Агония катарсиса

Глава 21: Тысячи миль до нас       Дорога до Бордо пролетела быстро. Всего пару часов в самолёте — и вот они уже вышли из аэропорта, ловя такси, а через пару минут двигались к отелю. Минхо первым оставил чемодан, стянул куртку и сразу навалился на большую кровать, разбрасывая руки в стороны. — Чёрт, хорошо-то как. Хёнджин с улыбкой опустился рядом, запрокидывая голову на подушку. Пару минут они просто лежали, вслушиваясь в приглушённые звуки с улицы. Минхо лениво пошевелил пальцами, потянулся и спросил: — Сколько у нас времени до заката? Тот прикрыл глаза, точно собираясь заснуть прямо здесь, но всё же посмотрел на телефон. — Если выйдем сейчас, как раз успеем к пляжу. Ли шумно выдохнул, но всё-таки поднялся. В конце концов они приехали сюда не для того, чтобы просто проваляться в номере. Чем ближе к океану, тем сильнее чувствовалась перемена в воздухе. Он становился более влажным, пропитанным солью и свежестью. Ле-Порж-Океан встречал их прохладой прибоев. Вдалеке поблескивала вода — серо-голубая, неспокойная, отражающая лучи солнца. Хёнджин оглянулся, вдыхая океанский воздух и хмыкнул: — Мы здесь впервые... — Ой, конечно мы здесь впервые, — продолжил Хёнджин. — Я имел в виду, что летом было бы круто сюда вернуться. Представь эту жару и океан, в котором можно освежиться. — Тогда мы обязательно вернемся. — Можно и в Испанию махнуть, там теплее. — Ты уже планируешь? — Почему бы и нет? Просто приятно знать, что впереди ещё много мест, куда можно поехать. — Много мест для нас, — Минхо на секунду отвлекнулся, глядя в сторону океана. — Я тебя в объективе не могу поймать, как всегда, — сказал он, поднося фотоаппарат к глазам. — А ну-ка повернись ко мне. — Никудышная с меня модель, — он посмотрел на Хёнджина. — Да ты что, ты ж моя муза, — он не отрывал взгляда от камеры. — Со мной не легко работать. — Зато я могу смотреть на тебя вечность, — смеялся Хёнджин, ловя взгляд Минхо через объектив. — Ну всё хватит болтать, — он резко схватил его за руку, поворачивая Хёнджина к океану. — Куда ты? — Вон туда, — Минхо кивнул в сторону прибоя. Он ускорил шаг, почти бегом ведя его к воде. Их ноги легко скользили по песку, и Хёнджин смеялся, оглядываясь на Минхо. Добравшись до берега, он отпустил его руку, развернулся и бросился прочь от приближающейся волны. Внезапно накатила огромная масса воды, догоняя их. В попытках убежать Хёнджин взмахнул руками, но солёные брызги уже облепили его ноги. Он вскрикнул и отпрянул в сторону. Поддавшись детскому азарту, тут же бросился догонять Минхо, который всё же успел вырваться из водяного плена. — Ну, Минхо! — Догоняй! — тот смеялся, продолжая удирать с места приступления. Бегать пришлось не долго. Минхо замедлил шаг, увидев, как Хёнджин всё ближе подбегал к нему. Он развернулся к нему лицом и поднял руки в стороны. — Готов меня поймать? — с наслаждением смотрел, как Хёнджин приближался. Тот без промедления подскочил, его руки обвили Минхо. Он закашлялся и, усмехнувшись, выдохнул: — Если судьба справедлива, то тебя сейчас накроет волна в два раза больше. — Как заскучаешь — пиши мне письма на дно океана. Они оба стояли, тяжело дыша, взгляды не отпускали друг друга. Момент тянулся, их улыбающиеся лица оказались совсем близко. Хёнджин чувствовал, как ускоренное сердце постепенно успокаивалось, как и его дыхание. Минхо чуть наклонился вперёд и осторожно чмокнул его.       