Агония катарсиса

Глава 1: Связанные дождём 9 октября, 2024 год       Представьте тускло освещённый бар. Изредка звук льющегося дождя нарушал тишину. Снаружи он хлестал по окнам, а внутри было тихо, как в могиле. Только вот он был жив, как ни странно и похоже, так и не смог смириться. Виски в бокале оставался почти нетронутым — как и его настроение. Каждый глоток алкоголя, как ни крути, немного улучшал его состояние, но мысли о том, как он оказался в этом грязном мире, не отпускали. Он был киллером. Один из лучших в клане Канма. Бесстрашный, безжалостный, но отчаянно уставший. Тогда к его столику подошёл босс. Задорный такой, в дорогом костюме, со всеми признаками «я богат, и я прав» и сел напротив. Минхо даже не попытался отреагировать на появление того, кто мог бы решить судьбу человека одним словом. — Это известный художник. Хван Хёнджин, — его голос ворвался, не оставляя выбора, кроме как слушать и тот наконец перевёл взгляд на фотографию, которую бросили на стол. — Его выставка в Париже привлекла внимание влиятельных людей. Хван раскрыл детали нашей операции, и теперь ему нужно замолить свои грехи. Хёнджин был его давним другом, с которым он делил лучшие моменты в университете. Как бы он отреагировал, если бы на его месте оказался кто-то другой? Наверное, на самом деле это не имело значения. Он знал, что раз пошёл по этому пути, то у него уже не было пути назад. Он был машиной для убийства, и эмоции, как и вся эта чертовщина с друзьями, должны были исчезнуть. — Слабость не про нас, — продолжал босс, не замечая, как его слова не задевали Минхо. — Нужно, чтобы это решилось как можно скорее. Я предлагаю щедрое вознаграждение. Когда босс ушёл, Минхо остался сидеть за столиком, тупо глядя на остатки в стакане. В голове уже крутился план. Связаться с Хёнджином напрямую было невозможно — слишком рискованно, да и что он скажет? «Привет, давно не виделись, я тут по твою душу пришёл?» Звучит так себе. Значит, нужна какая-то правдоподобная история. Он решил сыграть на амбициях. Выставка в Сеуле, престижный музей, громкое имя куратора — идеальный способ заманить художника домой. Минхо отправил предложение через посредников. Гонорар, статус, слава. Ловушка в красивой обёртке. Но будь он проклят, если бы не признал: ему самому хотелось увидеть Хёнджина. Не как цель. А как человека, которого он когда-то знал. Тем временем Хван получил приглашение через несколько дней. Он читал письмо и чувствовал, как под ложечкой скребло знакомое, давящее чувство. Слишком заманчиво. Слишком идеально. Возвращение в Корею? Он давно об этом думал, но откладывал, потому что там — прошлое, от которого он не был уверен, хотел ли скрываться. Но искусство требовало риска. Да и кто в здравом уме отказался бы от такой возможности? Ли предвкушал момент, когда увидит его, и в то же время чувствовал, что это может стать началом конца… . . .       В музее ещё не успели расставить все картины, и зал казался слегка пустым. Минхо стоял среди полотен, отмечая их недосказанность. Всё здесь было ещё в процессе, в ожидании завершения. Он не был просто гостем выставки. Он был охотником, выжидающим момент. Ему предстояло встретиться с Хёнджином. Другом. Целью. Парадоксом. Эта встреча, обременена скрытыми намерениями, почему-то вызывала в нём волнение. Двери открылись. Минхо узнал его сразу. Прошлое и настоящее схлестнулись в одной точке. Никакой разницы. Что тогда, что сейчас он остался таким же харизматичным подлецом. Почему так? А потому что было незаконно быть со столь красивым личиком. Он подошёл ближе и протянул руку. — Рад тебя видеть, Хёнджин. Тот пожал её без лишних эмоций, но взгляд задержался на секунду дольше. — Взаимно, Минхо. А ты не изменился. Они медленно двигались вдоль выставки. Хёнджин говорил что-то с большим увлечением, а Минхо слушал, и иногда вставлял что-то своё. — Вот эта, — он указал на живописный пейзаж, — Прованс. Я сидел окружённый полями лаванды, чтобы передать этот запах через холст. — Ты заранее знаешь, что будешь рисовать? — Иногда да. А иногда просто не могу избавиться от какой-то мысли, и в итоге всё выливается наружу. Следующая работа. Бордовые лилии. Хёнджин на секунду задержал дыхание. Внутри что-то неприятно дрогнуло. Ему хотелось пройти мимо, не обсуждать это, но было слишком поздно. — Это… старая работа, — голос стал тише. — Лилии — как символ страсти. Но тогда… тогда это была борьба, где контрасты сталкивались, не давая ни малейшего покоя своим противоречием. Просто картина, заложник простых воспоминаний. Он не хотел углубляться в это снова. Они неторопливо шли по залу, и Минхо время от времени ловил на себе взгляд Хёнджина. Тот останавливался у каждой картины, словно пытаясь вновь прожить момент