Отвергнутый

Танос, возможно, и успел бы отреагировать, но угроза не подкрадывалась, не давала ни малейшего предупреждения. Она просто появилась за его спиной — молниеносно, бесшумно, неизбежно. И прежде чем он смог осознать это, острое лезвие со свистом рассекло воздух и погрузилось ему в шею. Титан дёрнулся, напрягся всем телом, но было поздно. Клинок вошёл глубоко, пробив толстую кожу и мышцы, разрывая кровеносные сосуды. Кровь хлынула горячим потоком, стекая по броне Таноса и капая на обугленную землю. Он захрипел, рот его приоткрылся, из уголка губ вырвалась алая струя, смешанная с глубоким, сдавленным стоном боли. А в следующее мгновение тело Питера, пронзённое мечом Таноса, просто исчезло. Не рухнуло на землю, не дёрнулось в агонии — а буквально растворилось в воздухе, будто его никогда там и не было. Иллюзия рассыпалась, оставляя лишь призрачное послевкусие обмана. Танос рухнул на колени, его массивное тело содрогнулось, а взгляд — наполненный гневом и недоумением — метнулся в сторону. Теперь он видел, кто стоял позади него, сжимая рукоять оружия, вонзившегося ему в шею. Питер. Настоящий Питер. Он стоял, крепко удерживая клинок, его пальцы были побелевшими от напряжения, грудь тяжело вздымалась, но глаза горели решимостью. А рядом с ним — чуть позади, уверенно положив руку ему на плечо, — стоял Люк. Он был спокоен, его глаза отслеживали каждое движение титана, но было очевидно: именно он в последний момент перенёс Питера за спину Таноса, застав врага врасплох. Но главное было не в этом. Оружие, которым Питер нанёс смертельный удар, принадлежало не ему. Чёрная рукоять с замысловатыми узорами, идеально сбалансированное лезвие — слишком знакомые, слишком узнаваемые. Это был клинок Локи. Чуть поодаль, в стороне от схватки, он стоял, сложив руки на груди, наблюдая за разворачивающейся сценой. Его лицо не выражало ни удивления, ни восторга, ни удовлетворения — лишь лёгкую тень насмешки. Но когда он едва заметно повёл запястьем, когда его пальцы сложились в сложный магический символ, всё окончательно встало на свои места. Магия с треском растворилась в воздухе, разрываясь тысячами невидимых нитей, иллюзия рассыпалась, как дым на ветру. Настоящий бог коварства вновь сыграл свою роль идеально. Даже Танос поверил. Питер выдернул клинок из шеи Таноса, и тот, наконец, рухнул, тяжело обрушившись на землю. Его огромное тело сотрясло почву, вызвав дрожь, прокатившуюся по окрестностям. В тот же миг, словно связанные с ним невидимой нитью, один за другим начали падать Читаури. Их тела оседали на землю, будто марионетки, у которых внезапно оборвались все нити. Последние мгновения их существования были отмечены пронзительными, почти неестественными воплями, которые разносились по полю боя. Затем всё стихло. Секунду назад гремевшая битва замерла. Пространство наполнилось звуками тел, с глухими ударами падающих на землю, и каким-то странным, звенящим безмолвием. Локи, наблюдавший за происходящим, шагнул вперёд. Его движения были плавными, отточенными, исполненными той аристократической грации, что казалась почти неуместной среди хаоса и разрушения. Он приблизился к Питеру и, не говоря ни слова, протянул руку. Паук, выдохнув, передал ему клинок. Его пальцы невольно сжались на рукояти в последний раз перед тем, как он окончательно отпустил оружие. Локи уверенно перехватил его, повертел в руках, осматривая лезвие, покрытое тёмной, почти чёрной кровью Таноса. Он слегка прищурился, внимательно изучая свой кинжал, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем перевёл взгляд на Питера. — Шустрый смертный, — протянул он с лёгкой, почти одобрительной усмешкой. Снова. Питер устало махнул рукой, даже не пытаясь что-либо отвечать. Его веки отяжелели, дыхание сбилось, тело ныло от напряжения, но в голове стучала одна мысль: всё… Это ведь уже конец, да?.. А в следующее мгновение рядом с ним, почти мгновенно, оказался Тони. Секунды, казавшиеся вечностью, пронеслись в его