Агония катарсиса

Глава 17: Без пути назад

«Мои руки привыкли разрушать,

но рядом с тобой они хотят защищать.»

© Ли Минхо “Агония катарсиса”

      Дисциплина стала для него привычной. Утро начиналось с кофе и Хёнджина, которого он отвозил на работу. Спортзал стал его второй постоянной остановкой. С гантелями и тренажёрами не нужно было говорить, только пахать своим телом. А французский — его новый вызов. Уроки в приложении, разговоры, повторение фраз на ходу — Минхо всегда был перфекционистом, и язык не стал исключением. Он упрямо добивался правильного произношения, вспоминая, как недавно Хёнджин смеялся над его акцентом. Он видел, как тот расцветает в своей стихии, но сам Минхо так и не мог найти себя. Эта скука поражала. Чем он только не занимал себя: изучением новых рецептов и их приготовлением или же новый маршрут по городу, чтобы изучить все окрестности. Но эта рутина никак не сравнивалась бы с тоской по Хёнджину. Труднее всего обходилось тогда, когда он нуждался в его внимании. В постоянном ожидании вечера только чтобы провести время с ним. Ведь как только Хёнджин переступал порог дома — всё остальное автоматически переставало иметь значение. Здесь. Ради его любви. Чтобы отшибло память, и в голове осталось только его присутствие. И даже если он старался больше не возвращаться к прошлому, которое удерживало его в своих тисках. Иногда оно напоминало ему, что его старые навыки всё ещё могут понадобиться. Раздались гудки. Он не забыл о звонке с Чанбином. — Это Ли Минхо. У меня есть важный разговор. — Слушаю… Тебе же нужны те доказательства? — Верно, всё то, что ты собрал на Чхан Чжонсу. Файлы, записи, переписка, что угодно. Мне нужно это сейчас. — Ты думаешь, что можно просто так получить все эти данные? Нужно что-то большее, Минхо. Ты ведь знаешь, как это работает. — Да, знаю. И я не люблю тратить время на прелюдии. Давай ближе к делу. Я хочу услышать, как ты предлагаешь это решить. — Тачки, оружие, деньги? — Ресурсы не решат всё это, — ответил он, и его голос был твёрдым. — Мне важно, сколько людей в моём клане. Нам нужны профессионалы своего дела. — Ты хочешь, чтобы я вступил в твой клан? — Минхо замялся, он не был рад этой новости. — Да, присоединяйся к нам. Я знаком с твоими навыками… Ты мог бы попробовать себя в роли снайпера.. дальней дистанции. Он немного замолчал, осознавая серьёзность предложения. Совсем не ожидал, что всё обернётся таким образом. — Предлагаешь такое для клоуз-квотера? — хмыкнул Минхо. — Ты точно знаешь о моих навыках? — Но ты же можешь научиться, если захочешь. Это не совсем то, что ты делал раньше, но зато ты знаешь этому цену. «Но я больше не хочу крови… Я хочу стать другим и быть с Хёнджином, но если…» — Это не по моей части. Мне просто нужны те доказательства. — Ты ведь понимаешь, что у тебя не получится просто взять эти доказательства, не став частью чего-то большего. Я получу то, что хочу, а ты получаешь то, что тебе нужно. «…я этого не сделаю, то…» — Я не намерен связываться с этим, Чанбин. Мне нужны только доказательства и ничего больше. Тот спокойно усмехнулся, не удивился таким ответом. — Если бы ты считал это действительно необходимым, ты бы не колебался. Если передумаешь, звони. «…останусь без ничего» Вызов завершён. Раньше не было нужды скрываться, не было мракобесных сделок и смертей, которые оставляли следы душ на теле. Сейчас, в Париже, с Хёнджином рядом всё казалось таким нетронутым. Можно было начать новую жизнь с нуля, и, возможно, стать той версией себя, о которой он всегда мечтал. — Я так хочу оставить это позади, — огорчённо прозвучал его голос. Он мысленно повторял эти слова снова, но они не казались такими убедительными. Даже если бы он решил начать с чистого листа, эта жизнь всегда будет частью его, как шрам, который не спрячешь. Так или иначе, все они вернутся за своим долгом, и он тоже — рано или поздно снова окажется там, где начиналось всё. Очищение — всегда через страдание. Кровь на руках никогда не смоется. И придется пройти по раскаленным углям, чтобы восстановить свою сущность. Ты