их создания. Глаза были чуть прищурены, губы поджаты — так смотрел человек, который слышал что-то из прошлого, слишком личное, чтобы остаться равнодушным. Хёнджин говорил уже не столько о технике, сколько о том, как искусство собирало в себе страхи, надежды и чувства людей. — Прошло столько лет, а ты всё так же точно передаёшь эмоции через краски, — сказал он, задержавшись перед одной из работ. — Спасибо. Для меня это важно. Когда они вышли из музея, воздух уже был пропитан запахом дождя. Небо потемнело, и вскоре первые холодные капли зазвенели по мостовой. Хёнджин хмыкнул, подставляя ладонь. — Погода явно решила добавить драматизма, — он растянулся в улыбке, глядя на Минхо. — Давай поужинаем? Как раньше в те студенческие времена. Минхо знал, что не должен был соглашаться. Это не входило в его планы. Но доверие не появлялось из ниоткуда — его нужно было завоевать. Заново. — Почему бы и нет. Я знаю одно местечко. Ресторан встретил их теплом. Запах свежеиспечённого хлеба и специй. Они сделали заказ, и разговор постепенно стал легче. Пространство намекало оставить тревоги за дверью, ведь они точно не проходили дальше порога. — Между прочим, я недавно вспоминал наши студенческие годы, — начал Хёнджин. — Как нам удавалось создавать такие уникальные проекты? Иногда кажется, будто это было вообще не с нами. — Да ладно, ты же всегда находил какие-то неожиданные подходы. Я до сих пор не понимаю, как тебе это удавалось, — Минхо улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Думаю, просто искал вдохновение в повседневной жизни, — ответил он, потягивая вино. — Порой самые простые моменты могут стать началом чего-то значительного. — Например? — подыграл он, стараясь вытянуть у друга ещё больше воспоминаний. — Помнишь, как мы рисовали в парке и вдруг нас застала гроза? Мы оказались мокрыми, но смеялись и продолжали рисовать под дождём. Думаю… Это был один из лучших дней. — Да, и ты тогда сказал, что каждая капля дождя — это возможность увидеть мир по-новому, — добавил Минхо, радуясь, что удалось вызвать эти воспоминания. Он почувствовал возвращение старых эмоций и в то же время вспоминал о своих скелетах в шкафу. После ужина, когда они очутились на улице, дождь всё ещё продолжал литься. Тогда этот ливень больше казался освежающим, чем угнетающим своей силой. В воздухе плавал запах свежести с примесью аромата мокрого дождя, земли и влаги. Каждая капля расплескивалась по тротуару и смывала грязь в лужи. Очищение происходило, но слякоть оставалась на месте глубоких вмятин. Минхо замер, вдыхая влажный воздух, погружаясь в воспоминания о беззаботных университетских временах тех дней. Зелёные и полные надежды, они мечтали о будущем вместе. Гуляли, рисовали и находились в постоянном обсуждении чего-то нового. Хёнджин стоял рядом с ним, не спеша покидать это место. Он смотрел на плачущее небо, и его лицо отражало смесь радости и восторга. Дождь без усталости струился по его лицу. Такое ощущение, что он полностью сливался вместе с ним. — Знаешь, — произнёс Хёнджин, — дождь всегда вызывал у меня чувство очищения. Словно он смывает все заботы и оставляет только самое важное. Сердце Минхо громко стучало, как капли дождя по крышам домов. Он был не только свидетелем этой глубокой мысли, но и её частью. Дождь стал символом их вновь обретённой связи — такой же неопределённой, как и они сами. — Да, понимаю, — его голос немного смягчился. — Когда он идёт, я иногда могу вспомнить, как мы делали перерывы в учёбе и просто сидели под дождём, обсуждая жизнь. В ответ на их слова дождь начал литься ещё сильнее. Минхо посмотрел на Хёнджина, и его глаза блеснули в свете уличных фонарей. Неужели он снова привязался к этому человеку, к той части себя, которая оставалась далеко позади. — Минхо, мы не можем просто оставить всё в прошлом, не так ли? Этот вопрос повис в воздухе; за ним тянулось молчание. Минхо знал, что за этим стояла не только их дружба, но и нечто большее — возможные секреты, опасность и мрак. Всё, что он пытался идеально скрыть. — Я не уверен, что нам стоит возвращаться, — произнёс он, чувствуя, как внутри него нарастало волнение. — Это делает нас теми, кто мы есть. Минхо не хотел уходить, но понимал, что времени у них всё меньше. — Мы ещё встретимся? — спросил Хёнджин, его голос звучал почти в надежде. Эта фраза была пропитана значением, которое заставило задуматься. Минхо знал, что каждое их взаимодействие могло стать всё более сложным и затянутым. — Если судьба позволит… С этими словами они запутали друг друга и разошлись. Оба понимали, что на этом их встреча не закончилась. Но что будет дальше? На улице всё ещё шёл дождь, напоминая им о том, что они подходили к пропасти, не зная, что ждало их впереди…