сознании, когда он увидел Питера живым. Всё ещё стоящего перед ним. Всё ещё дышащего. Его пальцы почти судорожно схватили мальчишку за плечи, резко разворачивая к себе. Он пристально вгляделся в его лицо, сканируя взглядом каждую деталь, каждую царапину, проверяя его от макушки до кончиков пальцев, будто пытаясь убедиться, что он реален. Перед его глазами всё ещё вспыхивали болезненные образы — как Питер стоит, пронзённый мечом, кашляет кровью… Иллюзия. Всего лишь обман. Ложь. Но Тони всё ещё ощущал внутри леденящий страх, цепляющийся за его ребра, не дающий дышать. По полю боя, словно вихрем, к ним начали сбегаться остальные. Взгляды, полные тревоги и напряжения, сосредоточились на них. Питер, ощущая, как Тони всё ещё вцепился в него, похлопал его по руке, слегка сжав пальцы. — Я в порядке, в порядке, — пробормотал он, его голос звучал хрипло, но с ноткой привычной, уставшей ухмылки. Наташа находилась недалеко и видела, как Питер был пронзён мечом. Видела его дрожащие руки, хватавшиеся за клинок, как алая кровь стекала по лезвию, как он пошатнулся, словно вот-вот рухнет. Этот образ, ужасный и болезненный, всё ещё стоял перед её глазами, не желая исчезать. Но теперь он был здесь. Живой. Целый. Настоящий. Что-то внутри Наташи хрустнуло, и она сорвалась с места. Она почти летела вперёд, её движения были резкими, порывистыми. Она даже не заметила, как толкнула Тони в сторону, чуть не сбив его с ног, но сейчас её это не волновало. В следующий миг её руки крепко обхватили Питера, заключая его в крепких, почти отчаянных объятиях. Она сжимала его так, словно боялась, что он снова исчезнет, что вся эта сцена с его спасением окажется очередной иллюзией. Сердце стучало гулко и тяжело, и, если бы она могла, она бы не отпустила его никогда. Но в конце концов, она всё же отстранилась. Не слишком далеко, лишь на расстояние вытянутых рук. Её ладони легли на лицо Питера, кончики пальцев дрожали, но она сжала его щеки чуть крепче, заставляя взглянуть прямо ей в глаза. Её взгляд был наполнен эмоциями — облегчением, страхом, скрытым напряжением, которое всё ещё не отпускало её. Но за всем этим явственно проступала злость. — Кто придумал этот глупый рабочий план?! — резко спросила она, её голос был твёрдым, но срывался на едва заметную дрожь. Противоречие в своих же словах она, кажется, не заметила. Впрочем, ей и не нужно было. Она уже решила для себя, кто виноват. Её глаза тут же метнулись в сторону Локи. Бог коварства стоял чуть в стороне, с лёгкой ухмылкой наблюдая за происходящим. Он выглядел слишком спокойным, слишком довольным — этого было достаточно, чтобы Наташа посмотрела на него с подозрением и холодной уверенностью, что именно он и стоял за всем этим. Но прежде чем она успела озвучить своё обвинение, Питер, тяжело дыша, но всё же с какой-то твёрдостью в голосе, быстро сказал: — Я придумал. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его тоне не было ни капли сомнения. Наташа тяжело вздохнула, словно пытаясь успокоиться, и провела ладонью по лицу. В её взгляде промелькнуло нечто похожее на облегчение, но оно быстро уступило место усталой, глубоко укоренившейся тревоге. Покачав головой, она отошла в сторону, словно признавая — спорить с упрямством Питера Паркера бесполезно. Но Питер не успел даже сделать глубокий вдох, как перед ним возникла массивная фигура. Логан. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Питера с выражением, в котором смешались хмурое недовольство, укор и… скрытая под всем этим забота. Его пристальный взгляд медленно прошёлся по Питеру, выискивая признаки внешних ранений, которых, к счастью, кроме разбитой головы не обнаружил, но он, казалось, всё равно был не до конца убеждён. В какой-то момент Логан тихо фыркнул, уголки его губ дрогнули, будто он собирался выругаться, но вместо этого лишь покачал головой. — Естественно, — произнёс он, словно бы даже с обречённостью. — Разве кто-то может быть настолько же глуп, насколько