пройдешь через ад, и огонь будет твоим проводником. Все должны поплатиться за свои грехи. «Я ведь могу быть другим», — он снова пытался обмануть себя этими словами, но понимал, что без этого выбора ему не достичь своей цели. Если он всё ещё хотел разобраться с этим, то должен был снова влезть в этот грязный мир. И это значило снова сделать то, что он стал ненавидеть. Судьба вновь ставила его перед выбором, и этот выбор вёл обратно туда, где решения требовали жертв. Единственный способ разорвать круг — пройти через него снова, но теперь с открытыми глазами. И если бы ему повезло, то в конце этого пути он бы обнаружил лишь остатки самого себя. L’âme purifiée par la souffrance — душа, очищенная страданием. . . .       Улицы Монмартра были полны жизни, но это не была та мельтешня, что царила в центре города. Воздух был наполнен свежим запахом дождя, который прошёл пару часов назад. Они оказались у подножия Сакре-Кёр, и Минхо сразу замедлил шаг, любуясь величественной базиликой. Отсюда открывался отличный вид на город. Внизу стелились крыши домов, а за горизонтом виднелась Эйфелева башня, мерцающая в свете вечернего солнца. Всё это складывалось в картину, словно прямо из старинных фотографий Парижа. Минхо остановился, подняв взгляд на город, растянувшийся вдали. — Вот это да… Как тут красиво, — сказал он, глубоко вдыхая поток воздуха. — Почему мы тут ещё раньше не оказались? Хёнджин стоял рядом, его глаза не сводились с Минхо. Он достал телефон и начал щёлкать им. Тот заметил это, повернув голову к нему. — Что, меня фотографируешь, а не вот это всё? — посмеялся он. — Ты знаешь, — прозвучал его голос тихонечко, — не виды важны, а тот, кто их видит. — Что ты имеешь в виду? Хван поднял глаза от телефона и, слегка улыбнувшись, посмотрел на Минхо. — Ты для меня важнее, чем всё это вокруг, — он убрал телефон, теперь его глаза были полностью сосредоточены на нём. — Ты — моя муза. В твоём существовании я вижу искусство. — Как я могу быть важнее, чем это всё? — тот указал рукой на город, пытаясь скрыть смущение. — Ты когда-нибудь задумывался, что делает момент особенным? — его голос стал мягче. — Главное не место, а тот, с кем ты там. Ты согласен? Вопрос Хёнджина отвечал на вопрос Минхо. Всё, что происходило сейчас было связано не с городом, а с тем, что происходило между ними. — Я… Я думаю, что да. «Твоё сердце центр моего мира. А ты — мой мир. Но даже если ты сам того не знаешь… Как ты умудряешься не видеть того, что ты для меня не просто друг? Ты — целая Вселенная в одном теле. Ты моя нужда. И каждый момент, что я провожу рядом с тобой.. для меня — это не просто время, а шанс понять, как я всё сильнее в тебе нуждаюсь.» Он не мог выдавить ни одного из этих слов вслух. — Ну и как ты меня, свою музу, планируешь дальше использовать? — шутливо спросил он, чтобы хоть как-то снять неловкое положение. — Для начала заставлю тебя привыкнуть к тому, что я постоянно на тебя смотрю. — А потом? Хёнджин не дал ответа сразу. Вместо этого он шагнул ближе, настолько, что Минхо почувствовал его дыхание возле своего уха. Голос прозвучал сладко, с таким намёком, от которого внутри всё перевернулось: — Потом.. буду изучать тебя. Сначала взглядом, потом пальцами. Миллиметр за миллиметром. — он чуть наклонился, будто собираясь что-то добавить, но лишь задержал дыхание у самого уха Минхо и выдохнул едва слышное: — Тебе понравится. — Самоуверенно, — усмехнулся Минхо, словно это очередная болтовня Хёнджина. — Это опыт. — Опыт в чём? — В искусстве, — он чуть склонил голову набок. — в деталях, в том, как правильно ими восхищаться. Чем больше смотрю, тем меньше хочется отворачиваться. — Глубокий анализ, значит? — заметил он, сдвинувшись ближе. — А если я скажу, что ты многое упускаешь? — Значит, нужно быть внимательнее, — он поднял руку, коснулся пальцами края воротника пальто Минхо, — или.. ближе. — Насколько ближе? — Насколько позволишь. Je vais te montrer exactement ce que je veux, peu importe les limites. Ли удивился, не совсем понимая, что Хёнджин протараторил. Он повторил слово, пытаясь угадать значение всего предложения. — «Limites?» — уточнил он. — Это ты про.. что-то конкретное? — Tu comprendras plus tard, — медленно произнёс Хван. Тот задумался, пытаясь разобрать, что именно скрывалось за этим французским, но не мог понять до конца. — Compris. . . .       