Не далеко от океана они нашли уединенное место на лавочке. Минхо потянул руку к Хёнджину, аккуратно взяв его ладонь в свою. — Ты когда-нибудь задумывался, что мы могли бы просто не быть здесь? — его взгляд не отпускал Хёнджина. — Я думаю об этом каждый день, — ответил он, поглаживая руку Минхо. — И что ты видишь? Хёнджин задержал взгляд, не спеша отвечать. — Только нас. И больше ничего, — он провёл своими пальцами по его прядкам. — А вот, если бы ты мог запомнить только одно из своих воспоминаний, какое бы ты выбрал? — Всего одно? Это тяжелый выбор, Минхо. — Только одно. Всё остальное исчезает. — Тогда… это был момент, когда я понял, что больше не нужно бежать. Когда я наконец осознал, что есть кто-то, ради кого стоит остаться. А ты? — Я бы выбрал момент, когда ты перестал убегать, — он поцеловал ту руку, что держал в своей. — Потому что именно тогда я понял, что хочу остаться с тобой навсегда. . . .       Привычки… Одно из многих, что напоминало мне о том, почему я влюбился в него. И если бы он узнал, как я следил за каждым его движением, то точно бы удивился. Он всегда носил кольца. Их было так много, что, когда я брал его за руку, чувствовал больше металла, чем его пальцы. Иногда это просто мешало. Но каждый раз, без всякой просьбы, он снимал их. Один за другим. Я не мог не заметить, как он водил пальцем по моей руке, рисуя что-то невидимое. А когда он был задумчив, то медленно моргал, дольше, чем обычно, а потом вдруг снова смотрел на меня, выныривая из своих мыслей. Когда нервничал — тер костяшки либо прикусывал большой палец. А когда устал — просто облокачивался на меня, независимо от того, где мы были. Мне казалось, что ему нравился мой запах… Каждый раз он утыкивался носом в мою шею, я чувствовал его дыхание и желание быть ближе. Он касался меня, даже когда не думал об этом, и всегда поправлял мою одежду. Просто замечал, когда что-то не так, и делал это. Поправит — и всё. Даже самые незаметные жесты напоминали мне, как сильно я его любил. И как сильно он любил меня.       Они только что вошли в каюту. Минхо шагнул внутрь, потянулся и направился к кровати, готовый сразу упасть на мягкое покрывало. Но перед тем как прыгнуть на неё, Хёнджин резко схватил его за руку. — Погоди. Давай сначала вид заценим. — Вид? Мы только прибыли в порт, тут ничего не будет. — Просто посмотрим, — настоял Хёнджин, и они вышли на балкон. Всё оказалось не таким уж и плохим — с высоты открывался вид на спокойную воду и город. Вдоль набережной передвигались люди, а внизу скапливались на палубе. — Ну что, — он расслабленно облокотился на Минхо, — по Сене я заметил, что тебя совсем не укачало. Честно говоря, я думал о том, что ты можешь подхватить эту морскую болячку, но как оказалось — зря переживал. — Это будет четыре ночи, а не часа, — сказал он, не спуская взгляда с горизонта. — Я тебе говорю, здесь всё будет иначе. Хёнджин сделал паузу, а затем с интересом посмотрел на Минхо. — А если я тебе расскажу о том, что нас ждёт экскурсии в самых известных винодельнях Франции? — Это уже совсем другая тема, — он перевёл взгляд на него. — Ты меня подкупил. — Постой. Сейчас вернусь, — сказал Хёнджин, поцеловал его в щёку и, покидая балкон, направился в туалет. Минхо остался один и быстро схватив телефон. — Всё будет на месте, как договаривались? — начал шпарить на французском. — Да, да. Всё точно по этому адресу, — выдохнул, раздражённо поправив волосы. Он продолжил разговаривать с человеком, который слишком долго медлил. — Можно этот вопрос решить без меня? — Вы справитесь, — фыркнул он и повесил трубку. Ли выдохнул и развернулся обратно в каюту. Как совпало, что на пороге появился Хёнджин. — Кого ты там так кошмарил на французском? — Кто тебе сказал? — немного подшутил он, стараясь скрыть раздражение. — Подумаешь, всего пару дел уладил. Хёнджин не стал допрашивать. Минхо всегда оставлял за собой право ничего не объяснять. Вот они, пару дней как на седьмом небе — винодельни, дегустации, прогулки. Хёнджин в очередной раз пытался убедить Минхо, что местное вино — это что-то невероятное, а тот отвечал, что «лучше всего оно, когда тебе его наливают». Но вино и правда было хорошее, даже если оба знали, что они больше кайфуют от бесконечных разговоров по дороге между виноградниками, чем от самих дегустаций. С утра, после завтрака, было удобно устроиться на палубе с чашкой кофе. Хёнджин, как всегда, начинал с философских вопросов, типа: «Какой бы жанр ты выбрал, если бы жизнь была фильмом?» Минхо, скорее всего, ответил бы что-то банальное вроде: «Наверное, комедия. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь». Но, честно говоря, оба понимали, что их диалоги ни к чему не приводили — и им это нравилось. А вот вечера… Это уже совсем другая история. Сразу после ужина они не торопились никуда. Просто были рядом, перехватывая взгляды и иногда подшучивая друг над другом. Вино, закат, долгие разговоры о всякой ерунде — что может быть лучше? Настала новогодняя ночь. В ресторане уже всё было наготове: столы ломились от всяких вкусностей, и всё было так красиво, что даже самой скромной картошке казалось, что она теперь на красной дорожке. Люди — ну, как люди. Кто-то уже начал пританцовывать, а кто-то напился ещё до того, как подали первое, и теперь ходил, потрясая бокалом, заявляя: «Я не просто напился — я весь вечер тренируюсь для Нового года!» Ну и, конечно, кто-то стоял у стойки бара и жаловался, что не может выбрать коктейль, потому что «первый всегда для меня, а второй — уже не я». Минхо наблюдал, как Хёнджин кладёт ложку в пустую тарелку из-под десерта. Часы начали тянуться к последним минутам года, и он улыбнулся. — Готов проводить этот год? — Минхо приподнял бокал. — Какие мысли напоследок? Хёнджин, не торопясь, снял кольца с пальцев и сложил их в карман. Он выждал немного, а затем поднял взгляд на Минхо. — Я бы хотел… поговорить с тобой. Тот, слегка удивлённый, но не растерявшийся, поставил бокал на стол и посмотрел на часы. — У нас есть ещё пять минут, если ты на это рассчитываешь. — Пять минут… Думаю, этого вполне достаточно, — он встал, взял его за руку и унёс за собой в уединенное место на корме. Несколько секунд тянулись в неловкой тишине. Ветер крутил волосы, и даже на таком фоне было ясно, что что-то не так. Где-то из стен, встроенных колонками, доносилась музыка, а точнее: “You are the reason” — Calum Scott. “If I could turn back the clock…” Хёнджин выдохнул и, немного постояв молча, начал говорить. — Минхо… Мы оба знаем, что между нами нечто большее, но так и не выяснили, кто мы друг для друга. “I'd make sure the light defeated the dark…” — Ты хочешь определиться? Наверное, ты прав, но.. что-то внутри меня подсказывает, что слова тут не понадобятся. — Ты не думаешь, что всё складывается как-то странно? Мы не обсуждали, что это значит для нас. — Иногда слова не могут выразить того, что я чувствую. Мне не нужны ярлыки. Всё, что я знаю — это то, что для меня всё это намного важнее, чем ты можешь представить. “I'd spend every hour, of every day…” “Keeping you safe…” — Значит, всё это просто так… без названия? — Встречаемся — да, но ты не видишь… ты не понимаешь, и это совсем не то, о чём ты можешь подумать. — И что же это? Ты боишься признать или тебе просто не хватает слов, чтобы это сказать? “And I'd climb every mountain…” “And swim every ocean…” — Это не просто хотеть быть твоим возлюбленным. Я хочу, чтобы моя кровь заполнила твои сосуды, чтобы ты чувствовал меня в каждой клетке, в каждом нерве. Хочу, чтобы ты больше не мог дышать без меня, чтобы я стал твоим кислородом, твоей неизлечимой болезнью. Хочу, чтобы ты потерял себя в этом, чтобы ты сошёл с ума так, что не видел никого кроме меня. Хочу стать твоим единственным смыслом, тем временем как всё остальное станет незначительным. “Just to be with you…” “And fix what I've broken…” — Если бы каждый удар моего сердца мог рассказать тебе, что я чувствую, оно бы сказало тебе, что ты единственное, что имеет значение. “Oh, 'cause I need you to see…” “That you are