и ты?.. Питер посмотрел на него и усмехнулся, всё ещё ощущая болезненное напряжение в мышцах после боя. — Не знаю, может, кто-то и мог бы, — пожал он плечами, не спуская с Логана внимательного взгляда. — Но не так круто, как я. Ответ прозвучал быстро, с лёгким вызовом, в свойственной Питеру манере. Логан молча смотрел на него. Дольше, чем следовало бы. Питер знал этот взгляд. Знал его слишком хорошо, чтобы не понять — Логан хотел что-то сказать. Может быть, что-то менее колкое. Может быть, что-то важное. Или, если не сказать… то сделать. Но он никогда не сделает это первым. Питер чуть склонил голову, усмехнулся шире и, разведя руки в стороны, спросил с преувеличенной невинностью: — Обнимемся? Логан закатил глаза, будто боролся с желанием стукнуть его по затылку, но всё же шагнул ближе, резко и почти грубо потянув Питера к себе. Его объятие было сильным, крепким — таким, что Питер на мгновение задержал дыхание, поражённый тем, насколько это движение было… настоящим. — Мелкий паукообразный самоубийца, — проворчал Логан себе под нос, но рук не разжал. И Питер усмехнулся, чувствуя себя в этот момент удивительно… в безопасности. Когда Логан наконец разжал объятия, Питер сделал глубокий вдох, словно только сейчас позволил себе по-настоящему дышать. В груди всё ещё гудел адреналин, в ушах звенело от грохота сражения, что ещё минуту назад казалось бесконечным. Он медленно обвёл взглядом поле битвы. Разрушенная земля, воронки от взрывов, дымящиеся обломки. Но самое главное — тишина. Гнетущая, почти оглушающая, но такая желанная. Враг повержен, битва окончена. Его взгляд метался по лицам тех, кто стоял рядом. Наташа, с её обычным выражением сдержанной строгости, но в глазах всё же тлело облегчение. Тони, который всё ещё напряжённо вглядывался в него, будто боялся, что это опять окажется иллюзией. Ванда, еле державшаяся на ногах, но слабо улыбавшаяся сквозь усталость. И ещё десятки знакомых лиц. Питер вдруг понял, что на него смотрят. Все. Они смотрели с одобрением. С гордостью. Кто-то улыбался, кто-то просто молча кивал, а кто-то выдыхал, будто только сейчас окончательно поверил, что это всё действительно конец. И тогда до него дошло. Они выиграли. Он выиграл. Где-то в груди разлилось тёплое, странное чувство. Смесь облегчения, радости и… осознания. Они сделали это. Конечно, один он никогда бы не справился. Без Локи, без Люка, без всех, кто бился рядом, этот план никогда бы не сработал. Он понимал это. Но всё же… Это была его идея. И она сработала. Питер сглотнул, ощущая, как напряжение, державшее его в боевой готовности всё это время, медленно отступает, оставляя после себя тяжёлую усталость, накатывающую медленно, но неумолимо. Он закрыл глаза всего на пару секунд, позволяя себе насладиться этим моментом. Они победили. Шум битвы стих, оставляя после себя только далёкие эхо шагов и голоса тех, кто ещё оправлялся от случившегося. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью, пылью и остатками энергии разрушенных Камней. Ветер поднимал с земли мелкие обломки и золу, заставляя их кружить в воздухе, словно призрачные тени прошедшей битвы. Но Питер ничего этого не замечал. Он просто смотрел. Люк стоял в нескольких шагах, выпрямившись, будто ощутил его взгляд. Даже после всей схватки его силуэт оставался собранным, уверенным, но в нём больше не было той напряжённой агрессии, с которой он смотрел на Питера раньше. Не было презрения или раздражения—не было даже той лёгкой насмешки, с которой он обычно говорил. Питер чувствовал, как в груди что-то болезненно сжимается. Совсем недавно Люк был врагом. Он был угрозой, был тенью, стоящей на другой стороне. Их пути были предначертаны как противоположные, и Питер был уверен, что так и должно быть. Но теперь… Теперь он стоял перед ним не как враг. Не как чужой. Теперь он был тем, кто спас ему жизнь. И не только ему. Тем, кто оказался рядом в тот момент, когда всё решалось. Питер сглотнул, чувствуя странную тяжесть