Дверь в апартаменты распахнулась, и они одновременно засмеялись, почти налетев друг на друга в коридоре. Минхо на автомате скинул пальто, пропуская вперёд Хёнджина, который первым добрался до выключателя и щёлкнул его вверх. — Я всё ещё не могу поверить, что ты уговорил меня зайти в ту лавку, — качал Минхо головой. — Эй, ну не каждый же день ты в Париже, надо было увидеть всё, — Хёнджин хитро улыбнулся, прислонившись к стене. — К тому же, тебе понравилось. Признайся. — Я не стану признаваться в вещах, которые потом можно будет использовать против меня, — он цокнул, проходя мимо него. Хёнджин рассмеялся и, оттолкнувшись от стены, прошёл за ним. — Стой… Это ещё не всё. — В каком смысле? — Ну… — он неспешно достал что-то из внутреннего кармана, подбрасывая это в ладони. — Давай так: если ты доверяешь мне, просто позволь завязать тебе глаза. Минхо молча посмотрел, как в воздухе мелькнул отрезок красной атласной ленты, словно специально подобранной для такого случая. — Я сейчас всё правильно понимаю? — Смотря о чём ты подумал… Ну так что? — А если мне не понравится? — Тогда будешь жаловаться мне на ушко, — сказал он, подмигивая, — Но, как я вижу, тебе небезразлична эта идея. — Если ты так уверенно предлагаешь… Завязывай, — с этим он шагнул чуть ближе. Хёнджин сделал шаг к нему, дотянувшись до его лица. Минхо почувствовал его дыхание со спины, прежде чем его глаза закрылись этим гладким отрезком ткани. Лента скользнула по его коже, и он не смог сдержать тихого вздоха. — У тебя все мысли только об этом? — прошептал он слегка подталкивая Минхо в сторону, как бы проверяя его реакцию. — Ну, тебе же нравится держать меня в неведении, так что, возможно, и я о чём-то подобном подумал, — он засмеялся, прищурив глаза, чувствуя, как лента всё плотнее охватывает его лицо. — Но, кажется, ты не об этом. Хван накинул пальто на плечи Минхо. — Вот тут сейчас шагай аккуратнее, — сказал он, потянув его руку за собой к выходу. — А куда ты меня ведёшь? — продолжал дурачиться, несмотря на всю серьёзность момента. — Не ворчи, рысёнок. — он осторожно привёл его к лестнице, и неожиданно взял на руки. — Всё, расслабься. Поднимаемся. Минхо рассмеялся, когда Хёнджин неожиданно поднял его с пола, его руки сразу обвились вокруг шеи трудящегося. — Тяжело подниматься с таким грузом? — Тц… Теперь я думаю, что тебе ещё следовало бы ротик закрыть, — он преодолевал лестницы не сдерживая своего смеха. — Может, ты тогда возьмёшь на себя эту ответственность? Не замедляя шаг, он уже ступал на последние ступеньки, чувствуя, как Минхо чуть сильнее напрягся в его руках. — Надо было тебе ещё и руки связать, — заметил он задумчиво, а потом вдруг добавил: — Хотя, знаешь.. даже так ты был бы слишком активный. — Ты хочешь, чтобы я просто молча наслаждался процессом? — Было бы неплохо, — не удержавшись, Хёнджин снова рассмеялся. — Так вот, значит, как ты любишь? Хван коротко выдохнул, чуть сжав пальцы на его бедре. — Боже, Минхо… — Что? — он улыбнулся, даже не видя его лица, и чуть сильнее сжал ладонь на его плече. — Ты сам это начал. — Я вообще-то собирался сделать тебе сюрприз, а не выслушивать твои провокации, — пробормотал он, чувствуя свежий воздух с крыши. — Кто тебе мешает делать и то, и другое? — Минхо почти мурлыкнул, устраиваясь поудобнее. Тот только усмехнулся, прежде чем осторожно поставить его на ноги. — Хорошо. Тогда переступай. — Ты слишком серьёзен сейчас, — заметил он, когда почувствовал, как Хёнджин стоял рядом. — Потому что я пытаюсь сделать этот момент особенным, — его пальцы нежно коснулись его руки, чуть сжав их в своей ладони, ведя его впрерёд. — Почти пришли, — он отпустил руку Минхо и встал позади, чуть склонившись к его уху. — Готов? — Превзойди мои ожидания, Хёнджин. Он осторожно