой паутины, искажённой тёмным, почти маслянистым оттенком. Она с чавкающим звуком прилипла к ногам Таноса и, едва соприкоснувшись с его кожей, начала разъедать её, словно кислота. Воздух наполнился отвратительным запахом палёной плоти. Танос взревел, дёргаясь, но вещество уже делало своё дело — его ноги ослабели, он терял устойчивость. Питер почувствовал движение рядом и, не задумываясь, схватил Тони за руку. Его механические лапы зафиксировались в земле, создавая мощную опору, и он толкнул Старка вверх, используя паутину, как трос. Тони, мгновенно сориентировавшись, включил реактивные ускорители, подлетел выше и Питер, используя всё ту же ядовитую паутину, начал стремительно обматывать ноги титана. Раздался хруст металла и разрываемой плоти — Логан, зарычав, метнулся вперёд, его когти вонзились в кисти Таноса. С пронзительным скрежетом адамантиевые лезвия вошли глубоко, разрывая кожу и мышцы, и, прежде чем враг успел отдёрнуть руки, Росомаха с силой развёл их в стороны, не давая использовать перчатку. Танос попытался дёрнуться, но когти зацепились слишком глубоко, не позволяя ему сомкнуть пальцы. Титан начал терять равновесие. Его массивное тело, содрогаясь от боли и ярости, наклонилось вперёд, и в этот момент Стив, собрав всю свою невероятную силу, перехватил его левую руку и, напрягая каждый мускул, удержал её, не давая шанса на сопротивление. С другой стороны Питер и Тони, действуя синхронно, схватили правую руку и налегли на неё всей тяжестью, фиксируя конечность. И вот, когда казалось, что больше ничего нельзя сделать, воздух рядом с ними дрогнул. Люк сложил руки, концентрируя свою силу, и в этот же миг перед ними открылся яркий, переливающийся портал. Из него стремительно вылетела Мантис. Её тонкие ноги с изяществом акробатки скользнули по плечам титана, и прежде чем он успел понять, что произошло, её пальцы сомкнулись на его висках. — Спи… — прошептала она, вонзая своё сознание в разум Таноса. Питер затаил дыхание. Всё зависело от этого момента. Каждый мускул в теле Таноса напрягся, как канаты, удерживающие корабль в бурю. Его дыхание стало тяжелее, но он продолжал сопротивляться, несмотря на крепкие хватки Стива, Тони и Логана. Мантис, дрожа, вцепилась в его голову, её усики светились тусклым золотым светом. Она задыхалась, пытаясь удержать разум титана в плену. — Он… Он начинает терять сознание… — голос её был прерывистым, но в нём звучала надежда. Питер почувствовал, что это их шанс. Стиснув зубы, он снял маску, открывая лицо, залитое кровью и пылающее от напряжения. Его руки, покрытые микротрещинами на костюме, с силой вцепились в громадную, украшенную драгоценными камнями перчатку Таноса. — А теперь снимаем с него перчатку! Ванда её уничтожит вместе с камнями… Металл перчатки был холодным и гладким, словно ледяная поверхность замёрзшего океана. Тони, не теряя времени, активировал усилители в ладонях, и с их свистом и гулом попытался вытянуть артефакт. Но перчатка держалась на руке Таноса, как приросшая. Питер упёрся ногами в плечо титана, используя всю свою массу, чтобы придать дополнительное усилие. Вены на его руках вздулись, дыхание сбилось, а боль в рёбрах напомнила о себе резкой вспышкой. Но он не мог остановиться. Они были так близко! Внезапно, словно молния, озарившая поле битвы, рядом приземлился Питер Квилл. Его походка была лёгкой, но в глазах полыхало напряжение. Сняв маску, он позволил себе короткую ухмылку — но только на мгновение. Стоило ему приблизиться к титану, как выражение его лица резко изменилось. Глаза сузились, в них читалась тревога и что-то ещё — не страх, не гнев, а что-то глубже. Подойдя ближе, он посмотрел прямо в лицо Таноса и, напрягшись, выдавил единственный вопрос, который, казалось, висел у него в горле как раскалённый камень: — Где Гамора? На мгновение всё вокруг замерло. Даже хаос битвы показался отдалённым, будто приглушённым. Казалось, весь космос, вся Вселенная сжалась в эту единственную точку, в это единственное мгновение. Лицо Таноса дрогнуло, губы сжались в напряжённую линию. На его лице отразилось странное выражение — смесь печали и внутренней борьбы. Его титаническое тело, до этого сражавшееся с нечеловеческой силой, вдруг на мгновение замерло. Мантис, всё ещё прижимавшаяся к его голове, вдруг выгнулась, словно её пронзила невидимая боль. Её дыхание сбилось, руки задрожали, пальцы начали соскальзывать с шершавой кожи Таноса. — Ему… так больно… — простонала она, едва шевеля губами. Голос её был сдавленным, наполненным тем же чувством, что и воина-титана. — Он скорбит… Тор, стоявший рядом и вместе со Стивом удерживающий массивную руку Таноса, раздражённо скривился. Его хватка лишь сильнее сжалась, пальцы с силой вдавливались в плотные пластины брони. — Да по кому этот чурбан может скорбеть?! — резко бросил он, с явным презрением в голосе. Но Квилл… Квилл замер. Его взгляд изменился в одно мгновение. Боль и холод пронзили его черты. Он понял. Всё сложилось. Тем временем Питер, сжав зубы от напряжения, продолжал тянуть перчатку с руки титана. Металл соскальзывал, пальцы Таноса вот-вот должны были освободиться… Тони тоже подключил всю мощь своего костюма, включив движки, чтобы создать дополнительное усилие. Они почти сделали это. Остался последний рывок. Но затем воздух разорвал пронзительный, наполненный болью крик: — Где. Она?! Квилл больше не мог сдерживаться. Гнев, ярость, отчаяние — всё смешалось воедино. Он рванулся вперёд, без раздумий, без осторожности. Его кулак с силой врезался в голову Таноса. Титан дёрнулся. Мантис вскрикнула. Её тело затряслось, пальцы начали разжиматься, а губы беззвучно повторяли одно и то же слово. — Нет… Нет… Нет… Она теряла контроль. Но Квиллу было всё равно. Он не останавливался. Его удары сыпались один за другим, наполненные чистым, всепоглощающим отчаянием. — Где Гамора?! — его голос дрожал, но удары оставались сильными. Танос медленно поднял взгляд. И этого оказалось достаточно. Мгновение — и его мышцы напряглись, сознание вновь обострилось. Он пришёл в себя. Мантис с глухим стоном отлетела в сторону, лишённая сил. И тогда всё полетело к чертям.