the reason…” Когда он закончил свою мысль, Минхо не сказал ни слова, лишь схватил его красный шарф, резко притянув Хёнджина к себе. Он прижал его губы к своим. Когда их поцелуй стал неизбежным, пробило ровно ноль-ноль. Новый год. Фейерверки взорвались в ночном небе, осветив тёмные воды и металлические поверхности корабля. “I don't wanna fight no more…” “I don't wanna hide no more…” Они были единственными, кто не обращал на это внимание. Капли слёз скатывались по щекам Хёнджина. Это были слёзы счастья — слишком сильные, чтобы сдерживать, слишком долгожданные, чтобы игнорировать. Минхо провёл пальцем по его щеке, вытирая их. Это было так трогательно, что он почувствовал, как его собственные глаза начали мокреть. “I don't wanna cry no more…” — Ты станешь моим огоньком, который не даст мне потухнуть? — прошептал Минхо. — Тем, что будет всегда гореть, даже когда всё остальное погаснет. “Come back, I need you to hold me closer now (you are the reason)” — Я буду твоим огоньком, — ответил он, сжимая его руку всё сильнее. — Мы будем огоньками, что сияют ярче всех. “Just a little closer now…” “Come a little closer now…” Их губы снова встретились, и за столько пройденных миль было неважно, что они забыли, где начали. Здесь только они и тот нежный огонь, который они разожгли, когда наступил Новый год. “I need you to hold me tonight…”       Как же быстро пролетело то время. Вроде ещё вчера они только сели на корабль, круиз, о котором можно было бы говорить до бесконечности, но вот, уже приходилось возвращаться. Как бы не хотелось прощаться, а уже нужно было собирать вещи, и покинуть палубу. Ужасное ощущение. Особенно если понравилось. Но, как и в жизни, ничего не вечно. Как бы это странно ни звучало, они даже привыкли к этому круизу. Когда они приплыли к пристани, не было никаких переживаний и напряжений. Просто два человека, которым в кайф быть вместе. — Вот и всё, — произнёс Минхо, приближаясь к парковке. — Как же быстро летит время, да? Хёнджин ничего не сказал, просто кивнул. Но как только он заметил, что Минхо снова роется в кармане, понял — что-то назревает. Он вытащил ключи, и тот уже знал, что это не сулит ничего хорошего. — Ну что, — сказал он, нажимая на кнопку пульта. — Помнишь, как я тогда поцарапал твою машину? Вдруг, как по щелчку, перед ними загорелись фары, и с характерным звуком открылись двери. McLaren P1, цвета выдержанного вина, всё такое гладкое, идеально отполированное. Чисто по-фирменному. Машина как мечта, ничего не скажешь. Хёнджин оторопел, не зная, как реагировать. Минхо увидел его реакцию, и, с улыбкой, которая могла бы сразить кого угодно, подкинул ему ключи. — Я думал, если уж возмещать, то по-крупному. Тот молча схватил ключи, всё ещё ошарашенно глядя на машину. Он не мог поверить своим глазам. — Тебе нравится? — улыбнувшись, Минхо подошёл ближе. Хёнджин посмотрел на него, и вдруг, не удержавшись, прижал его к себе. — Это… — его голос всё ещё звучал немного потрясённо. — Просто охрененно. — Так присаживайся, ласточка. Минхо развёл руки, как бы показывая, что всё это — всего лишь капля в море, и направился к McLaren. Хёнджин оторвался от созерцания машины и сел за руль. Момент истины. Он прижал руку к рулю, всё идеально подстроено. Его взгляд снова метнулся на Минхо, и он не мог сдержать облегчённый вздох. — Минхо… Я даже не знаю, как благодарить, — он не мог поверить, что сидел в этой машине, что она теперь его. — Не стоит благодарности, — игриво вглядывался на Хёнджина, который всё ещё не пришёл в себя. — Мы уедем отсюда на ней. — Подожди… А как же самолёт? — Уже не успеем. Лучше садись поудобнее, нас ждёт полёт в небо, только на колесах и с ветерком. «Каждая картина напоминает мне о каком-то важном моменте. И, знаешь, ты — это большая часть из них» © Хван Хёнджин “Агония катарсиса”