развязал ленту, позволяя ей медленно соскользнуть с глаз. Минхо моргнул, привыкая к свету, и первое, что он почувствовал, — это высоту. Даже дышалось здесь по-другому, когда он наблюдал за всем вокруг. Это завораживало и захватывало дыхание. Вдалеке сияла Эйфелева башня, отражаясь в окнах домов, а ближе, совсем рядом, стоял небольшой столик, накрытый закусками, с бутылкой вина и двумя бокалами. Хёнджин шагнул дальше, бросая повязку на спинку стула. — Теперь тебе понятно, зачем это всё было? Минхо вдруг понял, что его шуточки в тот момент звучали как-то.. неуместно. Он провёл рукой по затылку, надеясь стереть тогдашние остатки легкомысленности. — Тут красиво… — медленно выдохнул, глядя вниз. — Ну что, подойдешь? — он усмехнулся ожидая у столика. Тот кивнул и опустился на стул, чувствуя, как напряжение потихоньку сходит на нет. — Ты всё это подготовил? — рассмотрел плетёную корзинку с фруктами. — Да, вот… Ты меня каждый день радуешь ужинами, и я решил, что мне тоже пора устроить сюрприз. — Должен признать, что сюрприз удался, — покрутил браслет на своём запястье. — Хоть я и не сразу врубился, прости. Хёнджин чуть потянулся вперёд, опираясь локтями об стол. Он находился рядом с открытой и честной душой. — Просто.. давай сегодня не думать ни о чём другом. Только мы и этот вечер, — произнёс он заключая негласное. Несмотря на то, что крыша, на которой они сидели, была совсем не та, что когда-то служила их укрытием давние годы, Хёнджин вдруг почувствовал, как в его груди вновь вспыхнуло знакомое чувство. — А ты помнишь как… — его голос унесся куда-то, когда он вдруг задумался. — Да, помню, — сказал он тихо. Не нужно было больше объяснений. Понимание их воспоминаний было очевидным. То время на крышах университетской жизни вернулось, возвращая ощущение того, как они часто проводили такие вечера вдвоём. Там не было ничего такого — ни особого запаха, ни звуков, что могли бы выделить это место из тысячи других. Как Хёнджин сказал тогда: главное — не место, а тот, с кем ты там. Прошло пять лет, и многое стало другим. Но в их взгляде, в этом молчании между ними было что-то такое, что напоминало те дни, когда они только начинали. Минхо даже не знал, как именно это объяснить… Всё было, как раньше, не из-за места, а потому, что они были вместе. Важно то, с кем вы рядом, даже если вокруг всё изменилось. — Время летит так быстро, правда? — Хёнджин провёл пальцем по краю бокала. — Слишком быстро. Ещё вчера мы не знали друг о друге почти ничего. — И всё равно.. всё так же просто. Как будто ничего кардинально не изменилось. — приподнял голову, ловя его взгляд. — Ты правда так думаешь? — Я это чувствую рядом с тобой. Как если бы не было всего этого пропущенного времени. Минхо кивнул, соглашаясь с тем, что сам осознавал, но боялся сказать: — Иногда мне кажется, что мы идём кругами, но всё равно возвращаемся в одно и то же место. Только ближе. — Ты тоже это заметил? — Да. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь изменилось, — глаза Минхо пылали в отражении глаз Хёнджина. — Ты когда-нибудь обращал внимание на то, как мы всегда цепляемся за прошлое? Как будто оно было лучшим, что у нас было. — А разве нет? — Нет. Мы просто боимся признать, что тогда всё рушилось. Вот и хватаемся за него. — Если всё разваливалось, почему ты до сих пор здесь? Со мной… — Потому что именно ты — причина, по которой я ещё не сдался. — А если всё это закончится? Если однажды мы просто исчезнем, и никто даже не вспомнит? — Ты слишком важен, чтобы исчезнуть, моя ласточка. Даже если весь мир забудет, я — нет. В этих глазах был ответ, который они оба искали, но не могли найти, пока не решили заговорить. В этих глазах была вся правда, вся их история, все невысказанные эмоции, которые они так долго накапливали. Они не могли сказать об этом вслух годами. И в том признании было больше силы, чем в самой любви, потому что они оба осознали: они не могут быть друг без друга. «Искусство начинается там, где слова заканчиваются. Тебя я бы не смог описать словами» © Хван Хёнджин “Агония катарсиса”