внутри. Он не знал, как теперь относиться к нему. Не знал, что сказать. Как расставить всё по местам. Люк молчал, не сводя с него взгляда, и это молчание казалось тяжелее любых слов. Его глаза—глубокие, тёмные, как ночное небо перед бурей—не выражали ничего конкретного, но в то же время таили в себе что-то, чего Питер не мог понять. Этот взгляд не отпускал. Он был тихим вопросом, на который не было ответа. И Питер, кажется, понимал, что этот вопрос теперь застрянет где-то внутри него, не давая покоя. Он медленно перевёл взгляд с Люка на Логана, который стоял неподалёку, хмурясь так, будто заранее знал, что сейчас произойдёт что-то, что ему точно не понравится. И Питер не заставил его долго ждать. Он спокойно протянул руку и, не стесняясь, сунул её во внутренний карман куртки Логана. — Эй! — рыкнул мутант, но даже не успел отстраниться, как Питер уже нащупал то, что искал. Питер ощутил, как металл прохладно ложится в его ладонь, тяжёлый и безмолвный, словно сама неизбежность. Он на мгновение задержал дыхание, осматривая устройство, покрутив его между пальцами, словно не веря, что сейчас делает именно это. Затем его пальцы сжались крепче. Сделав шаг вперёд, он приблизился к Люку, всматриваясь в его лицо. Парень не отводил взгляда. Его выражение оставалось непроницаемым, но в глубине глаз скользнуло что-то похожее на понимание – словно он с самого начала знал, чем это закончится. — Спасибо, — тихо, но чётко сказал Питер. Люк чуть наклонил голову, уголки его губ дрогнули в легкой ухмылке. — Что бы ты без меня делал? — произнёс он, возвращая Питеру его же слова, сказанные минутами ранее Логану. Паркер невольно выдохнул, покачав головой, но промолчал. Он лишь вновь взглянул на предмет в своих руках. Чёрт. Ну вот и всё. Он поднял устройство так, чтобы Люк мог его видеть. Старк только тяжело выдохнул, коротко, едва заметно опустив плечи. — Ну вот… — сказал он, и голос его был наполнен усталостью, как будто он ждал этого момента весь чёртов день. Питер негромко цокнул языком, соглашаясь с этими словами, а затем, не давая себе времени на раздумья, шагнул вперёд и плавным, но твёрдым движением прижал ограничитель к шее Люка. Раздался глухой, безапелляционный щелчок. Мгновение – и устройство сжалось, замыкаясь, впиваясь в кожу. Питер почувствовал, как Люк напрягся – не от боли, а скорее от окончательной, неизбежной реальности происходящего. Он больше не мог использовать свои Способности. Всё закончилось. Люк с трудом удержался от раздражённого вздоха, когда холодный металл ограничителя сомкнулся вокруг его шеи. По коже прошла неприятная волна покалывания, словно ошейник проверял, что его носитель не собирается использовать способности. Ненавистное устройство всегда действовало одинаково — сначала лёгкое давление, затем странное ощущение пустоты внутри, как будто что-то важное вдруг исчезло. Когда неприятные ощущения слегка ослабли, Люк поднял голову и встретился взглядом с Питером. Тот смотрел на него серьёзно, без капли насмешки или злорадства. А вот Люк, напротив, усмехнулся, слегка склонив голову набок: — Я думал, Мстители прощают врагов народа. Он нарочито медленно перевёл взгляд на Локи и Баки, стоявших неподалёку. Баки скрестил руки на груди и молча наблюдал за сценой, а Локи лишь хмыкнул, закатив глаза. Видимо, он был уже не в первый раз впутан в подобные разговоры. Питер только покачал головой. Конечно, Люк всё прекрасно понимал. Он наверняка знал, что Баки живёт под постоянным наблюдением, еженедельно ходит к психологу и контролирует каждое своё действие. А Локи… Локи и вовсе находился под пристальным взором Тора, который смотрел на него так, будто мог предугадать любое движение. Питер вздохнул и, немного помедлив, сказал спокойно, но твёрдо: — Я попробую что-то для тебя сделать. Он не обещал невозможного. В его голосе не было пустых слов или надежд, но Люк всё равно уловил в этом странную уверенность. Неизвестно, получится ли, но Питер хотя бы попытается.